Пелена твоих глаз

- Мужчина, вам плохо? – спросила какая-то молодая девчушка, подходя к Грозному, что содрогался, сидя на земле. Это неожиданно привело его в чувства. - Нет, все… Все в порядке, - слова давались с огромной тяжестью. – Мне просто… Просто нужно позвонить. Спасибо, - Грозный поднялся с земли и на ватных ногах оставил девушку в полном недоумении. Клара. Она точно тут причастна. Женщина вела себя слишком подозрительно весь вечер, плюс сама позвала Федю на вечеринку, а Грозного завалила работой. Неудивительно, что она так испугалась при виде него – видимо, ее план, каким бы он ни был, рвался по шву. Однако, вернувшись в клуб, помощницу он там не застал, поэтому, вылетев из злосчастного помещения, Иван лихорадочно стал набирать номер Марковы, садясь в машину. - Иван Васильевич? – весело сказала она. – Если вы меня потеряли, то не волнуйтесь, я просто поехала домой, устала, знаете, к тому же… - В офис. Сейчас же, - прорычал Иван, прерывая безудержный поток слов, и сбросил вызов. Ему надо было позвонить еще двоим людям – Вяземскому и Скуратову – те были его личными телохранителями, к тому же он не знал людей более надежных, чем эти двое. Когда он уже собрался звонить телохранителям, по машине разнеслась мелодия фолк-рока, вместе с тем по карману брюк прошлась вибрация, а после электронный женский голос возвестил: «Никита». Грозный достал из кармана разбитый, но все еще работавший телефон Феди и изначально хотел сбросить вызов – у него нет на это все времени - однако понял, что просто не может проигнорировать звонок и не сказать лучшему другу своего парня о случившемся, потому мужчина ответил. - Иван Васильевич? Где Федя? Мы договорились с ним созвониться в это время. Все в порядке? – взволнованно спросил Серебряный. - Никита, Федю… Похитили, - слова дались с большим трудом, их словно клешнями приходилось срывать с языка. Он до сих пор не мог в это поверить. - Что?! Как? Подождите, что случилось? – затараторил Серебряный. Ивану пришлось пересказать все, что произошло в клубе, а также свои предположения и варианты следующих действий – он хотел собрать в офисе Вяземского и Скуратова и надавить на Клару. - Я с вами. Я просто не брошу своего лучшего друга. Иван Васильевич, пожалуйста, позвольте помочь! – потребовал Никита. - Это может быть опасно, - предупредил мужчина. - Мне плевать! Я просто хочу увидеть своего друга живым и здоровым! – Никита почти кричал в трубку. - Для начала успокойся, мы все должны быть хладнокровными и не дать чувствам себя одолеть. Но хорошо. Приезжай в мой офис. - Спасибо, - искренне поблагодарил Серебряный и повесил трубку. Иван вызвонил Афанасия и Григория, и те без лишних слов сказали, что приедут сию минуту. Спустя пятнадцать минут Грозный добрался до офиса. На пороге его ждало трое мужчин. Скуратов был хмурым, Вяземский крутил в руках пистолет, а Серебряный нервно теребил рукав куртки. Вскоре подъехала и Клара. Иван, если честно, думал, что она испугается и сбежит, но любовь к начальнику, а, может, и страх перед ним, все-таки пересилили. Ивану было глубоко плевать, что именно побудило женщину приехать, главное – она тут, хотя бы свой глупый костюм сняла. Маркова силилась не смотреть ни на кого, то и дело опуская взгляд в пол. Она кусала губы и теребила волосы. Иван понял – не прогадал. - Пройдем в мой кабинет, там и поговорим, - сурово пробасил Грозный. В кабинете была поглощающая атмосфера безнадеги и напряжения. Грозный старался оставаться хладнокровным, однако это не очень хорошо получалось, потому что мысли то и дело крутились вокруг Феди. Он не спас его, не уследил, не защитил. Он обещал, что никогда не даст беде случиться с Федей, но сам же нарушил свой обет. Вина пожирала его изнутри, вместе со страхом и чувством безысходности. - Клара, - начал мужчина. – Что это было? - Я не понимаю, о чем вы, - не поднимая головы, прошептала женщина. - Не строй из себя идиотку! – повысил голос Грозный, ударив кулаком по столу, отчего Маркова подпрыгнула на месте. – Ты все прекрасно знаешь! Где Федя? - Я не знаю! Честно, Иван Васильевич, я не знаю! – Клара расплакалась, глотая слезы. - Ты можешь не знать, где он, но ты точно, черт возьми, знаешь, кто его похитил, так что отвечай! – подал строгий голос Вяземский. Женщина впервые подняла глаза на присутствующих. Глазки ее бегали с одного мужчины, на другого, а затем на дверь. Она подорвалась со своего стула, но тут среагировал Афоня, мгновенно опустив ее на место, а затем подставив пистолет к ее лбу. Грозный знал, что это блеф – Вяземский хоть и любил разного рода оружие, но не пользовался ими без крайней необходимости. А вот Клара этого не знала, судя по округлившимся, полным ужаса глазам. – Ну же, не заставляй меня им воспользоваться и скажи все, как есть, - нарочито-мягко продолжил он. - Хорошо! Хорошо, я все скажу! Пожалуйста, не стреляйте, я расскажу, - взвыла бледная, как простыня, Маркова. – Мне позвонил Евгений Кравцов! Сказал, что если я помогу похитить Федю, то Иван Васильевич будет моим! – плакала она навзрыд. - И ты согласилась? Клара, ты совсем мозги потеряла? – искренне удивился шокированный Иван. - Мне сказали, что его просто похитят и все! Попросили вывезти его в клуб, завалить вас работой, чтобы вы ничего не узнали, и проводить этого чертового Басманова на улицу, где его заберут! Все! Я больше ничего не знаю, клянусь! – рыдала она. - Но твой план не сработал, как надо, поэтому ты написала похитителям, чтобы они позвонили Феде, заставив его выйти на улицу? – подытожил Грозный. - Так и есть, - всхлипнула она. – Его не тронут, честно! Иван Васильевич, простите меня, но он был как бельмо в глазу, вы его полюбили, а я осталась одна, не знала, что делать! - Для чего им надо было похищать Федю на самом деле? Очевидно не для того, чтобы порадовать тебя, милая Клара, - фыркнул Вяземский. - Я не знаю! Я… Клара не успела ответить, так как ее прервала звонок на телефон Грозного. Номер скрыт. Иван дрожащей рукой нажал на «ответить», поставив звонок на громкую связь. - Дорогой Иван Васильевич, рад, что вы ответили! – сказал незнакомый мужской голос. – Мы тут с вашим дорогим Федей как раз развлекаемся, можете послушать сами, - Иван похолодел, когда из трубки послышался полный боли крик Феди. - Не трогай его! – возопил Иван. – Не смей, блять, трогать его! - Не волнуйтесь, дражайший Иван Васильевич, мы совсем немного, - с другого конца провода послышался всхлип и заглушенный крик юноши. – Расхрабрился, Феденька? Решил больше не кричать? Или боишься расстроить своего любимого Ванечку? – усмехнулся неизвестный. - Послушай, я сделаю все, что ты захочешь, только не трогай его, - дрожащим, то ли от ужаса, то ли от гнева голосом, сказал Грозный. - Вот это уже разговор! Тогда в ближайшие три часа приезжайте к нам на огонек. Адрес я вам скину. Приедете с полицией или не одни – не увидите больше вашего дорогого Федю. Опоздаете – думаю, сами понимаете, что это значит. Тик-так. - Ваня, нет, это ловушка, не надо! – крикнул сорванным голосом Федя, а затем послышался смех неизвестного и звук удара руки о тело. - Заткнись, малец, себе же дороже, - усмехнулся похититель. - Я приеду! Не трогай его, я приеду! Федя, держись, малыш, - на выдохе сказал Грозный. - Вот и отлично, будем вас ждать, - хохотнул похититель. - Ваня, нет! – крикнул Федя, но неизвестный закончил вызов. В кабинете повисла тишина, которую нарушила лишь пришедшая Ивану смс с адресом. Скуратов тут же пробил адрес и стал изучать окрестности места. Клара все это время сидела, как убитая, лишь тихо всхлипывая. Было решено запереть ее в одном из помещений офиса, предварительно забрав у нее все гаджеты, сумку и даже шпильки для волос, чтобы она не пыталась сбежать. Лишние уши им были ни к чему. - Два заброшенных здания, - известил Григорий, изучив карту местности. – Предполагаю, что в одном из них и держат Федю. - Мне придется ехать одному, - сказал Иван, уже намереваясь выйти из офиса, как вдруг его перехватил Вяземский. - Вань, не дури. Федя прав – это ловушка. Неизвестно, сколько их там. - И что ты предлагаешь? – нахмурился мужчина, нервно поглядывая на наручные часы. - Устроить диверсию, - Вяземский расплылся в улыбке. – Поедем на разных машинах разными путями, мы с Никитой поедем первыми, проследим за ними откуда-нибудь из кустов, оценим ситуацию, доложим вам, а потом подожжем то здание, которое не будет охраняться, как минимум так сильно, как другое. Они слетятся на пожар и на Федю им будет уже похрен. Пока мы поджигаем одно здание, вы с Гришей подъезжаете к той постройке, где держат Федю, вместе идете на таран, расстреливаете всех, кто попадется на пути, мы к вам, естественно, присоединяемся, если будет не пройти, спасаем твою принцессу из лап дракона, и все, все счастливы, - разъяснил Афоня. - Это слишком опасно, - сказал Иван. – Вы можете поджечь не то здание, и Федя задохнется. Или мы можем банально не успеть вытащить его, если он, например, прикован наручниками. - Ваня, один ты не поедешь, - стоял на своем Афоня. - Кроме того, я дам тебе свои лучшие отмычки, а ими, я надеюсь, ты пользоваться не разучился. - Я согласен с Афанасием, - подал внезапно голос молчавший до этого Никита. Все устремили свои взгляды на него. – Неизвестно, отпустят ли они Федю в живых, даже когда получат вас, Иван Васильевич. Ваша жертва может быть напрасной, потому что у Кравцова на Федю зуб, он может не отпустить его. Я думаю, он хочет убить двух зайцев одним выстрелом. К тому же я хорошо стреляю – в тир часто хожу. - Мне нравится твой настрой, парень, - усмехнулся Вяземский, похлопав Никиту по плечу. – Дам тебе хорошее оружие, скажи только, из какого умеешь стрелять. Ну так что, поехали на штурм? – спросил Афоня, устремляя взгляд на Грозного. Тот вздохнул. У него замечательные друзья, как и у Феди. Им ничего не остается, кроме как ехать и спасать парнишку. - Поехали на штурм, - твердо сказал Иван. До построек ехать было два часа. Все собирались в спешке: Иван достал свой пистолет, проверяя, хорошо ли он лежит в руке, и отчего-то тяжесть холодного металла придала ему уверенности. Он давно не стрелял, но надеялся, что руки и глаза его не подведут. Афоня, как и обещал, дал на всякий случай Грозному свои отмычки. Да, Иван и правда умел ими пользоваться – чему только не научишься, управляя бизнесом в девяностых. Скуратов, предусмотрительно взявший с собой рации, передал их всей группе – переговариваться они должны были по ним. Грозный сел за руль полностью тонированный машины, чтобы, если они приедут к постройке слишком рано, не было видно Гришу, и наблюдал за тем, как впереди едет черная машина с Афоней и Никитой. Скуратов, что сидел на заднем сидении, молчал всю дорогу, только перебирал патроны в руке. Иван сжимал руль до побелевших костяшек. Что бы там сейчас ни случилось, он спасет Федю, даже если придется заплатить за это своей жизнью. Из-за него, Ивана, Федя попал в эту ситуацию, Кравцов просто хотел ему отомстить, а юноша был лишь приманкой. Приманкой, над которой измывались. Видимо, Женя ясно дал понять своим наемникам, что с Федей можно делать все, что им вздумается. Черт, лишь бы не опоздать. Вскоре машина Вяземского скрылась в ночи, сменив маршрут таким образом, чтобы их с Никитой не заметили. Через, казалось, целую вечность, включилась рация. По ней Вяземский передал, что из двух зданий три охранника стоят у того, что больше, и только один у того, что меньше. Они подойдут сзади, откуда устранят охрану и устроят пожар. На звуки выстрелом никто, по идее, не должен был выйти, так как у мужчин были пистолеты с глушителем, но Грозный все равно переживал, что план сорвется, однако, зря. По рации Никита сообщил, что охрана устранена, а пожар уже начал гореть. Когда Грозный подъезжал к зданиям, то увидел первое в огне, нескольких людей, что выбегали из большей постройки, а так же Никиту и Афоню, отстреливающих наемников – последний явно веселился, он с хохотом бросался на похитителей. Иван с Григорием вышли из машины, держа оружие наготове. К ним подлетали люди, но не успевали даже вытащить свое оружие, как тут же были убиты. Им нужен был один единственный заложник, который отведет их к Феде. Такой скоро подвернулся – умный Гриша, думавший, видимо, о том же самом, заломил одному руку и стал устраивать допрос, приставив свой пистолет к виску мужчины. - Я все скажу! Все! Только не стреляйте! – взмолил он и, к своему удивлению, Грозный узнал тот самый голос из телефона. - Вот мы и встретились, мразь, - прошипел сквозь зубы Грозный, подходя к мужчине и хватая его за грудки. – Где он? - Я отведу, только не стреляйте! Прошу! – Иван, не сдерживая силы, ударил мужчину кулаком в нос. – Молю! – просипел он, пока струйки крови текли по его губам. - Он в наручниках? – спросил Иван. Похититель кивнул. – Ключи. – потребовал Грозный, протягивая руку. Мужчина задергался, стал извиваться и достал, наконец, ключи, вложив их в руку Грозного. - Где он, тварь? – прорычал Иван. - Идите прямо, он в последней комнате! Прошу, отпустите! – хныкал мужчина. - Уже не такой смелый, да? – понизил голос Иван. – Гриша, отпусти, - скомандовал он. Мужчина уже хотел было бежать, но тут же получил пулю в лоб от Ивана. – Падаль, - выплюнул он напоследок. Они шли прямо, вглубь здания, которое уже начал охватывать пожар. Навстречу им выбегали люди, но всех их постигала одна участь – Иван и Григорий не промахивались. Глаза вскоре начало щипать от едкого дыма, когда Иван услышал тихое пение. Это был голос Басманова. Грозный сорвался с места и побежал на голос, который с каждым шагом становился все громче, и, наконец, он увидел его – весь в синяках и ссадинах, с запекшейся дорожкой кровь из носа и свежей с брови и щеки, одежда порвана в некоторых местах, руки были заведены за спину, на голову были надеты, по всей видимости, звукоподавляющие наушники, он сидел, прижав одну ногу, согнутую в колене, к груди, а вторую выставил вперед, раскачивался вперед-назад и тихо напевал что-то из репертуара «Queen». - Федя! –крикнул Грозный, быстро подбегая к парню.

***

Федя понимал, что принимать приглашение от Клары пойти в клуб – идея глупая, потому что он абсолютно не верил в ее искренность, к тому же Ваня был занят на работе, а так он мог хотя бы поиздеваться над ним своим костюмом, а тут и издеваться не над кем. Никакого веселья. Поэтому он решил сказать Кларе, что придет, а самому остаться дома, но, о, чудо! Ваня вернулся, поэтому, да, надо было срочно перевоплощаться и вертеть хвостом перед любимым. В буквальном смысле слова «вертеть». Черт его знает, зачем он вообще решил в тот вечер отвечать на звонок с неизвестного номера, но он ответил, и в том была его ошибка. Когда он вышел, то ему скомандовали не двигаться. Федя тогда решил наплевать на все и вернуться в клуб – будет он слушаться кого-то неизвестного, о чем ехидно и сообщил звонившему, но тут он услышал шаги сзади, почувствовал, как к его лицу подносят влажную тряпку, а затем была полная тишина и неизвестность. Очнулся он в машине и начал громко кричать, чтобы его выпустили, потому что не знают, что с ними сделают, когда выяснится, что его похитили. Кричать и брыкаться выходило, правда, не очень хорошо – он еще не до конца отошел от той жидкости, но, тем не менее, он пытался, за что получил удар в нос. Тем не менее, это его не остановило, поэтому он стал кричать с удвоенной силой, и только потом, к своему ужасу, понял, что его руки скованы наручниками. Когда он вновь предпринял попытку заорать, что было силы, к его горлу, судя по холоду железа, подставили нож со словами «лучше не рыпайся, малец», и тогда он замолчал. На время. Когда машина остановилась, его силой вытащили из нее и куда-то поволокли. Тогда он предпринял попытку бегства – со всей силы наступил своими каблуками на ногу того, кто вел его, отчего неизвестный на время ослабил хватку, и Федя побежал. Куда? Неизвестно. Что вокруг? Неизвестно. Где он? Неизвестно. Сколько тут людей? Очевидно, тоже неизвестно. Бежал он, к сожалению, недолго – его быстро схватили за волосы, опрокинули на живот и, не жалея силы, наступили на лодыжку. Послышался хруст костей, а затем наступила нестерпимая боль, от которой Федя взвыл, глотая ртом воздух. - Сказали же – не рыпайся, - прорычали ему на ухо, поднимая с земли за волосы. Это была не первая травма, которую Федя получил. Его дотащили до какого-то здания, приковали наручниками к трубе, и надели на него звукоподавляющие наушники. Тогда стало по-настоящему страшно – он был в абсолютной неизвестности, что творилось вокруг было непонятно, ему было больно и страшно. Естественно, они сделали это намеренно – решили устроить ему пытку. Что самое страшное – в любой момент ему мог прилететь от них удар, ему могли порезать участок кожи, его могли пнуть по больной ноге. И тогда он решил, что не будет тут единственной жертвой. Решив хорошенько вывести похитителей из себя, он начал петь. Пел он старательно плохо, чтобы уж точно подействовать на нервы этим людям. Да, он получал за это новую порцию тумаков, но сдержать язвительной улыбки после того, как ему пообещали отрезать язык, не смог. Внезапно, с него сняли наушники с наручниками, которые до крови натерли запястья, и сказали вести себя хорошо, потому что сейчас он сможет поговорить с Иваном. Не предупредили только о том, что прямо во время приветствия с Иваном, ему будут резать ладони. Резали глубоко, от самого начала ладони и вдоль пальцев. Кто-то сзади усмехнулся: «посмотрим, как теперь он будет своими ручками что-либо видеть». Федя кричал первое время от ужасной боли, но, услышав голос Вани, старался приглушить вопли – лишь бы тот не распереживался. Это же ловушка, а Федя – обычная приманка. Ваня не должен делать глупостей и мчаться сюда, спасать юношу. Но Грозный его не слушал, лишь сказал, что приедет. Федя не успел ничего возразить, как звонок оборвался. Звонок, но не пытка. Ему, видимо чисто из садистских наклонностей, порезали каждый палец. Феде было ужасно больно, голова кружилась, а кричать не было сил, он уже не чувствовал рук и ужасно боялся, что действительно больше ничего не сможет ими увидеть, никогда больше не сможет работать, никогда не прикоснется к Ване, не почувствует очертания его тела, не прикоснется к его большим ладоням, не «посмотрит» на его лицо… Ваня, только не приезжай, я справлюсь, я сильный, я смогу, думал тогда Федя. Вдоволь поиздевавшись над его руками, его самого вновь приковали наручниками к трубе, надели на него наушники, а сам Федя решил не останавливаться на достигнутом и продолжать петь. Пел он вообще все, что приходило в голову – от рекламных джинглов до классики рока. В том, что теперь выходило это у него действительно плохо, не было и капли сомнения, хоть своего голоса он почти и не слышал – просто он был сорван от криков. Спустя еще ни одну и не две порции избиения, он почувствовал, что комнату начал наполнять запах гари. Что ж, умирать, так с музыкой. Глаза слезились, а кашель то и дело прерывал «Богемскую рапсодию», но Басманов не сдавался, пока ни почувствовал прикосновение к наушникам. - Нет! Не трогай меня, тварь! – вскрикнул он изо всех сил извиваясь в чужих рука. - Федя, малыш, это я, все хорошо, милый мой, все хорошо, - затараторил родной, любимый голос Ивана, когда наушники были сняты, а Федя сам не заметил, как впервые за эту ночь непрошенные слезы стали скатываться по лицу. - Ваня… Не думал, что буду так рад услышать твой противный голос, - рассмеялся он навзрыд. – Пожалуйста, освободи меня теперь, - усмехнулся он, всхлипывая. Слезы все никак не останавливались, и это грозило перетечь в истерику, чего юноше совершенно не хотелось. - Конечно, милый, сейчас, - сказал Грозный, но тут же осекся. – Боже, Феденька, твоя руки! Они… - Да-да, знаю, в полное «мясо», - прервал его Федя. – Просто освободи их, - долго уговаривать шокированного мужчину не пришлось, и вскоре руки юноши были свободны. – Я выгляжу ужасно, да? – спросил он невпопад, вытирая слезы тыльной стороной руки, но, кажется, лишь размазывая их вместе с кровью по лицу, потому это стал делать за него Грозный, нежно проводя обхватив лицо любовника своими ладонями и вытирая слезы большими пальцами. - Как сплошная гематома, - ответил Иван, мягко целуя парня в лоб и аккуратно поднимая его за предплечья на ноги. - Ох! – вскрикнул Басманов, наступая на больную ногу. – Нога, Вань. Они ее, кажется, сломали, - Иван чертыхнулся, поворачиваясь к Басманову спиной, подхватывая того на коленки и, со словами «держись», водрузил того себе на спину. – Как романтично, - прокашлявшись, сказал Федя. – Вань, давай быстрее отсюда. Это вы пожар начали? - Мы, конечно, - сказал Грозный, пропуская Скуратова вперед, чтобы тот мог отстреливаться на случай, если еще какие-то наемники остались в здании. - Я думал, ты пацифист, который предпочитает решать проблемы разговорами, - усмехнулся Федя, кладя голову мужчине не плечо, вновь всхлипывая. - Я пацифист ровно до тех пор, пока тому, кого я люблю, не причиняют боли. Они перешли эту черту, так что сами нарвались, - ответил Грозный, а потом, на секунду замешкавшись, продолжил. – Федя, это моя вина, что тебя похитили. Их всех нанял Кравцов, решив через тебя достать меня. - Да понял я уже, - буркнул Федя. – За что ты извиняешься, дурачок? Думаешь, я на тебя злюсь? Нет, конечно. Я тоже виноват – ты из-за меня с ним тогда поссорился. – Федя чувствовал себя ужасно виноватым оттого, что из-за своего бурного нрава навлек на Ивана такую беду. Он же мог погибнуть! – Спасибо, что пришел, Вань, но я же просил не делать этого – ты мог… - Я знаю, но как я мог позволить им что-то с тобой сделать, малыш? – не дал договорить Басманову Грозный, успокаивая его своим мягким голосом. Они, наконец, вышли из здания, и Федя прокашлялся от контраста гари и свежего воздуха. - Федя! – вскрикнул Серебряный. – Боже, ты выглядишь ужасно! - Спасибо, ты тоже ничего, - буркнул Басманов. – Сколько вас тут? - Нас четверо, - усмехнулся Грозный. – Я, Никита и двое моих друзей. - Да вы тут целую армию собрали, как я погляжу! – послышался внезапно голос Кравцова. – Устроили пожар, поубивали моих наемников, и все это всего вчетвером! Неплохо, Ваня, я тебя недооценил, признаю, но концовка будет ровно такой, какой я ее видел – я самолично тебя пристрелю, - послышался звук снявшегося со ствола предохранителя. - Ваня, он целится в тебя? – на выдохе прошептал Федя. - Да, малыш, поэтому тебе придется слезть, - твердо сказал Грозный, аккуратно спуская Федю на землю, стараясь не делать при этом резких движений, дабы не спровоцировать лишний раз Кравцова. – Никита, придержи его, - попросил Иван, но его прервал Евгений. - Никому не двигаться, или я убью их обоих! – прорычал он. - Жень, не глупи, это была обычная ссора, она стоила всей этой крови? – спросил Грозный, понимая, что сейчас он безоружен – он опрометчиво выпустил свое оружие из рук, когда освобождал Федю от наручников, потому просто завел хромающего Басманова за спину, надеясь, что Женя, целившийся ему в голову, не попадет по нему. - Обычная ссора, когда тому, кого ты называл старым другом, ты подсовываешь самолюбивого инвалида? Ссора, когда ты бьешь старого друга по лицу, вставая на защиту малознакомого мальчишки? Это не просто ссора, Вань, это то, что задело мою гордость. - Да ты просто поехавший псих, - подал голос Вяземский, доставший незаметно от Кравцова пистолет и направляющий теперь его на него. – Опусти оружие, или я пристрелю тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть. А еще, - он поднял палец и, словно по сигналу, послышались звуки сирен. Афоня улыбнулся. – Сюда едут все, кого только можно пригласить на твою вечеринку. - Идите вы все к черту! – крикнул Кравцов, и тут произошло одновременно два выстрела. Послышался вскрик Евгения, булькающий звук крови, вытекающей из глотки и упавшего наземь тела, но не это пугало Федю – в Ивана попали. Это он понял по оседающему на землю Ивану, который только и мог, что тяжело дышать. - Вань? Ваня! – кричал Федя, падая на колени к уже лежавшему Ивану. Он схватился за его пальто, невзирая на жуткую боль в руках – не ее он сейчас ощущал, он ощущал лишь липкий страх за любимого человека - юноша почувствовал на своих руках кровь. Чужую. Все вокруг расплывалось: звуки сирен, голоса мужчин, попытки Никиты оттянуть Басманова от Грозного, а еще жгучие слезы, что текли по изрезанным щекам. – Ваня, пожалуйста, не умирай, Ваня! – кричал он, рыдая в голос. Это он виноват. Это полностью его вина. - Федя… - услышал он свое имя из уст любимого человека прямо перед тем, как тот потерял сознание. - Ваня, прошу тебя, Ваня, очнись! Ваня…