Пелена твоих глаз

Решение встречаться оказалось действительно удачным: Феде было хорошо с Иваном, он оказался и интересным собеседником, и прекрасным человеком, на которого действительно можно было положиться, как минимум, юноша больше не врезался ни во что на прогулках, потому что мужчина урок свой усвоил и впредь смотрел исключительно на дорогу, а как максимум, он провел поучительную беседу с Фединым соседом, который как-то после очередного свидания в дорогом ресторане встретил парочку на лестничной площадке и начал причитать, что «незрячий педераст» теперь еще и водит к себе мужиков, позоря тем самым их жилищное товарищество. Иван тогда попросил Басманова идти к себе, что было проще на словах, чем на деле, так как Федя уже настроился на скандал и был готов защищаться, а лучшая защита, как это известно – нападение, однако Ваня мягкой, но цепкой хваткой обхватил парня за плечи и отвел в его квартиру, а сам же прошел с соседом в его апартаменты, откуда вышел спустя двадцать минут, довольно улыбаясь и чмокая Федю в щеку. - Он больше не станет к тебе цепляться, малыш, - сказал Грозный приобнимая любимого за талию и гладя по волосам. - Серьезно? Что ты сделал? – искренне удивился Басманов. Парень резонно решил, что говорить о том, что он тут же вылетел из своей квартиры, стоило соседской двери захлопнуться за мужчинами, чтобы подслушать, что же будет происходить дальше, но у чертова соседа две двери, через которые даже Федя со своим обостренным слухом ничего не услышал, не стоит. - Поговорил, - пожал плечами мужчина. - Поговорил и все? Ты сейчас не шутишь? Я говорил с ним сто тысяч миллионов раз – нет, серьезно, даже не скандалил, как ты сейчас подумал, а ты подумал, не отрицай – но он только продолжал ворчать о том, что я выгляжу, как «чертов гомик, похожий на попугая», а после того, как мы начали встречаться, он завелся пуще прежнего, потому что теперь я еще и мужиков в дом вожу. - Ох, милый мой малыш, почему всем так и хочется тебя задеть? – вздохнул Иван, целуя Федю в лоб. – Но да, я просто поговорил. У меня есть дар убеждения, - рассмеялся тогда Грозный. Тот вечер закончился долгими объятиями и поцелуями. Иван, однако, водил Федю не только по ресторанам – так, они уже успели побывать на лепке из глины, где Грозный сел позади Феди, беря его руки в свои, помогая тем самым парню вылепить глиняную вазу. Федя тогда смущался, как не смущался никогда в своей жизни, потому что так нежно и бережно его еще никто за руки не держал, а тепло от груди и рук Грозного, который при этом еще и обдавал своим горячим, влажным дыханием шею и уши Басманова, когда направлял его, и вовсе выбили почву у Феди из-под ног. Судя по форме, ваза вышла даже не кривой, как того ожидал Федя, видимо, Грозный справился со своей задачей помощника на «отлично». Еще одно их свидание прошло дома – пара лепила печенье в форме тыкв, скелетов и приведений, а потом украшала их глазурью. Было только начало октября, но Федя с головой окунулся в Хэллоуинское настроение, а Грозный был и не против, ведь это значило, что он проведет с Федей еще больше времени, потому мужина помогал парню с приготовлением теста, а когда сладость была готова, то попросил взять Федю в руки кондитерский мешок, а сам подошел сзади, нежно обхватил Федины руки своими и стал направлять Басманова в украшении печенья. По словам мужчины, вышло просто замечательно, а юноша сидел, жевал, делая вид, что совершенно не смущен тем, как приятно было согреть свои ледяные руки о горячие Ивановы, да еще и вновь это жаркое дыхание на шее. Федя был ужасно смущен, но виду не подавал. Сегодняшнее свидание же было сюрпризом для юноши, Ваня лишь попросил Федю довериться ему, и повез в неизвестность. Когда они ехали, Иван неожиданно взял руку парня в свою, поцеловал его в тыльную сторону ладони, вызвав тихое, смущенное «ох» от юноши, а затем переместил их руки на ручник, где сцепил их пальцы вместе. Басманов от этого трогательного жеста расплылся в улыбке, сказав, что очень любит Ванины руки, на что Иван рассмеялся. - Только руки? – спросил он. - Конечно, только руки, они у тебя такие горячие, о них так приятно греться. - Вредина ты, Федя, - хмыкнул Грозный, улыбаясь. - Ладно-ладно, я всего тебя люблю, не только руки, - хихикнул Федя. – Но руки больше всего, они у тебя такие больше, что, кажется, если мы приложим ладони друг к другу, ты сможешь полностью согнуть свои пальцы, обхватив мою ладонь, - весело сказал Федя. - Боюсь, не получится, у тебя пальцы длинные, - усмехнулся Иван. – Кстати, мы приехали, я помогу тебе вылезти из машины. – сказал Грозный, отстегивая ремень, вылезая из машины, подходя к пассажирскому сидению, открывая ее дверь и беря Федю за руку, вытаскивая на открытый воздух. - Где мы? – спросил юноша, приобняв мужчину за руку. – Пахнет животными и чем-то неприятным. - Значит, не зря я готовил сюрприз, - усмехнулся Грозный. – Мы на пути к манежу. А пахнет лошадьми и навозом. - Манежу? – удивился Федя. – Ты хочешь покатать меня на лошади? – восхищение на лице юноши было неописуемым, ведь он никогда не катался на лошадях, даже не трогал их, но ему с детства мечталось оседлать жеребца и прокатиться на нем галопом. – Я не говорил, что люблю лошадей! Как ты узнал, что мне понравится твой сюрприз? – удивился парень. - Твое лицо, когда ты слушал «Спирита» все сказало за тебя. Ты настолько был восхищен лошадьми, что я понял – тебе точно стоит прокатиться, - Федя был польщен. Они устраивали киновечера вместе, где включали фильмы или мультики с озвучкой для слепых и слабовидящих. Федя боялся, что Ваня сидит с ним только из вежливости, потому что смотреть фильм, в котором каждые движение, внешность персонажей и задний план описываются иногда довольно нудным голосом, зрячему человеку довольно трудно осилить, однако Иван не только смотрел и слушал, но и обращал внимание на реакцию Феди на фильмы. Вчера они смотрели «Спирита», И Федя и впрямь был крайней эмоциональным, впрочем, как и всегда, но он ни слова не сказал о лошадях. Иван просто невероятный, получается, он следит за Фединой реакцией во время просмотра фильма, а не только его смотрит. Как можно быть таким замечательным, кружилось в голове у Басманова. Когда пара подошла к манежу, Иван завел парня внутрь, поздоровался с хозяином, не отпуская Фединой руки, и они пошли по направлению к загонам с лошадьми. - Федор, я так понимаю? – спросил мужчина с довольно низким голосом, на ходу поворачиваясь к Басманову. – Меня Игнат зовут. Многого о тебе наслышан, парень. Хорошего, так что не волнуйся. Не боишься кататься? Многим в первый раз страшно. - Не боюсь, но нервничаю, не буду врать, - задумчиво ответил Федя. – А почему тут нет других людей? Я никого не слышу. - Вообще-то, по воскресеньям у нас закрыто, но Ивану Васильевичу я никак не мог отказать, тем более, что он самолично финансировал строительство этого манежа. – Ответил мужчина. – Мы с радостью предоставим вам нашего лучшего скакуна, он спокойный и очень любит людей, но сначала вам следует с ним познакомиться. – Игнат вложил в свободную руку Феди морковку. – Познакомься с Фортуной, не обращай внимание на имя, это мальчик, - усмехнулся он, открывая вольер с конем. Иван взял Федину руку в свою и направил ее к жеребцу, аккуратно кладя ладонь юноши на шею скакуна. Завороженный этим действием и короткой, жесткой шерстью коня, парень стал мягко и аккуратно гладить Фортуну, осторожно протягивая ему руку с морковью. Федя вздрогнул, когда тёплый, мягкий язык коснулся его ладони. Послышался хруст моркови, а, после радостное ржание коня. - Привет, Фортуна, меня зовут Федя, ты же не скинешь меня с себя, правда? – спросил он тихо. – В ответ вновь послышалось счастливое ржание, а конь опустил свою большую голову и потерся ею о Федину. – Даже так, дружок? – рассмеялся юноша, гладя коня по могучей шее. - Ты понравился ему, Федор, он всегда видит хороших людей, - усмехнулся Игнат. - А разве дело не в морковке? – удивился Басманов. - Не в морковке, а в твоем к коню отношении. Ты был с ним ласков и осторожен, значит он будет ласков и осторожен с тобой. Итак, хочешь прокатиться? - Но я не умею, - напомнил Федя. - Ничего страшного, научим. Иван Васильевич, поможете парнишке забраться на Фортуну? Я возьму вожжи и буду направлять лошадь. Сейчас, только одену его в экипировку, - сказал Игнат, отойдя на пару минут и возвращаясь с чем-то явно увесистым в руках. Когда лошадь была готова, Иван сказал: - Пошли, Федь. – он взял парня за руку и повел по направлению к коню, которого уже вывели из загона. У Феди немного тряслись коленки от волнения и предвкушения, что не ускользнуло от взгляда Грозного. – Не бойся, будет весело, - уверил его мужчина. - Я и не боюсь, просто это первый раз, когда я буду кататься на коне, это так волнительно, - выдохнул Федя. - Ничего страшного, малыш, главное крепко держись в седле и не отпускай поводья, остальное дело за Игнатом, - усмехнулся Грозный. – Готов? – спросил он, на что Феди кивнул. – Тогда дай мне свою ногу, я вставлю ее в стремя – это то, куда упирается нога наездника, – Федя протянул Ване свою ногу, и тот аккуратно обхватил ее и вставил в стремя, поцеловав Федю в колено. Если бы Басманов мог видеть, то увидел бы гордую за своего парня улыбку Грозного. Юноша не без помощи мужчина вспрыгнул на коня, всеми силами стараясь с него не упасть, но Иван стоял сзади на случай, если придется подхватывать Федю, однако, тот все же уселся в седле, а Грозный, обойдя коня, взял в руки вторую ногу парня, проводя с ней те же манипуляции. Когда Басманов был полностью готов, подошел Игнат, взял вожжи и стал вести Фортуну по периметру манежа. Федя испытывал невероятное счастье от того, что он впервые в жизни сидит на лошади, и не просто сидит, а даже ездит на ней. Когда третий круг был завершен, Игнат отошел, а к Феде подошел Грозный, что он понял по запаху дорогого одеколона, но, вместо того, чтобы помочь парню спуститься, он в один прыжок оседлал коня, примостившись позади Феди, обхватил его руки, что вцепились в поводья, и с криком «но, Фортуна!» поскакал с большой скоростью на лошади. Сначала Федя искренне испугался, что сейчас свалится, но Иван позади придавал уверенности юноше, он был надежен как скала. Когда страх прошел, на смену ему пришли чувства эйфории, радости и восторга. Он скачет на лошади, как профессиональный наездник, а за его спиной самый надежный и любимый в мире мужчина, который никогда не даст беде случиться с Федей. Басманов чувствовал себя тогда самым счастливым человеком в мире, отчего не смог сдержать заливистый, радостный смех. - Тебе нравится, малыш? – спросил Иван, также радостно посмеиваясь. - Ты еще спрашиваешь? Это самое прекрасное, что я испытывал за последние несколько лет! Я невероятно счастлив! – Ответил сквозь смех Федя, а потом охнул, получив поцелуй в нежную кожу шеи. Борода Ивана приятно щекотала ее, отчего Федя вновь засмеялся. – Ваня, ты просто лучший! – крикнул он. - Рад стараться для тебя, милый, - ответил ему Грозный. Проскакав несколько кругов, мужчина первый слез с коня, затем взял юношу за руку и помог тому слезть с Фортуны. Счастливый и полный адреналина в крови Федя не удержался и, поднявшись на цыпочки и обхватив Ивана за плечи, крепко того поцеловал, мужчина же углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу Феди и оттягивая ее. - Спасибо тебе, Вань, это было потрясающе! – радостно сказал Басманов. - Феденька, малыш, я так рад, что тебе понравилось, - рассмеялся Грозный, когда юноша обнял его, со всей силы вжимаясь в крепкое тело. - Ну, если вам обоим понравилось, то заходите к нам еще, голубки, - усмехнулся Игнат. - Спасибо вам, что выделили время на нас, я очень вам благодарен, правда, а искреннее спасибо от меня дорогого стоит, - сказал Федя. - Да уж, могу себе представить, - хмыкнул мужчина в ответ. Когда все распрощались, а Федя с Иваном сели в машину, Федя без устали говорил, как было здорово, что им точно надо будет это повторить, что это просто прекрасный день, а сам Ваня – прекрасный человек и лучший парень для Феди. Грозный на это лишь смеялся, да отмахивался, но все же поблагодарил Басманова за такие комплименты, не забыв и сам кинуть ему парочку о том, какой он молодец, какой храбрый и мужественный. Закончилось все тем, что парочка вернулась домой, проведя весь день вместе, в квартире Ивана, в которой со временем стало появляться много Фединого «хлама», как сказал как-то раз Грозный, за что был послан в жопу, потому что «это, Ванечка, не хлам, это то, что делает меня красивым: масочки, кремики, косметика и украшения». Иван тогда на это ответил, что Федя прекрасен и без всего этого, за что, предположительно, куда-то в его сторону должна была полететь подушка, но полетела вместо этого в телевизор, благо, не уронив его. Грозный сначала искренне удивился такой реакции, а потом все понял по смутившемуся, раскрасневшемуся Феде, который, как и всегда в таких случаях, спрятал лицо в руках. Под вечер они снова включили мультик с озвучкой для слепых, на этот раз смотрели «Легенду о волках». В конце Федя пустил слезу от того, что все так хорошо закончилось. Иван же крепче обнял парня, аккуратно вытирая слезы с его нежной кожи. - Все хорошо, малыш? – спросил Иван у всхлипывающего Феди. - Они стали полной семьей! Это так мило! – икнул юноша. - Тебе принести воды? - Нет, просто побудь со мной, - на выдохе прошептал Федя. - Конечно, милый, куда же я денусь? – улыбнулся Иван. Они посидели несколько минут, а, может, и часов, в объятиях друг друга, когда Федя внезапно задал вопрос. - Вань? Можно я на тебя посмотрю? – сказал он как-то неуверенно. - Посмотришь? Как? – удивился мужчина. - Руками, как еще, - грустно усмехнулся Федя. – Я еще не изучал твое лицо. - Тебе важно, как я выгляжу? – по-доброму пошутил Грозный. - Мне неважно, как кто-либо выглядит. Я просто хочу узнать, какой ты внешне, вот и все, - надулся Басманов. - Не обижайся, конечно ты можешь на меня «посмотреть», - в доказательство своих слов Иван нежно обхватил Федину ладонь и опустил ее на свое лицо. Басманов встрепенулся и скрупулезно стал изучать лицо своего парня. Он трогал бороду, исследовал ее форму, трогал морщинки под глазами и у внешних кончиков глаз, обводил пальцами прямой нос, густые брови, тонкие губы, волевой подбородок. Спустя несколько минут, он закончил. - Я думаю, ты красивый, - заключил Федя. – А еще много улыбаешься. - Спасибо, - улыбнулся Иван. – Откуда ты знаешь? - По морщинкам у глаз. Ты много улыбаешься глазами, у тебя от этого появились морщинки, все очень просто, - сказал Федя, но затем спросил. – А какого цвета твои волосы и борода? - Рыжие. Это тебе о чем-то говорит? - Говорит о том, что у тебя редкий цвет волос. А глаза какого цвета? – не унимался Федя. Иван же рассмеялся такому любопытству. - Черные, - ответил он, отсмеявшись. – А это о чем говорит? - Что глаза у тебя, наверное, тоже красивые, - совершенно серьезно сказал Федя. - Но Федь, скажи мне, если тебе все равно на то, как кто выглядит, почему ты сам там ярко одеваешься и красишься? - Ох, Вань, это целая история, - хихикнул Басманов. – Как-то раз за мной присматривали старший брат и двоюродная сестра. Она была намного старше нас обоих, и как-то раз сказала, что у меня лицо как у куколки, поэтому решила меня накрасить. Не понимаю, почему как у куколки, если у кукол довольно странные на ощупь лица… Ну, да ладно, когда она красила, то не смеялась, а лишь восторгалась тем, как хорошо получается. По итогу меня сфотографировали с разных ракурсов и сказали, что меня можно отдавать в модели, потому что «вот такой ты красивый, Федя». Не знаю, на самом лм деле я красивый, потому что, если честно, сам до конца не понимаю значение этого слова, но, так или иначе, после того случая я стал интересоваться модой, косметикой и украшениями. Бедная мама так долго переживала, что вырастет гей, а папа успокаивал ее, говоря, что я это перерасту. Что ж, мама оказалась права. - И как твои родители относятся к тому, что ты гей? – осторожно спросил Грозный. - Смирились, - усмехнулся Басманов. – А что им еще оставалось? Они не из тех, кто откажется от своего ребенка. - Я рад, что все вышло хорошо, - сказал мужчина. – Покажешь потом фотографии? – усмехнулся он. - Конечно, надо будет у мамы спро… Ох! - Иван обнял Федю, повалив того на кровать и проскальзывая руками под свою собственную, слишком большую для юноши футболку. - Что ты делаешь? – рассмеялся Федя. - Смотрю на твое тело, ты же на мое лицо посмотрел, - рассмеялся в ответ Иван. - Вань, я знаю, к чему ты клонишь, - сказал Федя, нервно закусывая губу. Былая радость тут же улетучилась. – Слушай, я не против, просто не знаю, готов ли. Мой последний секс был несколько лет назад, а бывший парень трахался просто ужасно – он не останавливался, когда было больно. - Мой милый мальчик, - начал Грозный. – Я ни за что не причиню тебе боль, да, она скорее всего будет, но обещаю быть настолько нежным, насколько только могу, и я обязательно остановлюсь, стоит тебе лишь сказать «нет», хорошо? – сказал мужчина, мягко сминая пухлые губы Басманова в нежном, медовом поцелуе. - Тогда давай я сначала сделаю тебе приятно? – разорвав поцелуй, сказал юноша, извернувшись из-под Ивановых рук. - Пытаешься оттянуть свою судьбу? – тихо рассмеялся мужчина. - Пытаюсь показать тебе то, на что способен. Иван Васильевич, присаживайся на край кровати, снимай штаны там, все такое, сам знаешь, - стал командовать Федя. - Ты смущен, - улыбнулся Грозный, но все же разделся, садясь так, как попросил парень. - Ой, иди ты в жопу, - по привычке ответил Басманов, силясь нащупать член партнера. – Уже? - удивился Федя, попав, наконец, в точку и притрагиваясь к уже вставшему органу Грозного. – Нихрена себе он у тебя огромный! – охнул юноша. - Когда я на тебя смотрю, то всегда хочу, - просто признался Иван, на что Федя раскраснелся. – К тому же я об этом давно мечтал. - Все, лучше заткнись и не говори больше вообще ни слова! – предупредил алый, аки закат, Басманов, на что Грозный лишь гортанно рассмеялся. Федя неловко обхватил действительно огромный орган, провел по нему рукой по всей длине несколько раз, обдал его горячим, влажным дыханием, отчего услышал тяжёлый вздох мужчины, а затем вобрал головку в рот, слизывая с нее смазку, насадился на член наполовину, а после почувствовал, как в его волосы вцепились пальцы крепкой хваткой, а рот наполнился солоноватой спермой – Иван излился с тихим стоном. Оргазм был продолжительным, потому Федя лишь проглотил все семя, что наполнила его рот, и, высвободив член изо рта, стал тяжело дышать. - Так быстро? – усмехнулся он, отдышавшись. – Годы берут свое, да, Иван Васильевич? Не думал, что вы скорострел, - хихикнул Федя. - О, милый мой мальчик, это лишь оттого, что я давно этого желал, а вот скорострела ты сейчас увидишь в действии, - нехорошо улыбнувшись, сказал Грозный, убирая свои руки с головы Феди, перемещая их к его лицу, мягко обводя большим пальцем нижнюю губу юноши, который от этого поистине дьявольского тона тяжело взглотнул. – Но помни о нашем договоре, малыш, если тебе что-то не понравится, одного «нет» хватит, и я тут же остановлюсь, хорошо? – Федя кивнул. – Умница. Иван взял Федю за руку, потянул его на себя и усадил на свои колени, начав нарочито медленно снимать с парня футболку, как бы случайно задевая соски, отчего из уст Феди вырылся первый, тихий стон. - Гиперчувствительный, да? – усмехнулся Грозный. – Это нам только на руку. - Просто заткни… Ах! – Федя уже собрался было возмутиться, но, когда Иван снял с юноши футболку, то прикусил сосок, оттягивая его за пирсинг, отчего Федя вновь застонал. – Ваня, прошу, это же пытка, пожалуйста, сделай это, - всхлипнул парень. - Что – «это»? – усмехнулся Иван. - Ты издеваешься! Ох! - Федя вновь не удержался, когда Иван потянул его за второй сосок. – Да трахни ты меня уже! – тяжело дыша, взмолил Федя - Как скажешь, малыш, - улыбнулся Иван, поднимая со своих колен Федю, который еле держался на ватных ногах, когда его поставили на пол, чтобы потом аккуратно уложить на кровать. Иван стал прикусывать нежную кожу юноши, тут же зализывая укусы, оставляя тут и там метки и засосы, особенно ему понравилось играть с тонкой шеей и острыми ключицами. Федя, который и впрямь ощущал все слишком сильно, только охал и стонал, прося, чтобы Грозный наконец перешел к делу. Вскоре тот спустил с Феди нижнее белье, демонстрируя небольшой вставший член. Иван провел горячей ладонью по его длине, отчего Федя всхлипнул, а затем потянулся к столику, из которого выудил тюбик со смазкой. Хорошенько вылив прохладную субстанцию на свои пальцы, Грозный раздвинул Федины ягодицы, мазнул по колечку мышц и, дождавшись кивка от Басманова, ввел сначала первый палец. Да, парень явно давно не занимался сексом, судя по тому, насколько он был тугим. Басманов же не издал не единого звука, это проникновение не было болезненным, поэтому он попросил Ивана продолжать. Повторять тому дважды не пришлось, он стал растягивать юношу, добавляя вскоре второй палец, разводя их в стороны; на третьем пальце Федя выругался, но попросил продолжать. - Малыш, ты уверен? – осторожно спросил Грозный. - Сейчас или никогда. Я в порядке, Вань, ты же помнишь, до первого «нет». Все в норме, продолжай. Иван продолжил, как ему и сказали. Он двигал пальцами внутри Феди, который то и дело хмурился и вздыхал, но Иван, решив отвлечь парня, проводил рукой по его телу, намеренно задевая соски, гладил его бока, целовал и говорил, как сильно он его любит. Наконец, Грозный попал по нужной точке, потому что Федя изогнулся под ним, издав громкий, влажный стон. Иван же не вынул пальцы, лишь начал уже трахать парня ими, отчего тот вскоре излился, так и не прикоснувшись к своему члену. - Кто-то говорил, что я – скорострел, - усмехнулся Иван, вынимая пальцы из Феди и нежно целуя того в губы. - Просто заткнись, - в который раз повторил Федя, отстранившись от губ Грозного. - Сейчас все будет серьезнее, ты точно готов? – серьезно спросил Иван. - Вань, ты слишком большого мнения о своем слишком большом члене, давай уже, - фыркнул Басманов, вызвав своими словами улыбку у Грозного. Грозный раздвинул в стороны Федины ноги, примостился между них и подставил член ко входу. Он стал входить так аккуратно, как только мог, но тихий всхлип заставил его остановиться. - Федя? – осторожно сказал он. - Я в порядке, продолжай, - выдохнул юноша. - Федя… - Вань, все еще не «нет». Но, боже, ты просто гигантский, - фыркнул Басманов, проглатывая очередной всхлип. Грозный погладил парня по внутренней стороне бедра и продолжил входить. Когда член зашел почти полностью, мужчина остановился, давая парню время на то, чтобы привыкнуть к размерам. Федя терзал свои губы, мял простыни в своих руках, а по щеке его стала скатываться слезинка, которую Иван тут же сцеловал, на что Басманов благодарно улыбнулся. Вскоре Федя вновь кивнул, дав мужчине «зеленый свет» на то, чтобы продолжить. Иван двигался медленно и осторожно, хоть понимал, что все равно причиняет любимому боль, которую тот старательно терпел. Тем не менее, мужчина немного сменил траекторию движения, попав по нужной точке, и по всей комнате разнесся стон, полный наслаждения. Федя чувствовал, что прямо сейчас готов был кончить. Улыбнувшись самому себе, Иван стал двигаться быстрее, набирая темп, из раза в раз задевая простату. Федя, смутившись своих же стонов, прикусил себя за ладонь, однако Иван оторвал ее от рта юноши со словами, что хочет слышать эти стоны, потому что они – мед для его ушей. Сил сопротивляться у Басманова не было, поэтому вскоре он просто кончил, вновь так и не притронувшись к члену, однако Грозный не остановился, лишь ускорил темп, закинул Федины ноги себе на поясницу и начал, что есть силы, вдалбливать юношу в кровать. Федя тяжело дышал, у него начала кружиться голова, он чувствовал себя так, будто у него не осталось сил больше ни на что, только на громкие стоны, вскрики и всхлипы, однако он, тем не менее, по инерции извивался под Грозным, молил о большем, кусал того за шею и плечи, раздирал ему спину накрашенными ногтями. По квартире разносились шлепки тела о тело, приглушенное рычание Ивана и крики Феди. Наконец, сделав последние несколько движений, Грозный обхватил член Басманова, надрачивая тому в такт своих толчков, и вскоре Федя кончил в очередной раз, громко и протяжно при этом выругавшись, а вслед за ним кончил и Иван, заполняя нутро юноши своей спермой. Мужчина еще долго не выходил из парня, лениво целуя того, поглаживая его щеки, зарываясь пальцами в волосы, оглаживая его плечи и грудь. Федя так же лениво отвечал на поцелуй, несколько раз укусив Ивана за такой секс, хотя это было сделано чисто из вредности, потому что, говоря напрямую, это был лучший в Фединой жизни секс, но Ване он об этом не скажет. Наверное. Наконец, когда они оторвались друг от друга, а Грозный, вытащил свой уже опустившийся член из Феди, он напоследок оставил не шее любимого еще один, особо яркий засос. Они лежали в объятиях друг друга, когда Федя, наконец, нашел в себе силы говорить. - Я, кажется, сорвал голос, - прохрипел он. – И все из-за тебя! - Прости, малыш, не удержался, хотелось никогда не останавливаться. Тебе понравилось? – лукаво улыбнувшись, спросил Грозный. - Ничего особенного, - буркнул Федя, понимая, что появившийся румянец выдает его с головой. - Я боялся, что ты потеряешь сознание, - поделился Иван. - Конечно я был на грани потери сознания, потому что так меня никто еще, блять, не трахал! Доволен? – начал причитать юноша, активно жестикулируя. - Значит, понравилось, - самодовольно заключил мужчина. - Не загордись, - проворчал Федя, а затем добавил. – Кстати, отмазывай, как хочешь, но на работу завтра не пойду – я банально не смогу сидеть, - буркнул Басманов. - Как скажешь, малыш, - рассмеялся Иван, убирая прядь волос с лица юноши. – Федь? - Чего еще? – вздохнул тот. - Переезжай ко мне, а? Федя подавился воздухом. Да, об этом он точно подумает, но завтра, потому что все, чего он хотел сейчас – это спать, в объятиях Вани, желательно.