Пелена твоих глаз

Утром Иван проснулся и стал рассматривать тихо сопящего Федю, что лежал у него под боком. Губы парня были слегка приоткрыты, а ресницы подрагивали. Он выглядел таким умиротворенным и милым, таким трогательным, что мужчина не смог сдержать тепла, разлившегося по его телу, потому он склонился над юношей и легонько поцеловал того в нос. Это был невесомый, легкий поцелуй, полный любви и нежности. Федя же нахмурился во сне, а потом приоткрыл свои прекрасные голубые глаза, скрытые под легкой пеленой. Сначала лицо его не выражало ровным счетом ничего, но после он расплылся в довольной улыбке. - Вань, - охрипшим, то ли от вчерашних криков, то ли ото сна голосом, сказал он. – Так мило меня еще никто не будил, - промурлыкал он, а затем потянулся, как довольный кот. - Прости, что разбудил, солнце, - улыбнулся Грозный, нежно поглаживая мягкую кожу щеки парня. - Ничего, я выспался, - усмехнулся Басманов. – Уже надо вставать на работу? – спросил он, тряхнув головой и прогоняя остатки сна. - Мне – да, а ты остаешься дома и отдыхаешь. Кажется, вчера я переборщил, - не без ноток вины сказал мужчина. - Не бери в голову, - отмахнулся юноша. – А про выходной я шутил, но, раз начальство предлагает, то с радостью поваляюсь сегодня дома, - весело фыркнул Федя. - Вот и замечательно, - подытожил Грозный. - Тогда я в душ, - сказал он, потрепав парня по голове. - Я хочу с тобой! – подорвался с постели Басманов, но тут же взвыл. – Все тело болит, задница болит, ходить больно, Иван Васильевич, ты зверь самый настоящий, - пожаловался парень. - Черт, я и правда перестарался, нужно было быть нежнее с тобой, - вздохнул Иван. - Да ничего страшного, - Федя стал хромать по направлению к ванной комнаты, но Грозный его опередил, подхватив парня на руки. - Ваня! – Федя звонко рассмеялся, обхватывая мужчину за сильную шею своими тонкими руками. – Что ты делаешь, дурачок? Я же тяжелый, - хихикнул он, прижимаясь ближе к теплой груди Грозного. - И ничего ты не тяжелый, легкий, как пушинка, ты ешь вообще? – улыбнулся Иван. - Я ем, как не в себя, а вес все равно набрать не могу, - усмехнулся Федя. – Но про пушинку ты загнул, конечно. - Вовсе нет, ты такой худой и легкий, что мне хочется тебя накормить, но это, кажется, бесполезно. – Федя лишь усмехнувшись кивнул. Иван отнёс Федю в ванную, поставил его в душевую кабину и залез в нее следом. Они нежились в объятиях друг друга, мыли друг другу голову, игрались с пеной от шампуня, натирали друг друга мочалками, не упуская каждый сантиметр тел друг друга, а когда пришло время смывать с себя остатки вчерашней ночи, влюбленные промывали каждые участки кожи. Выйдя из душа, они вытерли друг друга полотенцами и пошла одеваться. Хотя пошли – неверное слово, так как Грозный вновь взял Басманова на руки под его звонкий смех. Одевшись, Иван пошёл готовить завтрак. Приготовил он тосты с джемом, а также омлет с ветчиной и сыром. На столе стояли две кружки с дымящимся кофе. - Федь, завтрак готов, тебе принести его в постель?- спросил Грозный, появляясь в дверном проеме. - Не надо, я только дочитаю и пойду есть, - отмахнулся Басманов, водя пальцами по книге. - Еда стынет, так что марш завтракать, - скомандовал Иван. - Да подожди ты, тут немного осталось, последняя глава и… Эй! Отдай! – Иван, не став больше теперь препирательств, просто выхватил книгу из рук Федора. - Отдам, только когда поешь, - примирительно сказал Грозный. - Ладно-ладно, так уж и быть, папочка… Стоп! Нет! Ты ничего не слышал! – Федя зарделся ярким румянцем, пряча лицо в руках. Иван же разразился громким хохотом. - Малыш, - сквозь смех сказал мужчина. – Как ты меня назвал? «Папочка»? – не мог перестать смеяться мужчина. - Забудь, забудь, забудь, просто, блять, забудь! – несчастным голосом ответил Басманов. - Федя, если у тебя комплекс папочки, то в этом нет ничего страшного. Я не против, чтобы ты меня так называл, - в доказательства своих слов мужчина склонился над юношей и нежно поцеловал его в губы, сминая их, покусывая нижнюю; их языки сплелись в танце, а Федя обхватил Грозного за шею. Иван же зарылся свободной рукой в Басмановы вихри. - Все, пошли есть, малыш, - сказал мужчина, оторвавшись от губ юноши. - Как скажешь, папочка, - фыркнул Федя, вновь заливаясь румянцем. Да, парню придется к этому еще привыкнуть. После завтрака Иван стал одеваться на работу, а Федя решил его проводить, несмотря на боль во всем теле и хромоту. - Пока, малыш, веди себя хорошо и не скучай, - сказал Грозный, чмокая Басманова в губы - Буду весь день лежать попой кверху, слушать музыку и мультики, так что не переживай, скучно мне не будет, милый, - усмехнулся Федя. - Это замечательно. Хорошенько отдохни, мой мальчик, - с теплом в голосе сказал Грозный. - Все, беги, а то опоздаешь, папочка, - хихикнул Федя. Они еще раз поцеловались, распрощались друг с другом, и Иван отправился на работу. Клары в офисе не было, потому с дополнительной работой Ивану пришлось справляться самому. К обеду она, наконец, объявилась в офисе. Говорила по телефону о чем-то вроде «нет, я не могу этого сделать, нет, даже не просите, нет, я так поступить не могу, простите», а затем заметила Ивана и тут же сбросила звонок. Она стояла в кабинете, принося извинения за опоздание, рассказывая, как ее щенка всю ночь тошнило, и как ей с раннего утра пришлось везти его в ветеринарную клинику. Она рассыпалась в извинениях за то, что не позвонила, потому что забыла, забегалась с собакой, а потом вдруг умолкла на полуслове. - Что это у вас, Иван Васильевич? – прошипела она сквозь зубы, указывая куда-то в районе шеи. Иван сразу понял, о чем она – Федя прошлой ночью оставил на ней засос. - А ты сама как думаешь? Клар, ты не маленькая девочка - должна все понимать, - нахмурился Грозный. – За опоздание тебе ничего не будет, но впредь, будь добра, предупреждай, - вздохнул Иван, но Клара из помещения так не вышла. Он уставился на нее с вопросом в глазах. - Это ваш любимый Феденька сделал? – спросила она, не скрывая злости. - Да, - не стал врать Иван, не видя в этом никакого смысла. - Иван Васильевич, неужели вы не понимаете, что он вас не любит? Он никогда не полюбит вас так, как я, неужели вы не видите?! – перешла она на крик. - Во-первых, прекрати истерику, во-вторых, он меня любит, и я это знаю, а, в-третьих, не тебе решать, с кем мне встречаться, ну, а в-четвертых, Клара, пойми, ну не люблю я тебя. - Как тут остановить истерику? Он же с вами только из-за денег, неужели вы этого не понимаете?! Я думала, вы здравомыслящий человек! Нашел себе сахарного папочку и радуется теперь! - Клара, замолчи! Я не стану выслушивать гадости по отношению к моему партнеру! – хлопнул Грозный по столу, повышая тон. Клара от звука подскочила на месте, но не ушла. - А я, между прочим, видела его сегодня на улице по дороге сюда. Шел под ручку с каким-то мужчиной. Он вам изменяет, а вы этого даже не видите! – взревела Маркова, а Грозный, неожиданно для нее, рассмеялся. - Что смешного? – мрачно спросила Маркова. - А то, уважаемая Клара Анатольевна, что он физически не может быть где-то вне дома. - Это еще почему? – помощница мрачнела с каждым словом все больше и больше. - Боюсь, если я тебе расскажу, то тебя придется валерьянкой отпаивать, - усмехнулся Грозный. - Думаете я вру?! Позвоните ему, спросите, где он сейчас! И на громкую связь поставьте! – взорвалась Клара. - Если тебя это успокоит, то хорошо, - сказал Иван, набирая номер Феди. Трубку подняли практически мгновенно. - Вань? Уже соскучился? – хихикнул Басманов. На том конце провода приглушенно играла какая-то музыка. - Да, малыш. Чем сейчас занят? – спросил Грозный. - Музыку слушаю, не слышишь что ли? – по голосу было понятно, что Федя улыбается. - Музыка может играть и в ресторане, - одними губами прошептала Клара. Иван закатил глаза. - Федь, а погромче сделать не можешь? Хочу узнать, что ты там слушаешь, - улыбнулся Грозный. Вся эта ситуация изрядно его веселила своей абсурдностью. - Конечно, я слушаю Bubblegum Bitch от Marina and the diamond, - в подтверждение своих слов Басманов увеличил громкость, а Иван демонстративно взглянул на помощницу, которая лишь фыркнула, прошептав, что он уже мог вернуться домой. - Что-то еще хотел, Вань? – весело спросил Федя. - Да, ты из дома, я надеюсь, не выходил, малыш? – пытаясь придать голосу взволнованные нотки, спросил мужчина. На том конце провода послышался смех. - Вань, ну как я выйду из дома? Я по квартире-то хожу хромаю, о чем ты? – хихикнул юноша, а Клара побагровела от злости. - Ну вот и хорошо, а то я переживал за тебя. Ладно, мне пора дальше работать. Люблю тебя, малыш. - И я люблю тебя, папочка, - усмехнулся Федя. На этом они распрощались. - Видите, он называет вас папочкой! Я же говорила – он просто ищет себе папика! - Клара Анатольевна, не вам решать, как и кто меня называет! Вот для чего тебе понадобилось врать, Клар? - Да потому что я люблю вас, а не он! – взревела Маркова, а потом, глядя куда-то перед собой стеклянными глазами, на секунду призадумавшись, отрезала. - Мне надо позвонить. - Хорошо, но потом успокойся и возвращайся к работе, - усмехнулся Иван. Маркова весь оставшийся день ходила рассеянная и была вся словно на нервах. Иван решил, что это из-за их разговора. Подозревать Федю в измене? Какая же это глупость. Иван был уверен в себе и знал, что парнишка никуда от него не денется, к тому же он прекрасно видел его влюбленное лицо, его смущение каждый раз, когда Иван называл его милым, красивым, прекрасным. Нет, Федя определенно был влюблен. А еще Грозный оказался прав – парень прячет стеснительного и нежной натуры человека за маской напускного самолюбия и уверенности в себе. Федор Алексеевич Басманов – это лучшее, что случалось в жизни Грозного, и никто не украдет у него это счастье. Как же он ошибался… Когда Иван пришел домой, к нему на встречу, хромая, но уже не так сильно, подошел Федя, заключая Грозного в объятия и приветственно целуя. Мужчина с радостью ответил на эти нежности, сжал юношу в кольцо своих сильных рук и жадно его поцеловал, будто не видел сто лет. Когда они отцепились друг от друга, Федя сказал, что приготовил ужин, так что, пока не остыл, Ивану стоит поскорее раздеться и идти есть. За ужином Федя внезапно для Ивана не говорил о том, как весело провел день, или, напротив, как скучал, нет, он внезапно рассмеялся. - Что такое, Феденька? Что смешного? – искренне не понял Грозный. - Что за проверку ты мне устроил? Говорил по громкой связи, так еще и моя горячо любимая Клара Анатольевна Маркова вставляла свои комментарии. Что это было? - Так ты все понял? – осторожно спросил Иван. - Конечно понял, я же слепой, а не глухой. Так что это было? - Клара пыталась меня убедить, что видела тебя с кем-то на улице, вот и пришлось ей доказывать обратное, а то не отстала бы, - вздохнул мужчина. - Вот оно что, - хихикнул Федя. – Эх, жаль я не был там и не слышал ее крики, а они скорее всего были, верно? - О, еще какие, - усмехнулся Иван. Парочка обсуждала еще какое-то вещи: как у кого прошел день, чем кто занимался, отдохнул ли Федя, когда Иван внезапно спросил: - Федь, так что ты решил? - О чем ты? – делая глоток воды, спросил Басманов. - Ты хочешь переехать ко мне? – Грозный был абсолютно серьезен. Федя же от неожиданности подавился водой. Иван подошел к нему и стал хлопать по спине. - Вообще-то, бить по спине подавившегося человека опасно, - важно сказал Федя, откашлявшись, вызвав тем самым улыбку на лице Грозного. – А чтобы человек не подавился, не стоит задавать таких вопросов, когда он пьет, - продолжил важничать Басманов. - Так каков ответ? – рассмеялся Иван. - Нет. - Нет? – шокировано спросил Грозный. - Нет, хочу жить у себя, - хмыкнул Федя. - Ну, раз это твое желание… - Вань, не тупи, конечно же да! Черт, я с радостью буду жить у тебя! Ты такой дурашка, - рассмеялся Федя. - А ты вредный, - усмехнулся Иван. – Я же тебе поверил. - А я просто очень хорошо вру, - Федя показал язык. - Тогда я помогу тебе с переездом, малыш, - мягко сказал мужчина. - Спасибо, милый, без тебя бы я не справился, - фыркнул юноша. – Ладно, шутки в сторону, правда не справился бы, - хихикнул он. Вещи пара переносила на выходных, Иван помог Феде с арендодателем, сосед юноши перекрестился, когда увидел, что любовники выносят вещи из квартиры, а вскоре все эти вещи оказались в большой и просторной квартире Грозного, что жил в Москва Сити. Разложив все вещи, Федя подошел к окну и в отражении стекла ночного города Иван заметил грустное лицо любовника. Он медленно подошел к Басманову, обнял того со спины, скрестив руки на плечах любимого и кладя голову тому на плечо. Юноша казался мужчине таким маленьким, хрупким и беззащитным, что хотелось стоять с ним так всегда, оберегая от этого злого, жестокого мира. Федя на эту ласку улыбнулся, что не могла не порадовать Ивана, а потом обхватил руки Грозного своими, прижав их к груди. - Чего грустишь, малыш? – тихо спросил мужчина. - Наверное, отсюда отличный вид на город. Должно быть, очень красиво, - вздохнул юноша. - На самом деле, ничего особенного, обычные дома и постройки, ничего такого, чем можно бы было восторгаться, - ответил Иван, целуя Федю в шею. - Хотел бы я увидеть хоть что-то. Если бы можно было дать мне способность видеть хотя бы на пять минут, я был бы ужасно счастлив, - тоскливо произнес Басманов. - А это не операбельно? - спросил Грозный. - К сожалению, нет, зрение не подлежит восстановлению. Я ходил к лучшим врачам разных стран, но все сказали, что зрение вернуть невозможно. - Мальчик мой, мне так жаль, - тихо выдохнул Иван. - Да ничего страшного, Вань, правда, просто порой накатывает тоска по тому, чего я никогда не имел, но, в принципе, я всю жизнь живу так, поэтому привык. Давай лучше пойдем спать, - горько усмехнулся он. Мужчина не знал, что сказать, кроме как согласиться. В день Хэллоуина Клара завалила Грозного работой. Она вообще сегодня была какой-то странной – ни с того ни с сего решила помириться с Федей, извинилась за ту попытку его оклеветать и даже позвала в клуб праздновать вместе Хэллоуин. Иван же долго сидел над бумагами, пока не понял, что так он просидит тут до ночи и не увидится с Федей до следующего утра, потому, решив откровенно забить на работу, Иван отправился домой, к своему любимому. Хэллоуина Федя ужасно ждал, судя по печеньям, которые они пекли еще в начале октября и тому, как он, не без помощи Ивана, украсил квартиру в честь праздника. Иван, если честно, возможно был слишком стар для понимания всего этого. Он не понимал, в чем смысл наряжаться в разные костюмы и колядовать, выпрашивая конфеты, в чем смысл вырезать тыквы-фонарики (хоть Федя и уговорил его вырезать одну, а получилась она уродливой, но парень был в восторге), в чем смысл украшать свои квартиры в паутину и прочую ересь, а главное, он совершенно не понимал, какого черта Федя сейчас одет в неприлично короткие кожаные шорты, сзади которого свисал кошачий хвостик, в узкий топ с вырезом сердечка на груди, колготки в сетку, ботинки на высокой платформе, темным макияжем и ободком с кошачьими ушками. - И куда ты собрался в таком виде? – сурово спросил Грозный, скрестив руки на груди. - Как «куда»? На блядки, - весело ответил Федя, накидывая на себя теплое пальто. - Куда, прости? - В клуб, Вань, праздновать Хэллоуин, конечно. Ты же знаешь – Клара позвала. Можешь ко мне присоединиться, - очаровательно улыбнулся юноша. - Я никуда не пущу тебя в таком виде! – не меняя тона, сказал Иван. - О, значит, выгляжу я просто шикарно, - усмехнулся Басманов, поправляя волосы. - Я сказал, что не отпускаю тебя, - повторил Иван. - И что же, ты меня насильно дома будешь держать, папочка? – фыркнул Федя. - Да, если придется! - Вань, не дури, а спокойно отпусти меня поразвлечься, к тому же, ты все еще можешь поехать со мной, - Федя подошел к Ивану и обвил его шею своими руками. – Ванечка, ну, пожалуйста, ну отпусти в клуб, - взмолил он кладя голову Грозному на плечо. Когда Федя ведет себя так, ему ни в чем нельзя отказать, поэтому мужчина лишь заключил того в объятия, поцеловав в макушку. - Хорошо, малыш, ты же знаешь, я переживаю, мало ли на улице пьяных извращенцев. Не пей ничего, что тебе предлагают, не разговаривай ни с кем, просто танцуй и все. Пожалуйста, - с нажимом на последнее слово, мягко попросил Иван. - Конечно! Я же не дурак, буду умничкой и послушным мальчиком! Не волнуйся, не первый раз я в клуб хожу, всегда все было хорошо, не переживай, милый, - промурлыкал Федя. Да, он все же настоящий котик. - Но при условии, что отвезу и привезу тебя домой я сам. - Так ты пойдешь со мной в клуб? – радостно спросил Федя. - Нет, я ненавижу клубы, - рассмеялся Иван. – Просто посижу в машине, подожду. - Хорошо, хотя бы так. Вань, ты просто лучший! – Федя встал на цыпочки, положил руки на твердые плечи Ивана и быстро оставил невесомый, легкий поцелуй на губах Грозного. Когда пара доехала до клуба, Федя, на прощание быстро чмокнул Ивана в щеку и попросил не скучать. Иван некоторое время сидел в машине, нервно поглядывая то на часы, то на телефон с желанием позвонить Феде, то на дверь клуба, и вскоре сдался. Вылетев из машины, Грозный встал в конец очереди, которая, благо, продвигалась достаточно быстро. Вскоре он, наконец, зашел в здание, которое было украшено по-праздничному, а внутри, тут и там, сновали люди в различных костюмах. К своему ужасу, Иван заметил Федю у дверей – парень стоял и пил воду. Грозный как мог обошел юношу, чтобы не попасться, и, кажется, вышло удачно – Федя за ним не последовал, а, значит, не заметил. Грозный уселся на свободный диванчик – почти все они пустовали, так как большинство людей либо танцевало, либо пило. Иван стал искать глазами Федю и вскоре нашел – тот стоял достаточно близко, чтобы мужчина мог его разглядеть. Вскоре музыка сменилась, и Федя начал танцевать под нее, и, честно, это было невероятное зрелище – парень чувствовал ритм музыки на отлично, он танцевал в такт песни, изящно извивался, вскидывал руки вверх, обнажая соски, плавно нагибался, демонстрируя упругие ягодицы, обводя рукой каждый изгиб своего тела, изгибался в спине, проводя рукой от шеи и до паха. Черт, это было настолько горячим зрелищем, что Грозный почувствовал, как жар разливается по его телу, а в брюках становится ужасно тесно, оттого мужчина стал прикрывать пах, как это только было возможно. Внезапно к нему подошла Клара – она была в костюме пиратки, но не это было главным – главным было то, что на ее лице застыл ужас. - Клара? Ты в порядке? Будто приведение увидела, - искренне обеспокоился Иван. - Нет-нет, Иван Васильевич, просто не ожидала вас здесь увидеть. Вы же должны были быть на работе! – голос девушки дрожал, но вскоре она взяла себя в руки и улыбнулась. – Вы, наверное, решили улизнуть с работы и посмотреть на Федю? - Ты угадала. Точно все в порядке, может, тебе воды принести? - Нет, Иван Васильевич, что вы! Мне все равно нужно отойти, - Иван абсолютно не понимал, что происходит – раньше Маркова бы душу продала за такое заботливое поведение со стороны начальника, а тут убежала с телефоном в руках и начала что-то активно печатать. Ну да бог с ней. Внимание Ивана вновь было устремлено на Федю, который... Стоял прямо перед ним? - Можно присесть, Иван Васильевич? – хитро спросил он. - Федя? Как ты вообще узнал, что я здесь? – искренне удивился Иван. - По запаху! - торжественно заявил Басманов, гордо улыбаясь. – Когда ты прошел через входную дверь, я почувствовал запах дорогущего одеколона. Поверь мне, я уверен, ни один человек, который может позволить себе одеколон стоимостью часов Rolex, не стал бы приходить в клуб праздновать Хэллоуин, - фыркнул Федя. - А как ты узнал, где я сижу, - шокированный такой дедукцией, задал вопрос Грозный. - Спросил, - усмехнулся Федя, тут же стараясь объяснить. – Спросил, нет ли тут здоровенного бородатого рыжего мужчины в дорогом костюме, ну мне и сказали, что напротив меня «сидит один такой, хер прикрывает», - рассмеялся юноша, подсаживаясь к мужчине, складывая свои ноги у того на коленях и протягивая руку к паху мужчины. – Ого! А тут и правда есть, что скрывать. Так понравился мой танец, Иван Васильевич? – усмехнулся Басманов. - К черту все, пошли! – подскочил мужчина с дивана, хватая юношу за руку и ведя того по направлению к туалетам. Одного прикосновения Басманова хватило, чтобы возбуждение стало слишком болезненным. Юноша лишь звонко рассмеялся, очевидно осознавая, куда и зачем его ведут. В туалете, к счастью, никого не было, поэтому, заперевшись в одной из кабинок, Грозный одним движением снял с себя штаны с бельем, демонстрируя вставший, набухший, сочащийся смазкой член. Федя не стал медлить, он опустился на колени, взял в руки член уверенной хваткой, стал двигать по нему руками, слизнул каплю спермы с головки, после чмокнув ее, а после начал вбирать плоть себе в рот, мокро, жарко, причмокивая и пуская по стволу слюну, по которой стал надрачивать Ивану, одновременно двигаясь головой. Контраст между жарким ртом и ледяными руками был просто убийственным. Сосал Федя уже достаточно умело: спустился к яичкам, вобрал одно в рот, затем вновь провел языком вдоль всего ствола, вновь вобрал член в рот и начал активно двигать головой. Иван, простонав, сквозь зубы, вцепился в Федины волосы и стал двигаться бедрами по направлению ко рту юноши, трахая его рот так, как ему того хотелось. Когда головка уперлась в горло, Грозный с рыком излился. Федя, все проглотив и отодвинувшись от мужчины, стал тяжело дышать. Иван помог ему встать, поцеловал, как не целовал до этого никогда, будто прощаясь с ним, и они вместе вышли из кабинки. Когда они проходили мимо барной стойки, Басманов попросил у Ивана еще одну бутылку воды, чтобы прополоскать рот. Купив воду, любовники вернулись к своему диванчику, где сидела Клара. Она вновь что-то печатала в телефоне. Юноша успел лишь выпить воды, как вдруг ему поступил звонок. Телефон извещал, что звонок с неизвестного номера. - Пойду отвечу, - сказал Федя. – На, Вань, подержи, - сказал он, снимая ободок и отцепляя хвост с пояса. – Они мне уже порядком надоели, - Федя протянул свой «костюм» Грозному, а тому не оставалось ничего другого, кроме как забрать его. Когда Федя скрылся за дверью выхода из клуба, Клара вновь начала что-то быстро печатать, а, когда дождалась ответа, то губы ее расплылись в улыбке, которая Ивану совершенно не понравилась. Прошло уже пять минут, а Феди все не было. Грозный чувствовал нарастающую тревогу, потому, бросил уши с хвостом на диванчик, вылетел на улицу, но там никого не оказалось, лишь сломанный телефон. Федин. Внезапно пришла смс: «обратишься в полицию, и горло твоего дружка познакомится с ножом». Мужчина похолодел от ужаса, липкий страх разносился по всему телу, а звенящий ужас поглотил все его естество. Дрожащей рукой он поднял с пола телефон, положил его в карман и просто рухнул на землю, обхватив голову руками. Что делать? Что ему, блять, делать?