Аркан Тринадцать Смерть

Не очень приятная карта сама по себе, а в любовных раскладах тем более. Ничего хорошего там она не предвещает. Сам же человек не хочет смотреть правде в глаза, часто переворачивает всё с ног на голову. В любой ситуации Повешенный предлагает притормозить, временно ничего не предпринимать, а потратить время на переосмысление ситуации и поиск новых, необычных способов ее разрешения; в ином случае, принятое решение заставит пожалеть гадающего. Вполне вероятно, что ситуация будет развиваться совсем не так, как ожидалось. Аркан несёт потери, смерти, исполнения приговора судьбы. Человек получает заслуженное.

      Человеческая жизнь. Ничтожно короткое мгновение, которое люди пытаются наполнить счастливыми моментами. Это очень тонкая паутина, что колышется лишь от одного дуновения ветра. Только перемены, несущие этот ветер, не всегда будут долгожданными.       Люди наивно думают, что впереди ещё много времени, строят планы на будущее, не задумываясь, есть ли у них это будущее. А что если в один момент нить оборвётся? Что если ты проснёшься и поймёшь — все, кто тебе дорог, мертвы? А потом какой-то чернокнижник заявит, что прошло отнюдь не несколько часов и даже не дней, но пять долгих лет?       Рестарик казалось, что она пережила все удары, которые беспощадно наносила ей жизнь. Смерти и бесконечные реки крови преследовали ведьму, она должна была привыкнуть к такому. Но не привыкла. Каждая новая смерть всегда оставляла свой след в душе, даже если девушка не показывала этого. Она старалась быть сильной ради тех людей, которых потеряла, ведь знала, что слезами ничего не исправить.       А в тот раз не сдержалась.       Когда Доктор Стрэндж нашёл её, Рестарик вместе с Фьюри и Хилл пытались успокоить людей — только что появившихся и тех, кто никуда не исчезл — хотя самих брала паника. — Грейс Рестарик, — окликнул девушку грубый голос сзади. Ведьма обернулась, встречаясь с мужчиной в странном одеянии, точно он сбежал с костюмированной вечеринки. Вот только Рестарик знала, как выглядит Верховный Маг Земли, да и портал за спиной чародея говорил сам за себя. — Мне зовут Доктор Стивен Стрэндж. Мстителям нужна ваша помощь. — Мстителям? — переспросила ведьма, взглянув на Ника и переведя взгляд снова на Стрэнджа. — Неудачное время для шуток. Почему я?       Глупый вопрос. Грейс и сама это понимала, но всё же задала его. Ещё бы! Каждый ли день к вам лично заявляется Верховный Маг и просит присоединиться к команде величайших героев Земли? Ведьма была готова ко всему, но не к такому! Потому и растерялась, задав вопрос, ответ на который более чем очевиден. — Почему нам нужна одна из сильнейших ведьм на Земле? — с лёгкой насмешкой спросил Стивен, и Рестарик поняла, насколько глупо прозвучали её слова. — Так, вы готовы помочь? — Ну раз без меня совсем никак, — Стрэндж закатил глаза, на что Грейс рассмеялась и зашла в открытый портал.

***

      Пеппер пригласила её в дом, сказав, что Тони оставил послание. Сначала ведьма подумала, что будет просто поддержкой для Поттс, что так ей будет легче, но оказалось, Старк не обделил и любимую кузину вниманием. — Ведьмочка, — Рестарик подняла голову, смотря в глаза голограммы, но точно ощущая присутствие Старка здесь, — надеюсь, ты никогда этого не услышишь, потому что лично я точно не скажу такое. Я рад, что советская одноручка рядом с тобой. Серьёзно, вы оба… чёрт… просто отличная парочка убийц. Если тебе нужно было моё благословение — вот оно, — мужчина рассмеялся, а вместе с этим лёгкая улыбка коснулась и губ ведьмы. Из уст Старка это звучало как-то тепло, без упрёка или ненависти. И пусть Рестарик никогда не говорила и не показывала, но ей действительно было важно услышать эти слова. Но не слишком ли поздно они прозвучали? — Надо будет удалить эту запись, — Тони потёр переносицу, но уже в следующую секунду посмотрел на родных, точно и не смеялся мгновение назад. — Люблю вас три тысячи раз.       И исчез, оставив лишь пустоту. В пространстве и на душе. Малышка Морган ластилась к руке тёти. Она была напугана, не понимала, о ком идёт речь, но этот кто-то очень близкий для Грейс, почему папа говорит такие грустные слова, почему он так неожиданно исчез. Но знала точно, что её отец был героем. Всегда был и будет. Так говорили тётя и мама.       Пеппер же не скрывала слёз. Она пыталась держаться, но не смогла. Эти слова стали последней каплей. Поттс было тяжело. Невыносимо тяжело без него. Девушка просто не была готова остаться с тем грузом ответственности, который лёг на её плечи. Тони был прав — смерть всегда не вовремя.       У ведьмы слёз не было. Они все закончились на поле битвы, когда полные жизни глаза Рестарик встретились с пустым взглядом Старка. Но осознания произошедшего не было до сих пор.       Несколько дней после битвы и до похорон девушка провела в доме Старка, помогая Пеппер и Морган. Младшая Старк удивилась, когда ведьма появилась на пороге дома, а Поттс назвала её тётей девочки. Впрочем, это удивление не помешало ей быстро найти общий язык с Рестарик и даже действительно привязаться к ней. А Грейс… что ж, ей правда нравилось проводить время с Морган, и она пользовалась возможностью быть рядом с племянницей как можно дольше. — Ты не устаёшь с ней? — как-то вечером, когда Морган уже спала, задала вопрос Поттс. — Морган не отходит от тебя и на минуту. — Всё в порядке, не переживай, — улыбнулась ведьма, наливая ромашковый чай в две кружки. — Я люблю детей, поэтому только рада компании Морган.       Девушки сели за кухонный стол с чашками в руках. Приглушённый свет, начинавшийся за окном дождь и горячий чай. Сна нет уже не первую ночь, и если Рестарик может не спать неделями (спасибо сыворотке дядюшки Говарда), то Пеппер нуждалась в отдыхе. Грейс делала всё, чтобы Поттс спала хотя бы пару часов, даже один раз прибегала к магии, ведь девушке сон был просто необходим.       Однако тогда спать не хотелось совсем. На следующий день похороны Тони, потому ни одна просто не могла спокойно заснуть. Сама атмосфера так и располагала к разговорам по душам. — Вы с Джеймсом не думали о своих детях? — аккуратно спросила девушка, заставив Рестарик слабо улыбнуться.       Ведьма была открыта Пеппер, пусть при жизни Тони они и не так много общались. Но всё сложилось так, как сложилось. Девушке было спокойно с избранницей Старка прежде всего потому, что она видела, какими глазами они смотрели друг на друга.       Она видела в ней себя. — С Джеймсом.., — Рестарик опустила взгляд на кружку в руках, отставляя её в сторону, — всё не так просто. Да дело даже не в нём, — она подтянула ноги к себе, опираясь на одну из них локтём, и провела рукой по волосам. — Гидре был нужен Солдат, не мать. Они сделали всё, чтобы не допустить такого. Так проще.       Всё это время ведьма смотрела в глаза Поттс, говоря всё с улыбкой, точно это ничего не значило. И правда, сейчас ей было всё равно. Уже ничего не вернуть, так зачем переживать? Со временем Грейс даже в этом находила плюсы.       В глазах Пеппер же читался испуг и сочувствие, которое так не любила Рестарик. Ей было жаль кузину Тони, ведь пройти в столь юном возрасте через этот Ад, который оказался её жизнью, не заслуживал никто. Девушка взяла собеседницу за руку, выражая безмолвную поддержку. Она мягко касалась костяшек и сжимала ладонь сильнее, из-за чего становилось легче. — Прости, я не знала. — Не стоит, Пеппер, — Рестарик говорила размеренно, давая понять, что всё действительно в порядке, но тему она постаралась перевести: — Лучше расскажи, как вы вообще перебрались сюда.

***

      Когда Рестарик вышла из портала, Барнс был рад её видеть настолько, насколько хотел убить собственноручно же. У этой девушки напрочь отсутвовал инстинкт самосохранения, иначе объяснить её тягу быть в самом пекле нельзя. Но она была здесь. Живая. Это, определённо, радовало и придавало сил обоим.       В отличие от Джеймса, Грейс не видела его, но чувствовала каждой клеточкой тела. Ведьма знала, что он где-то здесь, как и множество других героев Земли. С кем-то ей приходилось работать, с другими — сражаться, а о существовании таких людях (хоть это и не совсем правильно использовать это слово по отношению к ним) как Стражи Галактики или Капитан Марвел девушка даже не подозревала.       И несмотря на стольких героев, что сплотились для победы над Таносом, что-то было не так. Кого-то не хватало. Барнс, Старк, Роджерс, Поттс… Не хватало лишь её. «Она где-то здесь, — успокаивала себя ведьма, пытаясь сосредоточиться на предстоящей битве, — просто слишком много людей. Да, я не чувствую её, потому что слишком много людей». Но подсознательно она знала — причина совсем в другом.       Прогремел общий сбор.       Бесчисленное множество инопланетных тварей бросилось на героев, желая втоптать их в обломки бывшей базы Мстителей. Правда это желание было не только у них. Каждый пришедший на это поле битвы был готов стоять до последнего, но не допустить победы Таноса. Только не вновь.       Несколько тварей, несущихся на девушку, оказались насажены на что-то острое, несколько — буквально разорваны на части. Последнее не обошлось без помощи Алой Ведьмы. Это было… неожиданно. Рестарик ожидала помощи от кого угодно, но только не от Ванды Максимофф — девушки, для которой Солдат Смерти стала тем самым человеком, которого хотелось убить каждую чёртову секунду нахождения на базе в Заковии вместе с ней. — Спасибо, — Грейс благодарно улыбнулась, получив в ответ такую же лёгкую улыбку. Будто и не было тех бесконечных часов, наполненных болью и ненавистью, в Заковии. Максимофф просто не держала зла на Рестарик, ведь та была лишь жертвой обстоятельств, как и она сама.       Ванда не успела ответить что-либо, ведь инопланетное существо сбило её с ног. Мгновение и неизвестное создание отлетает в сторону, позволяя Алой Ведьме встать. Один-один.       Однако этим помощь ведьмы не ограничилась.       Кажется, его зовут Питер Паркер. Бедняга противостоял целой дюжине неземных тварей, которые были готовы разорвать его в клочья. Ради чего? Камни бесконечности. То, что было нужно Таносу. Быстро забравшись вверх по куче этих существ, девушка с помощью магии забирает перчатку, тем самым переключая внимание на себя.       Изящное приземление и Рестарик — самый желанный объект армии титана. «Ну что, поиграем?», — услышав, что камням не место здесь, она ринулась бежать в сторону небольшого фургончика с непонятно чем внутри. Эта машина поможет доставить камни бесконечности в то время, где им и место. На остальное было наплевать. — Грейс! Позволь, — знакомый голос звучал совсем рядом.       Ведьма постаралась приблизиться к Чёрной пантере, насколько это было возможно, и передала перчатку Т’Чалле. В следующую секунду девушка разворачивается, заставляя мощным потоком энергии упасть окружающих её тварей замертво. Сама же Рестарик не выдерживает и падает на колени, пару секунд приводит в норму дыхание и пытается подняться, в чём ей вежливо помогают, протягивая металлическую руку. — Ты задержалась на задании, — девушка усмехается и поднимает голову, встречаясь с родными голубыми глазами. Она вкладывает свою ладонь в его и поднимается на ноги, теперь смотря на Барнса несколько с другого ракурса. — Прости, случайно исчезла на пять лет, — пожимает плечами, мол, мелочи, с кем не бывает, и продолжает улыбаться. — Успел соскучиться? — Безумно.       Джеймс не отрывает взгляд от ведьмы, прекрасно понимая, что происходит вокруг. Но просто не может оторваться от неё. Видеть Рестарик наяву было в разы лучше, чем там, где оказались люди по воле Таноса. Та Грейс никогда бы не сравнилась с той, что сейчас стоит рядом с ним.       Однако ему приходится вернуться в битву. Уже вместе с ней. Как и множество раз до этого.       Чем дольше шёл бой, тем меньше оставалось надежды на победу у всех. Кроме Стивена Стрэнджа. Колдун с Блейкер-Стрит видел миллионы исходов этого сражения и знал, сейчас всё происходит так, как и должно происходить. Именно этот вариант заканчивается победой героев Земли.       О чём он и дал знать Старку, трясущимися руками показав указательный палец вверх...

***

      Щелчок случился слишком неожиданно. В это мгновение всё вокруг затихло. Рестарик не помнит, как упала на колени перед Старком, как впилась ногтями в собственное плечо в попытке заглушить моральную боль физической, как шептала, словно в бреду, слова, очень важные, грустные слова, которых тоже не помнила, как Джеймс помог ей встать и отвёл... впрочем, какая разница? Что тогда, что сейчас Грейс плевать хотела на это.       Сейчас они вышли из дома, где все эти пять лет жили Поттс и Старк. Пеппер держала в руках венок, который они собирались спустить на воду, оглядывая пришедших проститься с Тони. Малышка Морган шла рядом с тётей, держа ту за руку, поглядывая то на неё, то на маму. А Грейс… стеклянные глаза смотрели в пустоту, не замечая вообще никого и ничего.       Венок оказывается в воде, Морган подходит ближе к Пеппер, обнимая, пока сама теперь уже вдова плачет. Тогда по щеке Рестарик тоже скатывается слеза, которую замечает лишь один человек. Барнс осмелился подойти ближе, понимая, насколько тяжело сейчас ведьме, насколько ей нужна поддержка. Его поддержка. Он положил руку ей на талию, спиной прижимая к себе, а девушка и не отстранилась. Наоборот поменяла положение так, чтобы быть ещё ближе и обнять мужчину одной рукой.       Кажется, когда-то не так давно ведьма не хотела участвовать в супергеройских разборках как раз из-за потерь, которые могут быть после. С того момента изменилось многое. Даже слишком многое. Неизменным были лишь люди, которым ведьма могла довериться. Или Рестарик так лишь казалось.       Старк исчез из её жизни так же быстро, как и появился, забирая вместе с собой ту единственную нить, что связывала ведьму с прошлым без Гидры. А Наташа… девушка до последнего не хотела смотреть в глаза правде. Догадывалась, что произошло, но не верила. Однако долго избегать этого не получилось — после похорон Роджерс вынудил Рестарик на разговор. — Мне жаль, — сразу же начал Стив, стоило лишь отойти на достаточное расстояние от людей. — Перестань, — девушка закатила глаза, пряча руки в карманы кожаных брюк. — Я за последние дни столько сожалений услышала. Ещё ни одно не помогло.       «Мне жаль». «Держись». «Всё будет хорошо». И ещё множество фраз, которые люди произносят, желая поддержать. Но многие делают лишь хуже. Эти сожаления не вернут ушедшего, не облегчат ношу оставшихся. Но почему-то каждый считает своим долгом сказать это.       Да, будет легче. Да, она продолжит жить. Да, всё, возможно, будет хорошо. Но не сейчас. Не сейчас, когда хочется забыться в алкоголе, а может — чём потяжелее. Не сейчас, когда ты ничего не понимаешь, не знаешь, как жить дальше, не веришь, что это реально. Не сейчас. Потом.       Пройдёт день, неделя, месяц, год и боль потери станет меньше. Она навсегда останется с тобой, правда она не станет поглощать тебя с головой. Что важнее, ты научишься с ней сосуществовать. Уже не захочется кричать во весь голос и топить горе в вине, оно всё равно не поможет, а оглядываясь назад, ты будешь видеть лишь хорошее. Поверьте человеку, который потерял слишком многих на своём веку.       Однако от количества потерь боль не меняется. Она остаётся всё той же болью, правда весь процесс уже идёт быстрее. И даже тогда всё ещё есть люди, которых ты не хочешь потерять. Без которых ты пойдёшь на самое дно.       Так было с Рэем. После его неожиданной смерти пятнадцатилетняя Грейс была не готова идти дальше. Она хотела покончить с собой, найти виновных в смерти брата и заставить их заплатить или... да что угодно, что могло бы вернуть его! Но девочка ничего не сделала с собой, ведь нарушать обещание покойнику не самая лучшая идея. Не шла мстить, зная, наступит время возмездия, ей просто нужно подождать. И играть в некроманта Рестарик тоже не собиралась. В какие бы сказки, рассказанные Магдаленой, она бы не верила, это было слишком.       И сейчас был такой человек, потерять которого означало умереть самой. Ведьма уверена, что второй раз не справится с такой потерей. Кто угодно только не он. — Ты знаешь, что Баки всегда рядом, — вернул в реальность голос Капитана, заставляя поднять пустой взгляд на него. От упоминания Барнса на лице появилась глупая улыбка, а в глазах на долю секунды появилась нескрываемая грусть. — Он не оставит тебя. — Да, он не оставит..., — Рестарик задумалась, повторяя слова Роджерса.       Она уже приняла это решение. С Джеймсом ей было хорошо. Даже слишком. Тепло. Спокойно. Но смерть Тони сподвигла переосмыслить многое. Более жить в постоянном страхе навредить, потерять девушка не желала. Сердце болезненно разрывалось на части, но ведьма верила, так будет лучше.       Мысленно Рестарик зацепилась за такие же чувства совсем рядом с собой. Разъедающая горечь. Умело скрываемый страх перед ближайшим будущем. Слепая надежда, что он поймёт. Девушка полностью повернулась на собеседника, чуть склонив голову в бок, и смутилась мыслям Стива. — А ты, — протянула ведьма, не веря тому, что узнала, — оставишь его?       Мужчина, ожидаемо, тяжело выдохнул, готовясь к долгому объяснению. Глупо было ожидать, что получится скрыть информацию от девушки, которой не составляет труда залезть в твою голову. — Тони был прав, когда говорил, что пришло время пожить для себя, — просто ответил он. Без лишней бравады и помпезности. Сказал так, как было на самом деле. — Он должен меня понять, Грейс. — Я не осуждаю, Стив. Думаю, мы оба понимаем это, — поспешила успокоить Капитана ведьма. Конечно, у неё был ни один десяток вопросов и причин обвинить его в чём-либо. Но только не сейчас, когда она поступает так же. — Спасибо, — благодарно улыбнулся Роджерс.       Рядом с озером стояли Бартон и Максимофф, на которых Стив перевёл взгляд. От ведьмы это не укрылось. Она взволнованно взглянула на пару друзей и тяжело вздохнула. Пора. Хватит скрываться от правды. — Стив, — протянула она, вновь обращая внимание Капитана на себя, — тогда с Нат был Бартон? — её голова опущена, точно ведьме было стыдно спрашивать об этом только сейчас. — Да, — задумчиво ответил он. — Ты ещё ничего не знаешь, верно? — теперь их глаза встретились. — Сейчас и узнаю, — усмехнулась Рестарик и направилась в сторону Бартона. — Я подойду к вам через несколько минут, — не оборачиваясь, бросила она и ускорила шаг.       С её возвращения прошли четыре дня. Четыре дня без информации от Нат. Сначала девушка надеялась на лучшее. Всё не могло быть так плохо. Затем — намеренно избегала любых новостей, будь то СМИ или случайный разговор двух прохожих. Стадия отрицания затянулась.       Почти подойдя к паре, ведьма замедлилась, в груди появилось неприятное чувство, медленно распространяющееся по всему телу, из-за которого каждый следующий шаг казался до невозможного тяжёлым. Максимофф отвлеклась от разговора с лучником, почувствовав приближение другой ведьмы. Её примеру последовал и Бартон, замечая смутно знакомую девушку. — Клинт. Ванда, — поприветствовала она, наконец подойдя к ним.       Бартон заинтересованно смотрел на девушку, пытаясь вспомнить, где они виделись. Ещё до этой битвы. До Таноса. И даже до знакомства с другой рыжей ведьмой. Им довелось встречаться в аэропорту Германии, но лишь на несколько секунд. Было же что-то ещё… — Бухарест, — ответила на его мысли Рестарик, прекрасно помня ту встречу с лучником, — чуть более десяти лет назад.       Теперь всё встало на свои места. Грейс Рестарик. Ещё одна сбежавшая из Гидры ведьма. Та девчонка, из-за которой рисковала Наташа. Из-за которой просила Бартона приехать в Румынию.       Соколиный глаз знал — они продолжили общаться, однако в дела их не вмешивался. Незачем. Потому и не узнал её сразу. Но слышал про ведьму из уст Нат достаточно. Клинт подозревал, как Рестарик относилась к шпионке, а потому сказать, что же произошло тогда на Вормире, становилось сложнее.       Однако и Рестарик понимала, что на словах можно сказать что угодно, и не всё из этого окажется правдой. Людям свойственно врать. Не врут их воспоминания. Не врут глаза. Девушка спрашивала о Наташе, хотя видела все те же события в воспоминаниях Бартона. Присутствовала там, видела его глазами, переживала то, что переживал он. Хотелось плакать. Нет. Рыдать. Заливаться слезами и кричать, молить, чтобы они вернулись. А внешне… ведьма лишь закрыла глаза, позволив слезе скатиться по её щеке, и разорвала связь, когда шпионка оттолкнулась от скалы и прыгнула вниз.       Не удержал. Не смог. Эти мысли были не только в голове Клинта, но и в голове Грейс. Она открывает глаза, переливающиеся фиолетовым свечением, тяжело выдыхает и, в порыве эмоций, обращается к Соколиному глазу, ни на секунду не отрывая взгляд от него: — Ты мог её спасти, — шипит она, впиваясь ногтями в ладонь, что хоть как-то держало в реальности. — Мог спасти.       Девушка делает резкий шаг вперёд, норовясь ударить, начать кричать, хоть что-то, но её останавливает Ванда, и Рестарик отвлекается на неё, медленно успокаиваясь. — Сама знаешь, что нет, Грейс, — начинает Клинт, прекрасно понимая реакцию девушки. — Это её выбор. Нам остаётся лишь смириться и жить дальше. Без неё.       Бартон тяжело сглатывает, смотря на ведьму с сожалением. Каждое слово пропитано горечью утраты. Кто бы что не говорил, но именно Клинт был с ней буквально до последнего вздоха. Всегда рядом. И ему чертовски больно и тяжело до сих пор.       Девушка отстраняется от Максимофф, переводя взгляд вверх, не позволяя этой лавине чувств овладеть ей и вылиться в слёзы. Чуть успокоившись, Рестарик вновь поворачивается к лучнику. Первая волна эмоций прошла. Его слова оставили отпечаток на ней. Теперь всё мысли заняло лишь одно.       Елена Белова. — Елена знает? — в ответ лишь тишина. Рестарик усмехается и снова переводит взляд в неизвестном направлении, думая о чём-то своём. — Прекрасно. Её вы так просто не остановите, — небрежно бросает и уходит, более не говоря ни слова и не оборачиваясь на них.       Где-то совсем рядом девушка слышала мысли Беннера — того учёного, объединившего в себе две совершенно противоположные личности — он пытался настроить слишком сложный для понимания ведьмы прибор. А может, и не такой сложный, если бы она хоть раз послушала, что и для чего нужно. Тони бы наверняка объяснил. В любом случае, мысли Брюса занимала лишь эта машина.       В голове Капитана же она по-прежнему слышала саму себя. Почти все мысли Стива занимала только одна фраза: «Так будет лучше». Грейс усмехнулась, кивнув этой мысли. Как и девушка, Роджерс пытался убедить себя в этом. Заставить поверить в правдивость этих слов.       Был ещё третий — Сэм Уилсон. С ним ведьма виделась столько же, сколько и с Беннером, зато слышала несколько больше. Сокол часто мелькал в мыслях Роджерса, а сейчас наоборот — все мысли Уилсона занимает Кэп. Точнее его миссия. Последняя миссия. Только Сэму известно это не было. Он переживал за друга и действительно был готов оставить всё, чтобы помочь Капитану. Такая решительность вызвала улыбку на лице Рестарик.       Но девушка привычно прислушивалась только к его мыслям. Вновь чёртова дюжина вопросов и ни единого ответа. Может, где-то внутри Барнс понимал, к чему всё идёт.       Её звали Пегги Картер, и она стала той единственной для Стива; когда появилась возможность вернуться в прошлое, вернуться к ней, он просто не мог упустить её. И Роджерс был прав, Джеймс его поймёт. Мужчина никогда не осуждал своего друга. Не посмел бы. Тот, кто жертвовал многим в угоду долга, кто раз за разом боролся за тех, кто не в силах сделать этого сам, наконец заслужил пожить для себя. А Баки… он справится. Должен справиться.       Девушка останавливается в нескольких шагах от Барнса, даже не помня, как дошла до этого места. Всё оборудование готово, Роджерс, что должен вернуть камни бесконечности в своё время, тоже. И вот он: момент прощания, которые так ненавидят Рестарик и Барнс. — Не натвори глупостей, пока я не вернусь, — спокойно произносит Стив, вызывая усмешку Джеймса. — Как же, все глупости отбывают с тобой, — вновь это дружеское объятие, от которого в груди разливается приятное тепло.       Этот разговор уже был. В сороковых годах прошлого века. В последний вечер сержанта Джеймса Барнса в Бруклине. Целую жизнь назад. И тогда все глупости отбывали именно с ним. Отбывали на Вторую Мировую войну, солдаты с которой уже давным-давно вернулись домой. Но он нет. Эта война в его жизни просто не имела конца.       Однако сейчас всё могло закончиться. И все «глупости» в жизни сержанта Барнса тоже.       Ведьма помнит, как совершенно случайно наткнулась на образ Капитана Америка в мыслях солдата. Как она удивилась их знакомству, а потом поняла, почему всё это время лицо напарника казалось таким знакомым. Как помогала Баки вспомнить хоть что-то. И этот разговор из сороковых в том числе. Разговор, от которого становится не по себе, но в то же время так хорошо. Столько противоречивых чувств вызваны всего двумя фразами.       И сейчас, как и тогда, девушка наблюдала за всем издалека. Но, кажется, не всех устраивало это. — Долго в стороне стоять будешь? — внезапно Роджерс обратился к ведьме, отчего та даже смутилась. Затем смятение сменилось мягкой ухмылкой и Рестарик подошла к парням, сразу же оказываясь в объятиях Капитана. — Удачи с Пегги, — прошептала она, чтобы слышал лишь Стив, и отстранилась, загадочно улыбаясь.       Да, её звали Пегги Картер, и она занимала все мысли Капитана Америка. Рестарик слышала о ней всю их встречу, а за это короткое мгновение — смогла и увидеть. Девушка по-прежнему не осуждала, за что Роджерс благодарил её. Это она тоже слышала, отходя к Джеймсу.       Барнс приобнимает девушку за талию, как делал совсем недавно, а она повторяет его действие, последние минуты наслаждаясь тем теплом и чувством спокойствия, что разливалось в груди рядом с ним. Словно старалась навсегда сохранить в памяти этот момент и эти чувства.       Брюс досчитывает до одного, и Стив исчезает, отправляясь в первую точку своего путешествия по истории Мстителей. Беннер запускает обратный процесс, рассчитывая на возвращение друга, а Баки лишь с едва заметной грустью усмехается, но не отрывает взгляд от портала до последнего, ещё надеясь на то, что был не прав. — Он не вернётся, — говорит спокойно, но даже не скрывает от ведьмы, что до спокойствия ему слишком далеко.       Точно в подтверждение его слов, когда отсчёт дошёл до одного, и Роджерс должен был вернуться — ничего не произошло. Буквально ничего. Девушка берёт Джеймса за руку, в попытке показать, она рядом. Ещё рядом. Пока Уилсон и Беннер пытались понять, что пошло не так, двое бывших солдат Гидры отошли в сторону, не желая мешать.       Всё же Роджерс вернулся. Но не таким, коим его желали увидеть. Что было не так с ним? Что ж, он прожил свою жизнь вместе с любимой девушкой. Счастливую жизнь. Да, для людей, находящихся здесь прошло не более десяти секунд, но не для них. Для них это было не одно десятилетие полное любви и обычного человеческого счастья.       Барнс и Рестарик переглядываются. В голубых глазах лишь один вопрос: «ты знала?». Не меньшее смятение девушки отвечает само за себя. Мужчина подзывает Уилсона, прерывая их разговор с Брюсом, и тот, не медля, подходит к ним, сразу же обращая внимание на пожилого человека вдали, явно ожидавшего кого-то. — Иди, — говорит он Сэму, и Сокол, колеблясь пару секунд, направляется в сторону почти неизвестного мужчины. — И куда ты теперь? — спустя минуту молчания вдруг задаёт вопрос, услышать который ведьма хотела меньше всего.       Она молчит. Думает, как сказать. До появления крови кусает щеку. Оттягивает до последнего. Опять.       В итоге, лишь глубокий вдох. Такой же выдох. Улыбка на лице. Такая мягкая, лёгкая, фальшивая улыбка. Переводит взляд на небо, прекрасное, чисто небо. Смешались на нём столько оттенков: если присмотреться, поймёте, что там, вдали, оно темнее, чем тот небольшой кусочек рядом с облаком; а совсем рядом оно такое светлое, что кажется, будто наблюдаешь ты за ним с совершенно разных точек. Всё это каждый раз перемешивается, создаются оттенки новые, и вот ты не можешь оторвать взгляд от этого бескрайнего пространства. И чувствуешь необычайное спокойствие. Как в глазах, что смотрели сейчас на Рестарик в ожидании ответа. — Не решила, — просто отвечает, так и не посмотрев на Барнса. Ни на единую секунду. — Знаю точно, что уеду одна. Слишком многое обдумать стоит мне.       Джеймс усмехается. Почти не скрывает, что удивлён. Но лишь тем, что происходит это отнюдь не впервые. Что бы не происходило, а Грейс Рестарик начнёт заново убегать от всего. Раз за разом. Прежде всего — от самой себя. И Барнса забавит это ровно настолько же, насколько и ранит. Однако, не сомневается более он, теперь лишь его это проблемы. — Ты не меняешься, — спокойно говорит Баки, но осмелившаяся повернуться на него Рестарик слышит — держится он из последних сил, чтобы сохранить это спокойствие. — Так будет лучше, — едва разборчиво шепчет ведьма, не опуская взгляд, придавая чуть больше несуществующей уверенности словам своим.       Нервный смех мужчины. Отзывается он болью где-то под рёбрами. Где-то, где у обычных людей сердце находится. Она не обращает внимания. Вся боль уже давно слилась в одну, не разобрать, что именно является причиной именно этого оттенка. — Кому лучше, Грейс? Ты вновь и вновь уходишь, так ответить мне хоть раз: кому от этого лучше?       Вопрос повисает в воздухе. Звенит в ушах. Отдаёт эхом в голове. Но как ответить можно на вопрос, если не знаешь ответа? «Уж так и не знаешь? Даже здесь боишься признаться. Ты не заслуживаешь ни любви, ни счастья — вот ответ». Голос в голове не замолкал, лишая ведьму возможности мыслить здраво. Всё, на что хватило сил — поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. На этот раз в пустые глаза. — Так и знал, — без лишних эмоций шепчет Джеймс. Когда она возвращалась к побегам, он — к железному контролю над собой. И кто из них глупец больший, решать вам самим. — Если хочешь уходить — иди. Держать не буду.       Показательно отходит от неё на шаг. Она вольна уйти. И Грейс также отступает на шаг. Всё повторится опять. Оба уверены. Оба не знают когда. Оба не хотят признавать. Но повторится. — Прости, сержант, — с сожалением говорит ведьма и разворачивается, покидая это место.       Какое-то время Барнс смотрит ей вслед, а девушка едва держится, чтобы без лишних происшествий уйти. Хотя бы сейчас. Внешнее спокойствие обоих. Внутренняя буря у обоих.       К Барнсу подходит Сэм. Спрашивает что-то, но мужчина отвечает слишком сухо. Нет, он рад за друга, ведь щит передан ему по праву. Кто, если не Уилсон? Сам Барнс, у которого слишком много проблем, доставшихся от Гидры? Стив не стал бы обременять его ещё и такой ношей. Сокол прекрасно подходил на роль нового Капитана Америка. А Джеймс, как и когда-то в сороковых, будет рядом, если того потребует ситуация.       Уилсона это и не задевало. Да, он не знаком с Баки столько же, сколько и Роджерс, но из недолгого опыта общения с ним успел вывод сделать, что это вполне нормально. И глупцом Сэм также не являлся. Причина столь резкой смены настроения, определённо, была в ведьме, ушедшей так же неожиданно, как и появившейся. Вот только вопросы задавать о ней даже не пытался. Бессмысленно.       Рестарик спокойно могла услышать как разговор в целом, так и мысли каждого. Но не стала этого делать, а поспешила уйти. Не оборачиваясь. Скорее сбежать. Сбежать от единственного дорогого сердцу человека, ведь иначе может случится непоправимое. Уж лучше, она разрушит это хрупкое счастье сама.       Как в одной немецкой песне: всё, что мне дорого, должно умереть.       То, что я люблю, непременно, умрёт…