Одним словом #АмурТужур

2016 – 2017

Сказать, что Шаст ахуел — ничего не сказать. Под боком сопел Попов, а Антон все прокручивал в своей голове «Никогда… и поскольку… а зачем?» — это все его вопросы. Хуйня. Вопросов было больше — ответов не было совсем. Ему Арсений нравился, он был в него влюблен — это чувство немого восхищения, бесконечного залипания и желания быть рядом никуда не уходило все эти годы. Теперь он еще и знал наверняка: целоваться с Арсом охуенно — ощущения были как в его детских снах, где мама приводила его, маленького Антошу, в магазин сладостей и говорила, что «можно все». Дорвался. И вот сейчас он лежит на кровати, все еще злой на Попова за его этот поход в клуб, все еще возбужденный от близости, касаний и тихих стонов Арсения, все еще растерянный, потому что — а что нахуй теперь? Антон вообще-то гей в завязке. Бля, как звучит-то. Но факт остается фактом. Да, ему нравятся мужики. Да, у него был секс с парнями — на одну ночь (прелести жизни в столице). Но он никогда не задумывался о чем-то большем, потому что было слишком много «но», а ему и так нормально. И не ебали его все эти «важно быть собой» в интернетах. Он был. Он был актером шоу «Импровизация» на ТНТ. И всё в его жизни было отлично: он зарабатывал любимым делом, работал со своими друзьями, в Москве его ждали на разных шоу и тусовках, а в Воронеже кормили любимыми пирогами. У него уже было больше, чем у очень многих людей в этой стране. А могло бы не быть ничего — в такой-то стране — скажи он, что любит трахаться в жопу. Что бы сказали родители? Друзья? Коллеги?.. Хотя на этот вопрос он знал ответ. … это была одна из ТНТшных тусовок: вроде только для своих, но с фотографами и пафосно-одетыми официантами, а еще с бесплатным баром. Антон уже и забыл ради чего конкретно они здесь собрались, так как выпил слишком много коктейлей еще в первые сорок минут этого прекрасного мероприятия. Зато даже спустя два часа Шастун помнил из-за чего вообще решил напиться: Арсений остался в Питере, потому что у какой-то его подруги был день рождения и теперь этот Дон Жуан недоделанный выставлял сторис из клуба в окружении пьяных девиц. Нет, конечно, он не имел никакого права ревновать Арса и напиваться из-за этого было глупо, просто потому что… ну его в пизду… И все-таки Антон ревновал, а еще конкретно так заебался — может, даже заебался настолько, что был готов пьяным звонить Попову и… дальше план размывался. Но тут неожиданно в голову ударила мысль, что, нахуй все — особенно Арсения, его Питер и его баб — он вот возьмет сейчас и как найдет себе чувака на потрахаться. Далее события вечера развивались как-то слишком стремительно: вот он сосет у какого-то парня (кажется, одного из официантов) в туалете, а вот в этот самый туалет заходит Дусмухаметов. Картина Репина: «Не ждали». Приплыли епт. На следующий день в кабинете у Славы Шастун трясся как осиновый лист и краснел как школьник — и такими же стереотипными фразами пытался оправдаться. Мол, это все алкоголь… — Антон, ты же уже взрослый? Тот кивнул. — Ну вот и скажи мне честно, без этих увиливаний: ты — гей? — Я… — Шаст, зажмурившись, кивнул, — да? Но я могу... перестать? Я… — Давай так. Мне все равно, что происходит в твоей личной жизни, пока это не влияет на наше шоу и канал. Ты уже взрослый молодой человек — и с моей стороны будет странно говорить тебе, как жить. Однако как твой работодатель, мне кажется, я все-таки могу попросить тебя не трахаться с мужиками в туалете во время мероприятия нашего канала, где присутствуют наши деловые партнеры, а могла бы присутствовать и пресса. — Вы правы. — Уверен, это в первый и последний раз. — Да. Конечно. Да! Этого не повторится. — Отлично, – повисло недолгое молчание, — Антон, послушай… Я не буду говорить тебе, что и как делать. Но, думаю, ты и сам понимаешь: у вашего шоу большой потенциал. У тебя большой потенциал. И если ты хочешь быть в российском шоу-бизнесе, то тебе нужно научиться — это прозвучит банально — играть по его правилам. И не все эти правила придуманы мной: мне все равно, кто с кем спит, и ты точно не первый гей на нашем канале, но моя толерантность заканчивается там, где начинаются проблемы с рекламодателями или инвесторами из-за гомофобии в нашей стране. Мы здесь можем сколько угодно шутить — пока это шутки, никто не может что-либо предъявить. Как только это будут фотографии или другие неоспоримые доказательства … — Я понимаю. И я готов — на все готов. Я сорвался, да, но этого не повторится… Да. Не повторится. Слава строго посмотрел на него. — Шастун. Просто сделай так, чтобы твоя личная жизнь не влияла на шоу. А публичная — соответствовала тем нормам, которые требуются. — Хорошо. — Сам справишься? Я бы посоветовал тебе поговорить со Стасом. Это и в его интересах, поверь. …Ну, собственно, так в жизни Антона и появилась Ира. Стас, на удивление, тогда не послал Шаста и почти не скривился, когда тот признался ему в своей ориентации. Возможно, оценил раскаяние (даже не спрашивайте за что, но Антон чувствовал себя виноватым) — а возможно, доверие. В конце концов, Шастун попросил того помочь наладить свою публично-личную жизнь на благо шоу и их всех. Делать из Антона дамского угодника было неперспективно и как-то нелепо, а кричать о его счастливых отношениях с из ниоткуда возникшей девушкой — глупо. И, наверное, опять-таки невыгодно — но тут уж Шеминову виднее. Поэтому сошлись на том, что девушка нужна, но пока лишь чтобы была «на подхвате». Когда станет необходимо — будет о ком говорить на интервью и брать на мероприятия, а пока ей достаточно появляться полунамеками в сторис Шастуна и иногда приходить на съемочную площадку. Сама Ира была знакомой Стаса, тоже из Воронежа — миловидная, спокойная и достаточно приятная в общении. Они быстро подписали контракт, обменялись номерами телефона и подписками в инстаграмме — в общем, закрепили свои фейковые отношения со всех сторон. Шеминов тогда ответственно заявил, что Антону не о чем переживать, а когда от него что-то нужно будет — скажут. И попросил сфокусироваться на Импровизации, что Антон и сделал. Шаст весь провалился в работу и — по привычке — в глубину арсовых глаз. Наверное, он никогда не сможет избавиться от этой вечной влюбленности в Арсения — просто потому, что тот не переставал его удивлять. Очередным каламбуром или фактом из своей головы, будто там находилась энциклопедия. Принтом для футболки и своим желанием попробовать себя в дизайне одежды. Арсений удивлял его своей детской непосредственностью и глубиной рассуждений, своей открытостью в импровизациях и скрытностью в реальной жизни, своей всем очевидной красотой и недоверием к комплиментам окружающих. Арсений удивлял Антона каждый день и каждый день его хотелось узнавать все больше — а самым удивительным было то, что Арс позволял ему это делать. Почему? Чем он заслужил? Шаст не знал. Фанаты говорили — любовь. Но его все это шипперство смущало — и он не лез. Его не нужно было убеждать в том, что он в Арсения влюблен, а строить иллюзии насчет чувств самого Попова не хотелось. К тому же, памятуя разговор с Дусмухаметовым: люди верят в то, во что хотят верить, но если нет доказательств — это лишь их фантазии. Их и еще одного Антона Шастуна. О, какие только фантазии не посещали его голову все это время!.. И блядь Попов ни разу не делал легче этими своими обтягивающими джинсами с рваными колленками на выступлениях и майками, открывающими ключицы, в которых тот расхаживал в гостиничных номерах. Стыдно признаться, но первый раз, когда их заселили в один номер, Антон не сдержался и как последний подросток, лежа на соседней кровати, дрочил ночью, пялясь на усыпанную родинками голую спину Попова. Порой Шасту казалось, что Арс специально доводит его. Эти его томные взгляды на сцене, дикие фразы, напоминающие подкаты, иногда ненавязчивые, а иногда совсем откровенные — хотя и в рамках игры — прикосновения… Бывало Арсений флиртовал совсем уж открыто — даже Матвиенко его стебал — но с другой стороны, Арсений часто так делал с кем-либо на съемочной площадке или на тнтшных тусовках. А в те редкие моменты, когда они оставались вдвоем, Арс зачастую наоборот был тихим и каким-то робким в своих жестах и словах — что делало его очень трогательным в глазах Антона, но по-прежнему не отвечало ни на один из вопросов. Да и вся эта история с его бывшей женой не вносила никакой ясности — может, Арсений что-то там компенсирует этой своей проснувшейся любвеобильностью и тактильностью по отношению к нему? Каковы вообще шансы, что тот хотя бы бисексуал? В любом случае исправные напоминания Стаса о том, что нужно выставить какую-то фотку, намекающую про Иру — возвращали Шаста в реальность. И пусть он не всегда мог сдерживать свои эмоции около Попова, он все равно исправно старался, напоминая себе, что главное для него — их шоу. И абсолютно гипотетические отношения с мужиком (пусть даже и с таким как Арсений) — не стоят того, чтобы все рушить. Да и помимо карьеры еще могла разрушиться их с Арсом дружба. А он ее очень ценил, хоть иногда до одури хотел чмокнуть этого дурашку в его бупнутый нос или прижать к стене и вытрахать из того всю его язвительность. С другой стороны, сейчас вот все стабильно, понятно и хорошо, а ведь это как в Дженге — вытянешь не тот кирпичик и все рухнет. Лучше просто ничего не менять. Антон повторял это как мантру. Иногда работало, и он даже говорил Попову «нет». Арс, 01:17 Давай фильм посмотрим?

Вы, 01:18

Ты даже не спросишь: спишь?

Арс, 01:18 Спишь?

Вы, 01:19

Сплю, Арс

В итоге Антон, конечно же, не спал всю ночь — понимал, что Арс обиделся, так что лежал и сжимал руки в кулаки, держась, чтобы не набрать выученный наизусть номер и не сказать: «Только давай, пожалуйста, не Меньшова». И чем закончились все эти его старания?! Пожалуй, тем, о чем он и мечтать не мог — Арсений его поцеловал! Арсений… Так что Шаст снова не спал из-за этого придурошного, терзаясь сомнениями и вспоминая, как увлеченно целовал его голубоглазый. Каким несдержанно-податливым был, как отчаянно-нежно жался к нему и как смотрел с поволокой в глазах. Во сне Арсений был расслабленный и еще более красивый, чем всегда, и Антон, пытаясь отвлечься, пересчитывал ресницы и родинки парня. Арс казался таким крошечным в его объятиях, а еще его хотелось оберегать, любить и ни за что не отпускать — и это правильно, да. На этой мысли Шаст и остановился, уснув где-то ближе к рассвету. А проснувшись, Попова рядом не обнаружил. Ну, стоило догадаться. Тот факт, что, будучи пьяным, Арсений его поцеловал — в сущности ведь ничего не меняет. И не должен менять. Конечно, в свете новых событий все действия Арса за прошедшие месяцы воспринимались иначе, но, если задуматься, они давно играли в эту игру — просто с каждым разом повышали ставки. Менялся ли результат? Нет. Разве что все очевиднее становилось – победителей здесь и не будет. Антон перебирал в памяти бесчисленное количество моментов с Арсением: разговоры до утра, только им понятные шутки и истории на двоих, вечные переглядки — настоящая дуэль взглядов, а еще длящиеся чуть дольше нужного прикосновения и тлеющее на задворках сознания желание поцеловать. Шастун много чего боялся. Но больше всего, он боялся потерять Арса. А теперь — теперь он боялся, что это произойдет в любом случае: даже если он согласится делать вид, что ничего необычного между ними не произошло, он все равно потеряет… Потеряет шанс снова почувствовать тепло таких нужных губ, сбившееся дыхание Арсения на своей шее и то, как он плавится в руках Антона. Честно, Шаст так устал чувствовать все эти чувства и говорить себе, что не чувствует ничего. Так что сейчас он признался: он чувствует злость, раздражение, обиду и опустошенность. Пожалуй, ничего не менять — так себе решение, потому что как есть ему точно не нравится. И он заебался уже гадать, что в голове у Попова и чего тот хочет добиться всеми этими своими полунамеками и недосказанными фразами, оборванными действиями и прячущимися за шутками признаниями. По-хорошему бы, конечно, в своей голове тоже разобраться не мешало бы… С другой стороны, одно он знал точно: ему хочется снова поцеловать Арсения. Для начала, правда, нужно было найти его — легко, и остаться с ним наедине — уже сложнее. Тот — ну дурак ведь — старательно Антона избегал.

Вы, 09:15

Поговорим?

Вы, 09:30

Арс, ты сидишь напротив

Вы, 09:31

Я вижу, что ты тупо листаешь ленту

Вы, 09:32

Арс, серьезно?

Вы, 09:45

Бля, тебе пять лет что ли?

Арс, 10:01 Давай потом. Уже посадка началась. Арс, 10:05 И мне не пять. Мне вечно 18! Антон закатил глаза. Серьезно, и этот человек старше его на 8 лет? В Москве — сюрприз — Арсений сразу же уехал на такси с Сережей. И еще телефон отключил. Это же насколько он не хотел говорить… Арс оказался мастером избегания разговоров. Так что в следующий раз они увиделись только на съемках. Арсений за все время написал лишь один раз — скинул ссылку на какой-то пиздатый сайт с украшениями. Приятно, конечно, что тот не смог не поделиться: такая мелочь вызвала у Шаста теплую улыбку и хорошее настроение до конца вечера. Но, сука, обидно, что кроме ссылки в сообщении не было даже ебучего смайлика и на его спасибо никакой реакции тоже не последовало. На первом моторе Антон нервничал – не понимал, как вести себя с Арсением. Дальше легче тоже не стало. Попов казался наигранно-беззаботным с этой своей бьющей через край энергией, сучливыми комментариями и подъебами, ехидными улыбками и подмигиваниями. Шаст немного — или охереть как — злился на этого актеришку, но что делать откровенно не знал. А тот еще и в импровизациях его доводил. На третий съемочный день Шастун не выдержал и в очередной перерыв просто схватил Арса за руку, утаскивая ото всех. Серега еще крикнул вслед какую-то тупую шуточку, но Антону уже было алмазно похуй на то, кто и что подумает. — Шаст, отпусти! Шаст, куда … Да отпусти ты, — Арсений фырчал насупившимся ежиком. Антон на провокации не поддавался — Арс был сильнее и при желании точно смог бы вырваться из так-то не слишком крепкой хватки. Так что Шастун просто молча вел их по коридорам Главкино, пока они не оказались в каком-то хозяйственном помещении достаточно далеко от съемочной площадки. — И что мы здесь … — договорить тот ничего так и не успел, потому что Шаст, закрыв дверь на щеколду, толкнул его к стене и резко поцеловал. Дорвался. Снова. Целовать Арса, пожалуй, могло бы стать его любимым занятием: тот в руках его плавился ртутью, всем телом вжимаясь в Антона, и чередовал мягкие поцелуи с легкими покусываниями. Как котенок — вроде ластится, а вроде и поцарапать может. Шасту хотелось больше, хотелось толкнуть язык глубже и чтобы сосаться как подростки, до сбитого дыхания и стояка в штанах. Но он боялся спугнуть Арсения своим напором, поэтому позволял тому вести, задавая комфортный темп и границы. Руками Шаст опирался на стену, вроде как не давая Попову сбежать — но в тоже время позволяя решать, что тот хочет делать, пока Шастун лишь нежно посасывал его губы. Приходилось одергивать себя от желания ставить засосы на этой графской шее, сжимать ягодицы и забираться пальцами под футболку так, чтобы чувствовать тепло чужой кожи. Держаться было пиздецки трудно, а хаотичные касания Арсения только распаляли еще больше: тот цеплялся за плечи, водил руками по спине, слегка сжимая пальцы на пояснице, и снова возвращал их наверх, зарываясь в волосы. Поэтому отчасти телефонный звонок Шастуна спас. — Кажется, пора возвращаться, — с горечью признал Антон. — Ага… — голубые глаза все еще были в легком расфокусе, а дыхание парня сбито. Шаст не удержался и потянул Арса на себя, обнимая. Так они и простояли в тишине несколько минут, пока оба не задышали ровнее. А по завершении съемок Арсений, улучив момент, когда они были вдвоем, робко произнес: — У Сереги девушка ночует, так что я сегодня в отеле… — Арс, ээ… — Шаст, округлив глаза, посмотрел на парня. Не торопятся ли они? — Мы не будем трахаться! — тут же поспешно заявил Попов. Шастун продолжал непонимающе смотреть. — Мы просто поговорим? — А, так теперь ваше графство готово разговаривать! — но увидев испуганное лицо Арсения, добавил: — Шучу. Всмысле, я рад. Поехали? По итогу путь до отеля по московским пробкам оказался долгим, а они слишком измотанными работой и эмоциями прошедшего дня, чтобы вести разговоры. — Я передумал. Давай в душ и спать? — зевая, предложил Арс, стоило им зайти в номер. — Угу, — легонько щелкнув голубоглазого по носу, хитро добавил: — чур, в душ я первый! Когда он вернулся, Арсений сидел на краешке кровати и нервно листал ленту в телефоне. — Все хорошо? — А? — тот поднял голову, — Да. Все отлично. — Арс… Попов вздохнул. — Просто это так странно. — Ты любишь странности, — мягко улыбнулся Антон. — Звучит сомнительно, — грустно усмехнулся Арс. — Мне нравится, что ты любишь странности, — он подошел к Арсению и, опустившись на колени, чтобы заглянуть в глаза-омуты, тихо признался: — И мне нравишься ты. Арс часто-часто заморгал и, кажется, перестал дышать. В этот момент Антон снова в него влюбился — в который раз — потому что такой Арсений был прекрасен в своей трогательности и его хотелось обнимать часами. — Можно я тебя поцелую? — наконец смущенно спросил Шаст. И хотя это был уже не первый их поцелуй, казалось крайне важным и правильным именно сейчас спросить разрешения. Арсений кивнул и, глядя в глаза, сам потянулся к нему.