Как удачно перепутать автобус

      Кажется, в тот день была та самая зима, всегда описываемая в русской классике. Снежные хлопья летели с серого неба, живо напоминая про недавние проблемы с дорогой. Я не говорю про большие и глубокие сугробы, в которых легко утонуть и после не вылезть. Описываю я то, что, когда идёт пушистый, но густой снег, ничего перед глазами не видно. А если ты опаздываешь в любимую школу рано утром, то такая прекрасная погода точно не поможет успеть вовремя.       Я облокотилась на холодное окно, устало выдохнув. Учителя привыкли, что я иногда опаздываю к первым урокам, но мне всё равно было ужасно стыдно. Хотя виновата, наверное, была не я. Что тут поделать — никогда не считала излишнюю уверенность своей сильной стороной, а тем более — умение спорить и доказывать свою точку зрения, даже если я безусловно верила в её правдивость. Поэтому ничего в моём утреннем расписании не менялось — сказать дорогому отцу, что меня уже порядком достали бесконечные опоздания, было слишком страшно и неуютно. В итоге я всегда надеялась на фортуну и мимолётно хмурила брови, когда становилось предельно ясно, что я снова опоздаю. Даже если это будет минута.       Вспомнились безрадостные перспективы дороги домой, ведь придётся идти пешком, и я нервно передёрнула плечами. Сидеть на тёплой батарее, прислонившись к холодному оконному стеклу — лучшая моя идея за сегодня, хотя и прошло всего-то два урока с начала этого типичного для моей жизни дня. Я просто немного мазохистка, как всегда замечала я после совершения некоторых странных привычек, которые по определению приносили слабую, но стабильную боль.       Где-то справа раздавались весёлые голоса, знаменующие начало очередной бессмысленной беседы. Я бы незамедлительно приняла в ней активное участие, снова и снова умирая со смеху от самой глупой оговорки или шутки, но именно сейчас настроение моё медленно скатывалось в школьный фундамент. Причины такого опустошения были мне, признаться честно, не понятны, но я уже давно смирилась со странными скачками родного менталитета. В таком состоянии я скорее на кого-нибудь бесконтрольно накричу, чем смогу привнести лёгкость и весёлость в компанию. Какая жалость — пару лет назад считала себя человеком, способным захватить наивные души окружающих гениальными речами и фразами и заставить признать себя как неоспоримого лидера. А сейчас только и могу, что поддакивать или молчать. Хотя по сути своей это стороны одной и той же позиции в обществе.       Но стоять в гордом одиночестве (если метр считался на невидимую границу) однозначно было не лучшим решением. Я медленно, морщась от перепада температур, отлипла от холодного стекла, и постаралась уловить суть оживлённого разговора. Однако этого сделать у меня не получилось, ибо странные темы менялись так стремительно, что я даже не успевала осознать, о чём толкуют мои драгоценнейшие друзья. И спрашивать было немного страшно, хотя я всегда была той, кто откровенно не понимал тупых шуток и постоянно спрашивал, о чём идёт речь в этом обезьяннике. В очередной раз признавая некоторую отрешённость от своей компании, я весело спросила, что за бред здесь и сейчас происходит. Ответом мне послужил только новый взрыв хохота, а я сделала обиженное и уставшее лицо. Всегда неосознанно так делаю, когда не хочется открыто признавать, что я не понимаю, но очень хочу быть своей в теме. Когда же мне наконец обьяснили, что злополучной темой является незнакомая только мне игра и связанные с ней приколы, я понятливо вернулась на прежнее место и взялась за любимый, но в последнее время лагучий телефон.       Что может быть лучше пряток от реальности в добротной книге, где добро побеждает зло, а главные герои остаются вместе после множества случайных встреч, глупых ссор и бурных перемирий? И в этот момент я отчаянно мечтала, чтобы когда-нибудь со мной произошло что-то такое. Чтобы душу захватывала всеобъемлющая нежность, сердце горело диким и чувственным огнём, а глаза искрились каждый раз, когда дорогой тебе человек заводит с тобой, пусть самый глупый и странный, разговор.

***

      Это была всё та же холодная зима, приправленная щепоткой отвратительной в своей повсеместности слякоти и редкого дождя. Только-только закончились бесконечные снегопады и воцарилось кратковременное потепление. Но мне не было это на руку. Город стал походить на огромное и мерзкое болото, от которого ты постоянно вынужден носить мокрые ботинки, укутываться в тяжёлую куртку и стараться не утонуть в ближайшем сугробе, который уже давно стал огромной лужей, перекрывающей единственную дорогу. Ну а если ты путешествуешь по району вечером, когда без фонарей ничего не видно, то удачных тебе водных просторов. Ведь заметить их на фоне мокрого асфальта — та ещё задача.       Хотя в тот день меня не особо волновали такие повседневные проблемы. Плитка на остановке была практически сухой, и я без зазрения совести ходила по кругу, пытаясь согреть свои онемевшие конечности — перчатки я по личной неприязни не ношу, а куртка не настолько длинная, чтобы прикрыть ноги полностью. Мне было безумно холодно, да и не терпелось попасть в тёплый и родной дом, где всего-то четыре часа назад я получила желанного персонажа в своей любимой компьютерной игре. А на улице было темно, как-никак полвосьмого вечера, и я нетерпеливо поглядывала в сторону, откуда должен был приехать единственный автобус, который мог доставить меня на родину.       Время шло. Я, слегка нахмурившись, сверилась с расписанием. Уже как раз было то время, когда должен был подъехать мой транспорт. Но я понимала, что с людской пунктуальностью и прекрасными светофорами точно следовать расписанию очень сложно, и продолжала ждать, насвистывая весёлый мотивчик, раздающийся из наушников. Попутно от холода меня отвлекал высокоинтеллектуальный разговор с подругой, и я не особо задумывалась о времени.       Когда к практически пустой остановке подъехал автобус, я быстро запрыгнула в него, и, позвонив всем волнующимся личностям, продолжила сидеть в телефоне.       И в тот момент на меня стало накатывать странное чувство, будто что-то идёт не так. Я осторожно прислушалась к себе. Кажется, что повернули мы не в ту сторону, да и я никогда не слышала названий этих улиц. Прекратив паниковать, я быстро посмотрела своё местоположение по картам. «О господи, — нервно подумала я, неверяще всматриваясь в синюю точку, обозначающую мою местоположение на карте города. — Это же совершенно противоположная дорога. Да я уже возле черты города!»       Выскочив на следующей остановке, я внимательно осмотрелась, сдавленно простонав несколько ругательств в собственный адрес. Никогда, никогда я не видела этого пустого, безлюдного места. Благо, хватило ума посмотреть на светящийся номер уходящего транспортного средства. Пятый… А мне был нужен двадцать пятый. Хотя я всё равно даже не взглянула тогда на номер подходящего автобуса, так что откреститься плохим зрением даже перед собой не получилось.       Я резко почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Чёрт! Всего десять минут назад я говорила обожаемой в своей адекватности тёте, что вполне в состоянии сама добраться до дома! А теперь ощущаю себя полной дурой… И ведь не могу позвонить кому-то, ибо моя репутация и самостоятельность в тот же миг будут разрушены. А к таким откровенным унижениям себя я была категорически не готова, даже когда рядом не было абсолютно никого, кто бы смог мне сейчас помочь. «Какая ирония, — думала я, пока замёрзшие ноги несли меня к остановке на другой стороне дороги, — нужно же было мне именно в этот раз всем говорить, какая я самостоятельная в этой жизни! И ведь из гордости не скажу. Да, никому про этот позор не скажу!» Но всё же я сказала своей лучшей подруге, которая тут же живо посоветовала не тратить заряд на устройстве, если уж без карт я никак не смогу вернуться домой. Невесело хмыкнув, мне пришлось снять жизненно необходимые наушники, и под звуки начинающегося дождя я стала терпеливо ждать тот же автобус, чтобы приехать в изначальный пункт.       Но время неумолимо шло, а дурацкий автобус не появлялся. Я тоскливо смотрела, как мимо меня проносятся быстрые машины, приходят и уходят уставшие люди, быстро рассаживаясь по нужным троллейбусам. А мне же было слишком страшно спросить, идут ли они в ту же сторону, что и принёсший меня в неизвестность монстр, — слишком боялась ошибиться второй раз. Да и мою врождённую стеснительность и замкнутость никто, к сожалению, не отменял.       Когда время предполагаемого прибытия перевалило за десять минут, паника снова начала набирать обороты. Я не знала, сколько придётся ждать следующего автобуса — следующее время было, увы, не указано (или же я просто не смогла его разглядеть), а идти назад казалось слишком долгим и бессмысленным занятием. Дорога была слишком длинной, а мои нервы были уже на своём пределе, из-за чего меня периодически пробивало крупной дрожью от холода и страха. Я не могла заставить себя пойти вперёд, даже если это было бы самым лучшим вариантом. К счастью, дождь уже закончился, и оставалось уповать на свою любимую удачу.       Я уже приготовилась к верной смерти от переохлаждения, сидя на ледяной лавочке и судорожно сжимая телефон, когда над моей головой раздался чей-то встревоженный голос: — Девушка, вы в порядке?       Я не сразу поняла, что обращаются ко мне, — слишком увлечена была самокопанием и паникой. Однако, когда меня слегка тронули за напряжённое плечо, я неуверенно подняла слегка мокрые глаза, внутренне сжимаясь от испуга и непонятного смущения.       Передо мной стоял парень лет восемнадцати, насколько я смогла разглядеть в тусклом свете фонарей. Волосы, глаза — всё было скрыто от меня тенями и одеждой, но внешность таинственного незнакомца тогда волновала меня меньше всего. Была у меня такая особенность — слишком часто я судила о людях по их голосу, и тембр этого парня слегка притупил мою настороженность, что даже хватило сил ответить на коротко заданный вопрос. — А? Да, кажется, в порядке… — быстро произнесла я, слегка улыбнувшись. Говорили, что в нервозной ситуации мои скромные улыбки получаются слишком уж радостными и светлыми. Но незнакомец мне очевидно не поверил, так как невесело хмыкнул и ещё более взволнованно сказал: — Говорите слишком неуверенно, хотя ваша улыбка так и лучится радушием, насколько я могу судить. — Защитный рефлекс в стрессовой ситуации, — тихо пробурчала себе под нос, и меня не услышали из-за проезжающей мимо громадной фуры. — Я просто перепутала автобус и жду его, чтобы добраться обратно до нужного места.       Казалось, сейчас он просто от меня отойдёт, удовлетворённый чётким ответом, так как я высказала полную уверенность в своих действиях и вроде как не нуждалась в экстренной помощи. Но, к моему глубочайшему удивлению, парень настойчиво спросил: — Какой номер?       Я на мгновение растерялась, ведь что-то внутри начало мне подсказывать, что сейчас меня окатят холодной водой из огромного корыта, но всё же ответила, скривив рот в подобие улыбки: — Пятый? — Это прозвучало как предположение, — невесело пошутил незнакомец, но тут же сказал то, чего я боялась больше всего, — Вообще, он уже не ходит. — Твою мать, — в сердцах выругалась я, и сдавленно зарычав, поднялась с нагретой лавочки. — Спасибо за информацию. Значит, пойду пешком. — Куда? — Желательно, на Гомсельмаш, а так мне бы до пожарной части дойти…       Я устало вздохнула, невольно обернувшись на своего информатора. Как оказалось, при близком рассмотрении он был выше меня как минимум на десять сантиметров. Я на автомате отметила, что этот пунктик в моём списке идеально подходит. Да и, откровенно говоря, не понимаю я теперь, когда пересказываю эту историю, почему сразу же не ушла, не тратя время пути на бессмысленные разговоры. Почему-то молча стояла и смотрела, как он отводит взгляд на горящую неоном заправку и, хмурясь и закусив губу, о чём-то напряжённо думает, постукивая пальцем по куртке. В моей творческой голове промелькнули правдоподобные мысли про возможное обзывание меня не самыми лестными словами, указывающими на моё нешуточное интеллектуальное развитие, но решительным ударом я выкинула такую ерунду из взбесившегося от напряжения сознания. Потом в себе поколупаюсь, а пока надо успокоиться и думать, что делать в этой отвратительной ситуации. — Я знаю до Сельмаша короткую дорогу, — наконец, уверенно произнёс он, снова внимательно посмотрев на меня. — Если позволите, я бы предпочёл проводить вас в такое позднее время. — Было бы очень кстати, если вас не затруднит, — я благосклонно кивнула, вспоминая подобные метафоры в книгах про аристократию, и слегка улыбнулась своим мыслям, а заодно и добродетельному парню. Странно, что мысли про маньяка совершенно не посетили тогда мою голову. Учитывая излишнюю впечатлительность, я бы скорее убежала оттуда с громкими криками. — Тогда пойдём, — поманил он меня и зашагал прочь от озарённой фонарями трассы. — Не против на ты? — Я слишком мала, чтобы со мной на вы общаться, — сообщила я скорее сама себе, чем идущему рядом человеку. Он неопределённо хмыкнул, а я неосознанно подумала, что это похоже его любимый вид выражения собственных эмоций. — Меня зовут Тимофей. — Вероника. — Не уверен, что ты намного младше меня. — Мне четырнадцать, а тебе, видимо… — я снова окинула его мимолётным оценивающим взглядом, — за восемнадцать. — Точнее, семнадцать, — улыбнулся он, с интересом рассматривая меня от головы до подошв ботинок. — Честно говоря, я бы дал тебе не меньше шестнадцати. — Меня путают с сорокалетней мамой, так что не удивил, — язвительно ответила я. — Хех, а в зимней одежде мы все выглядим старше… — Скорее уж, толще.

***

      Через пятнадцать минут я с удивлением обнаружила себя стоящей на нужной остановке, искренне смеющейся с какой-то странной и не самой остроумной шутки. Тимофей оказался интересным в своей таинственности собеседником, и моя нервозность и смущение скоро сошли на нет, смирённо уступая дорогу женскому любопытству. Я частенько вставляла свои комментарии, словно мы были знакомы много месяцев и он не был на несколько лет старше… И умнее, как я выяснила из недолгого разговора про доставшую обоих учёбу, когда он настойчиво и очень убедительно начал оправдывать мой поздний поход к репетитору его надобностью для моего скорого будущего. — Лучше поздно, чем никогда. Это поможет тебе в будущем. — Говоришь, как моя мама. — Возможно, я её незаконно рождённый ребёнок. — Ещё раз так пошутишь — я тебе голову откручу.       И я всё отчётливее ощущала тягучую и странную меланхолию от того, что, как только приедет нужный автобус, мы никогда больше не увидимся. И он не вспомнит обо мне, а я — о нём. Это придавало лёгкий оттенок грусти в последние минуты нашего миролюбивого разговора. И я, как никто другой, понимающая ценность близкого и взаимно радостного общения, всё сильнее впадала в пессимистический настрой, который пропал сразу после начала нашего разговора по пути сюда. Когда на перекрёстке вспыхнула цифра двадцать пять, я излишне радостно, из-за чего проскальзывала моя неуверенность в собственных словах, сообщила своему новому знакомому, что мне пора ехать. — Хм, уже? — он досадливо взглянул на дисплей смартфона, словно надеясь, что я ошиблась. — Не верится, что мы тут уже почти двадцать минут стоим… — Ты прав, — невесело отозвалась я, наблюдая, как красный отсчёт на светофоре стремится к нулю. — Но, всё же, мне пора домой. — К сожалению, — буркнул Тимофей, недовольно скрестив руки на груди. Несколько мгновений он пристально наблюдал за мной, отчего я невольно отвела взгляд, потому что на меня накатила непонятная по своей природе вина, а после, как будто он — обиженный ребёнок, спросил: — Может, ты хоть номер свой дашь, я там не знаю…       От неожиданности я чуть не подпрыгнула, но всё же сдержалась от выражения искреннего недоверия к собственным органам слуха и просто удивлённо обернулась на него. Парень примирительно развёл руками, мол, а что такого? Я, для драматизма устало и тяжело вздохнув, быстро продиктовала заветные цифры, в душе молясь богу, дабы я ничего в собственном номере не напутала. Удовлетворённо хмыкнув — не в первый раз за нашу встречу — мой знакомый убрал телефон в карман куртки, вместе со мной неотрывно наблюдая, как автобус наконец-то раскрывает свои двери и к нему тянутся люди. — Ну, спасибо что помог. До свидания, — и я метнулась к открытым дверям, не дав ничего ответить мне в спину. Чувствовала себя полной дурой, пока испуганно жалась к противоположному окну автобуса и подавляла желание обернуться и бросить взгляд на удаляющуюся остановку. Минутное знакомство — не более. В конце концов, разница в три года казалась мне непреодолимым числом.       Или же я просто перечитала романтических историй.       Весь оставшийся путь я провела в розовом тумане, старательно пытаясь успокоить излишне романтичную фантазию. Ни одна из моих прошлых увлечённостей хорошо не заканчивалась, а с этим добрым товарищем я была знакома всего полчаса от силы. В очередной раз откинув странную мысль, я устало хмыкнула — но тут же чертыхнулась, вспоминая, кому принадлежит эта удивительная фишка. А дальше — уже усердно придумывала правдоподобную легенду о моём странном опоздании на почти сорок минут. И только зайдя в тёплый дом, я неожиданно заметила, что у меня насквозь промокли любимые сапоги.       Чтобы чёрт побрал эту слякоть!

***

      Классные часы всегда были самым скучным периодом моей школьной жизни. Когда твоё мнение не учитывается разрозненным классом, внимательно слушать решение важных вопросов особенно интересно. Ещё и этот тупой запрет на неиспользование телефонов заставлял читать книги прямо с разряжающегося планшета, параллельно уничтожая недолговечную батарею и сопряжённого с ним телефона. Да уж. Умирая от такой знакомой скуки, я лениво лазила по своим приложениям, нетерпеливо поглядывая на электронные часы. До конца оставалось ещё около пятнадцати минут, а время шло мучительно медленно. Я в очередной раз показательно вздохнула, переключаясь на следующую иконку рабочего стола. Ей оказался Вайбер. Я без удивления увидела накопленную тысячу сообщений в общем чате, пару мемчиков в разных личках и хотела было закрыть бесполезное сейчас приложение — когда взгляд мой остановился на непрочитанном от неизвестного номера. Я, скривившись от непонимания, нажала на «прочитать сообщение». «Очень надеюсь, что сегодня ты не уедешь непонятно куда, ибо я не готов снова тебя куда-то вести :)».       Уж не знаю, как я выглядела в тот незабываемый момент, но лучшие друзья дружно уставились на меня, словно увидели на моём лице зелёную кожу. Я подавила нервный смешок, смиренно приготовившись рассказывать мою странную историю, случившуюся в прошлую пятницу. «И тебе привет. Начнём с того, что из-за тебя у меня насквозь промокли меховые сапоги, и я не особо хочу повторить поход по буреломам…»