Бесконечный лабиринт.

      Детектив проник в захламленную комнату, как птица, и положил увесистую папку на круглый деревянный стол с резными узорами. Кабинет в подвале дышал затхлостью, смешанной с запахом старых книг и бумаги. Мадж оценочно посмотрел на сидящего в темном кресле демона, который с виду напоминал четырнадцатилетнего беспризорника: лохматый, в рваной одежде, с детским недовольством на лице, отчего щеки заметно надулись. Его небольшой хвостик вертелся в разные стороны, как у пойманной крысы.       — Я ничего не делал, — злобно вымолвил демоненок и исподлобья уставился на Маджа своими фиолетовыми глазами, полными обиды.       — Да-а, — неожиданно вступил в разговор мягкий голос, — если бы дело было в том, что делал ты…       Послышался смешок, и Мадж повернул голову. В другой части комнаты, в залитом мраком углу за длинным заваленным бумагами столом, сидел его помощник Провансаль. Ангел поправил пальцем очки в серой оправе, отражавшие свет единственной зеленой настольной лампы, посмотрел с улыбкой на детектива и снова опустил голову в небольшую стопку. В ответ Провансаль получил лишь недовольный вопрос:       — Ты уже закончил?       — Нет, — не отрываясь от письма, тихо сказал ангел.       — Вот и заканчивай! Нужно всей «Искре» написать.       Мадж снова посмотрел на демона в кресле, на чьем лице читался небольшой испуг. Атмосфера с каждой секундой становилась более напряженной. Детектив подошел к тяжелым шкафам из венге, уходящим в самый потолок. Под шуршание ручки, которое периодически прерывалось, а потом возобновлялось и становилось более шумным, детектив постепенно проходил взглядом по корешкам разных безымянных книг. Это были его собственные блокноты.       По комнате раздавался теплый амбровый аромат. Мысли стаями лезли в голову: среди них были и раздумья, и чьи-то адреса, и главное действующее лицо, прочно засевшее в сознании Маджа. Он долго пытался подобрать слова, чтобы задать вопрос как можно точнее, но его внезапно перебил детский голос.       — Я ничего не делал, правда! Он спросил меня, а я ему такое высказал! Он всегда таким занимался! И никогда мне это не нравилось, — демон тараторил задыхаясь, — я его всегда отговаривал и предупреждал.       — Кого? — спокойно спросил Мадж и нахмурил брови.       Мысли исчезли из головы. Наступила тишина. Ручка перестала шуметь и выводить бесконечные прописные буквы. Стало даже слышно размеренное тиканье маленьких настенных часиков. Никто из присутствующих не привык разбрасываться его именем. Оно вызывало только стыд. Через несколько минут молчания демон, ошеломленный резким вопросом, снова заговорил, но теперь его голос звучал иначе:       — Ну... его.       Назвав имя в голове, Мадж вздохнул. Разговор с ребенком казался ему почти бесполезным, но пока оставалось «почти», можно было копать. Детектив планировал вести расследование с двух сторон, ведь как только он найдет пересечение, картина сложится иначе.       Мадж поставил деревянный стул напротив подростка, сел как можно ближе и тихим голосом сказал:       — Слушай, дружок, я знаю, с кем связано это дело, можешь даже не пытаться его прикрывать. Мне нужны только подробности, а у тебя они есть.       Габриель сглотнул ком, вставший поперек горла. Его трясло от этой особенной фамильной черты Вайтов – напускная холодная строгость, которая сочилась из всех щелей. Гейб поддерживал связь с Маджем во многом потому, что этой строгости в нем было не так много. Но когда она давала о себе знать, становилось не по себе.       — Если ты собираешься сделать с ним что-то плохое, то ты мне уже не брат, — бесстрашно заявил Габриель, не отводя взгляда от детектива.       — Он до сих пор шляется на свободе, без наказания. Как ты думаешь, сделаю ли я с ним что-то плохое в этот раз? — саркастично и немного обиженно ответил Мадж, — но одна ошибка и…       Детектив засунул руки в карманы темно-коричневых брюк в тонкую полоску и самодовольно откинулся на спинку старого стула. Тот тихо скрипнул, согнув уставшие ножки. Маджу хотелось посмотреть в окно, но его не было в этой убогой комнатушке, поэтому детектив наблюдал за тем, как старательно писал Провансаль, то и дело поправляя очки на переносице. Габриель неловко замолчал.       Комната и правда была очень маленькая и неуютная для троих. Она давила на Маджа со всех сторон, поэтому он начал бессознательно расхаживать взглядом туда-сюда. Хотя на самом деле видел он совсем другое:       Ночь. Окраина города. Гаражный кооператив. Довольно известный политик возвращается домой с очередного неудачного митинга. Занавес. Его тело находят утром, около шести часов, обугленное и изуродованное. Ожоги, зверские колото-резаные раны, абсолютно бесчеловечное убийство. Это его почерк, никто иной не стал бы заметать следы керосином. Никаких свидетелей (конечно же). Последним политика видел его близкий знакомый, который сейчас считается главным подозреваемым. Но дело не движется. А жена политика беспокоится о ходе расследования больше всех остальных. Неужели он просто пешка? Зачем ему нужно было это убийство? И от чего мог отговаривать Габриель?       Детектив вскоре заметил, что ангел безмятежно сидел и смотрел на него, словно видел его насквозь. У него был странный пустой взгляд. Провансаль чувствовал неловкость ситуации, но продолжал внимательно наблюдать за происходящим, точнее, за тем, что не происходило. Мадж подошел к письменному столу и, взяв в руки бумаги, внимательно осмотрел их:       — Хорошо написано. Впрочем, как и всегда. Можешь сделать еще парочку таких ответов и домой.       — Я буду писать, пока вы не освободитесь, ваше высочество. Не забывайте про ваше обещание, — с явной насмешкой сказал ангел.       — Мне ты тоже обещал, — добавил Габриель.       Мадж опешил. Он не понял безобидного юмора и не смог быстро придумать едкий ответ. Было очевидно, что после этой встречи они не пойдут в бар и обещанный Габриелю алкоголь – лишь способ подкупить подростка.       — Вам смешно? У нас серьезное дело. Вам смешно? — Мадж взбесился, но быстро успокоился, подумав, что эти шутки не стоят его внимания, — что за беспорядок... я детектив, а не клоун.       На этом клоун-детектив остановился. Он положил бумаги, поставил руку на спинку кресла, в котором сидел обвиняемый в соучастии демон, и наклонился прямо к его лицу. На том было множество эмоций: страх, неловкость и стыд за выпущенную фразу. Габриель вздрогнул.       — Может быть, у тебя есть еще что-то для нас?       Мадж знал, что что-то все же есть и так просто демон этого не скажет.       — Я ничего не помню. Это было давно, да и он ничего не говорил… — тут он запнулся, — У меня есть и другие дела! Например, школа. Я туда каждый день хожу, между прочим.       — Хорошо. Тогда может расскажешь о том, как ты позавчера на спор…       — Подождите, я вспомнил, — перебил Габриель.       И детектив, и его помощник были во внимании. Провансаль даже не пытался делать вид, что он пишет. Его розовые глаза смотрели сквозь блестящие линзы то на подростка, то на детектива. Всё это было так увлекательно и интересно.       — Он сам просил меня помочь ему. Он сказал, что это какой-то важный парень…       — Важный… — задумчиво перебил демона Провансаль, после чего пожалел, так как встретился с грозным взглядом детектива.       — Продолжай, — сквозь зубы, пытаясь скрыть недовольство, вымолвил Мадж и снова повернулся к Габриелю.       — Так вот, — он сделал паузу, — Это всё…       — Продолжай, — детектив уже неконтролируемо давил на Габриеля.       — Он был рядом, когда в кафе был пожар. Он вышел покурить и начался пожар. И Блэк боялся, что его обвинят, и вот его обвинили! Он не виновен! — завопил демон не до конца сломавшимся голосом прямо в лицо детективу.       Но выражение лица Маджа не менялось. Его легко вывести из себя, но бестолковые выкрики на это неспособны. Сейчас на его нервы действовало только отсутствие интересующих его подробностей. Как Блэк оказался на месте преступления?       — Ты сказал, что отговаривал его от чего-то.       — Ну... От курения.       — У твоего брата врать получается намного лучше, чем у тебя. Из-за этого он тебе так не нравится? — с сарказмом сказал Мадж. Он высокомерно посмотрел на подростка и слегка наклонил голову так, что розовые волосы медленно спали с плеча.       Демон же счел это оскорбительным, отвел взгляд и скрестил руки – этого было достаточно для ответа на грубость со стороны детектива. Обратив внимание на руки собеседника, Мадж нахмурил брови и прервал молчание:       — Всё понятно. Свободен.       После этих слов он отлучился от кресла и начал собирать свой дипломат перед удивленным Провансалем. Тот искренне не понимал того, что понимал детектив. Что здесь вообще может быть понятного? Пожар в кафе — наивная ложь, а просьба о помощи Габриеля — бессмыслица. Быть может, в другой обстановке он рассказал бы больше?       Ангел встал, положил очки с блестящей оправой в коричневый кожаный чехол и сказал, обращаясь к демону:       — Тебя подвезти?       Габриель положительно кивнул. Тем временем Мадж подошел к вытянутой вешалке, которая находилась рядом с выходом из комнаты, и взял два тяжелых черных пальто. Детектив протянул одно из них Провансалю, надел свое и по привычке поправил воротник, который каждый раз поднимался.       — Почему вы одеваетесь, как герои романа? — с насмешкой сказал Габриель, который в это время застегивал на себе черную и кое-где порванную джинсовку.       Но на глупый вопрос никто не ответил.       Мадж схватился за ключи и открыл ребром ладони дверь, покрытую холодной черной кожей. Последним вышел Провансаль, который по нескольку раз проверил все карманы и убедился, что ничего не забыл. Настольная лампа с зеленым абажуром, которую неделю назад притащил сюда ангел, погасла. Мадж закрыл старую дверь на ключ, та в ответ недовольно загремела. Он делал это с какой-то еле уловимой дерзостью, будто бы старая дверь — это единственное, на что мог сорваться детектив. Где-то вдали был слышен частый стук капель дождя по крышам, и какофония вызывала у Маджа еще большее недовольство. Дождливые дни тянулись уже неделю.       Детектив скоро догнал Провансаля и Габриеля. Те растерянно стояли под крышей, ведь им совсем не хотелось идти в ливень до машины. Прибывший детектив быстро решил эту проблему:       — Провансаль, подъезжай на машине сюда, а мы сядем.       — Но… — ангел уже хотел что-то возразить, и его тут же перебил Мадж.       — Без «но».       Через пару минут к демону и детективу подъехал бордовый, как вино, ретро автомобиль. Он блестел от капель дождя и снаружи казался совсем новым.       — После такого я не удивлюсь, что у вас дома стоит граммофон, — с насмешкой сказал Габриель.       — Садись назад, — бросил Мадж, даже не посмотрев на демона.       После этой фразы детектив сорвался с места и ринулся к машине, лавируя между лужами. За ним кинулся и демон, его потасканные черные кеды громко плюхали по мокрому асфальту, раскидывая брызги. Холодный дождь забивал воздух серой пеленой, а во дворе, между угрюмыми домами, не было ни души. Только желтые огоньки горели в окнах, намекая на жизнь за ними.       В сухом салоне автомобиля Провансаль протянул:       — O le chant de la pluie… Ну и погодка.       Мадж не помнил французского от слова совсем, но уловил в голосе ангела тихий вздох. Провансаль явно был недоволен погодой, он тоскливо осматривался по сторонам, пытаясь высмотреть сзади машины, а влажные сиреневые волосы падали ему на лицо. Но почему-то казалось, что после каждого слова сквозь грусть он невольно улыбался, словно эта погода — самая благодатная для него. Мадж задумчиво прикрыл рот ладонью и наблюдал, как руль дергался в разные стороны под рукой ангела.       Они медленно ехали, совершенно никуда не торопясь. Дворники, как заведенные, прыгали в разные стороны, отгоняя беснующиеся капли. От серого салона машины слабо пахло пылью, из-за чего демон на заднем сидении постоянно крутился, чувствуя себя неуютно. Запах пыли перебивал только сладкий ароматизатор, вечно крутящийся под зеркалом заднего вида. Маджу нестерпимо хотелось закурить, и эта навязчивая мысль путала все остальные. Он смотрел в окно, а за ним всё так же лил дождь. После долгой тишины, когда напряжение достигло предела, у Габриеля вырвалось:       — А зачем вы это расследуете?       — К нам обратились, – Мадж наклонил голову в сторону задних сидений, – а твой брат, как всегда, во всем замешан. Ты же знаешь о его планах, зачем тогда спрашиваешь.       — Нет. Я ваще с ним редко общаюсь.       — Правда? — возмущенно перебил его детектив, – Мне хотя бы не ври.       Тишина вернулась в салон. Вскоре злость Маджа улеглась. Он устало прислонился головой к холодному стеклу, пытаясь расположить свои рога, и спустя некоторое время уснул. —       В машине тихо играла музыка. Детектив открыл глаза, поморщился и увидел темную дорогу за лобовым стеклом. Дождя уже не было, а звуком музыки оказался альбом «Morrison Hotel», который так нравится Провансалю. Во тьме позднего вечера были видны лишь фонари, выстроившиеся в два длинных, почти бесконечных, ряда. Вокруг всё освещалось только ими, а тусклый свет фар оставлял на дороге лишь слабые полосы. Мадж повернул голову и понял, что Габриеля уже не было рядом.       — Я так долго спал? — спросил детектив и после зевнул.       — Да. Сейчас немножко проедем и будем дома, — ответил Провансаль с улыбкой.       Казалось, что он нянчится с ребенком. Эта глупая натянутая улыбка в голосе всегда раздражала Маджа, и он постарался в очередной раз высказать свое недовольство:       — Ох, я надеюсь! Твоя машина еле ползет, на метро дома были бы уже. Или ты опять длинным путем едешь?       В ответ Провансаль промолчал.       Когда они подъехали к дому, Провансаль выключил шумное, булькающее радио, заглушил двигатель машины, вышел и обиженно хлопнул дверью. Мадж вздохнул и, взяв в руки дипломат, последовал за ангелом. В парадной, заполненной спертым, пыльным воздухом, им оставалось подняться по лестнице всего на два этажа, и они, наконец, дома.       Маленькая двухкомнатная квартира в старом доме всегда встречала друзей резкими запахами кофе и старой мебели. Коридор был узкий и темный, поэтому приходилось включать тусклый, иногда мерцающий свет. Мадж любил это место: тихий район Альтланна, довольно просторные помещения с высокими окнами и, естественно, небольшая цена для съема. Несмотря на то, что их скромная обитель располагалась недалеко от центра города, путь до ближайшего метро превращался в полосу препятствий, состоящую из множества дворов-колодцев и мрачных подземных переходов. И это, пожалуй, был единственный, но существенный минус.       Стены квартиры выкрашены в приглушенные цвета, а мебель и техника от хозяев осталась хоть и потертая, но крепкая, надежная и, судя по всему, когда-то дорогая. Комнаты были обшарпанными с потрескавшейся краской, но их обитатели старались создать необходимый им уют, порой и хаотичный. Мадж, как правило, превращал квартиру в творческий беспорядок: разбрасывал везде книги и иногда даже устраивал целый кабинет на маленькой кухне, заполняя стол газетами, документами, исписанными листами и бессвязными записями. Детективу работалось куда лучше под гудение старого холодильника, да и эта комната, как ему казалось, проветривалась лучше других.       Пока Провансаль тщательно умывал руки в ванной, из коридора послышался уставший голос Маджа:       — Я, наверное, приму ванну. Ложись спать.       — Но я не смогу уснуть, пока ты не спишь, – напугано сказал ангел.       В ответ доносилась тишина. Провансаль растерянно вышел из ванной, выключил свет и столкнулся с недовольным лицом детектива.       — Не надо меня ждать.       Мадж заглянул в мелкую комнату, и ему показался странный силуэт. Это был мужчина высокого роста, крепкого телосложения. Голова казалась прямоугольной, на ней клочьями торчали черные ломаные волосы, а вместо глаз – пустые серые впадины. Свет загорелся, и Мадж протер глаза, заведомо зная, что ему просто привиделось. Тело исчезло. Он включил воду, вставил пробку для ванны и принялся разбирать вещи в стирку. Среди них были рубашки, штаны, свитера. Всё это полетело внутрь стиральной машины.       Ванная наполнилась водой. Вайт посмотрел в зеркало, оперевшись двумя руками на раковину. Из отражения на него смотрел демон с усталым взглядом и заметными мешками под глазами. Зеленые рога переливались малахитовым блеском. Он убрал волосы назад, но непослушный розовый цвет стремился выбиться обратно.       Хотелось принять ванну и смыть с себя всё.