Пелена твоих глаз

Иван привык часто заглядывать к Феде, даже после того, как получил от него за то, что «перетрогал все мои фигурки, они, козел, должны лежать на своих местах, спасибо тебе, я их задел и уронил, теперь на моем полу не только кофе, но и коллекция Funko Pop!». Да, мужчина был бизнесменом, но ведь он сам себе начальник и имеет право покинуть кабинет, когда сам того пожелает, разве нет? К тому же, нет такого, с чем бы не справилась Клара. Она злилась, фырчала, говорила, что должна перерабатывать из-за какого-то «размалеванного педика, похожего на клоуна», но Иван ее не слушал, просто увеличил зарплату, на что пыл помощницы поубавился. Федор тоже много ворчал на то, что Грозный свалился на его больную голову и пристал как банный лист, но начальника не прогонял; в глубине души Иван надеялся, что это оттого, что он ему тоже в какой-то степени нравился, хотя поводов для таких мыслей Басманов не давал, но мечтать же не вредно. Иван ловил себя на мысли, что ему нравится в Феде все: не только внешность, на которую он, как подумал сначала, и запал, нет, ему нравились Федины непосредственность, наглость, своенравность и уверенность в себе. Он, казалось, видел людей насквозь, даже несмотря на то, что видеть и не мог, был крайне проницательным и сразу узнавал все сильные и слабые стороны собеседника – он без проблем раскусил Ивана в первый день знакомства, а в дальнейшем Грозный не раз видел, как легко и просто Басманов общается со своими клиентами, находя с ними общий язык слету. Возможно, отсутствие зрения как раз и было тому причиной? Ты лучше разбираешься в людях, ориентируясь на их поведение, а не на внешнюю оболочку. Так или иначе, да, парень был проницательным, а еще и вправду крайне талантливым – он обладал превосходным слухом, что Иван узрел, наблюдая за Федей на работе. Тот сразу же прерывал певцов, стоило тем взять не ту ноту, или актеров, когда они переигрывали. Со стороны могло показаться, что юноша был дотошным, однако нет, он всего лишь был профи своего дела, и Грозному нравилась эта самоотдача Феди, потому что на работе тот выкладывался на все сто процентов. Да, Федор Басманов определенно нравился ему с каждым днем все больше и больше, и Грозного это в какой-то степени даже пугало – он стал одержим парнишкой, но поделать с собой, а, в особенности, со своими темными мыслями, полными всяких непотребств, ничего не мог. Он просто хотел Басманова. Хотел завалить его прямо на его же столе, хотел взять и грубо, и нежно, хотел, чтобы тот извивался под ним, чтобы издавал чувствительные стоны, хотел прикусить его великолепные проколотые соски, чтобы Федя выкрикнул от боли и наслаждения… Грозный добьется своего – рано или поздно, но добьется, потому что привык всегда получать то, что он хочет. Так или иначе, в данный момент он снова сидел в студии Феди, пока тот что-то печатал на клавиатуре, сидя в наушниках вполоборота. Непонятно, решил ли Федя поиздеваться над несчастным начальником, или нет, но сегодня он пришел в облегающих черных шортах, длинных, в тон шортам, гольфах, излюбленных ботинках на платформе и свободном топе. Весь этот откровенный вид создавал одну проблему – у Ивана уже двадцать минут как встал член, больно упираясь в ширинку, а Федя, будто бы специально, то потянется, открывая вид на соски, то изящно вытянет ногу, подтягивая гольфы, то нагнется, чтобы проверить провода, демонстрируя упругие ягодицы. А что сделать Ивану? Не снимать же напряжение прямо в присутствии Феди? Или… Он ведь не узнает, так ведь? Тем более, он в наушниках, так что даже не услышит. Грозный медленно ослабил ремень, расстегнул ширинку, приспустил белье и достал свой вставший, сочащийся смазкой член. Да, ему срочно надо было снять напряжение. Он перевел настороженный взгляд на Федю, но тот и бровью не повел, значит, дорога открыта. Иван обхватил орган и начал медленно двигать рукой по всей длине, глядя прямо на Басманова, а тот, чертенок, снова потянулся – пирсинг блеснул в свете лампы. Иван сквозь зубы начал тихо стонать, тяжело дыша, сам же ускорил движение, крепче обхватив член. Внезапно, Федя подал голос: - Вань? – Грозный уже привык к тому, что юноша откровенно фамильярничает в его присутствии, не утруждая себя в том, чтобы перейти на «вы» или хотя бы называть начальника по имени и отчеству. – Ты странно дышишь, все в порядке? – черт, он же в наушниках, как он вообще это услышал? Дело в обостренном слухе? Темпа мужчина, однако, не сбавил – сладкий, как мед, голос парня только увеличил возбуждение. - Все в порядке, Федь, - через силу проговорил Иван, стараясь придать голосу непринужденный тон. - Звучишь тоже странно, ты не заболел? – не вышло. Федя уже полностью развернулся в кресле, снимая наушники и смотря куда-то поверх Ивана. – Погоди, я проверю температуру. - Что, прости? – Иван опешил, сжав свой член даже слишком крепко. - Температуру, Вань. Ну не тупи. Сейчас, - парень поднялся с кресла и легкой походкой подошел к Ивану, протягивая руку к нему, ища начальника наощупь. Дотянувшись до его лба, юноша нахмурился, а затем сделал то, чего Грозный никак не ожидал – он нагнулся к нему и аккуратно прикоснулся своими влажными от блеска губами ко лбу Ивана. Тот, в свою очередь, понял, что это конец – его возбуждение достигло своего пика, и, с тихим стоном, он излился себе в руку. – Температуры нет, но ты чего-то тяжело дышишь. К врачу потом обязательно сходи, - Федя самодовольно улыбнулся и, изящно развернувшись на каблуках, вернулся к своему рабочему месту. Иван отрешенным взглядом смотрел то на свою руку, окроплённую семенем, то на Басманова, забравшегося в кресло с ногами, и что-то напевающего себе под нос. Да, его раскусили, как школьника, что может быть лучше. В тот же день ему позвонил старый друг и, по совместительству, бывший работник – Евгений Дмитриевич Кравцов. Когда-то он был партнером по бизнесу Грозного, но воровал его деньги за спиной у друга, а работу выполнял из рук вон плохо, потому Ивану ничего не оставалось, кроме как попросить друга написать заявление по собственному желанию. Он дал ему хорошие рекомендации и отправил в вольное плавание. Конечно, Женя сильно обиделся тогда, но спустя пару лет остыл, но былое уже было не вернуть. В данный момент Евгений позвонил в связи с тем, чтобы попросить у старого друга помощи – став продюсером, Кравцов обходил множество студий, намеренно игнорируя студии своего бывшего друга, но так и не нашел подходящую для записи своей новой группы, и теперь, решив окончательно забыть все обиды, попросил помощи у Грозного. Тот был рад помочь Жене, потому порекомендовал ему записаться на консультацию у Басманова, как лучшего звукорежиссера из всех, кого знал Иван. Возможно он, конечно, слукавил – Федя не был лучшим из лучших, но очень уж хотелось показать его талант как можно большему количеству людей. Кроме того, это значило, что появился повод вновь навестить Басманова. Договорившись встретиться в студии парня через час, мужчины распрощались, а Грозный, вновь попросив Клару поработать за него, поехал к назначенному месту, прихватив по пути капучино с сахаром и пенкой в лучшей кофейне, которую только могла найти его секретарша. Подходя ко входу, мужчина глянул на наручные часы и чертыхнулся, поняв, что опаздывает уже на пятнадцать минут, потому он ускорил шаг, как можно скорее направляясь к Фединой студии. Когда Иван уже стал обхватывать дверную ручку, внезапно для себя из-за двери он услышал крики. - Нет, не собираюсь я записывать свою группу у какого-то несчастного инвалида! – послышался разъяренный голос Кравцова. - Почему же несчастного, милый Евгений Дмитриевич, я очень даже счастливый! Видите – улыбаюсь, - ехидство буквально сочилось из голоса Феди. - Да ты просто мерзкий мальчишка, который слишком высокого о себе мнения, а на деле просто слепой педик, не более! – Иван не смог более терпеть и ворвался в помещение, застав там побагровевшего от злости Кравцова, яростно тычущего в сторону Басманова пальцем, самого юношу, на лице которого расплылась хищная улыбка, и Никиту, который удерживал вырывающегося Федю всеми силами. - Какого черта, Женя?! – злобно возопил Иван, обращаясь к другу. - Это ты мне скажи, Ваня, какого черта?! Какого, блять, черта ты мне подсунул инвалида, нормальных людей больше не осталось? У тебя все лучшие работники - дефектные?! – кричал Кравцов, повернувшись к Грозному, но все еще указывая на Федю пальцем. - Как ты меня, тварь, назвал? Дефектным? Подойди сюда, если не боишься, - рассмеялся Федя, вновь предприняв попытку вырваться из хватки Серебряного. - Федя, успокойся, - пропыхтел Никита, оттаскивая друга подальше от яростного Жени. - Нет, Никита, ты слышал?! Я дефектный! – Федя снова разразился ядовитым смехом. – Я сказал, сюда подойди, мразь! - Да ты все никак не успокоишься, выродок! – прокричал Женя, замахиваясь в сторону Феди, однако удара так и не последовало – Иван успел перехватить руку Кравцова налету, выронив стаканчик с кофе, и теперь смотрел на уже, кажется, не друга, таким взглядом, которым можно убивать. - Какого черта ты творишь, Женя?! – пробасил Иван, отталкивая мужчину подальше от Феди. – Ты оскорбляешь человека за его недуг, ведешь себя как ребенок, а теперь решил его еще и избить?! Пошел отсюда вон, чтобы мои глаза тебя больше не видели! И пальцем не смей трогать Федю! – не сдерживая силы, Грозный ударил свободной рукой Евгения прямо в глаз. Послышался глухой звук, Кравцов охнул и осел на пол. Еще секунду он сидел в полном шоке, явно не понимая, что только что произошло, а затем быстро поднялся, держась за глаз. - Все, Ваня, этого я не забуду! Так ты поступаешь со старым другом, да? Подсовываешь ему какое-то ничтожество, а потом еще и избиваешь из-за него?! Я не забуду, я тебе клянусь, ты еще пожалеешь о том, что сделал, - прокричал Кравцов, выметаясь из помещения, громко хлопнув дверью напоследок. - И не возвращайся, говна кусок! – крикнул ему вслед Федя, высвобождаясь, наконец, из рук Никиты. – Спасибо, Ваня, классного клиента привел, - хмыкнул он. - Федя, прости меня, пожалуйста, если бы я знал, что такое случится, я бы ни за что его к тебе не направил. Черт, я бы с ним вообще не говорил, - на выдохе сказал Грозный. В голосе его звучали неподдельные сожаление и вина. - Ладно, черт с ним, - примирительно сказал Федя, поправляя волосы, а затем чуть сконфужено добавил, - Спасибо. Я думал, он меня и правда ударит. Еще и наговорил всякой дряни, ублюдок. Правда, спасибо, Вань, мы с ним просто так бы не разошлись без драки, - Федя нервно рассмеялся. Кажется, адреналин покидал его тело, и теперь юноша отходил от случившегося. – И тебе спасибо, Никит, - добавил Басманов. - Да без проблем, - нервно почесав затылок, сказал Серебряный. - Федя, правда, прости, я не знал, что так выйдет, - вздохнул Грозный. - Да не переживай ты, Вань. Ты меня, считай, спас, драться я, если честно, не очень умею, не вижу же, куда бить, так что он бы меня просто убил, - усмехнулся Федя. - Я просто рад, что успел прийти вовремя, - Иван вновь вздохнул, не зная, что еще и сказать. - Ну, ничего, Никита бы меня спас, да, Никит? Ты же спас бы меня, как рыцарь принцессу? – Басманов хихикнул, а у Ивана засосало под ложечкой. В каких действительно отношениях эти двое? Очень не хотелось это признавать самому себе, но Грозный почувствовал, как ревность разливается по телу, а желание выпроводить из студии этого Серебряного росло с геометрической прогрессией. - Я тебе не рыцарь в серебряных доспехах, Федь, у тебя другой рыцарь, - усмехнулся Никита. К своему стыду, Иван почувствовал радость и облегчение от этих слов. - Какая жалость, - фыркнул Федя, демонстративно закатывая глаза. – Но ты прав, Иван Васильевич рыцарь посолиднее тебя будет, - усмехнулся он. – Ладно, черт с вами двумя, я пойду попью кофе. - Ох, Федя, я нес тебе кофе, но выронил его, когда… подрался с Женей, - Иван переступил с ноги на ногу. Басманов тяжело вздохнул, взъерошил волосы, а затем взвыл. - Ваня, из-за тебя у меня в студии снова разлит чертов кофе! Ты издеваешься надо мной?! – Федя вылетел из студии, что-то злобно бурча себе под нос. Веселый вышел день, ничего не скажешь, подумалось тогда Грозному.