Как удачно перепутать автобус

      Внимательно (не)слушая учителя, битый час распинающегося о репродуктивной системе нашего организма, от чего у меня постоянно всё болело, я отрешённо смотрела в далёкое окно, не прикрытое надоедливыми жалюзи. Сейчас был холодный март – совсем немного осталось до долгожданных весенних каникул, после которых снова начнётся откровенное издевательство над моей бедной нервной системой. Мало мне было конца второй четверти, который я с чистой совестью предпочту забыть, так ещё сейчас мне предстоит снова погрузиться в пучину эмоциональных срывов из-за напряжения и бесконечных английских фраз перед глазами, от чего, честно говоря, начинает мутить. Какая жалость, что все нелицеприятные последствия собственных поступков до меня доходят слишком долго, а иногда я начинаю осознавать всю степень своей недальновидности, только когда эти самые последствия доходят до своей кульминации, отчётливо заставляя слегка подумывать о весёлом и быстром прыжке с собственной крыши. Всегда было интересно, имею ли я в списке своих детских страхов боязнь высоты, ибо до этого момента по-настоящему оценить масштаб проблемы никак не удавалось. А жаль, учитывая необходимость осознавать, что может пойти не так в любой стрессовой ситуации. Например, если тебя позовёт на колесо обозрения какой-нибудь шикарный красавчик, а ты просто откинешься прямо в кабинке от страха.       Ага, это было бы очень прекрасным впечатлением от долгожданной встречи.       Из напряжённых раздумий меня вытолкнула лёгкая вибрация телефона, оповещающая хозяйку о пришедшем уведомлении. Мои руки привычно потянулись проверить, что опять отвлекает добросовестного ученика от учёбы, но я, сама того не ожидая, так его и не взяла, перевернув горящим экраном вниз и продолжив слушать уважаемого учителя. Взгляд периодически снова возвращался к устройству, и мне стоило титанических усилий досидеть до спасительного звонка, после которого мы дружной компанией вывалились из кабинета и радостно потопали к переполненным раздевалкам. Отвлекаясь от бурных обсуждений полученной на биологии информации, которая была закономерно мной прослушана, я наконец-то позволила себе с чистой совестью залезть в манящий телефон. «Знаешь, небо сегодня такое чистое. И птицы слишком громко поют. И ветра почему-то нет. С какой стати стало так тепло? И вообще ты знала, что Карлсон — вторая по распространённости фамилия в Швеции? Первая — Андерсон. Как, интересно, жить с фамилией летающего и живого вентилятора?»       Я сдержанно прыснула, стараясь не навернуться на школьной лестнице. Друзья ушли несколько вперёд и не обратили никакого внимания на моё резко улучшившееся настроение. Быстро нажимая пальцами по клавиатуре, я тихо посмеивалась себе под нос, дабы не вызвать очередной волны странных шуток в свою сторону. «Неужели философия НАСТОЛЬКО скучная?» «Однозначно. Он уже битый час трындит про марксизм, а я никак не могу заставить себя хотя бы вникнуть в тему», — немедленно пришёл полный негодования ответ, а я удивлённо приподняла брови.       Нет, я знала, что он не особо жалует философию, но чтобы от скуки он начал писать мне, зная, что идёт урок, особенно учитывая странности его преподавателя? Я закатила глаза и недовольно цокнула, стараясь не запрыгать от радости, что парень, рискуя репутацией, решил пообщаться со мной. Непозволительная роскошь, хотя я, вроде как, считаю нас друзьями. Но никогда мы с ним этого не обсуждали, что на самом деле странно. Этот же человек рассказывал мне, что учёба — крайне полезное занятие. «Всё полезно для твоей будущей карьеры!» «Не пытайся использовать мои методы!» — снова ответили мне, и я не смогла понять, было ли это проявлением негодования или же очередным весёлым подколом младшего товарища. «А ты не пиши мне во время урока». «За те два часа, что мы не списывались, ты влюбилась в биологию?» «…» «Да, согласен. Это невозможно». «Тогда к чему был этот тупой вопрос?» — недоумённо ответила я, чуть не столкнувшись к каким-то парнем, спешащим по своим делам, около раздевалки. Девочки, уже давно сообразив, что я не буду участвовать в их увлекательном разговоре, благоразумно взяли моё любимое пальто. Посылая им всем благодарную улыбку, я быстро нацепила верхнюю одежду и вернулась к доставучему, как я обычно его именовала, другу по переписке. «Я просто хотел проверить свою гипотезу. Видишь ли, я подозреваю, что ты влюбилась в своего биолога!»       От неожиданности я подавилась воздухом, умудрилась вслух выразить крайнюю степень удивления так, что на меня резко обернулось несколько учеников, и выронила наушник, который весело упал на дно моей забитой тетрадками сумки. Но сейчас, кажется, меня это совсем не волновало. Я с раскрытыми от шока глазами смотрела на его последнее сообщение и гадала, чего мне хотелось больше: прибить его за тупую шутку или спросить, не ревнует ли он, что на деле являлось максимально бредовой идеей. «И вообще, наш биолог слишком старый. И не в моём вкусе. И кстати, что он курил на этой философии, раз почти совершеннолетнего парня занесло в такие туманные дебри? Хотя… Даже знать не хочу, чем этот идиот у себя в универе занимается» — подумала я, нахмурившись и сжав обветренные губы. «ЧТО?! Что за дичь ты несёшь?!» — запоздало решила я выразить свою несогласную и абсолютно взбешённую позицию. «Скажи честно… Ты больной? Может тебя к психологу сводить?» «Спасибо, не стоит» — последовал быстрый ответ, а я словно наяву услышала, как Тимофей весело хмыкнул, привлекая взгляды рядом сидящих однокурсников, как бы в самом деле ни наорал на него злой преподаватель. Неприятная ситуация случится, учитывая тот факт, что уже пару раз на моего новоиспечённого друга таки накричали учителя, очень недовольные тем фактом, что парень постоянно сидит в телефоне на их парах, а ещё и лыбиться как идиот. Ну, это он мне так жаловался на их претензии. Осудить его я не решилась — сама понимала, что со стороны выгляжу точно также. Самое в этом смущающее было то, что общался он как раз-таки со мной — тоже невежливо забившую на объясняющего учителя, при это сидя на первой парте. Что поделать, если разговоры с ним были увлекательными, а значит, скрашивали нудные часы бесконечных уроков. Ещё бы, никогда не было у меня близкого контакта с парнями, тем более старшего круга, а тут вдруг объявился товарищ, готовый обсуждать со мной всякую ересь часы напролёт. Это, несомненно, захватывало и бросало в частую дрожь от смущения и бурной радости. Сейчас я не особо стараюсь походить на хорошую и культурную девочку, но вот первые пару недель нашего интернет-знакомства парню пришлось знатно так попотеть, чтобы заставить меня говорить открыто и честно, не получая в ответ очередной подкол. Нет, я не пыталась общаться на вы или же намеренно казаться святой недотрогой, напротив, частенько отвечая колкими фразами и переводила абсолютно всё в шутку. Просто в общении с моей стороны присутствовала ощутимая скованность в выражении эмоций и мыслей, что слегка претило открытому диалогу. Я и сама это понимала, но сразу дала собеседнику понять, что это временный фактор и он скоро пройдёт. После краткого «Понял», я не впервые услышала фантомное хмыканье, выражающее крайнюю степень недовольства. Тогда я искренне поверила, что страдаю излишней впечатлительностью, но, когда это стало повторяться из раза в раз, просто смирилась, не найдя логическое объяснение моим слуховым галлюцинациям. Но спросить, является ли данная манера общения своеобразной фишкой, до сих пор не решилась. Для подтверждения моей гипотезы требовалось живое общение, но, к моему великому сожалению, больше мы лично не встречались. И даже голосовыми сообщениями не перекидывались, словно что-то мешало снова услышать чужой голос. Да и учитывая тот очевидный факт, что большую часть времени мы совершенно бессовестно тратим наши уроки на не самые научные обсуждения, использование голоса наверняка вызвало бы гнев даже у самых стойких преподавателей. Ладно я, которая может сменить школу в этом же году, но Тимофею учиться в университете ещё четыре курса, и подпорченное отношение с учителями получению диплома однозначно не поможет. Нет, мы никогда не обсуждали подобные темы, но для себя я сделала совершенно логичные и правильные, по моему мнению, выводы.       Когда же до меня дошло, о чём уже несколько минут напряжённо думаю, я рьяно принялась себя убеждать в искреннем безразличии к тому, что он творит со своей взрослой жизнью и какую в ней роль играю я. — Честное слово, пацан старше меня на три года, а я постоянно сгораю со стыда за возможные его действия. Чтоб этот испанский стыд кто-нибудь украл, — безнадёжно буркнула я, а после зло добавила, слегка повысив громкость голоса, — и заодно мою бурную подростковую фантазию тоже. Чёрт бы её побрал! — Что, опять переписываешься со своим ненаглядным? — послышался вкрадчивый и насмешливый голос справа, и я, не ожидая, что кто-то решит слушать мои гневные тирады, чуть было не упала лицом в садовую грязь. Благо, хватило координации устоять на ногах. Я, насупившись от гнева и смущения, обернулась к дорогим друзьям. — Во-первых, он мне не ненаглядный. Во-вторых, не надо пугать меня до усрачки. И в-третьих, — я набрала в грудь прохладного воздуха, словно готовясь кого-то проклянуть, — да! — Что «да»? — послышался закономерный вопрос. — Ответ на твоё предположение, — я устало закатила глаза, недовольного цокнула и посеменила дальше под дружный хохот и улюлюканье компании. Да уж, не стоило тогда во всех подробностях пересказывать мои декабрьские похождения.

***

      После моего эмоционального рассказа вся компания хранила задумчивое молчание, и только шумящий город напоминал о том, что я не оглохла. Снег растаял, и теперь город снова был похож на типичный пейзаж из серии «Осень» — такой же серый, мокрый и голый. Впрочем, глобальное потепление наши смертные души, увы, не щадит, как и природу с погодой. Я задумчиво пнула маленький камушек, попавший под ноги, и он с грохотом, коим в той тишине показался мне этот звук, покатился дальше по мокрой дороге. Я, уверенным шагом обойдя очередную мелкую лужу, гадала, какую реакцию мне ждать от верных собратьев по учёбе, длительное молчание которых заметно щекотало мои нервишки.       Да, рассказала я всё красочно и подробно, не забыв упомянуть сожаления в его приятном голосе при расставании и моё позорное бегство, о котором, кстати, Тимофей ни разу не обмолвился в наших переписках. Сейчас, вспоминая тот злополучный момент и мои мысли, я с уверенностью могу приписать себя к кругу не самых умных людей. И от этого каждый раз, вспоминая своё детское поведение, я отчетливо ощущаю, как краснеет у меня лицо, а следом и уши. Да уж, излишняя впечатлительность никогда не была моей лучшей чертой. А учитывая романтичность подростковой натуры, совершенно точно хотелось биться о бетонную стену от не самых разумных и культурных мыслей по поводу дальнейшего развития наших отношений, которых не могло существовать с самого начала, и я просто, как обычно это у меня бывает, придумала всякий нереальный бред, искренне надеясь, что хоть что-то из этого произойдёт.       Поджав губы, я скривилась от мысли, что теперь придётся очень постараться, чтобы снова не ударить в грязь лицом. Хоть я и не знаю, как парень отреагировал на моё скорое отступление, но на его месте я бы не чувствовала себя нормально. Скорее уж, ущемлённо в некоторой степени, ибо буквально минуту назад ты получил от девушки её номер. Вопрос о том, зачем ему вообще понадобился номер незнакомой малолетки, с которой Тимофей был знаком минут сорок от силы, не раз крутился у меня на языке. Столько раз я порывалась написать ему и открыто высказать своё непонимание, но снова и снова вместо кнопки «отправить» безжалостно стирала своё сообщение и писала очередную чушь. Когда-нибудь я обязательно спрошу и про номер, и про расставание, а пока оставалось только поддерживать отношения на нормальном уровне.       Общаться с ним, оказалось, на удивление занимательно. Когда прозвенел звонок с классного часа, я чуть было не выронила телефон, до того быстрыми мне показались пятнадцать минут в его фантомной компании. За это время мы успели узнать место учёбы, проживания, увлечения и интересы друг друга, не забыв потолковать про мои навыки передвижения по городу. В этот период разговора я отчаянно отбивалась от его предположений о моём будничном способе доезжать до дома, не уехав в другой район. Наконец взбесившись, я высказала ему, что в моей компании слишком много человек с похожими способностями, и если бы я была такой же, то все четверо наверняка бы искали дорогу из Казахстана. Тимофей быстро замял эту тему, но я ещё долго ощущала, что он не особо доверяет моей способности к ориентировке в пространстве. И это очень раздражало. Правда, в конечном итоге я сообщила ему, что поехала на Старый Аэродром, просто потому что, а заодно с явным удовольствием по местоположению показала, что даже странное болото в центре мне не помеха. Парень благоразумно прекратил шутить про мои нешуточные способности, ибо Гугл Карты спасут мир.       Больше всего в наших дружеских отношениях меня смущал, как не сложно догадаться, возраст, хотя это вообще никак ни на что не влияет. Как выяснилось, разница между нашими днями рождения всего два месяца, и он навечно остаётся старше меня на целых три года. В феврале мне исполниться пятнадцать, что с явным превосходством я сообщила ему на очередное указание на нашу разницу в жизненном опыте. «Ну, мне в мае восемнадцать, так что не суть» — и я снова услышала, как он довольно хмыкнул. И тогда окончательно дошло, что он уже почти взрослый человек, а я — глупый ребёнок. И это до сих пор меня ужасно раздражает, ибо не могла я вести себя по-обычному со взрослым человеком. А этот парень очень любил ставить свой возраст как причину его правоты во многих наших спорах. Должна признать, всё-таки много где он оказывался прав, и я с благодарностью вспоминала Тимофея каждый раз, когда его опыт помогал справится с очередной проблемой. Но свои чувства и переживания я, конечно, ему не доверяла, продолжая жаловаться на жизнь дорогой лучшей подруге и получать жизненно необходимую поддержку. — Это просто охренеть, — донеслось сзади, и я с видимым облегчением выдохнула, прекратив поток своих бурных мыслей, всё ещё взбудораженных внезапно появившимся собеседником, так небрежно и неожиданно ворвавшимся в мою повседневную жизнь без мужского общества. Близко я общалась только с отцом, а одноклассники удостаивались только парой фраз, и то, это были избранные. А тут целый студент, да ещё и не собирающийся, похоже, на меня забить через некоторое время. По крайней мере, так он мне сказал. Я невольно вспомнила первые наши сообщения, в очередной раз сгорая от стыда за выбранный тогда тон. «Ну сорян, я пытался помочь девушке быстрее добраться до дома». «В конечном итоге испортив ей одежду». «Что-то ты на это не жаловалась, пока мы шли. И, между прочим, выглядела вполне довольной». «Решил, что я наслаждалась твоим обществом?» — сама не понимая, что несу, написала я. Да уж, как вообще могло мне прийти в голову писать такую чушь, когда я сама вспоминала нашу встречу всю следующую неделю. Кто бы мог подумать, что именно из такой страшной и опасной для моей репутации ситуации выльется неожиданно приятное и, очевидно, полезное знакомство. От мыслей, что я хочу этого только из-за выгоды, мне приходилось упорно отбиваться. «А, то есть я один такой». «А вот сейчас не поняла». «Я про то, что написал же я тебе в конце концов», — недоверчиво покосившись на сообщение, я слегка нахмурились. Мало того, что веду себя слишком по-наглому, так ещё и очевидно пытаюсь выбить из него признание, слава богу, что не в любви. Я без задней мысли подумала, что веду себя как сволочь. «Спустя неделю. Да ты, я смотрю, тот ещё Флэш». «Эй, вообще-то я просто собирался с духом». «А, то есть я настолько страшная?» — самокритичность, как всегда, вошла в чат, но такие замечания в собственный адрес я давно перестала замечать из-за их частоты. «Ты всегда так себя ведёшь или это просто радость от моего появления?» «Ага, конечно» — ответила я, повторив саркастичный ответ себе под нос. Подруги заинтересованно покосились на меня, но я прикрыла телефон локтем и вернулась к разговору. «То есть я прав?» «Точнее, я не собираюсь вдаваться в такие подробности моего стиля общения». «А могла бы и поддержать моё искреннее желание по налаживанию дружеских отношений», — я была практически уверена, что на этих словах он грустно вздохнул и поджал губы. Я ведь на самом деле веду себя, как маленький ребёнок. К чему такие сложности, Вероника? «Ты сейчас серьёзно что-ли?» «Ну, учитывая то, что я порывался начать диалог целую неделю с завидной регулярностью… да» — я недоверчиво перечитала сообщение, искренне полагая, что у меня пелена перед глазами. «Звучит как бред». «На деле нет», — слишком быстро пришёл ответ. «В рэперы подался?» — не удержалась от язвительного комментария, в очередной раз придумывая план собственной смерти. И почему я всегда веду себя так с людьми, которые по определению мне нравятся? Не самый лучший способ привлечь внимание. «Пытаюсь заставить тебя расслабиться». «Ну извините, опыта общения с мужским полом у меня почти нет», — предельно честно ответила я, нетерпеливо постукивая пальцами по столу в ожидании ответа. «Подожди…» «Уже четыре года тесно ни с кем не общаюсь». «Так вот чего ты ведёшь себя, как ёж!» — вы никогда не сможете понять, каких усилий мне стоило не написать, что он напыщенный тюлень. Историю про инфузорию тапочку я благоразумно решила не упоминать, побоявшись, что Тимофей посчитает меня сумасшедшей. Запоздало промелькнула мысль, что я подозрительно долго помню его имя. «Вспомнил мои слова про зимнюю одежду?» «Вспомнил, что тебе четырнадцать лет и ты ещё ребёнок». «С чего тогда такое рвение со мной общаться, старик?» — задала логичный вопрос я, не понимая его скрытых мотивов и целей. Конечно, были разумные мысли, что он просто развлекается, но я усердно старалась про это не думать. «Ну, это определённо интересно». «Ладно, великодушно сделаю вид, что поверила», — удержала себя от любимого смайлика я. «Ну я же говорю. Ёж!» «Давай лучше поговорим о чём-то более полезном», — быстро перевела тему я, не особо заботясь о том, поймёт ли он причину столь поспешных отступательных действий. К слову, ежом он меня больше не называл. — И почему ты отвечала ему так, словно сидишь на цепи и орёшь на всех подряд? — снова послышался настойчивый вопрос, и я недовольно вспомнила, как у меня буквально украли телефон и принялись перечитывать переписку, попутно недовольно спрашивая, когда я умудрилась познакомиться с таким парнем, при каких это обстоятельствах, и почему они об этом умопомрачительном инциденте ничего не знают. — Потому что я элементарно не знаю, как общаться со взрослым парнем! — страдальчески простонала я и услышала лёгкие истерические нотки в своём низком голосе. Да уж, и как, прикажете, теперь быть? — И это ты нам больше всех про отношения рассказывала? — Вообще-то, мы знакомы всего-то сорок минут лично, плюс пятнадцать минут через посредника. Люди, какие отношения с человеком, который учиться в университете! — Ну-ну, — послужило мне ответом весёлое и хитрое хихиканье, — надейся и верь. — Иногда я понимаю, почему шипперство так всех бесит… — я ускорилась под очередной взрыв хохота. — Такими темпами ты точно проиграешь наш спор! — сказала подруга, поравнявшись со мной. Я поморщилась от непрошенной мысли, что её слова с маленькой вероятностью могут оказаться правдой. — И не забывай рассказывать нам о ваших переписках! — Да-да, — показательно мучительно я вздохнула, пытаясь успокоить ускорившееся сердце. Будут ли вообще такие переписки в будущем?       Впрочем, волноваться мне навряд ли стоило. Уже через два часа мой телефон снова завибрировал от доставленного сообщения.

***

«Слушай, я должна была давно у тебя это спросить, но допёрло только сейчас. Ты любишь биологию?» — с видимым усилием заставила себя спросить, чувствуя, как предательский страх и сто раз проклятая неуверенность снова опутывают моё наивное сердце. Я расслабленно развалилась на уютной кровати, пожёвывая шоколадку, не желая идти играть в компьютер, или того хуже — делать уроки, коих задали возмутительно много. Но несмотря на прекрасную обстановку, секунды, в течение которых я дожидалась ответа, показались мне минутами. «Нет, а что?»       Я облегчённо выдохнула и ринулась писать ответ да так быстро, что даже умудрилась уронить телефон себе на нос. Благо, у меня не Нокиа. «Короче, я просто постоянно жалуюсь тебе на биологию и на мою ЛюБоВь к ней, а ведь ты слушаешь мой трёп уже два месяца».       «Ну и что?» — последовал тот же ответ, а я уже отчётливо видела, что он считает меня полной идиоткой и вообще сейчас пошлёт меня подальше. Но отступать было некуда, и я снова начала писать объяснительную, искренне молясь, что снова не веду себя как полная дура. «Просто по личному опыту знаю, что слушать такое про любимый предмет не самое приятное занятие в этой жизни». «И ты решила озаботиться моим состоянием только сейчас?» — я снова услышала недовольное хмыканье. «С чего вообще такие мысли?» «Я не знаю», — честно ответила я. «Ээээээ…» «Бывает». «Какой содержательный ответ, миледи» — я закатила глаза. Тоже мне, джентльмен нашёлся. «Просто, если бы я не написала и не услышала ответ, в моей голове ты бы обожал биологию, ненавидел меня и собирал деньги на киллера». «Опять твои заморочки?» — спросил меня собеседник и после недолгой паузы, пока я пыталась успокоиться, снова написал: «Детство — такая сложная штука, you know». «Заткнись, пока на киллера не собрала я».