Светозар и потерчата

На Луку пошел Богдан с хлопцами на леваду. Светозар и Миколку спровадить пытался, уж как только не убеждал, как не уговаривал! — То ж так принято, — говорит. — Юнаки Лялю выбирают, хороводы водят, девчата веночки ловят, а дитлахам перепадет всякого смачнючего, ну чего ты? Миколка только головой мотает: — Не хочу. — А в таком разе помогай мне мазать хату. Бач, облупилась, соромно людям в очи глядеть. С большою неохотою взял Миколка ведерко да за глиною вырушил. Ждет его Светозар, ждет, все очи высмотрел — нема! Уж и сам пошел он яром, всё выглядаючи с-под долони: чи не упал Миколка, чи не забился, чи с крутого берега не свалился? И побачил, помчался к речке, к каламутным водам, ледь-ледь вхопил Миколку за чуба да высмыкнул, на берег с ним выбрался, лег на травичку квитневую, дышит выснаженно, надрывно, хлопца до груди притиснувши. — Дурное ты, неслухняное! Хиба ж не говорил я тебе, чтобы не лез в речку? — А хоть бы и говорил! — сплюнул сквозь зубы Миколка да уперся кулаками, высвободиться норовит. — Да ты ж едва не утоп, бесова ты дытына! — А хоть бы и утоп! Сипается Миколка, а сам ледь не плачет. — Ну, подожди, зроблю я тебе березовую припарку! — говорит Светозар, а самому сердце зашлось и руки трусятся, перелякался дуже. Посупился Миколка, уже не сипается, молчком лежит. Наконец встал Светозар, Миколку на ноги поднял, а сам до березы, хлудину чималую выломал, сережки да листочки обрывает. — Чи я тебе не говорил, что в речке водится? — спрашивает, а сам Миколку хвать за шкиряку да разворачивает. — А хоть бы и водится! Озирнулся Миколка с образою, а Светозар его уж до склоненного березового стовбура притиснул и давай ризкою прямо по мокрым штанам охаживать. Миколка волает, пританцовывает, а Светозар всё шмагает, приговаривает: — Ты еще мне потони, чортысько, ты еще потони! А ну как застудишься, пустая твоя башка? А ну как помрешь? Заплакал Миколка жалобнехонько, тут у Светозара рука и опустилась, выпала ризка на траву. — А ну давай домой, что ж ты… Чуть не бегом добрались они до хаты, там Светозар Миколку горилкою растер да в сухую сорочку нарядил, в ту, что Агафья вышивала. Миколка еще сильнее зарюмсал, чи то от обиды, чи то от переживаний, и Светозар его к себе пригорнул, чуба мокрого пригладил, бормочет: — Ну и чего ты, сынку, ну? Не утоп же, всё добре будет. Да не хлюпай ты, хиба ж ты один такой дурной? Да тут майже все в речку падали, да даже я, как малой был, в ледоход аж до самых Верб на крижине доплыл, ох, досталось мне на орехи! Совсем скис Миколка, плачет, до Светозара тулится. Еле-еле закинул его Светозар на лежанку, ковдру выдал, узвару гретого с медом, Чернушку, сам забрался да поруч сел, за плечи обнял, успокаивает. Тут и Богдан вернулся, радостно из-за пазухи гостинцы вынимает, рассказывает: — Ой, дядьку, выбрали хлопцы Лялю — мирошникову Иванну. А Левко… Глянул он на лежанку да и осекся, с Миколки взгляд на мокрую одежку перевел, что под балкою на мотузке развешена. — Всё уже добре, — говорит Светозар. — Просто Миколка, дурник такой, в речку беркицнулся. Перекрестился Богдан, рота раззявивши, а потом как крикнет, на Миколку глядючи: — Да расскажи ты ему уже!