Аркан Тринадцать Смерть

Аркан Смерть по праву можно считать арканом трансформаций. Перед её переменами едины все, при том источником этих перемен может стать кто угодно. В раскладах на взаимоотношения может означать «Конец». Это может быть, как полный разрыв отношений, так и переход их на другую стадию, но в любом из этих случаев отношений именно в том виде, что они были, больше не будет, и причиной, как правило, является то, что они изжили себя. При раскладе на вопрос карта не даёт чёткого ответа. Обстоятельства настолько неопределены, что ситуация может свернуть в любую сторону. Нужно искать варианты решения. Смерть означает только в окружении негативных арканов.

      Утро Барнс встретил в одиночестве. Вторая половина кровати пустовала, и можно было подумать, что там никого и не было. Но Джеймс точно помнил, что засыпали они вместе, и лёгкий запах духов, который буквально въелся под кожу, стал подтверждением его мыслей.       Мужчина встаёт с кровати, натягивает спортивные штаны и майку, что первыми попались под руку, и идёт в ванную. Эта обычная утренняя рутина стала для него такой же привычной, как и присутствие Грейс Рестарик в его жизни. Последние дни они не оставляли друг друга почти ни на секунду, позволив себе больше чем когда-либо. Теперь каждое утро они просыпались вместе, хотя формально оставались всё в тех же комнатах, выделенных для них. Шури, конечно же, не упускала возможности подшутить над солдатами, ведь пребывание в Ваканде сделало для них большее, чем прошедшие несколько лет.       Однако не могло оно полностью изменить их. И ведьма по-прежнему недоговаривала что-то, скрывала. Не хотела более отчитываться. Вот уже какое утро она просыпалась раньше, уходила на несколько часов в зал для тренировок, а после возвращалась, не объясняя ничего. Когда своё истинное самочувствие скрывать оказалось проще, никто и не замечал, что в девушке что-то изменилось.       Барнс заметил. Непозволительно поздно для того, кто находился рядом и уверял, что будет рядом до конца, но заметил. Потому сейчас и спустился на этаж ниже, зная наверняка, Рестарик здесь.       Она даже не почувствовала его. Настолько её поглотил процесс. Глухие удары о снаряд раздавались снова и снова, заглушая другие звуки для ведьмы. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, глаза закрыты, а руки сжаты в кулаки с такой силой, что на ладонях оставались следы от ногтей. Казалось, если бы где-то рядом разверзлись врата Ада — она не заметила бы.       Баки стоял, облокотившись на дверной проём, и просто наблюдал, не смея вмешиваться. До того момента пока боксёрская груша, которую девушка терзала не первый час, не разлетелась в клочья от одного удара магией, а ведьма не опустила голову, пытаясь восстановить дыхание. — Так и знал, что найду тебя здесь, — его голос отражался от стен зала, наконец, привлекая внимание Рестарик. — Что ты здесь делаешь? — она обернулась на него, всё ещё пытаясь отдышаться, посмотрела с явным недовольством. — У меня тот же вопрос, — он продолжил стоять со сложенными на груди руками и кивнул в сторону ведьмы, чуть укоризненно добавляя, — Последние дни ты не выходишь отсюда.       Девушка усмехнулась. Этого стоило ожидать. Рано или поздно Джеймс должен был заметить, что девушка куда-то пропадает. Говорить правду она не собиралась. Потому что «знаешь, я почти сожгла твой мозг, но это получилось случайно» звучит ужасно. И ведьма хотела обходить всю правду так долго, как только могла. — Понимаешь, — с лёгкой улыбкой начала она, — Т’Чалла говорил, что ведьма, владевшая этими силами ранее, отнюдь не была идеалом добра и милосердия, поэтому мне лучше научиться управлять новой магией, пока она не начала управлять мной.       «И тебе вовсе не нужно знать, что она уже брала верх надо мной, сержант», — подумала она, зная, что из её уст Барнс никогда об этом не узнает. Возможно, она потом пожалеет, но ведь это будет потом. — Что ж, — мужчина чуть оттолкнулся от поверхности и направился в сторону девушки, — раз уж мы оба здесь, давай проверим, разобралась ли ты со своими силами.       Барнс встал напротив ничего непонимающей ведьмы и начал разминаться. Рестарик внимательно следила за его движениями, в то же время смотря куда-то сквозь, и, кажется, даже не поняла сказанного напарником. Сознание учтиво подсказало события минувших дней, лишь после повторяя слова Джеймса. Она вздрогнула, чуть попятилась назад, чем привлекла внимание мужчины. — Нет.., — прошептала Грейс, в мгновение собравшись внешне.       Сержант заметил эти секундные колебания девушки. Такое состояние небезразличного ему человека не могло не заставить напрячься. Нужно быть глупцом, чтобы оставить всё так, как есть. В случае с Рестарик — глупец тот, кто решил разобраться в её мире, в котором она теряется сама. К счастью, Баки относился именно к этой категории глупцов. — Почему? — продолжил он действовать так, как хотела того ведьма. — Боишься проиграть? — Проиграть? — повторила Рестарик с нескрываемой издёвкой в голосе. — Забыл, сколько раз я у тебя выигрывала?       Только она договорила эту фразу, как Барнс занёс руку для удара. Вовремя среагировав, Грейс перехватывает её, блокируя этот удар. Джеймс бил вполсилы, ведь не хотел навредить напарнице, но был готов к любым ответным действиям. Только не к ошибке, которую допустил бывший солдат.       Рестарик тянет руку на себя и смотрит только в глаза, не замечая других действий мужчины. Удар локтем под рёбра, и Барнс без проблем опускает Грейс на пол. — Ты всё ещё слишком много говоришь, Грейси, — Баки ухмыльнулся, не отрывая взгляд от глаз ведьмы. — А ты всё ещё забываешь о Красной комнате, — повторила его выражение лица девушка, и фиолетовые глаза игриво заблестели.

***

Программа «Шаг». Солдат Смерти и Зимний Солдат были частыми гостями в стенах Красной комнаты. Это была часть их тренировок. Солдаты могли перенять что-то у вдов, а они в свою очередь у них. Особенно хорошо такое объединение сказалось на ведьме. Её выносливость, как и силы, росли с каждым новым появлением на базе Дрейкова.       Пока Карпов и Дрейков занимались делами, до которых не допускали солдат, они оставались наедине с вдовами, контролируя их спарринги друг с другом. Под их наблюдением были лишь те, кто достиг определённого уровня подготовки, и возраст зачастую ничего не решал. Вдове могло быть и пятнадцать, и двадцать, когда она становилась биться против одного из агентов Гидры.       Вот только победа Солдат оставалась неизменной. — Ты, — Зимний указал на победившую в очередном бою девушку, — останься. Солдат, — он повернулся на напарницу, стоявшую в тени.       Ведьме не стоило повторять дважды. Она оглядела предлагаемую ей соперницу и лишь усмехнулась, сверкнув фиолетовыми глазами.       Девушки вышли на импровизированный ринг, и тут же Солдат напала на вдову. «Если драки не избежать — бей первая», — эти слова своего напарника она запомнила раз и навсегда. Вот и сейчас, чтобы не оказаться побеждённой, Солдат начала атаковать. Без применения магии. Ведьма знает, что сильна и победить её будет непросто, а с магией — не стоит и пытаться.       Однако эта вдова оказалась несколько находчивее тех, с кем девушке уже приходилось драться. Нет, не в силе — она оказалась прижатой к полу уже через тридцать секунд после начала боя, а Актив душила её. Однако вдова продолжала бороться и, несмотря на покидающие её силы, прохрипела лишь два слово так, чтобы рыжая слышала: — Прошу, Грейс…       Хватка на шее ослабла, а в глазах Солдата появилась потерянность. «Грейс? — мысленно повторила ведьма. — Что за Грейс?..» — задумалась она на мгновение, тем самым помогая юной вдове. Девушка бьёт Солдата током и скидывает её с себя, жадно дыша.       Зимнему солдату это не нравится. Он укоризненно смотрит на напарницу, и ей хватает менее секунды, чтобы очистить голову от ненужных мыслей. Солдат отталкивается от пола, а зловещий фиолетовый огонь вновь появляется в глазах. Всего за две секунды она возвращает своё преимущество, а вдова оказывается у её ног. Ведьма выпускает сгусток энергии прямо в девушку, подобно тому электрическому заряду, каким выстрелила брюнетка в неё, и даже не смотрит на вдову. Актив разворачивается и подходит к напарнику, останавливаясь возле: — Мне нужно сообщить Дрейкову об отклонении. Продолжайте тренировку, — ровно бросает она и покидает помещение, в котором тут же раздаётся следующая команда Зимнего солдата.       Она шла, не задумываясь. В голове всё крутилось это имя, которое она точно где-то слышала. Сознание подсказывало образ рыжего парня с веснушками и неестественно фиолетовым глазом, что произносил странное имя, так естественно звучавщее из его уст. И обращался он к Солдату.       Девушка остановилась, закрыла лицо руками, немного после помассировав виски. Что-то было не так. Это что-то не давало покоя, постоянно напоминая о себе. До головной боли и темноты в глазах. — Карпов допустил ошибку, приведя сюда двух солдат.       Актива отвлёк голос Дрейкова, раздавшийся совсем рядом. Она спряталась за ближайшим поворотом, дабы дослушать разговор с одной из старших вдов Красной комнаты. Девушка почти не дышала, не позволяя даже подумать, что рядом мог кто-то быть. — Эта девчонка нужна нам. Она станет нашим венцом, — говорил Дрейков вкрадчивым голосом, уже представляя, как Солдат Смерти станет одной из его игрушек и поможет перестроить этот мир под свои идеалы. — Мне плевать как, но она должна остаться здесь, ты поняла меня?       Послышался чёткий ответ собеседницы Дрейкова, после которого они скрылись.       Солдату это не нравилось. Ей вообще мало что нравилось в том положении, в котором ей довелось оказаться. Но она привыкла к этому. Ведьма не хотела ничего менять. Проскальзывала некая преданность организации, которая сделала её такой, подарив вторую жизнь. Потому она напрочь забыла, что хотела доложить о несанкционированных действиях вдовы, и развернулась в совершенно противоположном направлении. Теперь её задача — найти Карпова как можно быстрее.       Девушка контролировала каждый шаг. Конечно, в этих бесконечных коридорах сейчас ей навряд ли кто-то встретится, но осторожность никогда не бывает лишней. «Не беги, а иди. Спокойно. Всё под контролем», — повторяла она, отсчитывая секунды. Солдат делала так каждый раз, чтобы занять голову и отвлечься от боли или ненужных мыслей. И каждый раз это помогало. Забавная привычка, прошедшая с ней сквозь года. — Солдат, — неожиданно послышался голос полковника, на который девушка тут же оборачивается, надевая маску собранности, — разве у вас сейчас не тренировка? — Полковник Карпов, — тут же возразила ведьма, немного запнувшись и оглядевшись по сторонам, — у меня для вас информация.

***

      Рестарик, ушедши с головой в этот бой, наносит удар, как от браслетов вдов, только чистой энергией, и импульс заставляет Барнса отпустить девушку и откидывает его на небольшое расстояние. Ведьма тут же поднимается и подбегает к Джеймсу, мысленно проклиная себя за то, что позволила ослабить контроль над силами. — Кости Христовы, сержант, прости, я не хотела, — быстро говорила она, испуганно глядя на Баки и подавая ему руку.       Мужчина принял помощь Рестарик и поднялся на ноги, чуть откашлявшись, но после сразу улыбнулся ведьме. Она выглядела так, словно совершила самый большой проступок, дыхание сбито, а взгляд стеклянный, ещё секунда, и ведьма точно бы расплакалась. Такой вид Грейс вводил в ступор, но в то же время умилял, показывая совершенно другую грань характера девушки, что носила вечный крест «убийца».       Улыбка Джеймса стала ещё мягче: его забавляло то, как она переживала из-за обычной драки, в которой, хоть и не совсем честно, но одержала победу. Возможно, зная почему Рестарик так переживает, он выглядел бы совсем иначе, ведь и сам был заложником тех страхов, что преследовали ведьму. — Признаю — победа твоя.       Барнс притянул девушку ближе, положив металлическую руку ей на талию, а живой подцепив за подбородок. Он заглянул в чуть затуманенные уже зелёные глаза, но только на секунду — знал, что если задержится дольше, не сможет отвести взгляд — и накрыл её губы своими. Мужчина едва касался мягких губ напарницы, но постепенно увеличивал напор. Он играл с ней, позволял больше и возвращался обратно.       Резко отстранился. Ведьма ощутила горячее дыхание на своей шее, отчего по телу прошлась волна мурашек, усилившаяся, когда Джеймс слегка прикусил мочку уха. — После такого ты должна мне свидание, — шептал он, в то же время проходясь кончиками пальцев вдоль позвоночника Рестарик, заставив ту вытянуться и немного откинуть голову назад.       Остатки самообладания кричали, что пора остановиться, пока никто никого не раздел прямо в этом зале. Барнс продолжал покрывать невесомыми поцелуями шею девушки, слушая её сбитое ко всем чертям дыхание и нелепые попытки сказать что-то большее простых междометий. Приложив немыслимые усилия, Грейс повернула его голову к себе и наклонилась к самым губам. Ничтожное расстояние. — Ну как тут откажешь, — на выдохе сказала она, и Барнс приблизился настолько близко, что между их губами ни осталось и дюйма. — Я зайду за тобой вечером, — прошептал мужчина.       Рестарик была готова накинуться на его губы с новой силой, забыв о всех нормах приличия, но… Джеймс отстранился. Ведьма с непониманием посмотрела на Баки, однако тот лишь ухмыльнулся. — До встречи, Грейси, — намеренно протянул её имя Баки и развернулся к выходу.       Несколько секунд у Рестарик был ступор. Ещё бы! Сначала доводит, а потом… Она опомнилась лишь когда мужчина уже покинул помещение.       «Святая инквизиция, сержант, я тебе это припомню».

***

      Он зашёл ровно в восемь. Ведьма нервничала, словно подросток, постоянно кидая взгляд на зеркало, чтобы поправить что-то. Сначала ей не нравилось слишком много растёгнутых пуговиц шёлковой рубашки, затем кулон в виде горящего пламени лежал не так, после — волосы были недостаточно прибраны.       Но стоило Джеймсу появиться на пороге комнаты — все ненужные мысли куда-то исчезли, остался лишь трепет и лёгкое волнение. — Прекрасно выглядишь, — сказал Барнс, и Рестарик робко улыбнулась.       Эта застенчивость ей не нравилась, правда она ничего не могла с ней сделать. Всю дорогу до небольшого ресторанчика пара о чём-то разговаривала, однако, спросив ведьму о чём, она вряд ли ответила бы. — Ты не поверишь, но это моё первое свидание за всё сорок восемь лет, — усмехнулась Грейс, когда они сели за столик в углу.       Людей было немного. В основном сюда приходили приезжие, коих в Ваканде было не так много, и редкие пары. Бывших солдат это устраивало. Всё же в большой толпе им ещё тяжело находиться, непривычно. А здесь они могут разделить столь интимный момент между собой. — Всё бывает впервые, — непринуждённо ответил Баки, ведь для него это совершенно не имело значения. От этого он не переставал любить Рестарик.       После этих слов ведьме точно стало легче. Их разговор перестал быть напряжённо-неловким. Они спокойно шутили и смеялись, как и до этого, только тогда не называли свиданием.       В помещении играла музыка, помогая отдаться моменту. Кто-то подпевал знакомой песне, кто-то танцевал, кто-то просто сидел и разговаривал. И не было ничего лишнего. — Могу я пригласить тебя на танец? — вдруг спросил мужчина, чем вызвал смятение ведьмы, которое та и не пыталась скрыть. — Я не танцую.       Всё это было ново. Абсолютно всё. У неё не было свиданий, первых танцев и таких отношений, как с Баки. Были беспорядочные половые связи, чтобы отвлечься, тысячи невыполненных обещаний и отношения, построенные на похоти.       И её никогда не приглашали танцевать.       Но с Джеймсом всё было иначе. Рестарик очень хотела, чтобы всё было иначе. Девушка ещё никогда не открывалась так, как открывалась ему. Раньше она и подумать не могла, что может рассказать своему партнёру о том, что её действительно тревожило, и услышать в его словах поддержку, а не очередной повод переспать. Им было хорошо вместе и без секса. — Ты и так пробовала много нового, так почему бы не добавить к этому танцы? — продолжил настаивать мужчина, протягивая руку ведьме. — Раньше десятки девчонок отдали бы всё, чтобы быть на твоём месте, Грейси, — намеренно протягивает её имя, вновь и вновь проделывая этот трюк, а Рестарик лишь закатывает глаза. — Романтик сороковых, верни мне моего напарника, — усмешка, и женская кисть в крепкой мужской хватке. — Уговорил.

Load up on guns and bring your friends It's fun to lose and to pretend Заряжай ружья, приводи своих друзей, Проигрывать и притворяться — это весело.

      Кавер на легендарную песню группы Nirvana, которая как нельзя лучше отражала то, через то прошли двое солдат. Бывших солдат.       Эта песня никак не подходила для танца. Она была неуместной, жуткой. Но ведь и Рестарик, и Барнс были такими. Чужими в этом мире без погонь и огня, где люди просто… живут. На фоне вакандцев они выглядели лишними. Словно капли крови на поверхности воды. Слишком настороженные. Слишком сконцентрированные. Слишком мрачные.

She's over-bored and self-assured Oh no, I know a dirty word Она скучающая и самонадеянная, О нет, я знаю грязное слово.

      Пусть Джеймс не знал, кто такой Курт Кобейн, а для Грейс в то время это была совершенно чужая культура, ведь в конце восьмидесятых в Советском Союзе популярность обрела далеко не Nirvana, это была их песня. Пропитанная страхом, отрицанием и смирением. Песня, описывающая их жизнь, которую они не выбирали.

With the lights out, it's less dangerous Here we are now, entertain us Когда огни гаснут, становится не так опасно, Вот и мы, развлекай нас.

      Воспоминания о пережитом не оставляли их, постоянно напоминая о себе. Гидра, гореть ей огнём, не отпускала до сих пор, а её щупальца накрепко вцепились в сознание Баки и Грейс. Организации больше не существовало, верных ей солдат тоже, но… отчего же тогда так больно?       Послышался первый судорожный вдох.

I feel stupid and contagious Here we are now, entertain us Я чувствую себя глупой и заразной, Вот и мы, развлекай нас.

      Кровь. Повсюду была лишь кровь. На руках, стенах, земле, памяти. Одна только кровь. Эти алые пятна покрывали всё, не оставляя ни одного проблеска света. Выбраться из неё казалось невозможным, но даже с этим они справились.       Вместе.       Каждый раз.

I'm worse at what I do best And for this gift, I feel blessed Я стала хуже в том, что получается лучше всего. Из-за этого дара я чувствую себя благословенной.

      «Ваша работа — дар всей планете». «Высшие силы наградили тебя этим даром, Адриана, гордись им». Правда это больше походило на проклятие. Столетия два, минимум, назад их хорошенько прокляли, ведь другого объяснения никто не видел. Они не заслужили всего того, через что их провела жизнь. Но было то, что помогало им держаться за эту жалкую жизнь.       Они встретились.       Барнс сжимает руку Рестарик крепче.

Our little group has always been And always will until the end Наша группка была всегда И будет до самого конца.

      «Я с тобой до конца» — звучит как клятва. Звучит обнадёживающе. Звучит по-родному. Где бы они не оказались, что бы не произошло — они есть друг у друга. И это заставляло идти вперёд.       Но сейчас они даже не смотрели в глаза, потому что знали, о чём каждый думает. Лучшим решением стало оставить мысли только им самим, обнимать друг друга и двигаться в ритм музыке, словно это — последний танец двух влюблённых.

With the lights out, it's less dangerous Here we are now, entertain us Когда огни гаснут, становится не так опасно, Вот и мы, развлекай нас.

      Каждое слово отзывалось болезненным ударом в груди. Каждое слово было похоже на нож, проходящийся по сердцу и оставляющий за собой глубокую рану. Этим увечьям не поможет никакая регенерация. Только время и поддержка того, кто не выходил из головы не первый десяток лет. Ради кого ты готов вновь и вновь нарушать правила.

I feel stupid and contagious Here we are now, entertain us Я чувствую себя глупой и заразной, Вот и мы, развлекай нас.

      Они старались держаться как можно ближе, стирая всевозможные грани, не оставляя места даже для воздуха между ними. Не хотели терять друг друга снова, оставлять даже на мгновение.       Барнс прикоснулся губами к макушке ведьмы, и та лишь сильнее прильнула к нему, скрывая одинокую слезу, скатившуюся с её щеки. Мелодия затихла, но они всё не отпускали друг друга, продолжая молчать и просто… чувствовать. Чувствовать родное тепло. Чувствовать поддержку. Чувствовать друг друга.       Нет ничего вокруг. Лишь они — две разбитые души, нашедшие свой дом. Это — тот рай, что был потерян для них много десятилетий назад. И в нём было настолько прекрасно и спокойно, что его не хотелось покидать.

***

— Представляешь, он действительно был готов на всё, чтобы попасть в ряды солдат армии США, — рассказывал Барнс, перебирая волосы Рестарик, пока та внимательно изучала его.       Они сидели недалеко от дворца и просто любовались невероятным ночным небом, окрашеным во всевозможные оттенки тёмно-синего и фиолетового, с множеством звёзд на нём. Голова девушки покоилась на коленях мужчины, позволяя ему играть с рыжими прядями, а она сама выводила одной лишь ей понятные узоры на траве. — Святая инквизиция, не удивительно, что именно он стал первым суперсолдатом Америки, — девушка мягко усмехнулась. — Он с самого начала рвался туда, откуда пытались бежать другие. — Думаешь, так было только во время войны? — теперь усмехнулся и Джеймс, вспоминая навсегда упущенное время, когда они были просто детьми. Живущими одним днём и не думающими о будущем детьми. — Уверен, во всём Бруклине не осталось места, где этого сопляка не избивали. — Я поражаюсь вашей дружбе. Прошло столько лет, а вы всё так же вместе, как и в тридцатых…       Ведьма резко поднялась и села так, чтобы смотреть точно в глаза Баки. Она выглядела собранно, будто вопрос, который она хотела задать, являлся самой важной вещью в её жизни. — Сержант, может, я вообще вам мешаю, а?       Её выдал предательский смех, начавшийся с новой силой, после лёгкого удара в предплечье от Барнса. Мужчина не смог сдержаться и засмеялся вместе с Грейс. На глазах девушки уже проступили слёзы, которые она попыталась убрать, но улыбка так и не покинула её лица, когда Джеймс продолжил. — Перестань. Просто мы вместе лет с пяти и прошли через столько… — он улыбнулся уголком губ и перевёл задумчивый взгляд куда-то вдаль, за горизонт, — он мне как брат. Разве у тебя не было таких друзей?       Грейс приняла прежнее положение, удобно устроившись на коленях мужчины, и задумалась. Она старалась не вспоминать время, проведённое не в Нью-Йорке, ведь после эти воспоминания оставляли лишь пустоту внутри. Наполненное светом детство закончилось в тринадцать лет. Оно ушло вместе с матерью из жизни девочки, попадая в категорию воспоминаний, о которых не хочется говорить. Прошлое никак не вязалось с настоящим убийцы.       Сейчас они только вдвоём, и ведьма доверяет тому, с кем шла рука об руку долгие двадцать лет, потому и решает рассказать то, что скрывала с далёких восьмидесятых. — Да у меня вообще не то что бы друзья были, — начала она медленно, несмело. — Никто не хотел общаться с девочкой из такой странной семьи, но при этом почти каждая девушка хотела встречаться с моим братом, — она прошлась кончиком языка по пересохшим губам. — Был один парень — Фрэнк Дэвидсон — ровесник Рэя. Наши мамы были лучшими подругами, а потому мы втроём и общались. Он был.., — ведьма на секунду замялась, прокашлялась, а её щёки слегка покраснели, — моим лучшим другом. Последний раз я видела его в... восемьдесят пятом перед отъездом к тётушке в Нью-Йорк. А сейчас… не знаю даже жив ли он.       Ведьма замолчала слишком резко, оборвано, словно было что-то ещё, что она хотела сказать, но не смогла. Эта тема ей была некомфортна, и затянувшееся молчание лишь подтверждало эту догадку. Джеймс зацепился за пару слов в рассказе девушки и смутился. — Постой, так ты не из Нью-Йорка? — вопрос мог прозвучать глупо, но Барнс всё же задал его. Для него Рестарик всегда была девушкой, пришедшей из ниоткуда и каждый раз уходившей в никуда, а исходя из их первой встречи в Нью-Йорке, он было решил, что после побега ведьма вернулась туда, где и жила раньше. Но, как оказалось, он ошибался. — Нет, конечно нет, — Грейс легко улыбнулась, понимая, почему напарник задал этот вопрос. — Канзас-Сити, Нью-Йорк, пара городов в Союзе, тот же Бухарест — всё это лишь города, в которые я сбегала от многочисленных проблем, — девушка загибала палец на каждый названный город, но после сложила руки на живот, вернув их в прежнее положение, и размеренно продолжила. — После Гидры и моей, скажем, реабилитации в Румынии я вернулась в Нью-Йорк из-за Наташи и Тони, пусть тот даже не знал обо мне. Да и спокойнее там как-то было. Но начиналось всё в Лоренсе, штат Канзас.       Рестарик тяжело вздохнула, ведь за названием этого города скрывалось всё то, из-за чего сейчас она находилась здесь. Джеймс, внимательно следивший за каждым движением ведьмы, аккуратно переплёл их руки, а его губ коснулась лёгкая улыбка. В который раз он убедился, что эта девушка хранит не один ворох тайн, но медленно начинает открывать их ему. Его удивляло, насколько она доверяла ему, раз позволяла прикоснуться к настолько личным вещам. И как она из очередного эксперимента Гидры стала человеком, ради которого Джеймс готов пожертвовать всем?.. — Не хотела вернуться туда? — продолжил их беседу мужчина. — А зачем? — ведьма пожала плечами и подняла взгляд на сержанта, что в то же время опустил голову, встретившись с чарующими зелёными глазами ведьмы. — Меня там ничего не держит. И тебе, думаю, было бы спокойнее в родном Бруклине.       На первый взгляд, обычная фраза, но именно она вызвала мечтательную улыбку на лице Барнса. Ведьма думала о будущем. Их совместном будущем. Он не хотел потерять её вновь, как и она его. Только не сейчас, когда оба так нужны друг другу. Когда оковы сброшены, а стены пали. И Джеймс хотел продлить это мгновение счастья насколько это было возможным в их собственном мире.       А Рестарик была только за, ведь не об этом ли она мечтала? Спокойная жизнь с человеком, на которого ты можешь положиться. С которым ты сможешь жить этой спокойной жизнью. И сержант Джеймс Барнс был тем самым человеком.       Их могло ждать прекрасное будущее… — Замёрзла?       Джеймс заправил прядь волос за ухо девушки и заметил, что та мелко дрожала, а щёки были такими же холодными, как и несколько недель назад, когда они со Старком нашли её в Богом забытом месте. Рестарик кротко кивнула и в следующую секунду мужчина поднялся с травы, а она оказалась поднятой над землёй в тёплых объятиях Баки. По всей округе раздавался женский смех и просьбы отпустить, но мужчина не слушал её, продолжив нести ведьму на руках обратно в дворец.       В это время Шури стояла на балконе своих покоев, не видя, но отлично слыша уже бывших подопечных, и улыбалась. Наконец-то всё было на своих местах.

***

       Их утро могло начаться, как в одном из многих романтических фильмов: лучи давно взошедшего Солнца, кофе в постель, объятия и поцелуи двух влюблённых. И тогда это удивило бы ведьму. Когда последний раз её утро начиналось вот так просто? Не очнувшись ближе к вечеру в палате, а в объятиях любимого человека?       И всё было именно так. Пока где-то за пределами комнаты кипела жизнь, двое бывших солдат мирно спали. Барнс одной рукой обнимал девушку, что спала буквально на нём. На самой кровати осталась лишь нога Рестарик, в то время как она сама лежала на мужчине, почти сместив его к самому краю. Её голова лежала на груди Джеймса, а он сам отвернулся в сторону, чтобы рыжие волосы не щекотали его лицо.       Идеальную тишину нарушает неожиданный телефонный звонок. Поиск источника надоедливой мелодии не заканчивается ничем хорошим, потому ведьма с недовольным «Святая инквизиция» встаёт с уже проснувшегося сержанта, пытаясь найти свой телефон. — Алло? — с нескрываемым раздражением отвечает она на неизвестный номер. — Агент Рестарик, — голос директора Фьюри заставляет девушку смутиться, окончательно проснуться и посмотреть на недоумевающего Барнса, — ждём вас на вашем первом задании в Нью-Йорке. Джет прибудет в Ваканду через два часа. До встречи.       И гудки на другом конце провода. — Что случилось? — наконец спрашивает Баки спустя несколько минут задумчивого молчания.       Ведьма отвела взгляд, смотря на неповторимый пейзаж Ваканды, ещё раз обдумывая только что услышанное. Конечно, Рестарик не забыла об обещании, данном Роджерсу, и просьбе к Тони связаться с директором ЩИТа, но она точно не думала, что всё произойдёт так быстро. Ни с Фьюри, ни с Джеймсом. — Это… Фьюри, — всё же взглянула рыжая на Барнса, подошедшего к ней. — Он ждёт меня на задании в Нью-Йорке. — Сейчас?       Мужчине действительно не нравилось происходящее. Ещё вчера ведьма выжимала из себя максимум, объясняя, что до сих пор не разобралась с новой магией, а сейчас её просят вернуться на поле боя. Вынуждают вернуться. — Ты можешь отказаться? — уже более спокойно произнёс он и заправил прядь волос за ухо напарницы. — Я обещала Стиву, — вздыхает она и опускает голову, точно провинившийся ребёнок, ведь ранее девушка не говорила ни слова об их уговоре с Капитаном Америка. — Я убью его, — резко ответил Барнс, и девушка подняла голову, невольно взяв его за руку. — Хэй, сержант, всё в порядке, — ведьма несколько устало улыбнулась, пытаясь убедить и себя, что всё в порядке. — Я вернусь — ты новой рукой обзавестись не успеешь.       Она чуть приподнялась и прикоснулась губами к его губам. Нежно, трепетно, чувственно, точно это был их первый поцелуй. Всего одно короткое мгновение и девушка отстраняется, вновь смотря в бесконечный океан глаз напротив, а её рука перемещается на щеку Джеймса. — Обещаю звонить тебе, — шепчет Рестарик и думает, что слишком уж много она даёт обещаний, а сдерживать их всё сложнее. Пусть это станет последним.       Теперь Барнс вовлекает её в поцелуй, более напористый, чем ранее, но наполненный невероятным чувством, меняющим сознание людей. Любовью. Им не нужно было произносить эти три слова, чтобы понять — это любовь. Искренняя, порой по-детски наивная, чистая любовь. А может, так думал лишь Джеймс. Но пока Грейс, его Грейс, рядом, ему наплевать. Пока им вдвоём хорошо, ему наплевать.       Мужчина отстраняется, чтобы поцелуй не перерос во что-то большее, но взгляд снова и снова цепляется за пухлые губы девушки. — Тебе нужно оповестить Т’Чаллу и Шури, — неровно дыша, говорит Барнс, после чего замечает хитрые огоньки в зелёных глазах Рестарик. — Точно, — уголком губ улыбается ведьма и приближается к сержанту, оставляя меньше дюйма между их лицами. — Именно поэтому я первая в душ.       Рестарик резко отстраняется и уходит, нарочито покачивая бёдрами, и прежде чем скрыться за дверью посылает воздушный поцелуй мужчине, что, кажется, был готов убить девушку на месте за такие действия. Или добиться справедливости немного другими действиями. Но он, определённо, ещё отыграется на ней.       Двух часов, о которых говорил Ник, вполне хватило для того, чтобы закончить все дела, и вскоре ведьма уже направлялась в Нью-Йорк.       Интуитивно Рестарик ощущала что-то ужасное. Тяжесть в груди не покидала её весь полёт, и как бы ей это не нравилось, она старалась не думать о плохом. Однако невольно ей вспоминался последний вечер с Рэем и мамой. Тогда маленькая Грейс ещё не знала, что означает это чувство, но сейчас… сейчас ведьма надеялась больше всего, что ошибается.

***

      Обещание быть на связи не было выполнено. Все два дня она провела в ненормальном ритме, вновь окунаясь в эту погоню за неизвестным. Вновь чувствуя себя солдатом. Но теперь задание выполнено, какой-то сверхсекретный файл бывшей Гидры в руках ЩИТа, заложники спасены, и Рестарик могла позвонить Барнсу.       Стоило ей только сесть в машину, в которой уже были Мария Хилл и Ник Фьюри, она набрала номер Джеймса. Вопреки ожиданиям она слышит искусственный голос автоответчика, а не желанный голос Барнса. Девушка повторяет попытку вновь, но и та не становится успешной. — Проблемы на личном? — бросает директор, видя нервное состояние ведьмы. Она ничего не отвечает, но закатывает глаза и в третий раз набирает номер, прикусив губу и начав судорожно стучать пальцами по поверхности телефона.       Ничего. Опять. — Скопление НЛО над Вакандой, — неожиданно заявляет Хилл, показывая что-то Фьюри, затем Рестарик. — Такие же как те, ньюйоркские? — тут же спрашивает мужчина, но ведьма не слушала их.       Вот о чём её предупреждала интуиция. Она смотрела стеклянными глазами куда-то вперёд и старалась дышать как можно ровнее. В таком состоянии девушка никому не поможет, поэтому стоит взять себя в руки. Пробиваться в Ваканду сейчас бесполезно, значит, остаётся только помощь в Нью-Йорке… — Ник! — кричит ведьма, на что мгновенно реагирует Фьюри, выворачивая руль и избегая удара.       Несколько секунд и машина останавливается, а из неё выбегают все трое. На улице началась настоящая паника, но несмотря на это Рестарик и Хилл подбегают к машине, что чуть не подрезала их и врезалась в здание. Этим людям после такого удара определённо понадобится помощь.       Только если бы там были люди.       Мария подбежала к Нику, начав активно что-то объяснять, но Грейс осталась возле машины. Девушка опирается не неё руками, голову пронзает боль, и она закрывает глаза, слыша, словно издалека, голос Фьюри, что зовёт её. Ведьма хочет провести рукой по волосам, убрав мешающие пряди, однако это простое действие не выходит. Рестарик резко открывает глаза, чувствуя липкий страх, распространяющийся в геометрической прогресси по всему телу. Её правая рука стала рассыпаться, а за ней — всё остальное тело. — Твою ж Америку.., — только и шепчет она, смотря полными ужаса глазами в такие же глаза Фьюри и Хилл.       А затем тело Грейс Рестарик превратилось в пепел, как и тела ровно половины живых существ на Земле.       И наступила тьма.