Светозар и потерчата

Уж приготовил Светозар и метелку, и даже нагайку, и очкура поклал на видное место, и в дижке с ризками воду исправно менял, чтобы не зацвела, а потерчат нема, как лизень их слизал. — Ну, может, отчепилися, может, то и к лучшему, — сказал Светозар, хоть и засмутился. Стали дальше жить. Зима не торопилась отступать, а меж тем село оживало, просыпалось, к посеву потихонечку готовилось. Светозар и осеннюю оранку пропустил, бо всё равно ничего не росло на его земле, окромя бурьянов, однако ж тоже помышлял о посевах. Теперь Богданчик есть, теперь всё иначе будет. А Богданчик, будто не ведаючи, какие надежды и мечты Светозар плекает, гасал себе по селу с хлопцами. Пока снег не сошел, они пользовались нагодою: то с горок на санчатах катаются, то яблок из погреба поцупят да в снегу морозят, а раз сняли колесо с Сычева воза да погнали его через всё село палками, аж на узгорье подняли, ни разу не уронивши, хоть и захекались, а оттуда уже оно в реку само ладненько так покатилось, плюх под рыхлый лед — и нема. Как прознал про то Светозар, сразу до дижечки. Лозинки там в порядке хранились, гнучкие да ладненькие, не закисли. Вынул одну, а Богдан уж сам лавку на середину хаты вытащил, штаны скинул, умостился. — Вот не будешь более бешкетовать, — говорит Светозар, а сам ризкою помахивает, приноравливается. — Ой, не буду, дядьку! Светозар лозинку ровнехонько кладет, смужечка до смужечки. Богдан как на лавку лег, так и напружился весь, дупцю сжал. Как лозинка свистнет, так он сипнется, на локтях привстанет, шумно через зубы вдохнет, однако ж от лозинки не ховается, ровно лежит. — Да растекись ты на лаве, — подсказывает Светозар, — что ж ты в кулак-то весь собрался, так же больнее. — Не можу, дядьку, страшно. — Тю! Чи ты меня боишься? Поворотился Богдан, глянул весело, хоть и сквозь слезы: — Тебя не боюсь, а лозинки — дуже. Всё ж не выдержал, разрюмался под конец, как Светозар лозинкою по стегнам прошелся. — Ну, будет, будет, сынку! Всего одну ризочку употребил Светозар, однако ж расфарбовал ею Богдана рясно. — Вставай, давай поможу. Глянь, какой смугастенький стал, как то кошеня, — бормочет, а самому соромно: чи не перестарался? А Богдан штаны натянул и кланяется чемно: — Дякую, дядьку, за науку. — Ты где ж такому научился? — удивился Светозар. Богдан очи опустил: — Так Маркуша кажет и Гриць тоже. Выходит, так людям положено. — Ох ты ж… Отвернулся Светозар, очи украдкою вытер, заметушился: ризку измочаленную в грубку кинул, лавку назад задвинул, метелкою пол подмел. А Богдан в куток ушел, лбом до стенки притулился подле икон, чи то молчком молится, чи то просто сил нема. Подошел Светозар, за плечо тронул: — Слухай, сынку… Ну, оно ж так просто говорится. Про людей-то. Люди выйдут — то значит, чемным, достойным вырастешь. А так мы все люди. И ты тоже, хоть и из потерчат. Помолчал Богдан, подумал да и говорит: — Просто людиною быть мало, дядьку. Я тоже чемным и достойным стану, как ты.