Светозар и потерчата

Расстроился Светозар, всякое в уме перебирает. А ну как обиделся хлопчик? А ну как нечистая его натура верх взяла, то и побожиться не может? Решил Светозар не гадать, Богдана к себе лицом развернул и говорит: — Рассказывай. Помотал Богдан головою, а слезы так и текут рясно-рясно. — Говори, чего ты? Вот горе мое… Чует Светозар, что надо потверже быть, построже, а не может, обнял хлопца да по голове гладит, успокаивает. И ведь помогло! Задышал Богдан ровнее, хоть носом и свистит еще после всех рыданий-то, и говорит: — Мы, дядьку, до коваля шли, ей-богу. То уже после, как Маркуша… как мы секиру-то нашли, мы и не думали до речки, да там же жабы у самого берега… Маркуша бы сам рубал, он умеет, вот я и… Я ж на бережку подождал бы, ей-богу! — Ух, я тому Маркуше ухи оборву, — пообещал Светозар да вспомнил, как лозинка свистела, пока он от их хаты шел, головою покачал: — А нехай ему… Далее-то что было? — А там, дядьку… — Притулился Богдан до Светозара покрепче и шепчет: — Там приятель мой был, кличет меня и кличет, я и пошел, будто бы на мотузке меня повели. Вспомнилось Светозару теля, что за Агафьей шло, и такой мороз шкуру пробрал, хоть прямиком в грубку лезь, чтоб согреться. — Что ж за приятель? — спрашивает. — Гриць или же, может, Павлуня? Богдан головою помотал: — Не из этих, не из ваших… Из наших. — То есть как это? — Светозар аж онемел на миг. — Из потерчат? Тихесенько всхлипнул Богдан, кивнул, а потом говорит: — Не присягну я, дядьку. Как же я присягну, ежели ноги сами шли? Ты еще секи, коли треба, только я не присягну. И до лавки попрямовал, упертое дитё, лечь норовит. Удержал его Светозар, на лежанку подсадил, цукерки из кишени вынимает. — Ты это, ты не дури! На тебе лучше цукерку. Богдан аж руки за спину поховал, глазами лупает: — Да за что же, дядьку? Хиба ж после ризок положено? — Ну, то дело прошлое, — говорит Светозар. — Лозою я тебя за то драл, что ты едва не потонул через свою дурость, а вот за честность хвалю. На, бери. Нерешительно, но всё ж протянул Богдан руку, взял жменьку цукерок и спрашивает: — Но как же?.. Я ж не присягнул! — Бо не можешь, — кивнул Светозар и до икон обернулся. — А я можу и перед Отцом и Сыном и Святым Духом присягаю: не отдам я тебя им. Чи то совпало так, чи нет, а только в самый тот миг за окном затрещало, захрускало — да и повалилась на землю вековая смерека, тын собою примяла.