Одним словом #АмурТужур

2020

Антон поставил ролик на паузу и попытался понять: проебался он или нет. С одной стороны, Арсений общается с ним уже сколько? Дохуялько. Он точно знает и о его любви к мемам и о том, что иногда он использует их в качестве защитной реакции —чтобы не показывать свои настоящие эмоции. Так что, может быть, есть шанс, что он догадается, как сильно его переебнуло стоило только взглянуть на лаконичное «Арс» - которое, как назло, маячило в самом начале списка — и представить, что придется ему звонить на глазах у пацанов, а потом и у миллиона зрителей. Шаст Арсения тогда не видел и не слышал по ощущениям слишком большое количество дней (на этом карантине каждые сутки длились как трое) и поэтому неиронично боялся, что моментально сорвется, превратится в лужицу и либо совсем потеряет дар речи, либо будет нести хуйню. Ну, вообщем-то его мозг решил, что можно сразу начать с хуйни. Честно говоря, во время съемки сам Антон как-то несильно зафиксировал данный момент — не до этого было. Ему еще надо было постараться избежать звонка Арсу — и он оттягивал это неизбежное как мог. Конечно, он блядь знал, что Арсений ответит на вопрос про Тарантино. И да — он сразу подумал о Попове. Он вообще думал о нем после каждого вопроса, потому что, ну, Арс бы на любой из них ответил. Но звонить ему отказывался: боялся своих реакций — он и раньше-то не слишком мог себя контролировать с Арсением, а теперь, когда они в каких-то совершенно непонятных для него отношениях… И все-таки заканчивать шоу на третьем вопросе ой как не хотелось, поэтому, когда ситуация стала критичной, он все-таки набрал Арсения. Сейчас ему думалось, что, может, и к лучшему: да, он тут выглядит очевидно-влюбленным и светится весь, но, может, это как-то сгладит впечатление от его «Нахуй не нужён» двадцатью минутами ранее? Наверное, это ему нужно спросить у Арса. Тем более они вроде как договорились разговаривать словами через рот. — Блядь. Его «не нужён» в контексте последнего признания Арсения теперь выглядело еще более хуевым. Загоняться и дальше не хотелось — так что он решил набрать Попова. — Ну, приве-ет, — раздалось ехидное на том конце трубки, — Извиняться будешь? — А надо? — он знал, что звучит как маленький ребенок, но почему-то просить прощения сразу же — не разбираясь толком, что именно задело Арсения (пусть даже здесь все было очевидным), казалось глупым. В общем-то раньше он часто именно так и поступал: извинялся по поводу и без, лишь бы избежать тяжелых разговоров. И, ну, куда их это привело? — А сам-то как думаешь? — Арсений не кричал и не морозил ледяным обиженным тоном, он даже трубку взял практически сразу, так что его вопрос звучал, скорее, как дружеский подъеб в излюбленном пассивно-агрессивном стиле Арса. Это, конечно, радовало, но Шастун тоже много думал про их отношения и разговоры в прошлом, и у него будто глаза открылись: Арсений так часто недоговаривал, не признавался в своих настоящих чувствах — ни Антону, ни, наверное, даже самому себе. — Арс, бля, давай как обещали: будем разговаривать? — А сейчас мы, по-твоему, что делаем? Песни поем? — Арсений тут же включил свою сучливость, но Шаст лишь улыбнулся про себя. По крайне мере, это уже было больше похоже на его Попова — и к подколкам Арсения Антон относится чуть ли не с мазохистской любовью. Просто потому, что знал — это верный знак, что тому не все равно. — Ну давай я начну, а ты потом скажешь — только честно — что думаешь? Хорошо? — Хорошо. Собраться с мыслями получалось плохо, так что Антон решил начать с очевидного: — Я в общем-то не хотел тебя никак задеть. Просто увидел твое имя и немного перекоротило: ляпнул эту хрень из мема того, знаешь?.. — Про мем я понял, — сухо ответил Арсений. Шастун не удивлен — конечно, Арсений понял. В конце концов, он столько лет проводил ему ликбез по мемологии. И, наверное — по крайне мере в это хотелось верить — Арс также понял, что Антон не имел в виду ничего плохого. — Но тебе все равно обидно? — ему было важно обозначить и понять чувства Арса, чтобы все-таки извиниться как следует. — Блин, Шаст… — Арсений нарочно-показательно вздохнул в трубку, — Да, мне неприятно. Возможно, раньше меня бы это еще сильнее задело, но сейчас мы не в отношениях и … — Это не повод, — отрезал Антон. — Да, и я рад, что ты это понимаешь, — в голосе Попова наконец-то послышалась улыбка, — И я тоже знаю, что ты не со зла. Я же помню, что ты мне так-то и в переписке, бывало, похожими мемами отвечал — в этом весь ты. Арсений замолчал, будто собираясь с мыслями — Антон терпеливо ждал, надеясь и в то же время боясь, что все-таки услышит «Но». Просто, наверное, раньше Арс бы на этом и остановился? У того всегда была какая-то невозможная привычка — изначально сглаживать углы, успокаивать себя и Антона, говорить, мол — все нормально. Шаст лишь намного позже понял, что за этим «все нормально» как раз-таки скрывалась куча невысказанных эмоций, которые потом вывались на Антона в хаосе истерий Попова — и разобраться, что и откуда, не представлялось возможность. В этот раз Арс продолжил: — Но это не отменяет того факта, что выглядело это, на мой взгляд, все гадко — сами слова, смех ребят, контекст опять же. Тебя же даже никто не просил как-то комментировать мое отсутствие в контактах? Так что — да, мне обидно и неприятно. Я не собираюсь устраивать из этого драму, но и делать вид, будто мне окей — тоже не стану. Звучало резонно. На том конце трубки послышался облегченный вздох: видимо, признать свои чувства для Арсения тоже было важным. — Ты прав. В смысле, я поступил как еблан и мое дурацкое чувство юмора это не оправдывает. — У тебя нормальное чувство юмора, успокойся, — примирительно сказал Арсений, — Дело не в этом. — Не в этом? — Ну конкретно в этом случае шутка действительно была не самой смешной, — на том конце трубке послышался смешок, а потом шум улицы. Арсений куда-то спешил, и Антон в немой обиде закусил губу — он даже не знает, что там сейчас происходит в жизни Попова. Стало солоновато-горько: от резкого осознания насколько теперь они далеки, и дело даже не в километрах, хотелось то ли плакать, то ли кричать. — Арс, — пытаясь звучать ровно и твердо, сказал Антон, — Прости, ладно? И главное… — парень на секунду замолк, а потом максимально мягким и теплым тоном, которым обычно признавался Арсению в любви, добавил: — Ты мне нужён. Охуеть как нужён. Оба замолчали, будто пытаясь осознать сказанное. — Будем считать, что я тебе поверил, — наконец быстро протараторил Арсений так, что было невозможно распознать какие-либо эмоции в его голосе: — А теперь извини, но мне надо бежать спасать мир. Хорошего дня! Арс отключился и Шаст обессиленно опустил голову, ложась на стол. Кажется, Попов вечно для него будет ебанной загадкой. Антон вот, например, до сих пор не понимает, нахрена было расставаться. Хотелось выть как те собаки в мультике: ну, они же любят друг друга! И он бы не то, что макаронину с Арсом разделил — всю жизнь бы разделил. Собственно, так и планировалось? Шаст все же надеялся, что они смогут все вернуть. Но если честно, как бы плохо ему не было, он видел, что Арсению сейчас так — без него — легче и лучше. Тот перестал выглядеть таким потерянным и встревоженным, с не сходящими синяками под глазами и потухшим взглядом — и хотя обстановка в стране добавляла стресса всем, в Арсе будто снова проснулась эта его совершенно особенная энергетика, что заставляла светить его и — как минимум — еще Антона. Он без этой подзарядки от Попова тихо загибался в своей дурацкой, абсолютно холостяцкой московской квартире — но раз Арсению все это было нужно… То этого было достаточно, чтобы кусать губы до крови, но не бросаться к голубоглазому с просьбами дать их отношениям еще один шанс. Антон часто прокручивал в голове их последние разговоры с Арсением. Он искренне не понимал, почему Арс мог думать, будто он для Антона не важен? Для Шаста это было так же странно, как если бы ему сообщили, что небо — оно зеленое, а не голубое. Бред же?! С другой стороны, стоило признать — в какой-то момент он действительно стал слишком фокусироваться на работе, а еще немного параноить по поводу того, как отношения с Арсом могут сказаться на его карьере. Конечно, он никогда бы не расстался с Поповым (и он все еще считает, что у них лишь перерыв) — но, наверное, его действия, особенно в последние месяцы их отношений не внушали должного доверия? Он точно не раз говорил Арсению, как он любит его — да вот только поступков, которые бы подтверждали эти слова, со временем становилось все меньше. Ему проще было не отвечать на смски и звонки Арса, будучи в офисе, чем оправдываться, почему он улыбается как последний дурак, признаваясь, что его так сильно рассмешил очередной каламбур от Арсения. Позже Антон, разумеется, всегда извинялся перед Арсом за пропущенные, искренне веря, что этого достаточно. Тогда с усилившейся подготовкой к Командам и все более частыми съемками контактов — выходных становилось меньше и ездить в Питер казалось глупостью, а упрямство Попова по поводу Москвы только злило. Сейчас Антон задумался, когда они в последний раз ходили на свидание? Арс же всегда так любил эту их традицию — устраивать по поводу и без романтические вечера. Правда, когда Антон первый раз, еще в самом начале их официальных отношений позвал того на свидание — Попов называл это чушью и недовольно фырчал, мол: «Давай просто будем целый день валяться в кровати и заниматься сексом». Благо Антон к тому времени уже успел узнать Арсения достаточно хорошо, чтобы понять, что тот просто так скрывал свое смущение. На самом деле, Арс потом собирался-прихорашивался часа два и даже выгнал Шаста из квартиры: «Если это свидание — ты должен зайти за мной ровно в семь, потом ждать меня еще минут пятнадцать-двадцать и по итогу не ругаться, а сказать, что я прекрасно выгляжу». Ждал Антон дольше — минут сорок, куря и думая о том, каким дураком выглядит стоя на лестничной площадке так долго. Странно, конечно, что никто из соседей его не спалил. Но все-таки ожидание того стоило: Арсений был охуительно красивым, в своих черных джинсах, что совершенно по-блядски подчеркивали его бедра, и черной футболке-поло, под которой проглядывался пресс его парня. План, где они в кровати без одежды занимаются неприличными вещами, тут же обрел неоспоримую привлекательность. Однако, взглянув на Арса еще раз и заметив, как непривычно нежно розовеют его скулы, а в бездонных глазах светится очаровательное смущение, Антон понял: свидание — это отличная идея. Они тогда много гуляли по подворотням Питера, а потом пошли на самый поздний сеанс в ближайшем кинотеатре и, глупо хихикали на последнем ряду, каждый раз, когда одновременно тянулись за попкорном и касались пальцев друг друга. Чувствовали себя подростками и были также безоглядно влюблены. Да уж: а начиналось все так красиво… … Антон улыбнулся этим милым воспоминаниям, грустно признавая, что в какой-то момент он действительно перестал показывать Арсению, как тот ему важен и нужен. И пусть сейчас они больше не состояли в отношениях, Шаст все равно не хотел, чтобы тот сомневался в своей значимости. Да, может, теперь он не его парень — но Арс по-прежнему близкий ему человек. Правда, что делать с этим осознанием, он не знал: их с Арсением разделяли и города, и ограничения по передвижению из-за ковида, и тот факт, что их текущее взаимодействие было хрупким и с границами, которые Антон боялся нарушить. Шли дни и недели, они, конечно, перекидывались шуточками в Инстаграмме, пару раз созванивались, болтая обо всем и ни о чем, никак не поднимая историю с «Не нужён», но максимум на что Шаст набрался смелости и наглости — это отправить Арсению массажер для ног без веского для подарка повода (просто Арс как-то вскользь упомянул эту шайтан-машину и Антон тут же ухватился за идею порадовать Попова). Тот на удивление, не стал закатывать из-за этого драму, но честно признался, что не знает как на это реагировать, и что если Шаст таким образом за что-то извиняется, то не стоило. Антон ответил, мол, просто решил сделать приятное, и Арс может вернуть подарок в магазин, если захочет, — он не обидится. «Еще бы ты обиделся!» — фыркнул Арсений, а потом все-таки мягко добавил: «Спасибо!». Как-то так они пару месяцев и общались: Шаст старался не давить, не кричать о своей любви, не скулить о том, как он соскучился и как ему хочется целовать-обнимать-гладить-трогать Арсения, ну или хотя бы видеть того не через экран телефона. А потом у Арса были съемки в Краснодаре, и их общение свелось практически к нулю. Шастун и сам был занят работой, но отсутствие разговоров, долгих переписок, да даже редких мемов и видео из ТикТока, что иногда кидал ему Арс — было слишком ощутимо. Так что однажды вечером Антон психанул и купил билет на самолет до Краснодара — он слишком соскучился. И плевать, насколько это было разумным и насколько было приемлемым с учетом того, что они… просто друзья? Он снял номер в другой гостинице – чтобы не смущать Арса и написал ему перед самым взлетом, чтобы не дать себе шанса на отступление. — Антон, это мило, конечно… Но, наверное, все-таки чересчур? У Арсения был вызывной только на шесть вечера, поэтому Шасту повезло, что тот смог встретиться с ним в кафе неподалеку от съемочной площадки. И все-таки, видимо, его приезд стоило обсудить заранее. — Знаю… — немного жалостливо протянул Антон. — И, если бы ты не смог увидеться, я бы все понял! Спонтанность и нелогичность — это, конечно, про него. Но он бы правда понял, если бы Арсений отказался увидеться. Как говорится: ваши ожидания — ваши проблемы. Антон проблемы не любил, а потому ожиданий не строил. — Но я бы чувствовал себя виноватым, знаешь? — слегка наклонив голову в своей излюбленной манере, сказал Арс, отпивая кофе из кружки. Арсений выглядел несправедливо красивым в этом ничем не примечательном помещении, и Антон не мог оторваться, безбожно залипая на длинные ресницы, блеск голубых глаз и родинки, к которым теперь добавились едва заметные веснушки. Как же хотелось поцеловать каждую из них или хотя бы провести кончиками пальцев вдоль скул, погладить смешливые морщинки у глаз и коротко чмокнуть его хорошего в висок. Но, кажется, они говорили о чем-то важном? — Арс, это же было мое решение и мое желание приехать, — Шаст посмотрел твердо, с подавляемой нежностью, — Ты не обязан… Арсений фыркнул — в его глазах читалось: «конечно, не обязан». Шаст тут же вскинул ладони в примирительном жесте. — Давай в следующий раз ты обсудишь эти свои желания со мной заранее? — смягчившись, сказал Арс. Антон кивнул, соглашаясь. Он знал, что, наверное, переходит границы, но… Надеялся, Арсений будет не против. — Так ты не рад, что я приехал? — он, правда, звучал расстроенным. Арс мягко светил своими глазами так, как один умел, а кончики его губ слегка подрагивали в почти-улыбке. — Рад. Правда, рад, Шастунишка. Шастун тут же радостно залыбился как довольный кот, на что Арсений по-лисьи фыркнул, качая головой и пряча ответную теперь-уже-точно-улыбку за кружкой с кофе. — Знаешь, я хотел бы извиниться, — вдруг произнес Антон. — За что? — Я тут думал… У нас же всегда было много работы? — Арсений, смотрящий на него внимательным взглядом, кивнул: — И, наверное, всегда будет — ну, я надеюсь. А я вот этим оправдывался раньше. Объяснял себе забитым графиком, почему перестал к тебе ездить так часто или устраивать нам выходные на двоих. — Антон… — было не понятно, это вздох протеста или тоски. Тем не менее, Шаст хотел закончить: — Я помню-помню, мы не встречаемся, и ты не знаешь, хочешь ли ты снова… Быть со мной в этом плане. И даже если бы это было не так, я не мог бы тебе гарантировать… что перестану быть дураком? — если бы он мог, он бы обязательно стал самым идеальным парнем для Арсения Попова. Да вот только это жизнь, а не сказка — и в жизни проебы неизбежны. — Но я могу и хочу извиниться за то, что тогда я на наши отношения забил и сделал этим хуево… Нам обоим, — закончил Антон. Он, видимо, дурак — раз до него многие вещи так поздно доходят. Хотя, конечно, лучше поздно, чем никогда. Шаст, может, все еще не понимает — так ли обязательно было расставаться — но осознает, что им обоим, похоже, все-таки нужно было это время порознь. Он никогда не искал виноватых — наверное, ему в целом не хотелось испытывать гнетущее чувство вины. Но тем не менее он чувствовал ответственность за то, к чему они в итоге с Арсением пришли. Ответственность за свои слова и действия или их отсутствие — в конце концов, было бы странно не признавать, что некоторые его выборы имели последствия. — Спасибо, — Арсений сказал это тихо, но в этом почти-шепоте было больше искренности, чем во всех возмущенных криках во время их ссор: — Мне важно было услышать это от тебя, правда. И думаю, будет честным сказать — что я же сам никогда не говорил тебе, как я себя чувствовал, когда ты отменял наши планы… Боже, Шаст был так рад, что Арс сам поднял эту тему. Об этом он тоже думал и — он не перекладывал ответственность, он знал, что мог бы и сам спросить — но все-таки с Арсением было сложно в плане коммуникации. Антон, конечно, по-своему любил эту его загадочность — но порой для того, чтобы в отношениях обоим было хорошо, нужно уметь говорить открыто. Поэтому сейчас Шастун все-таки спросил: — Ты чувствовал себя… не нужным? И Арсений — на удивление — ответил: — Да, — было видно, что признание ему дается трудно. Шаст никогда не понимал, откуда в Арсе — при всех его бесконечных достоинств — такая укоренившаяся нелюбовь к себе. Антон не был психологом, но ему очень хотелось — всегда хотелось — поддержать Арсения. И он, правда, пытался. Большую часть времени — пока хватало ресурсов его одного. — Но знаешь, — продолжил Арс,— я понимаю сейчас, что ты и правда не всегда мог все бросить и приехать. — Если бы я хотел… — А ты не хотел? Арсений звучал уязвимым — его хотелось обнять. А еще с ним хотелось быть честным: — Ну. Не знаю. Всмысле я хотел, я всегда хотел, чтобы тебе было хорошо и всегда хотел быть с тобой… Но просто это же — работа. — Именно, — на лице парня мелькнула добрая усмешка, — Да и к тому же, ты действительно любишь все эти брейнштормы с ребятами и горишь своими Командами. — Они наши, — тут же возразил Антон. — Но все-таки немножечко твои, — ласково, почти как раньше, усмехнулся Арсений, — И это здорово! Я… тобой горжусь. — Правда? Почему-то услышать это было так важно. Хотя понятно, почему — Арсений все еще его близкий, родной и любимый человек. И знать, что по мнению Арса, он делает что-то в этой жизни правильно — дорогого стоит. — Очень, — голубые глаза смотрели с бескрайней теплотой весеннего неба, — А еще я понял, что тоже люблю свою работу, — и это Антон тоже был рад слышать. В какой-то момент прошлого года ему казалось, что Арс перегорел — потерялся… Пожалуй, это время порознь все-таки было ему действительно нужно. — И мы, наверное, по многим причинам завели наши отношения туда…куда завели, — продолжил Арсений, — Но в целом, это же нормально, когда у партнеров есть и другие дела и важные для них вещи помимо друг друга. Так что обижаться на это было глупо. Хотя… — Поводов я мог бы давать чуть меньше, да? — Да. Они проболтали еще часа два: Антон с удовольствием слушал о впечатлениях Арса от съемок и коллег, поделившись, со своей стороны, как проходит подготовка к Командам. Еще они немного (по мнению Шаста непозволительно мало!) обсудили веснушки Арса и его очередной выбор футболки — и в эти минуты Шаст плавился под ласковым взглядом парня напротив, почти убедив себя в том, что все как раньше. Или, может, даже… лучше? Время пролетело незаметно — им пришлось быстро и как-то немного неловко прощаться, понимая, что увидятся они теперь уже в Москве. Шаст, возможно, слишком долго обнимал Арсения, но ему было все равно — он не мог надышаться родным запахом, так что оторваться от макушки Попова было чем-то совершенно невозможным. — Шааст, ну все. Чего ты как маленький? Увидимся же. — Долго, — наверняка он выглядел хуже пятилетки, у которого отобрали любимую игрушку, — Я уже скучаю. Арсений засмеялся ему куда-то в шею, а затем шепнул: — Шаст, мне правда пора на площадку… Уже садясь в такси, Антон услышал тихое: — Я тоже.