Светозар и потерчата

Как от Агафьи воротились, Светозар сразу на лавку сел, голову кулаками подпер. — Дядьку, — зовет тихесенько Богдан. — А? — Не журись, дядьку. Наталка в раю теперь. Ты ж так и хотел, когда меня крестил? Покачал Светозар головою. — Чего я хотел? Чтобы вы отчепилися, вот чего я хотел. Я ж и не думал, как оно, а оно вот так. Ты хиба ж не рад, что со мною? — Ну, рад… Дядьку! — А? Подсел Богдан рядышком, лбом до плеча притулился, вроде и не так уже тяжко. Еще и кошка на колени запрыгнула, песню завела. — Мы с тобою, сынку, их всех переловим и покрестим, хай у нас живут, добре? — Добре. — Только ты вот что, ты до Агафьи иди, у нее заночуй. Мне тут треба… — Чего, дядьку? — Крыжмы заготовить. Молчком собрался Богдан, кожуха надел, застебнул плотненько да и тишком-нишком ушел из хаты. Проследил за ним Светозар в окошко, переконался, что хлопец до Агафьиной хаты дошел, да и вынул пляшку спотыкача. Чарку налил, другую, третью, вспоминает. Рушник уже приготовил. Потекли мысли к жинкам да к детям померлым, набежали слёзы, едва успел их Светозар утереть, а тут уже грюкочет, потерчата налетели, в хату ломятся. — Ох, рано вы, детки, — промурмотал Светозар. — Ну, коли так, хоть одненьке сегодня поймаю. Иван да Мария! Крещу тебя во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь! Крыжмою размахнулся, кинул в тот угол, где больше всего шумит: — Нарекаю тебя… А хоть бы и Прокопом. Цвиркнул сквозь зубы досадливо: вот же имечко на ум пришло! Да и нехай, в другой раз лучше придумается. Стихло всё, гайнули в лес потерчата. — Ничего, всех вас покрещу, из всех люди выйдут, — пробормотал Светозар да и на лавку завалился, кожухом укрылся, Чернушку обнял и захрапел.