Светозар и потерчата

Как вдовиный плуг начинался, стал Богдан плохо спать. По три раза прокидается, тремтит, Чернушку обнимет и рюмает, нечисть ему марится. Каждый раз Светозар прислушивался, каждый раз со свечкою во двор вызирал, нема никого. — Чи то потерчата жартуют, — скажет задумчиво, а Богдан головою качает: — То не они, дядьку, не такие! Злые, очи у них порожние, в воду меня кличут, говорят, стрыбай в речку. Пошел Светозар с Агафьею радиться, та долго-долго пришептывала да намисто крутила, а потом и говорит: — Кто Остапа да Палажку в воду свел, кто остальных твоих девчат со свету сжил, тот и на Богданчика заглядается. Охнул Светозар, перекрестился, шепчет: — Кто? — Того не скажу, а скажу, что делать треба. Как ненька дитё на Великдень защищает, так и ты. Вспомнил Светозар, как за тыждень до Великодня матери дитлахов вербою секут, на здоровье заговаривая, и нахмурился: — Так ведь рано, как бы не сжили Богдана со свету до тех пор… — Не рано. До церквы зайди и про мавок расскажи, отец Василий поможет. Послушал Светозар Агафью, в тот же день до церквы вырушил, всё отцу Василию про Богдановы сны моторошные рассказал. Тот выслухал, тоже про защиту молвил и всё приготовить помог. Вернулся Светозар с ладненькими пучочками червоной вербы, в хату зазирнул и кличет: — Богдан! Богданчик! Слез Богдан с лежанки, на лозу глянул и пытает переляканно: — Это за что же, дядьку? — То, Богданчик, для защиты. То ж как говорят, верба бела бьет за дело, а верба красна бьет напрасно, — поясняет Светозар, а самому аж душа болит, не хочется дитё безневинное шмагать. — Отец Василий самолично их святою водою скропил, зараз мы тебя швыденько, ни одна зараза не причепится. Лягай. Похнюпился Богдан, штаны распустил, на лавку лег. — Так треба, сынку, — вздохнул Светозар и легесенько одним пучочком нахлестывать начал: — Не я бью, верба бьет. Богдан приготовился кричать, а передумал, аж на лаве растекся весь, зубы шкирит радостно: — Майже и не болит, дядьку! — То и добре, — кивает Светозар, а сам знай вербою прикладывается, бледно-рожевыми смужками сидницы фарбует. — Бо то тебе не за провину, а для защиты от гаспидов поганых. Всё, будет. Поднялся Богдан, а Светозар его перекрестил трижды и решту пучочков в порожнюю дижечку пристраивает: — Треба водою залить. — Что же, — спрашивает Богдан, — у нас теперь две дижки с ризками будет? — Выходит, что две, — кивнул Светозар. — Червоными тебя надобно раз на тыждень пригощать легесенько, а белыми — то уже как потребуется. — Как потребуется, — задумчиво повторил Богдан, а из дымохода раптом разреготалися: — Потребуется!