splash

Неужто этот грёбаный день закончился. Бесконечные уборки, тренировки и репетиции, в промежутках между которыми ещё были занятия, допы, и не удавалось даже нормально поесть. Кацуки еле переставлял вперёд ноги, чуть не проваливаясь в сон на ходу. Он и хотел бы остаться в общаге, — запереться в комнате, рухнуть на кровать и, наконец, вдоволь отоспаться, — но он обещал Даби, что придёт. Пришёл бы, даже если им снова суждено будет встретиться ненадолго. Он вышел к невысокому зданию сдававшихся в аренду офисов. Подошёл к одной из дверей из тонкого металла, легко подцепил пальцем замок и проник внутрь тёмного помещения. Он был здесь уже во второй раз, поэтому, быстро выбравшись из лабиринта узких коридоров, обнаружил нужное направление. С просвета открытого зала чуть впереди доносились тихие разговоры. — ...и что ты предлагаешь? — Ну, как минимум, попробовать с ними поговорить? — Толку? Эти уроды не такие, как мы. У нас ничего общего. — Лидер, это всё, конечно, прекрасно, но у нас тотальное отсутствие средств к существованию, у нас нет союзников и нечем их даже завлечь. — У нас есть Бакуго. — У нас нет Бакуго. Ты же сам слышал, что сказал Даби. Бакуго — нестабильная переменная. Да и, если честно, не думаю, что его хоть что-то заботит, кроме... — Эй, — перебил фокусника Шигараки, и Кацуки понял, что его заметили. — Чего стесняешься? — Шигараки уставился в проём двери прямиком на него. — Заходи. Кацуки избегал оставаться один на один с Лигой, но, встретившись глазами со стоявшим в дальнем углу комнаты Даби, всё же вышел вперёд. У него так и не было ни настроения ни сил, даже чтобы с кем-либо пререкаться. Он пришёл спокойно провести этот вечер с Даби, и был очень рад, увидев, как Даби оттолкнулся от стены и двинулся в его сторону. Оказавшись почти вплотную с ним, Даби чуть склонил набок голову. — Хреново выглядишь, котёнок, — подитожил он, слегка улыбнувшись. — Завались, — фыркнул Кацуки. Даби пригласительно отвёл от себя руку, и это послужило сигналом для Кацуки, чтобы подойти ближе и упереться грудью о его грудь. Вдохнуть глубже знакомый запах с закрытой, словно броней, ожогами шеи. Позволить прихватить себя за плечо и склониться ниже к обветрившимся губам... — Отвали! — увернувшись от поцелуя, резко толкнул его в грудь Кацуки. Всю сонливость его и усталость сняло, как рукой. Брови Даби поползли вверх. — Не прикасайся ко мне, дура, — гневно прошипел Кацуки. — Я вырву тебе руки. Даби сощурился, на его лице заиграла улыбка. — Шутка! — вскинул он вверх ладони, разведя пальцы веером. Затем отскочил и запрыгнул на ближайший стол, и, стуча по нему ногами, спросил: — Как ты понял? Я ведь даже пахну, как он. — Ты вообще на него не похожа. — А по-моему, кто-то вполне на это повёлся, — самодовольно ухмылялся Даби. Кацуки глухо рычал. — Даби не стал бы в тупую при всех ко мне лезть. — Но, видимо, ты был бы не против, даже зная об этом. Кацуки заскрипел зубами, раскрыв искрящиеся внизу ладони. Даби восторженно взвизгнул девичьим голосом. — Ты любишь его? Наверняка ведь любишь. Скажи ему. Он будет рад это слышать. Кацуки глянул на искрящиеся глаза и улыбающееся лицо Даби. — Заткнись, — бросил он, разворачиваясь обратно к выходу. — Я хочу попробовать твою кровь, — продолжала обращающаяся в своё тело Тога. — Дай мне её. Она, должно быть, такая сладкая! Напоследок окинув взглядом комнату, Кацуки вышел в коридор. Он нашёл Даби в одном из офисов, куда невпопад затащили гору скинутых один на одном столов и стальную кровать на пружинах. Непосредственно на неё Даби и взобрался с ногами, увлечённо что-то читая, когда Кацуки обратил на себя внимание: — Ты знаешь, что эта психопатка сейчас..? — Я же тебе написал, где меня ждать, — перебил его Даби. — Тебе не нужно было даже заходить к ним. — Но... — начал и тут же остановил сам себя Кацуки. — Ладно, похрен, — отмахнулся он. Подошёл к кровати и подлез по прогибающимся скрипящим пружинам к Даби под руку. Отпихнул головой книгу, что он читал, и улёгся ему на грудь. Даби переложил книгу в одну руку, другой же запустил пальцы в его волосы, мягко почёсывая. Настоящий. Он больше не спутает Даби ни с кем. Даже с самим же Даби. Поведение, температура тела, взгляд, шершавость рук. Даби особенный для него во всём. Кацуки интересно было бы знать, насколько особенным он был для Даби? Кацуки медленно поцеловал Даби в шею. Раз, ещё раз. Погладил его по плечу и поднялся выше. Поцеловал в губы и заглянул в глаза. Даби отложил книгу, прижал его ближе и вновь натолкнулся губами на его губы. Плавные поцелуи перерастали в настойчивые, нетерпеливые, жадные. Даби мял его талию, через футболку впиваясь пальцами в кожу. Кацуки провёл ладонью по его джинсам, — от бедра к уже заметному твёрдому контуру. Сжал его, заставляя Даби чуть резче выдохнуть в губы. Сжимая и разжимая через штаны его член, прижался носом к щеке, чтобы слышать ещё больше неровных возбуждающих выдохов в своё ухо. Кацуки закусил губу. Ему дико хотелось отсосать Даби. Он снова и снова целовал его губы, ни на секунду не отпуская. Его рука пробралась к ремню, уже ловко и быстро справляясь с надоедливой пряжкой. Она одолела молнию, и уже обе его руки стаскивали Даби на бёдра джинсы. И рука Кацуки, наконец, забралась под бельё, обхватывая ладонью член. Отодвинув крайнюю плоть, провела к основанию и обратно. В такие моменты у Кацуки появлялось чувство, будто Даби ему полностью принадлежал, что он его контролировал, контролировал его удовольствие. Это запредельно тешило его самооценку, делало таким смелым и уверенным. Ему хотелось улыбаться от этого чувства, и он скалился, обкусывая чужие потрескавшиеся губы. Он опустился ниже, — совсем низко, почти укладываясь с локтями на колени Даби, — и одним движением погрузил головку его члена в рот. Он прикрыл глаза, наслаждаясь своими движениями, насаживаясь ртом ещё глубже. В его рту было столько слюны, а кожа члена у Даби такая бархатно мягкая и приятная. Где-то фоном Кацуки слышал звук сообщения, но не реагировал, продолжая своё, пока не заметил, что Даби смотрел сейчас совсем не на него, — он читал сообщение у себя в телефоне. Кацуки резко выпустил изо рта его член и отсел назад. Его стало трясти, — от злости, негодования, непонимания. Как что-то может быть важнее в такой момент? Как Даби смеет пренебрегать им прямо во время минета? Кацуки было обидно до слёз. Хотелось, чтобы Даби подсел к нему, обнял. Даби же только спросил: — Эй, в чём дело, малыш? — Иди на хуй, уёбок, — зло выплюнул Кацуки. Его плечи тряслись. Даби быстро печатал что-то в ответ, затем всё же запрятал обратно в белье свой член, застегнул ширинку, подсаживаясь к нему. Он положил руку ему на плечо. — Котик, — окликнул его. Кулаки Кацуки сжались, он шмыгнул носом. Не может быть, чтобы Даби не понимал, в чём дело, — он просто не хотел понимать! Сукин сын. — Всё в порядке? — снова спросил его Даби. "Никакое, блять, не в порядке!" — хотелось выкрикнуть в лицо ему Кацуки, вместо того он лишь дёргано кивнул от него в сторону. Даби убрал с его плеча руку. Просто смотрел на него и ждал, пока Кацуки выдохнул и всё же снова придвинулся к Даби, ныряя в его объятия. Кацуки не хотелось с ним ссориться, не получалось достаточно долго и сильно на него злиться. Может, это он сам раздул из мухи слона и ничего такого в общем-то не случилось? Ему было обидно, но вдруг это было чем-то действительно важным для Даби? Нет, тогда ещё хуже. Если Даби ждал сообщение от кого-то для него важного, — от кого-то, кто не был им... Чёрт. Чёрт! Кацуки не хотелось об этом думать. — Что ты им сказал обо мне? — поинтересовался он, мысленно переведя тему для внутренних размышлений. — Они думают, что я собираюсь к вам вступить. — Какая разница, что они думают? — парировал Даби, и всё же ответил: — Я сказал, что привёл тебя, а останешься ты с нами или нет, — не от меня зависит. — "Привёл меня"?! — воскликнул Кацуки, вырываясь с объятий и усаживаясь напротив. — Что это ещё за хуйня?! — Что по-твоему я должен был им сказать? — вопросительно изогнулась бровь Даби. — Чтобы ты смог сюда приходить? — Не знаю, но не это..! — Если ты так не уверен во мне, зачем ты сюда пришёл? И почему ты все ещё здесь? Ты можешь уйти в любое время, никто тебя не остановит. — Заткнись! — Из нас двоих только ты спишь с тем, кому не доверяешь. — Я..! — Хочешь сказать, не так? Проверяешь меня, думаешь что-то о том, чего я хочу или не хочу в твоём представлении. Я не заставляю тебя здесь быть, если ты не хочешь. Кацуки прикусил язык. — Это ведь ты хотел привести меня сюда, — выкрикнул он. — С самого начала! — И с чего ты это взял? — уточнил Даби. — Если бы я этого хотел, я бы так и сказал. И у нас уже был этот разговор. Я не виноват, что ты додумываешь себе то, чего нет и в помине. Кацуки помолчал. Затем негромко спросил: — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет, — ответил Даби. — Тогда я останусь. Даби откинул руку в приглашающем жесте и Кацуки снова придвинулся к нему ближе, послушно укладываясь ему на грудь. Они уснули, так и не обнаружив поблизости ничего похожего на матрас, и у Кацуки теперь глухо побаливала спина, хотя Даби, должно быть, спалось ещё неудобнее. Он оставил его, собрался и выбрался в коридор. Тонкие утренние лучи пробирались по стенам и сваленной вдоль коридоров мебели. Кацуки проходил мимо вчерашнего зала, когда услышал где-то рядом шаги. С соседнего проёма двери показалась серая макушка Шигараки. Он держал в руках, оттопырив мизинцы, кружку горячего чая, и смотрел на него с непонятной эмоцией в воспалённых от перенапряжения глазах с тёмно-синими тяжёлыми мешками под ними. Эти переглядывания длились всего несколько секунд, но и этого Кацуки было достаточно, чтобы испортилось настроение. Фыркнув, он обошёл его и устремился к выходу, но до последнего ощущал на себе провожающий в спину колючий взгляд Шигараки.

***

К обеду на кухню выбрался взлохмаченный прикрывающий кулаком свой долгий зевок Даби. Он нашёл на столе недопитый остывший чай Шигараки и сделал пару громких глотков. Шигараки соскользнул с кресла и подошёл к нему со спины. — Есть новости? — спросил он, засматриваясь на длинные пальцы Даби, лежащие на краю стола. — Пока глухо, — ответил Даби, не пошевелив ни одним мускулом в своём теле, когда сухие бледные пальцы опустились без мизинца на его сверху. — Как скоро он сможет работать с нами? — интересовался дальше Шигараки. Он подошёл ещё ближе, почти сталкиваясь своей грудью со спиной Даби. Погладил его по пальцам, поднявшись чуть выше к месту, где заканчивался участок здоровой кожи и начинался сцепленный скобами травмированный. — В душе не ебу, — сказал Даби, так и не реагируя на его прикосновения. — Я вот думаю, — Шигараки вдруг отклонился и развернулся, уперевшись поясницей о стол рядом с Даби. — Рано или поздно с нами должен связаться док, который давно был с Учителем. Может, он нам поможет. Даби быстро взглянул на него, потом выплеснул себе в рот остатки чая и поставил чашку на стол. — Если бы он хотел помочь, он бы уже появился.

***

Если бы кто-то им помогал, у него сейчас не было бы столько мороки. Шигараки с остальными только и делают, что бесполезно слоняются со стороны в сторону, так не находя ни ресурсов ни новых людей, ему одному приходится работать, и это раздражало. Но кажется, он, наконец, за что-то зацепился. Это может быть весьма интересным. Или же это может быть очередной нелепой попыткой героев проникнуть в их организацию. Встреча сегодня, в три часа дня. Но, так как он не испытывал особого доверия к пернатым героям из Топа, он решил за ним предварительно понаблюдать. Чтобы это как минимум не оказалось засадой. Он не хотел сейчас попусту тратить силы. Да и вообще, чтобы понимать, как тот ведёт себя в жизни, когда не на виду у всех. Ха-ха, вот тут и была ошибка. Для Ястреба, похоже, было обычным делом собирать вокруг себя толпы людей, со всеми здороваться и всячески привлекать к себе внимание. Он шёл, запрокинув руки себе за голову, выглядя так, будто его ничего не заботило, будто он просто вышел на улицу прогуляться, погреться под солнцем и попить пива. — Ястреб! — окликнули его две девушки возле бара. — Выпьешь с нами? — Нет, вы что, я за рулём! — отвечает тот, наигранно удивляясь, указывая за спиной на огромные красные крылья. Шут гороховый. Вернее, хочет таковым выглядеть. Ничего общего с тем, о чём думает у себя в голове. С ним будет непросто. Нырнув обратно в переулок, Даби сунул руки в карманы, когда услышал сверху хлопот крыльев. Перед ним приземлился Ястреб. — Йо! — махнул он ему рукой. — Не ожидал, что ты решишь выйти заблаговременно. Даби проследил за тем, как к огромным крыльям вернулось маленькое пёрышко. — Раз уж мы встретились раньше, — продолжал Ястреб. — Можем куда-то пройтись? — Я не на свидание с тобой вышел, — отрезал Даби. — На свидание и не получится, — пожал плечами Ястреб. — У меня очень плотный график. Даби жутко захотелось закатить глаза, на манер Кацуки, но он сдержался. Нужно быть осторожным. Этот тип ещё себя не показал. — Так что это будет? — Ястреб подошёл к нему на шаг ближе. — Хотя бы это я могу узнать? Даби отошёл на шаг в сторону и прошёл мимо него вглубь переулка. — Сделаешь то, что я сказал, и всё увидишь. Ястреб озадачено фыркнул. — А ты не в меру скрытный, не считаешь? — проговорил он ему в спину. Последовало молчание. — Тогда смысл нашей сегодняшней встречи? Если ты не собираешься вводить меня в курс дела. Даби остановился и повернул к нему голову. — Я хочу на тебя посмотреть. — Эм, да вот он я? — Ястреб показательно развёл руки в стороны, его лохматые светлые брови подпрыгнули вверх. Даби плавно моргнул, затем вновь продолжил движение. Ястреб последовал за ним. — Мда, не так я себе представлял тайные злодейские встречи, — неудовлетворенно заныл он, кривясь губами. — Что-то не нравится? — скосился на него через плечо Даби. — Ну, типа, — всерьёз задумался Ястреб. — Может, сходим куда-нибудь перекусить? Готов поспорить, ты плохо ешь, — сказал, затем, столкнувшись с недоверчивым взглядом Даби, добавил: — Я угощаю. Вообще, идея была неплохая. Нахаляву поесть еду из дорогущего ресторана. Он не питался так с тех пор, как ещё жил с родителями. Хотя сейчас для него всё чаще готовит Кацуки, он иногда перебарщивает со специями. Вчера он не приносил с собой ничего и Даби снова мучили голодные боли, поэтому отказаться от предложения и ходить ещё несколько часов в таком состоянии он не мог. Они остановились в каком-то заброшенном сарае без мебели. Ястреб притащил спрятанную в красивые коробки еду и гору выпивки. Даби сразу же вскрыл свою коробку и взялся за приборы. — Даже не проверишь? — удивился, глядя на него, Ястреб. — Не думаешь, что я хочу тебя отравить? — А ты не думаешь, что мой организм устойчив к ядам? — ответил, уже проглатывая кусочек мяса, Даби. — Да ты что?! Крутяк! — воскликнул, присаживаясь рядом с ним на пол, Ястреб. — Сделаю себе пометочку. — Харе строить из себя невесть что. Меня тошнит. — Я всегда себя так веду. Не понимаю, о чём ты. Даби прикрыл глаза, затем молча продолжил есть. — Если ты о том, — начал Ястреб, с его лица скрылась улыбка, — почему мне приходится таким быть, то это скорее привычка. Быть героем, отвечать людям улыбкой в любой ситуации... Я тоже чувствую выгорание. Мне хочется от этого убежать, но я не могу. Не сейчас. Знаешь, в мире много вещей, которые мне не нравятся. Делать что-то, изображать, — потому, что так надо. Я думаю, когда-нибудь, я смогу стать свободнее... — он затих, затем вдруг откинулся назад, расправляя руки. — Ааа, надо выпить, — он потянулся рукой к бутылке. — Выпьешь со мной?

***

— Вот тут, ик, двадцать первый этаж, — едва разборчиво промямлил Ястреб, когда дверь перед ними разъехалась и Даби вышвырнул его из просторного стеклянного лифта. Ястреб доплёлся до единственной на весь этаж двери и стал обхлопывать себя по карманам. — Они висят у тебя на штанах, — подсказал ему Даби, останавливаясь рядом. — А, точно, спасибо, — поблагодарил двумя пальцами к потолку его Ястреб, всё-таки отцепляя ключи от штанов. — Что бы я без тебя, ик... — он неаккуратно завалился на дверь, прикладывая к ней электронный ключ — карту. Дверь щелкнула и отъехала чуть вглубь помещения. — Бывал когда-нибудь в хоромах героя номер три? — важно поинтересовался Ястреб, размашисто открывая дверь. — Вооот ониьк! — Ты имеешь ввиду это гнездо, которое ты себе свил? — без особого впечатления осматривался Даби, проходя внутрь. Внутри оказалось слишком много места. Как для одного маленького человека. Пространно и пусто, пусть всё и было заставлено дорогой мебелью, техникой, элементами декора, — оно было обезличено. Словно никому не хотелось здесь жить. Словно это была большая и дорогая клетка. — Я сегодня угощал тебя, так что ты мог бы быть подобрее. Ястреб стал разуваться, опираясь рукой о плечо Даби. — А ты мог бы выполнить то, о чём я говорил, не оттягивая это до бесконечности. — Ещё только два дня прошло, я б не успел, ик... — Ты ведь самый быстрый герой в Японии. — Да, но ты от меня слишком многого требуешь. Мы ведь только познакомились. Полегче со мной, полегче... Даби резко сбросил с плеча его руку, и тот тут же шатнулся вперёд, спотыкаясь и падая на кровать. — Слушай, а давай немного расслабимся? — раскручиваясь в обратную сторону на кровати, предложил Ястреб. Он опёрся сзади на локти, свободно расправив крылья. Его ноги были раскиданы на подлокотнике кровати, чёрный гольф с витиеватым геометрическим рисунком сполз чуть наверх, обнажая красивый упругий живот. — Так сказать, облегчим обстановку? Можешь даже остаться у меня, правда! Ко мне никто не зайдёт без моего ведома, так что... — он закусил губу, проходясь от пояса и задерживая взгляд на лице Даби. — Я думал, ты очень занят, — сказал Даби, рассматривая его сверху. — Не сегодня. И не для тебя, — сказал Ястреб, затем продолжил: — Можем посмотреть фильм, или залипнуть в видео игры? Мы могли бы... — он приподнялся к Даби, проведя ладонью через штаны по контуру его члена, — попробовать узнать друг друга поближе... — И чем я такой особенный? — спрашивал Даби, позволяя ему себя гладить. — Ты мне интересен. Лжец. Даже притвориться нормально не в состоянии. Его зрачки узкие, губы дрожат. Пальцы подхватывают эластичный гольф и тянут его выше, снимая с себя и отбрасывая в сторону. Они, — бледные и холодные, — касаются его футболки и легко цепляются, задирают её вверх и проводят по животу, пока не натыкаются на сморщенную грубую кожу за скобами, и их не контролируемо одёргивает назад. Вот ты и выдал себя с головой. Даби разрешил утянуть себя на кровать, и Ястреб забрался на него сверху, оседлал его бёдра. Его тело красивое и подтянутое с аккуратно подчеркнутым рельефом пластичных мышц, и он хвастал им, как только мог, уверенный в своей неотразимости. Он снял с плеч Даби пальто и плавно стянул футболку. Провёл пальцами по белоснежной коже груди, — Даби видел, как он хотел поскорее убрать руку. Но не мог. Зачем-то ему это было нужно. Это чувствовалось. Когда он пытался гладить его, будто невзначай прижаться к его телу своим, пробовал поцеловать шею. Ему гадко. Это для него мерзко. Его желваки были напряжены, зубы стиснуты. Когда он наклонялся к его лицу и целовал в сухие губы, его глаза были плотно закрыты — так, будто он боялся их случайно открыть. Его лоб морщился, будто ему больно. Его губы в поцелуе мелко дрожали и поджимались, он целовал и неосознанно пытался спрятать их назад, отстраниться. Даби отклонился от него, избегая повторного поцелуя. — Эй-эй, — озадачено-удивлённо заулыбался Ястреб. — Неужели я настолько противен? Мои фанаты о таком не упоминали. Или я не в твоём вкусе? Слишком... крылатый? — Слишком много о себе воображаешь, — ответил Даби. — С чего ты вообще взял, что мне этого хочется? — С того, что... у тебя на меня стоит? Даби хмыкнул, игриво склонил набок голову. — И что собираешься с этим делать? Ястреб не дал себе сглотнуть, выдавая взамен напряженную полуулыбку. Голубые глаза сощурились, исследуя его лицо. Сколько ещё он продержится? Пальцы Ястреба ловко расправились с его ремнём. Он приспустил штаны и обхватил ладонью через бельё его стоявший член. Провёл по нему вниз и вверх, несильно надавливая, и спустился на пол, становясь перед ним на колени. Ложь. В каждой улыбке, в каждом движении, — ложь. Как же он её ненавидел. Он наблюдал за тем, как Ястреб, избавив его от белья, взял в руку член, замечая тут же даже не пирсинг, а всё ещё не сошедшее пятно синяка. И на пару секунд его передёрнуло. Губы чуть искривились, проявились мученические морщины между бровей. А после он наклонился ниже, поднося головку к своим губам. Он обхватил её ртом, и Даби чувствовал, как дрожало его дыхание. Видел, как он заставлял себя это делать. Пытался отключить мозг, чтобы не осознавать и не отслеживать того, что происходило. В уголках его глаз едва заметно собрались слёзы. Он думал сейчас совсем не о нём, а прятался в чём-то далёком-далёком. Даби мутило от этого вида. Больше лжи он ненавидел только таких героев, — которые готовы были пойти на всё ради дела, отказаться от семьи, от самих себя ради этого геройства. Больные на голову конченые ублюдки. И Ястреб — герой до мозга костей. Он пойдёт на всё, чтобы о них узнать. Беспринципная кукла, которая делает, как ей велено. — В другой раз, птенчик, — сказал, убирая рукой от себя голову Ястреба, Даби, и поднялся с кровати. Натянул обратно штаны, просовывая в пряжку ремень. — Жди звонка.

***

Дверь захлопнулась, а Кейго так и сидел полуголый на коленях перед кроватью и не шевелился. Он чувствовал себя грязным, каким-то использованным. Ему хотелось реветь, но слёзы так и не хлынули. Хватит себя жалеть. Ты знал, на что шёл. Если не ты, больше некому этого сделать. Острожно выдохнув, Кейго раскрыл глаза и поднялся. Отвратительный тошнотворный запах горелого мяса и гари заполнил квартиру и, казалось, в ней нечем больше было дышать. Перед глазами будто всё тоже чернело, плыло, словно в дыму. Ему хотелось смыть с себя это, вдохнуть в лёгкие свежий воздух. Он подошёл к огромным от потолка к полу окнам и отворил их настежь. Сильным порывом ветер колыхнул занавес, ударился в крылья. Раскрыл их зажатые, скомканные словно у маленького воробушка, и наполнил собой. Воздух пробрался в лёгкие. Кейго дышал и не мог надышаться. Голова его стала яснеть. Лишь бы всё это было не зря. Смотреть на него и разговаривать. Улыбаться ему, когда хочется врезать. Слушать, как этот ублюдок рассказывает ему о том, скольких он спалил заживо, что не подошли Лиге. Он пытался его запугать или вызвать реакцию? Как же хотелось просто приставить к нему перо и прикончить на месте без разбирательств. Он давно таких не встречал. Едких и изворотливых, точно змея. Даби сам себе на уме, — Кейго не был уверен даже, что он и впрямь представлял интересы Лиги. С ним нужно глядеть в оба. Он уже понимал, что чтобы пробраться к Шигараки, ему придётся тяжко. Этот тип так просто ему не позволит с ним встретиться. Стоило ли послать с Даби перо? Нет, хорошо, что он этого не сделал. Ублюдок точно заметит и прекратит выходить с ним на связь. Чёрт. Успокойся, Кейго, не торопивсь. Никто не говорил, что это будет быстро. Кейго прошёлся по квартире, раскрывая повсюду окна, наполняя её стремительно прорывающимися во всех направлениях громкими потоками ветра, и зашёл в ванную, не включая свет. Вынул со стакана зубную щетку, выдавил вдвое больше обычного зубной пасты на гребешок, и стал втирать в зубы, будто пытаясь разодрать до крови дёсна и стереть язык. Он не хотел вспоминать, но ещё долго будет об этом думать. Гадкий вкус чужого члена во рту не хотел уходить, как бы он не старался от него избавиться. Он сполоснул лицо, не захотел смотреть в зеркало. Вышел из ванной, поднял с пола свой гольф и накинул куртку, продев в разрезы на спине крылья. Затем ступил на порог окна, оттолкнулся и полетел вниз, подхватывая попутный поток ветра и раскрывая на полную крылья. Пять часов вечера. Он, должно быть, ещё работает.

***

Когда он подлетал к офису, закат уже разбежался по окнам здания, сверкая, словно оно из золота, и слепя глаза. Найдя нужный этаж, Кейго влетел в раскрытое окно и, опустившись на пол, спросил в спину мускулистого мужчину в дежурной геройской форме: — Нервничаешь? Уже через месяц объявят рейтинг героев. У тебя ещё есть время себя проявить. — Я достаточно себя проявил, — не оборачиваясь и не отрываясь взглядом от стопки бумаг в руках, ответил мужчина. — Я имел ввиду со стороны обходительности с фанатами, например, — подходя ближе, наигранно весело говорил Кейго. — Ты что-то хотел? — переложив стопку на другой край стола, взял другие бумаги мужчина. — Я сейчас занят. — Знаю, — безрадостно сказал Кейго. — Просто хочу, чтобы ты отдохнул. — От тебя за версту несёт алкоголем, — сказал мужчина, когда Кейго подошёл вплотную и, наклонившись ниже, положил на его плечи руки. — А, сегодня тяжёлый день был, прости, — Кейго стал мягко массировать крепкие плечи. — Я знаю, что ты не любишь. Энджи отложил все бумаги и облокотился о стол, опуская голову и подставляя под руки Кейго шею. Иногда он позволял ему всякое, но они не переходили с ним этой грани. Энджи никогда ни на чём не настаивал, будто считал, что не имел права, но и не сопротивлялся. До него долго не доходило, почему Кейго был вечно таким прилипчивым, и раздражался с его присутствия, но сейчас... Он его ждал. Он не любил, когда ему сквозило в спину, но по вечерам и до ночи держал окна в офис открытыми. Кейго отпустил шею Энджи и обошёл его стороны. Энджи поднял голову. Расправил плечи и откинулся назад на кресло, когда Кейго, — будто этого и дожидался, — перекинул через него ногу и взобрался ему на бёдра. — Если кто-то войдёт... — тихо проговорил Энджи, неотрывно глядя на Кейго. Кейго ответил на это тем, что послал к двери своё пёрышко и блокировал им дверной замок. — Никто нам не помешает, — сказал он, надолго заглядывая в голубые глаза напротив. Плавно провёл ладонями по груди и закинул за шею руки, и, склоняя к себе, утянул в поцелуй. Энджи. Единственный человек, который так важен, которому он тоже вынужден врать. Умалчивать. Недоговаривать. Он устал ненавидеть себя за это. Как бы хотелось, чтобы всё было просто. Просто жить безо лжи, просто быть с тем, с кем хорошо, и не скрывать этого. Целовать его и не думать: "Прости, прости за то, что я делаю. За то, о чём ты не знаешь." Энджи. Единственный, с кем он хотел бы быть настоящим. Энджи чувствовал, — наверняка чувствовал, — как его плечи дрожали, но понимал, что сказать он ему ничего не мог. Думал: "Пусть просто плачет. Просто плачет у него на руках. Пусть дальше делает вид, что он сильный, не издавая ни единого звука, но оставляя его рубашку мокрой от слёз. " Чувства мешают работе. Может, если бы он не был с Энджи, ему было бы не так трудно переспать с кем-то помимо него. Но даже если это для дела, даже если ему так приказали, — никто, кроме него. Всё его тело, причуда, умственные способности, — принадлежали Комиссии по Общественной Безопасности. Ничего для себя у него не должно было быть. Ничего, никого. Энджи понимал это, — Кейго не нужно ему рассказывать, чтобы он понял. Они так и общаются: недомолвками, взглядами и касаниями. Но всё, что от него оставалось, весь оставшийся Кейго, полностью принадлежал ему. Всегда был и всегда будет. Это то, что у него не отнять. — Ко всем ты приходишь и улыбаешься, а только ко мне приходишь и плачешь, — проговорил ему в волосы Энджи. — Прости, — тихо шмыгнув носом, запрятался ещё к его шее Кейго. — Тебе не за что извиняться, — сказал Энджи, прижимая его к себе выше основания крыльев. — Все вокруг меня плачут. Я не хотел бы, чтобы ты был в их числе.

***

— Где отец? — проходя в дом, огляделся Шото. — Где ещё ему быть? На работе, — ответил с дивана Нацуо. — Я написала ему, что приготовила ужин, — сказала Фуюми, снимая фартук, и мельком оглянулась на заставленный разными блюдами кухонный стол. — Надеюсь, он скоро вернётся. — Пусть лучше не возвращается, — вклинился Нацуо. — Нацуо! — окликнула его Фуюми. — Без него всем будет лучше. — Не говори так. Папа старается... — Когда ты ему написала? — Чуть больше двух часов назад. — Он до сих пор не приехал и даже не извинился, что опоздает. — Может, он занят. — Можешь его не ждать. Он вернется поздно, как и всегда. Он не хочет никого из нас лишний раз видеть и прячется у себя на работе. — Ты знал, — вмешался Шото, — что он носит маме цветы? — Зачем? — удивленно изогнулись светлые брови Нацуо. — Какой это имеет смысл теперь? — Не знаю, — ответил Шото. — Но я спросил у медсестр и они сказали, что он давно это делает. У неё всегда стоят свежие. Нацуо замолчал, видимо, не понимая, что ещё добавить. Сходил в комнату за ноутбуком и засел за домашнее по универу. Фуюми предложила Шото поесть, а когда он согласился, грустно сидела с ним и смотрела в окно. Конечно, её это тоже задевало. Она была единственной, кто пытался хоть как-то скрепить то, что со всех сторон рассыпалось. Шото завидовал её стойкости и не понимал, на чём это держалось. Когда он приходил домой, картина была всегда одной и той же, — все ужинали, не дожидаясь отца, и не разговаривали с ним, кроме Фуюми, когда он-таки возвращался уже поздно вечером. Чем реже они с ним виделись, тем меньше было тем для обсуждения, иногда просто не находилось слов. Шото привык к этому и заходил домой, в принципе не рассчитывая на встречу с отцом, а только чтобы повидаться с сестрой и братом. Когда Фуюми ушла к себе в комнату, Шото подсел на диван к брату. — Нацу, а у тебя... есть кто-нибудь в универе? — поинтересовался он. — В каком смысле "есть"? — переспросил Нацуо. — Ну, может, ты с кем-нибудь встречаешься? — Пф, — чуть не давясь горячим чаем, Нацуо поставил его на стол подальше от ноутбука и шокировано взглянул на Шото. — Ну, немного да, было дело, — почесал он затылок. — Тебе типа... совет какой-то нужен? — Есть человек, который мне небезразличен, — признался Шото. — Но я не знаю даже, как к нему подступиться. — Хм, — вдумчиво промычал Нацуо. — Попробуй как-то прямее быть что-ли. Быть очевидным в своих желаниях, а не думать, что кто-то вдруг догадается, что ты чувствуешь. Такого, в большинстве случаев, обычно не происходит. — А и правда, — согласился с ним Шото. — Оказывается всё так просто. Спасибо, — сказал он, подымаясь с дивана. — Стоп, — дёрнул его за рукав Нацуо. — Что такое, Нацу? — удивлённо посмотрел на него Шото. — Покажешь её фоточку? Мне же нужно понимать, к чему всё идёт. — У меня... нету его фотографий. — "Его"? — тут же уточнил Нацуо, думая, что ему послышалось. — Ты сказал "его"? — Спасибо, Нацуо, — поблагодарил Шото. — Я уже пойду назад в общежитие. — Ага, давай, — кивнул ему Нацуо, и добавил: — Удачи. Выйдя на улицу и миновав дом, Шото заметно ускорил ход. Слова Нацуо придали ему сил и подняли настроение. Ещё он хотел поскорее увидеться с Бакуго. Интересно, чем он сейчас был занят? Шото взглянул на время, — была уже половина шестого, — отключил мигающий сообщениями экран телефона и, устало вздохнув, спрятал его в карман. Ему постоянно писал Йоараши. Какие-то глупости. Странные вопросы. Тонны вопросов. Шото не то чтобы его игнорировал, но его было так много. Ему столько не нужно. Он поджидал, когда поток его сообщений немного утихал, читал все, но отвечал только на те, что считал наиболее существенными. И Йоараши тут же писал опять. Иногда ему хотелось куда-то от него забежать Но он не мог ему нагрубить. Йоараши — чудаковатый, но парень хороший, и на самом деле с ним бывало весело. Шото боялся, что он будет расспрашивать его о Старателе, но он спрашивал только о нём. Он был внимателен к его словам, — всегда всё запоминал и не переспрашивал ни о чём дважды, — учитывал его пожелания и интересы. Только они сходили один раз в лапшичную, он звал его ещё и ещё, планировал куда им пойти потом, бесконечно что-нибудь предлагал. Но Шото никуда не хотелось. Не с ним. У него уже были друзья, — Мидория и Иида, — их достаточно, и ему не нужно ещё. Близких друзей не могло быть много. Он повторял: "Тодороки, Тодороки, Тодороки..." так часто, что его начинала бесить собственная фамилия. Что с ним делать? Чего он от него хотел? Как объяснить Йоараши, что он немного здесь... лишний? У него уже есть человек, с которым он хотел бы стать ближе. И это не он. У него уже есть человек, имя которого он бы и сам повторял до бесконечности. Подходя к общежитию, Шото заметил в окне протиравшего его с внутренней стороны Бакуго, и подошёл ближе. Бакуго быстро взглянул на него в ответ и продолжил протирать дальше, сдвигаясь в сторону. Даже сквозь разделявшее их толстое стекло его кожа сияла в закатных лучах, а светлые волосы меняли цвет в золотисто рыжий. Зависнув так на пару минут, Шото дождался, пока Бакуго закончил с окном и удалился внутрь холла, после чего всё же дошёл до входной двери. К тому моменту, как он зашёл, Бакуго уже притащил в холл пылесос и подключал его в сеть. Он включил мощность на полную и стал передвигаться по комнате. — Эй, я не просил, — возмутился Бакуго, когда Шото помог ему отодвинуть диван, чтобы пропылесосить под ним. — Мне несложно, — ответил Шото, не сводя с его лица глаз. Он просто хотел побыть с ним. Пока здесь никого не было и они одни. Он смотрел на его шею, на вырез свободной на нём чёрной футболки, где виднелись ключицы, на его челку, прикрывающую глаза, пока он смотрел вниз. Бакуго просто был идеален в каждом своём движении, — в том, как дышал, в том, как он выглядел. К нему непреодолимо тянуло, и Шото передвигался повсюду за ним, так близко, как это возможно, чтобы ему не мешать. Закончив, Бакуго сложил и отнёс пылесос обратно. Затем вернулся и плюхнулся, раскинув ноги, на диван и закинул на спинку голову. Шото присел с ним рядом, плотно касаясь его плеча своим. — Двумордый, те чё, мало места? — пробормотал, не глядя на него, Бакуго. — Ещё пол дивана свободно, чё жмёшься ко мне? — Потому, что хочу, — чётко ответил Шото. — А? — почти зарычал Бакуго. — Слышь, ты... — он оттолкнулся от спинки, поворачиваясь к нему. — ...нарываешься? — Мне нравится к тебе прикасаться, — озвучил давнее Шото. Заглянул ему в глаза, затем опустил взгляд и коснулся пальцами его предплечья. — Мне нравится, как ты пахнешь... — он чуть наклонился к Бакуго, пытаясь уловить его запах кожи. — Что ты несёшь?! — резко отклонился от него Бакуго, убрав подальше руку. — Ты накурился? Или это какой-то только тебе понятный прикол? — Нет никаких приколов, — ответил Шото. — Я бы не стал над этим шутить. — Тогда..? — Тебе приятнее, когда тебя касается Киришима? Чёрт. А это было уже лишнее. — Киришима? — озадачено переспросил Бакуго. — Бля, я ни хуя сейчас не понимаю. Фыркнув, Бакуго соскочил с дивана и направился в сторону кухни. — Йо, Тодороки! — поприветствовал его сошедший с лестницы в холл Киришима и, обнаружив Бакуго, поспешил к нему. — Братан! — подойдя со спины, он перебросил ему через шею руку. — Будешь готовить? Бакуго кивнул, и спросил: — Ты голоден? — Да, — ответил ему Киришима, уже спрыгнув к холодильнику, исследуя его содержимое. — Не перебивай аппетит, — как только тот выхватил яблоко, стукнул его по затылку Бакуго. — Подожди пол часа. — Окэй, — никак не отреагировав на удар, нараспев подхватил Киришима, и всё же смачно откусил яблоко. Пока Киришима громко жевал, Бакуго вынул из холодильника сырое мясо, сполоснул его и принялся нарезать. Киришима уселся напротив него за столом. — Я слышал, вы с Мидорией собираетесь скоро ехать домой? — кусая вновь яблоко, спросил он. — Ага, — не отвлекаясь взглядом от разделочной доски перед собой, ответил Бакуго. — Завтра. Шото понаблюдал за ними какое-то время. Потом поднялся с дивана и, пройдя мимо них, стал подыматься к себе. — Вы что с Тодороки, поссорились? — услышал он уже со спины. — Хуй его знает.

***

— Ну, как, доволен сегодняшней встречей? — поинтересовался, встречаясь глазами с Даби, Гиран. — Вижу, что да. Даби ухмыльнулся. — У тебя отвратный шарф. — Ты уже не первый, кто мне об этом говорит. Но сочту за комплимент, — сказал Гиран, и отклонился на стуле, затягиваясь сигаретой. — Так что... — он выдул перед собой облако дыма, — ...привело тебя ко мне на этот раз? — Геройская сеть, — ответил Даби. — Мне нужен ноутбук и электронная подпись полиции. — Это ещё не всё, что нужно. Даби вынул с кармана пластиковую карточку и протянул ему. — Откуда это у тебя? — спросил Гиран, беря в руки карточку и рассматривая её. — Одолжил, — сказал Даби. — Лицензия не действительна, как только её обладатель переходит в мир иной, знаешь? — Он жив. По большей части. — Подонок, — уважительно улыбнулся Гиран. — Мне нравится это в тебе. Он затянулся в последний раз и потушил сигарету о стол, подымаясь. — Ну, что ж, — сказал он и неторопливо зашагал куда-то в складскую часть помещения. — Надо так надо. Даже не буду интересоваться, зачем. Скоро вернувшись, он был уже с ноутбуком — пыльным и старым, очевидно, с посаженным аккумулятором. — Зарядное к нему есть? — сразу уточнил Даби. — Разумеется, — улыбнулся дырявой улыбкой Гиран и, смахнув платком с ноутбука пыль, дунул на него и протянул Даби. Пока Даби рассматривал ближе это чудо техники, Гиран нырнул куда-то в ящики за столом и, выудив оттуда зарядное, положил перед ним. — Я вышлю тебе несколько свежих подписей, — сказал он. — Думаю, какая-то из них да сработает. — Сколько я тебе должен? — глянул на него Даби. — В этот раз поработаю за "спасибо", — достав с кармана пачку, вытащил одну сигарету Гиран. Даби помог ему прикурить, — аккуратно поджёг её голубым огоньком с пальца, — и он затянулся. — Вы, ребята, стали мне душевно близки...

***

Ноутбук есть, лицензия есть, подпись есть. Проблема теперь лишь в том, чтобы добыть электричество. Компресс обещался стащить откуда-то с фабрики генератор и перенести его в их временное укрытие. Будем считать, что он так и сделал. Оставалось дело за малым. Даби протиснулся в узкий переулок между домами и выбрался к расширению дороги на местную барахолку. Старики торговали прямиком на полу всяким хламом, но Даби искал одну конкретную вещь, и скоро нашёл. Это был мягкий полиуретановый шланг толщиной меньше сантиметра и полтора метра длиной. Канистру он подхватил по пути возле негорючего мусора. Выбрав себе жертву, Даби направился к ней. Он открутил крышку и поставил канистру набок сбоку машины. Затем подцепил пальцем люк, раскрутил крышку бака и стал просовывать в горловину шланг. Погрузив шланг достаточно глубоко, Даби поднёс ко рту второй конец шланга и дунул в него, слыша в ответ тяжёлое низкое бульканье. Всё готово. Он втянул в себя воздух из шланга и по нему беззвучно полилась прозрачная приятно пахнущая токсичными парами жидкость. Она потекла быстрее, почти попадая в рот, и он тут же опустил конец шланга в канистру и сплюнул. В баке, кажись, было предостаточно, но в канистру больше двадцати литров не вольёшь. Отсоединив шланг, Даби закрутил полную бензина канистру и, вернув всё как было в машине, зашагал с нею прочь. Генератор действительно был на месте. Его уже кое-как подключили к сети, — Даби, на всякий случай, перепроверил клеммы. Залил в топливный бак бензин и, включив зажигание, дёрнул трос. Генератор затарахтел, Даби открыл воздушную заслонку и отступил назад, довольный своей работой. Под шум генератора он вошёл внутрь помещения и направился мимо встретивших его Твайса и Тогу прямиком в комнату, где он оставил свой временный ноутбук. Подключил его к зарядному и, дождавшись, наконец, пока тот запустится, принялся за Геройскую Сеть. Он вбил в базу кодовый шифр с отнятой им у одного про героя, которому он повстречался на улице, геройской лицензии. На экране высветилось "Сайто Мисаши, геройское имя: Скоростной Люк. Добро пожаловать", а ниже мелкими буквами "Чтобы получить доступ к ведомостям или запросить помощь других героев, внесите разрешение местного отдела полиции." Даби перетащил в базу одну из электронных подписей, что дал ему Гиран. Ноутбук немного завис, потом выдал: "Не авторизовано. Повторите запрос. Количество оставшихся попыток: 3." Даби внёс следующую. "Не авторизовано". Чёрт. Если база не примет следующие, то этой лицензией больше нельзя будет воспользоваться. И тогда придётся снова выбираться на улицу и искать другого героя с лицензией, а также нужно будет заявиться в полицейское отделение, чтобы вытрясти с них рабочую подпись, но как это сделать, чтобы не привлекать внимания и не наделать много шуму Даби пока не знал. Он ввёл следующую подпись. "Не авторизовано". Даби закусил губу. Пососал её, раздумывая, затем попробовал ещё раз. Ноутбук задумался. Экран был белым с крутящимся в центре маленьким кругом. Даби смотрел на него и терпеливо ждал. "Вы успешно авторизованы". Быстро освоившись с интерфейсом, Даби вбил в поиск: "Крылатый герой Ястреб". До самого низа экрана выпал внушительный список отчётов по его делам, но Даби интересовало другое. Имя. Близкие. Он хотел знать его слабости, чтобы вовремя на него надавить при необходимости, но рядом с геройским именем Ястреба больше не было никакой информации, кроме возраста. Даби долго просматривал его дела и все случаи с его участием, вплоть до самых ранних с восемнадцати лет, но всё тщетно. Он отложил ноутбук в сторону и, подперев руками голову, улёгся на спинку кровати. И вдруг ему в голову пришла мысль. Что если попробовать поискать информацию о нём непосредственно у других про-героев, с которыми он работал? Вбить в поиск по ключевым словам для начала хотя бы у первой двадцатки из Топа. Но в результате это также ничего ему не дало. Может, он зря сейчас тратил время? Хотя сам ресурс очень полезный. Здесь можно было собрать сведения о всех про-героях Японии под чистую, и Даби занялся тем, что изучал их досье. Пока не натолкнулся взглядом на строчки о "чудесном своевременном прибытии на место происшествия пламенного героя Старателя, который оказал помощь другим про-героям, эффектно и быстро расправившись с главарём банды отступников." Даби перешёл на страницу Старателя и стал пролистывать его долгий список завершённых дел. Он почти всё знал наизусть итак. С детства он только и делал, что следил за отцом, вечно расспрашивал его и не пропускал ни единого репортажа с ним по ТВ. Он высматривал его техники и пытался самостоятельно их разучивать, чтобы потом показать отцу. Сейчас же он делал всё то же, но только чтобы его уничтожить. Даби листал и листал вниз, и в его голове мелькали картинки воспоминаний различных случаев. Иногда он зачитывался внимательнее, когда видел что-то, о чём не мог сразу вспомнить, и вдруг натолкнулся на маленькую статью. "Пойман вор и убийца Таками. Укрывавшая преступника женщина сбежала с ребёнком. " На фото внизу был мальчик, с виду лет восьми. За ним стояла женщина с длинными карамельными волосами, то ли прикрываясь им, то ли подталкивая его в спину. Он держал в руках плюшевую игрушку Старателя. За спиной у него были огромные на его маленький рост красные крылья. "Нашёлся", улыбнулся про себя Даби, и продолжил искать информацию уже по его фамилии в базе зарегистрированных причуд. Таками Кейго. Ты ведь тоже пытался избавиться от своего прошлого?

***

Дверь тихо приоткрылась. Даби столкнулся взглядами с Кацуки, когда тот прошёл вглубь комнаты и, сложив на одном из криво стоящих столов пакет, повернулся к нему. Малыш явно был без настроения. — Я там приготовил немного, — сказал он, подходя ближе. — Поешь. Даби слегка кивнул. Отложил дальше ноутбук и подсел к нему, опустив на пол ноги и подтягивая его к себе за бёдра. Кацуки опустил руки на его плечи, подаваясь инерции, и вдруг отпрянул назад. Его ладони стали жёсткими, словно он сопротивлялся. — Что такое, котик? — спросил Даби, изучая его нахмурившееся лицо. — А ты не понимаешь? — в ответ спросил Кацуки. Его губы поджимались, немного дрожали. Даби отпустил его бёдра. Оперевшись руками позади о кровать, он снова взглянул на него. — Не понимаю. Скажи. — Ты пахнешь кем-то, урод, — озвучил Кацуки. — А, — прикрывая глаза, согласился Даби. — Я не заметил. То-то он припоминал, что от Ястреба всюду несло какими-то дорогими духами. А, может, это был лишь запах его тела. Но, видимо, из-за этого малыш теперь собирался задать ему взбучку. Чёрт, это уже надоедало. — Ты сможешь ответить честно? — спросил его Кацуки. — Я всегда честно тебе отвечаю, — ответил Даби. — С кем ты сегодня был? Даби молчал, думая, как аккуратнее всего ответить. По Кацуки было видно, как он держался, был где-то на грани с тем, чтобы ему врезать или уйти. Даби глубоко выдохнул. — Это... не имеет такого значения, как ты думаешь. — Не имеет значения? — повторил за ним Кацуки. — Котёнок, мне, конечно приятно, что ты считаешь меня таким, у кого может быть много вариантов, но на деле конкуренция у тебя небольшая. Тебе не о чем переживать. Желваки Кацуки напряглись, — ответ его не устраивал. Но он вдруг отступил. Сел рядом с ним и, сняв с себя обувь, взобрался на кровать. Даби проследил через плечо за тем, как он устраивался на подушке, которую не так давно откуда-то приволок себе Спиннер. Даби подобрался к нему и, нависнув сверху, почти касаясь его носа своим, вкрадчиво проговорил: — Мне хотелось бы, чтобы ты хоть немного мне верил. Кацуки внимательно на него смотрел. — Я тебе верю, Даби. Он обнял его за плечи и потянул к себе. Коснулся губ и вовлёк в поцелуй, забираясь пальцами ему в волосы, их прихватывая. Раздвинул ноги, закидывая их ему на бёдра, сильно сжимая. Иногда он мог его удивить. Легко поддавшись ему, Даби углубил поцелуй и вжался пахом в его промежность. Ему нравилось, когда Кацуки откровенно просил о сексе, нравилось ощущать, как он извивался в его руках, шумно дышал и стонал, задыхался от поцелуев в шею. Его кожа покрывалась мурашками, когда он её гладил пальцами под футболкой. Она пахла жжёной карамелью и была такой же сладкой на вкус. Даби хотелось секса. Хотелось видеть и ощущать, как его хотят. И Кацуки делал это таким очевидным, открытым, все его эмоции были на поверхности, и Даби отслеживал их без труда. Когда Даби, стянув с него футболку, провёл ладонью по его груди, он прикрыл глаза, и его ресницы дрожали. Он подставлялся под его руки, выгибаясь спиной, ласкался о них, целовал его пальцы. Чтобы он с ним не делал, Кацуки нравилось. Он крепко обнимал Даби и прижимался к нему близко-близко, не оставляя между ними пространства. Он нуждался в нём. И от осознания этого, Даби срывало крышу. Пока он, избавив Кацуки от мешавших широких на нём штанов, приспустил вниз бельё, обхватывая рукой его твёрдый весь в смазке член, Кацуки прикусывал его за плечи и шею. Даби и сам иногда кусался, — не понимал, откуда у него это взялось. Он кусал его уши, засасывал мочки, кусал в предплечье, оставляя на коже мелкие россыпи ярко-красных следов. Малыш обладал по-истине красивым и стройным телом, и Даби часто по-долгу засматривался на него. На его мощные плечи и шею, тонкую талию, подтянутый крепкий живот. Его тешила мысль, что он мог сделать с этим телом всё, что угодно. Было странно, что имея такое тело, Кацуки его ревновал, — наверное, должно было бы быть наоборот. Он искренне не понимал, как Кацуки удавалось, глядя на него, испытывать возбуждение. Даби избегал видеть своё отражение в зеркале, и каждый раз, когда смотрелся в него, его накрывала злость. А Кацуки тёрся о его шею, лицо своим. Целовал его в губы и вылизывал его изодранный шрамами рот. И Даби не понимал, — неужели Кацуки этого всего не видел? Или же игнорировал, старался не обращать внимания? С ним он чуть не забыл, как люди на него реагируют. И сегодняшняя реакция Ястреба была лишь подтверждением, — тому, что он выглядел и ощущался для других также, как раньше. Ничего не изменилось. Лишь Кацуки почему-то видел его другим. Даби спустился ниже, и, направив к себе головку, опустился на неё ртом. Он обильно смочил её слюной и сделал пару глубоких движений, и украдкой взглянул на Кацуки. Неужели ему не противно? Ему в самом деле нравится это? Когда он кричал: "Ах, Даби!", и смотрел на него, как он это делал, прихватывал его за волосы и несильно тянул на себя, направляя, — он и впрямь возбуждался из-за него? — Даби, Даби... — хрипло шептал Кацуки, подаваясь на него тазом. — Ммнх... Не важно. До тех пор, пока он просит ещё. Даби гладил языком его головку, толкался в неё снизу и сбоку, втягивал её в себя. Ему нравилось это делать. Нравилось слышать, как малыш заходился стонами и повторял, повторял его имя. С громким призвуком он выпустил изо рта головку и поцеловал, засасывая его яичко. Он обхватил его полностью и чуть оттянул на себя, — его котёнок тихо мычал, в стеснении прикрывая глаза рукой. И он опустился ниже, облизав по контуру дырочку, надавил на неё языком. — Хагаах..! — вскрикнул, тут же прикусив губы, Кацуки. Да, ему определённо это понравилось. Даби целовал его, мягко и плавно посасывая, затем, оставив, как можно больше слюны на входе, отстранился и поднялся с кровати за смазкой. Чёрт, вот это вид. Кацуки лежал весь раскрасневшийся с горящими ушами и блестящим взглядом алых глаз, приоткрытым, тяжело дышащим ртом, и раздвинутыми перед ним поджатыми выше ногами со скрутившимися от напряжения пальцами. И Даби вдруг захотелось его сфотографировать. Он вынул с кармана штанов телефон, и, включив камеру, направил на Кацуки. — Даби, я... — хотел было возразить Кацуки. — Это только для меня, — объяснил Даби. — Позволишь? — Да, — немного погодя, неуверенно кивнул Кацуки. Даби вновь взобрался на кровать и, найдя нужный ракурс, отжал кнопку съема. Затем, отложив телефон на кровати дальше, встал перед Кацуки на колени и, отстегнув ремень, приспустил вниз штаны вместе с бельём. Наконец, он взял в руку давно просящий внимания член, провёл по нему от основания и обратно, открывая Кацуки вид на пробитую штангой головку. Он не жалел, что сделал для него пирсинг. Ему самому нравилось, как это выглядело. И особенно нравилось, как теперь каждый раз это дополнительно смущало Кацуки. Даби подобрался ближе. Провёл ладонью по внутренней стороне бедра Кацуки и крепко, по-собственнически сжал кожу, располагаясь аккурат между его ног. Он открутил крышку смазки и вылил немного на пальцы, распределяя её по всей длине члена. Потом наклонился над Кацуки, прижимаясь к его входу, смазано поцеловал его в губы и мягко вошёл. Горячо. Тесно. Малыш был значительно уже, чем несколько дней назад. — Нгх, — тихо заскулил он, стараясь расслабиться и пропустить его глубже. Умница. Он слушал, что Даби ему говорил. Он слушал, — и в Даби всё внутри трепетало от этой не свойственной ему покладистости и послушания. Он вцепился в его плечи пальцами, крепко зажмурив глаза, и тяжело дышал, и Даби застыл в нём, позволяя к себе привыкнуть. Он ждал. Пока не почувствовал, как мышцы внутри вокруг его члена немного расслабились, пока Кацуки не потянулся выше, целуя его в щеку, и стал входить глубже. Глубже и глубже. Пока вся длина его члена не скрылась в узком колечке мышц. Он ухмыльнулся. От вида того, как у Кацуки дрожал в напряжении пресс, ему хотелось ещё больше отклониться назад, чтобы оценить это в полной мере, но впившиеся в его плечи пальцы, ему не давали. Тогда он наклонился ниже, находя его губы, проскальзывая языком ему в рот, и Кацуки тихо мычал что-то, впуская его, обнял его бока сильными бёдрами, скрещивая за спиной ноги. Даби изумлялся, — с того, как Кацуки лип к нему даже во время секса. Крепко сжимал его и тянул к себе, будто он вот-вот сорвётся и убежит, хотя он никуда и не собирался. Будто одного того факта, что в нём был целиком его член, было недостаточно. Даби мягко прикусил его губу, облизал её, подымая глаза и встречаясь с его поплывшим, почти тёмным взглядом. — Даби, — хрипло шептал распухшими от поцелуев влажными губами Кацуки. — Хочу тебя, Даби. И Даби вышел с него до половины, замер на пару секунд, — чтобы одним длинным толчком войти снова, прижавшись к коже, срывая с его губ задохнувшийся стон. Податливый и отзывчивый. Кацуки открывал ему свою шею, грудь, словно уже долго ждал там его поцелуев. Он просил о них, — его глаза под ресницами заметно слезились. Даби сжал его бока пальцами и начал двигаться. Быстрее. Быстрее в тугую и жаркую тесноту, — чтобы слышать в ответ отрывистый то ли скулёж, то ли мычание. И замедляясь, растягивая толчки, вытаскивая из его горла протяжные, мешавшиеся с воздухом глухие стоны. Кацуки смотрел на него, — смотрел прямиком на него, — лишь иногда зажмуривая глаза. Он был в сознании, здесь, никуда от него не сбегал. Он неуклюже толкался вперёд, стараясь попадать в такт его движениям, и шумно дышал, наполняя своим звучанием почти пустую серую комнату. Когда они делали это в первый раз, Кацуки был будто пьяный, — от сильного возбуждения, нервов, присущих ему всяческих размышлений. Даби уверен, что с того раза, он почти ничего не помнил, всё прошло вскользь него, так что теперь ему хотелось, чтобы малыш всё хорошенько запомнил. Он уж постарается. Он толкался в него глубже, сильнее, заставляя Кацуки резко откинуть голову, беззвучно открывая и закрывая рот, чувствуя, как конвульсивно сокращались внутри него мышцы. Он всего раз чуть изменил угол проникновения, на что Кацуки громко вскрикнул, вскинув вверх бёдра, и продолжил толкаться дальше в него. Малыш почти хныкал. Насаживаясь с хлопочущим звуком кожи о кожу на его член и обкусывая без того пострадавшие губы, он выглядел до неприличия сексуально, и Даби чувствовал, как всё больше и больше наливался внутри его член. Чёлка Кацуки взмокла и растрепалась, пока он метался по сползшей ниже подушке. Он сжимал пальцы в кулаки, его спина вся напряглась, изгибаясь. И Даби понимал: ему уже оставалось недолго. И продолжал, продолжал, продолжал... Он наблюдал, как бился в движении о живот Кацуки его же член, выделяя всё больше смазки. Ему нравилось смотреть, как двигался его собственный, то исчезая, то появляясь из его входа вновь. И, наконец, малыш сжал его собой до тёмных пятен перед глазами. — Хах, Даби! — вскрикнул он, и Даби почувствовал, как ему на живот попали тяжёлые капли. Но не остановился, — продолжил ещё сильней и быстрей, доводя уже самого себя, и с глухим стоном излился внутрь. Он застыл в нём ненадолго, тяжело дыша. Затем вышел, обессилено перекатившись спиной на кровать, переводя дыхание. Кацуки молчал, только вдыхал и выдыхал тихо, совсем немного. Его грудь мелко вздымалась вверх и опускалась вниз, глаза всё ещё были прикрыты, когда по щеке вдруг стекла, оставляя за собой тонкую влажную дорожку, слеза. — Котёнок? — позвал его Даби. Кацуки отвернулся чуть в сторону, быстро смахивая со щеки следы слёз, и тут же, вновь взглянув на него, спросил: — Тебе понравилось? Даби долго на него посмотрел. — Звучит так, будто тебе нет, — сказал он. Что он опять себе придумал? Всё же было хорошо. Повернувшись набок, Кацуки подтянулся к нему ближе. Улёгся на его руку, прячась возле груди. — Мне с тобой хорошо, — выдохнул он, поцеловав его чуть выше места, где скобами соединялась живая и отмершая ткань. Даби развернулся на месте, перебрасывая через него руку. Обнял за плечи и подтянул ещё ближе к себе, заставив уткнуться в шею, и тихо проговорил ему в волосы: — Рад это слышать.

***

Когда он проснулся ночью, Кацуки уже рядом не было. Он подтянул к себе телефон и глянул на время: было уже без пятнадцати три. Он сел на кровати, взъерошив волосы, постепенно приходя в себя. Затем лениво натянул на себя джинсы, футболку, вкинул все необходимые вещи в пальто и, зевнув, вышел в коридор. Заметив свет из одного из залов офиса, он подошёл к проёму двери. Внутри за низким столом, тыкая перед телевизором в приставку, сидел Шигараки. — Куда он пошёл? — в спину ему спросил Даби. — Мне не сказал, — не поворачиваясь, ответил ему Шигараки. Потом, только он собирался уйти, насмешливо прибавил: — Ты что, его потерял? Проигнорировав, Даби оттолкнулся с места и направился к выходу из помещения. На улице было прохладно, — вряд ли Кацуки просто где-то бесцельно шатался, пытаясь себе всё отморозить. Он, очевидно, куда-то пошёл. Причём, в общежитие до утра он скорее всего не стал бы возвращаться. Он не стал бы нарочно лезть в драку, даже если был очень зол. Может, он пошёл в бар, где они раньше с ним ночевали? Стоит проверить. Но теперь главный вопрос, — почему он ушёл? Даби, конечно, заподозрил что-то такое в его поведении, но не рассчитывал, что он от него сбежит, — посреди ночи, прямиком после секса, — и ведь он даже этого не услышал. Было ли это из-за его ревности? Может, лучше было дать ему выговориться, дать накричать на себя и всё прояснить, чем сейчас бегать за ним и уговаривать, чтоб он вернулся. Вряд ли малыш бы решился вот так всё закончить. Из-за такой мелочи, — у них были ссоры и покрупнее. Но всё же, он был чувствителен. Он много и часто поддавался рефлексиям. Он сомневался в себе, ненавидел себя за каждый просчёт. Он в нём нуждался, — физически больше не мог без него. И даже выбери Даби вместо него того же Ястреба, — ловко подкладывающего самого себя ему Ястреба, — с таким у него ничего бы не получилось. Такому, как он ничего не нужно. Кацуки — изголодавшийся по ласкам, теплу ребёнок. Будь он даже где-то на другом берегу океана, — он всё равно бы к нему бежал. Чтобы Даби дал ему то, что он хочет, то, чего ему не хватает. Он всегда будет рядом. Плевать, что он сейчас убежал, — он подумает, успокоится, и вернётся обратно. Завернув к бару, Даби сразу направился к чёрному входу, взглянул на лестницу, и всё же решил сперва проверить зал. И в зале действительно оказался Кацуки. Он танцевал в центре, высоко запрокинув голову. Его рук и плеч, талии касались мужчины, и он двигался в их объятиях, позволяя себя касаться. Пока его взгляд не упал на него. Даби вскочил на стул, облокачиваясь о барный стол позади, расслабленно выжидая. И скоро Кацуки выбрался из толпы, подошёл, останавливаясь перед ним. Его губы дрожали, он опустил глаза в пол, словно ища там что-то, что никак не находилось. И замер, секундой позже ударяясь лбом ему в грудь. Его плечи тряслись и сжимались, он втягивал в себя носом воздух и отрывисто выдыхал, будто был на грани срыва. Даби обнял рукой его плечи, говоря негромко, но так, чтобы он услышал: — Пойдём отсюда. И Кацуки вжался в него чуть сильнее, соглашаясь: — Да.