Светозар и потерчата

Уж и рассвело, хоть и не развиднелось ладом. Пахмурный выдался ранок, серый да тяжелый, как сырая овчина. Выглядывал Светозар в окошко, проверял и в грубке, аж до дымохода коцюбою достал — нема! Драбину до горища в сенях приставил, Богдан слазил поглядеть, вертается и головою качает: — Нема, дядьку. Одна солома да мыши. — Вот напасть! Давай одевайся, на дворе пошукаем. Да застебнись же, а то застудишься. Ни во дворе Наталки не было, ни даже в кринице. Босеньких следов по снегу разбегалось вдосталь, не поймешь, чи все до леса вертаются, чи нет. Решил Светозар сходить на то место, куда Богдана водил сразу после крещения: вдруг сидит Наталка да плачет, что домой не пускают? Чи уже замерзла насмерть. — Ты вот что, Богдан, ты меня в хате подожди, я мигом. — Я с тобою, дядьку! И так Богдан ему в руку вчепился, что не хватило Светозару духу отказать. Так вдвоем и пошли. На этот раз кошка следом не бежала и не мявкала, всё легче. Хоть Богдан и сам увязался, всё ж не вытерпел, спросил Светозар: — Не боишься? Не бойся. А ведь и самому моторошно! А ну как померла Наталка? — И ты не бойся, дядьку, — шепчет Богдан и крепче за Светозарову рукавицу держится. Уж подошли они к нужному месту, уж загвалтовали да зашипели потерчата: — Чужие! Чужие! Крестом мечены, не наши! Геть! Нема Наталки. Уж под каждую смереку зазирнул Светозар, Богдана от себя не отпускаючи да молитву шепча, уж и груды хмыза пораскидывал — нема, ей-богу! — А пошли, сынку, назад. У Агафьи спытаемся. Вовремя они к Агафье заглянули, как раз она рогачом чугунок достала, ложкою печеню по мискам раскладывает. — Проходите, проходите, — говорит, — я ж как знала, что гости будут, наготовила. Вот тут грибочки, сама сушила, картопелька рассыпчатая, цыбулька! — Да мы только… — начал было Светозар да и замолк, увидел, как Богдан носом воздух тянет. — Ладно, можно и под картопельку с грибами побалакать. Кинул будто бы ненароком кожух на лаву, чтоб Богданчику сидеть сподручнее было, сам рядом умостился, ест с охотою, а всё на Агафью поглядывает: чи уже знает, зачем пришли? Ничем себя Агафья не выдала, пришлось рассказывать. Не сразу, после вареничков да бубликов да рулетиков с родзинками, когда уж Богдана сморило от тепла да затишку, но всё ж поведал Светозар, как вечер прошел, как они потерча Наталкою нарекли да как искали, а ее нема. — Будто под землю провалилась! — Да не под землю, — качает головою Агафья и рясные червоные намистинки на груди перебирает. — Всё ты как треба сделал, всё как треба и вышло. — Ну так и где же она в таком разе? — всплеснул руками Светозар. — А там, — говорит Агафья и со значением палец поднимает. — У Него. — Ох ты ж!.. — перекрестился Светозар, осушил чарку с наливкою и спрашивает: — То ж я ее власноручно убил, получается? — Да будет тебе, — махнула рукою Агафья. — Дал душе упокоиться, только и делов. Разве ж ты мог ее убить, ежели она неживая? Богдан аж подскочил, на Светозара глянул, а тот вспоминает, как потерчата по снегу босиком гасают, как летают, как в лесу живут — зимою, в одних сорочках! Неживые, верно Агафья говорит. — Однако же Богдан живой, глянь на него, — сказал Светозар и сперечаться приготовился, да Агафья возражать и не думала, кивнула: — То ты в него жизнь вдохнул, верно всё. — А чего ж на этот раз не вышло? — А крыжму ты какую брал? — Так ганчирку из скрыни… — Чистую? — Чистую. — Так ото ж.