Аристократка

      Шарлотта то и дело клялась себе, что вырвет эту любовь из сердца. Множество раз хотела расстаться с Эрвином… Но это ни к чему не приводило. Всякий раз, получая от Эрвина письмо, что в его плотном графике есть окошко, Шарлотта чувствовала, как заходится сердце в бешеном ритме. Они виделись нечасто, у командующего разведкорпуса много работы, да и Шарлотта с некоторых пор стала женщиной занятой. Но тем более желанными становились редкие моменты счастья. Прогуливаясь с Эрвином по саду, наслаждаясь спокойной приятной беседой, или лёжа с ним в постели, Шарлотта могла на мгновение представить, что у них настоящие отношения, почти что семья. Но потом сказка заканчивалась, Эрвин уезжал, неизменно вместо «до свидания» говоря ей «спасибо» за помощь разведкорпусу.       Первое время Шарлотта просто молча выписывала чеки, потом стала интересоваться разведкой, и Эрвин с готовностью отвечал на её вопросы. Дело не в том, что Шарлотта хотела проконтролировать использование её денег, нет конечно! Ей просто было интересно. Разведкорпус для Эрвина значит очень много, больше, чем Шарлотта, поэтому она хотела знать. А ещё она восхищалась людьми, что готовы пожертвовать собой ради свободы человечества. Может, Шарлотта и перестала верить в любовь, но в самоотверженность и героизм она верила по-прежнему. К тому же девушка хотела понять Эрвина. Шарлотта всегда чувствовала себя защищённой в пределах стен, ей достаточно той свободы, что у неё есть с момента смерти мужа. Но Эрвину в королевстве тесно, стены для него не надёжная защита от ужасов внешнего мира, а тесная темница. Он из тех людей, которые мечтают раздвинуть границы возможного. Шарлотта искренне восхищалась им и помогала разведкорпусу от чистого сердца. Она стала вникать в нужды разведки, помогать не только деньгами, но и связями, и советом. Через некоторое время Эрвин сам стал спрашивать её мнение по хозяйственным вопросам, и Шарлотте это льстило. Как-то раз Эрвин поддался настойчивым просьбам и показал Шарлотте штаб разведкорпуса. Для неё даже устроили показательную тренировку, и девушка осталась в полном восторге.       Когда прошёл слух, что Шарлотта финансирует разведкорпус, её порог стали обивать самые разные благотворительные организации с настойчивыми просьбами помочь церкви, нищим, больным, сиротам… И неожиданно для самой себя Шарлотта нашла в этом своё призвание. В отличие от многих великосветских дам, она занималась благотворительностью не для виду. Как и в случае в разведкорпусом, Шарлотта старалась понять каждую деталь, а не просто выписывала чеки. После первого в своей жизни посещения сиротского приюта девушка вернулась домой со слезами на глазах. Пришлось напомнить себе, что нужно не плакать, а действовать. Шарлотта, уже лишённая иллюзий, понимала, что не сможет спасти всех обездоленных, бедных и беззащитных людей в королевстве, но старалась сделать всё, что в её силах. Она строила больницы, кормила нищих, помогала сиротам, а главное, давила на чиновников, которые должны делать всё это на государственные деньги.       Как-то раз Эрвин и Шарлотта встретились сразу после того, как она вернулась из детского дома, куда отвозила продукты и подарки. Выслушав её эмоциональный рассказ и прошедшем дне, Эрвин улыбнулся и сказал:       - Вы словно светитесь изнутри, Шарлотта. Я рад, что вам удалось найти смысл жизни.       - Да, это смысл моей жизни, - согласилась она и, немного подумав, добавила, - А мы ведь по сути делаем одно и то же – помогаем человечеству.       - Только вы видите результат своих трудов, - вздохнул Эрвин.       Шарлотта любила приезжать в детский дом не только из-за благотворительности. Она с удивлением поняла, что любит детей. А эти малыши, оставшиеся без родительской заботы, - единственные дети, которые у неё будут. Шарлотте нелегко было принять эту истину. В юности она думала, что будет иметь детей от мужа, но так и не забеременела в браке. Врачи говорили, что она здорова. Наверное, дело было в муже. Он был вдовцом, когда женился на Шарлотте, и от прошлого брака тоже не имел детей. Теперь же Шарлотта стала свободной женщиной и могла позволить себе всё, включая любовника. Но только не детей.       Дети, рождённые вне брака, не смогут носить фамилию отца, не смогут унаследовать её состояние, стать частью высшего общества. Шарлотта не хотела ради собственных эгоистических желаний обрекать кого-то на такую жизнь. А снова выйти замуж она не могла, ведь для этого пришлось бы оставить Эрвина. Шарлотта любила его и выбрала любовь. Своих детей у неё не будет. Когда она только начала встречаться с Эрвином, Беатрикс посоветовала ей своего знакомого аптекаря, и с тех пор Шарлотте каждый месяц присылали мешочек трав. Она заваривала горьковатый чай и пила его на ночь, чтобы, как выразилась Беатрикс «не было никаких последствий». А если случится осечка, говорила подруга, есть и другой чай, что способен помочь. Шарлотта надеялась, что осечки не будет.       Жаль, конечно, что Шарлотта останется бездетной, но не сказать, чтобы она сильно страдала из-за этого. Каждую неделю она навещает детский дом и на пару часов становится матерью для нескольких десятков детей. У неё есть дело всей жизни. И у неё есть Эрвин. Большего невозможно и желать. Шарлотта упивалась своей любовью, наслаждалась каждым мгновением, проведённом в обществе Эрвина. Он оказался не только невероятно привлекательным мужчиной, но и начитанным, эрудированным человеком, совсем непохожим на стереотипного солдафона. Они могла часами просто разговаривать. Их мнения не совпадали во многом, порой возникали жаркие дискуссии, но в этом и прелесть общения с умным человеком. Часто они обсуждали книги. Эрвин не читал любовные романы, даже не признавал их за литературу. Как-то Шарлотта уговорила его прочитать её любимый роман, сама положила книгу в его сумку и через несколько дней получила письмо с подробным объяснением на трёх страницах, почему роман Эрвину не понравился. А когда они встретились снова, то долго спорили. На главный аргумент Эрвина «В жизни так не бывает!», Шарлотта ответила:       - Именно поэтому нужно иногда читать романы.       Да, в жизни не бывает счастливых историй любви, или по крайней мере они очень редки. Шарлотте повезло любить, но не добиться ответной любви. Она прекрасно осознавала, что Эрвин с нею лишь ради разведкорпуса. Пусть он и получает удовольствие от их бесед, прогулок, ночей без сна, он не любит Шарлотту. Хотя Эрвин никогда не вёл себя так, будто Шарлотта его «купила», в любой ситуации он умеет сохранять достоинство. Поначалу Шарлотта часто мучилась мыслями, что они поступают аморально, их отношения отвратительны. Но шли годы, и такие мысли всё реже посещали её. В конце концов каждый из них получал то, что хотел от странных отношений, а если все довольны, то значит и проблемы нет, так ведь?

***

      Шарлотта видела, как Эрвин улыбается, даже слышала его смех, пусть и нечасто. Находясь с ним в постели, она ощущала его возбуждение и наслаждение, знала, что Эрвину очень хорошо. Но всё равно ей постоянно казалось, что эмоции он держит под контролем, позволяет себе иногда их проявлять, но не более. Лишь раз Шарлотте довелось видеть Эрвина Смита, потерявшего контроль над собой. Это случилось после падения стены Мария.       Шарлотта от этой катастрофы пострадала меньше, чем большинство жителей королевства. Все её владения, фермы, фабрики находились за стеной Роза или вообще за Синой, в самых безопасных землях на свете. Многие люди обеднели, потеряли всё, Шарлотты эта напасть не коснулась. Когда пришли вести о падении стены, она находилась в саду. Шарлотта любила сама ухаживать за цветами, это успокаивало. Она слышала стук копыт у дома и подумала, что доставили почту. Эрвин должен был вернуться из миссии за стену. Каждый раз, когда разведкорпус покидал пределы безопасного мира, Шарлотта теряла сон. Сможет ли она вынести смерть Эрвина?... Из-за стены он всегда возвращался подавленным. Сначала ехал в столицу с отчётом, потом заезжал к Шарлотте. Девушка знала, что ему это нужно. В её доме Эрвин находит какое-то подобие спокойствия. И в такие дни Шарлотта особенно старалась окружить его заботой и любовью.       Она скоро увидит Эрвина!... Или же ей доставили письмо с известием о его смерти. Шарлотта оставила садовые инструменты, подобрала юбки и побежала к крыльцу. Но гонца она уже не застала, только облачко пыли виднелось в конце аллеи, а на ступеньках плакала её горничная.       - Что случилось?       - Стена Мария… - пролепетала девушка и снова зарыдала.       Шарлотта вырвала у неё смятое письмо. Оно не от Эрвина, это официальная листовка, отпечатанная явно в спешке. В ней сообщалось, что стена Мария пала. Титаны прорвали сначала внешнюю стену Сигансины, а потом ворвались в земли людей. Шарлотта села на нижнюю ступеньку лестницы, от шока у неё тряслись руки, а от страха подогнулись колени. Эрвин сейчас там, в самом центре кровавого ада… Шарлотта едва удержалась от того, чтобы заплакать. Прежняя Шарлотта, что верила в любовь, так бы и поступила, но Шарлотта нынешняя понимала, что просто не может себе этого позволить. Человечество ещё успеет оплакать мёртвых, скоро живым потребуется её помощь.       Многие в страхе уезжали под защиту стены Сина, Беатрикс тоже уехала, а Шарлотта осталась. Если падёт Роза, то и за Синой дело не станет, так что в принципе всё равно, где встретить смерть. Сейчас Шарлотту больше беспокоило то, как теперь будет устроена жизнь.       Первые беженцы появились на дороге, ведущей мимо поместья, к полудню. Измождённые, убитые горем люди, многие ранены, они шли нескончаемым потоком. Тем, кто не мог идти дальше, Шарлотта предоставила приют в своём доме, остальным просто предлагала еду и воду. Вскоре на дорогах появились и полицейские патрули, которые должны были обеспечить безопасность беженцев на пути к временным лагерям. Шарлотта знала, что полиция опасается беспорядков и понимала причины, но порой во взглядах полицейских она видела самое настоящее отвращение к этим несчастным людям, и ей становилось тошно.       Несколько дней Шарлотта металась до дому, помогая раненным и больным, пытаясь успокоить осиротевших детей, пока последние гости не покинули поместье под присмотром полиции.       - Надеюсь, они не сильно вас побеспокоили, леди? – спросил у Шарлотты офицер, когда она провожала последнюю партию беженцев.       - Я была рада помочь, - ответила Шарлотта.       - Будут ещё беженцы, мой вам совет, не впускайте в свой дом это отребье.       Шарлотта на секунду потеряла дар речи. Как можно отзываться таким образом о людях, которые потеряли свои дома, своих близких? Только строгое аристократическое воспитание не позволило ей накричать на офицера и вытолкать его вон. А ещё Шарлотта была слишком измотана, чтобы спорить.       Впервые за несколько дней она получила возможность отдохнуть. Бессонные ночи давали о себе знать, девушка едва на ногах держалась. Сильно раздражали служанки, что вскрикивали от каждого шороха, опасаясь, что и стена Роза падёт. Сама Шарлотта не верила, что Роза будет потеряна, по крайней мере не сейчас, хотя газеты каждый день выходили с паническими заголовками.       Впрочем, у Шарлотты не было времени внимательно читать газеты. Единственное, что она надеялась в них найти – информация о разведкорпусе. Первые двое суток после падения стены Шарлотта не знала, жив ли Эрвин, а потом в принесённой утром газете прочла, что командующий разведкорпуса Эрвин Смит отказался давать какие-либо комментарии. У Шарлотты отлегло от сердца, и дальше она могла уже со спокойной душой заниматься беженцами или гостями, как она их называла. Эрвин где-то там выполняет свой долг, а Шарлотта должна выполнять свой.       Она надеялась наконец-то отдохнуть, а после ехать в город за новостями, но поспать Шарлотте удалось не больше двух часов. Приехал человек, которого она знала по благотворительности.       - Нужно ехать в лагерь, там кромешный ад, - сказал он.       Едва продрав глаза, Шарлотта велела запрягать лошадей.       В лагерях беженцев действительно творился кромешный ад. Чего только Шарлотта не насмотрелась за эти недели, похожие на бесконечный дурной сон. Человечество тряслось в страхе новой атаки титанов. Все стояли на ушах, чиновники не справлялись с организацией питания и временного проживания для сотен тысяч беженцев. Хаос всегда означает разгул преступности, и полиция в свою очередь не справлялась с людьми, озверевшими кто от голода, кто от страха, кто от безнаказанности. От армии требовали сделать хоть что-нибудь, защитить человечество от титанов. Но что могли противопоставить солдаты ордам монстров, один из которых, как слышала Шарлотта, ростом со стену Мария?       Шарлотта поняла наконец, насколько хрупким было благополучие человечества, насколько коварной иллюзия безопасности. Эрвин был прав, он всегда был прав! Эрвин… Шарлотта не видела его уже давно. Она ездила по лагерям беженцев, пытаясь как-то привести их в порядок. Все они были переполнены, отвратительно организованы, еду подвозили с перебоями, даже доступ к чистой воде был далеко не везде. Шарлотта уже забыла, когда в последний раз нормально спала, нежилась в ванне, читала книгу. Только теперь она поняла, насколько беззаботной была её жизнь. Но падение стены изменило всё.       Примерно через месяц после трагедии, когда лагеря стали потихоньку расселять, Шарлотта мельком видела Эрвина. Она в очередной раз скандалила с чиновниками, которые совершенно халатно относились к своей работе по обеспечению беженцев питанием. Эрвин прошёл мимо неё в компании других офицеров разведки. Шарлотта видела его лишь мгновение, они коротко кивнули друг другу. Но этого мгновения Шарлотте хватило, чтобы заметить, как Эрвин изменился. Он тоже давно не спал, под глазами обозначились синяки, черты лица ещё сильнее заострились. Эрвин выглядел уставшим и подавленным, но в нём чувствовалась всё та же несгибаемая воля, взгляд голубых глаз даже стал жёстче. Никто из нас уже никогда не будет прежним, подумала Шарлотта.       Она вернулась домой только через две недели после той мимолётной встречи. Ещё многое предстоит сделать. Завтра у Шарлотты встреча по поводу строительства приюта для «детей Сигансины». Из города, что принял на себя первый удар, вывезли на пароме множество детей, а их родители погибли. Тем, кто постарше, найдут работу, а малышам требуется уход. Шарлотта готовилась до глубокой ночи, набрасывала в общих чертах смету строительства, как вдруг на аллее раздался стук копыт. Девушка вздрогнула, этот звук уже стал ассоциироваться с плохими новостями. Она была в доме одна, прислуга спала в отдельном флигеле, а Шарлотта любила уединение. Она спустилась по лестнице, дрожа от страха. А вдруг газетчики были правы, и стена Роза пала? Шарлотта резко распахнула дверь и застыла, не в силах вымолвить хоть слово. Перед нею стоял Эрвин. Минуту они молча смотрели друг на друга, подмечая признаки недосыпа и смертельной усталости на лицах. Шарлотта машинально пригладила волосы, хотя это бесполезно, она как была растрёпанной курицей, так и осталась. Нужно было привести себя в порядок, подумала девушка. Но Эрвину, кажется, было всё равно, какая у неё причёска и какое платье на ней надето. Он смотрел в глаза Шарлотты.       - Простите, что врываюсь так поздно, - произнёс он наконец.       - Я рада, что вы здесь, проходите.       Шарлотта посторонилась, пропуская его внутрь. В холле было темно, горела лишь одна свеча, которую Шарлотта принесла с собой. Девушка шагнула к Эрвину. Она не знала, что делать, что говорить. Столько всего произошло, столько боли скопилось в душе… Черты лица Эрвина в неясном свете немного смягчились, от него пахло дорожной пылью, лошадью. Должно быть, он скакал весь день лишь для того, чтобы провести несколько часов с Шарлоттой. Она нужна ему. Пусть Эрвин её не любит, но Шарлотта нужна ему.       Она не знала, кто сделал первый шаг, первым свёл на нет расстояние, что было между ними. Просто в какой-то момент Шарлотта оказалась в объятиях Эрвина. Они исступлённо целовались, Шарлотта отступала под напором Эрвина, пока не прислонилась спиной к холодной стене. Отчаяние, боль, страх… Шарлотта знала, что Эрвин чувствует то же самое, но как и она сама, не может позволить себе выплёскивать эти чувства, потому что несёт ответственность за других людей. Но сейчас здесь никого, кроме них двоих, и нет больше невозмутимых масок, остались только эмоции, обернувшиеся тёмной страстью. Ласк и нежности не было. Шарлотта дрожащими пальцами расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки, вторая не поддавалась, и девушка просто рванула ткань, пуговицы рассыпались по полу. Затрещал её корсаж, и холодный ночной воздух коснулся кожи. Но Эрвин был весь тёплый и прижимался так тесно, что Шарлотта почти не заметила холода. Эрвин задрал её юбки, и девушка ощутила хватку на своей талии и бедре, её ноги оторвались от пола, и она обхватила руками шею Эрвина. Шарлотта прикусила воротник его рубашки, чтобы не кричать в голос.       Впервые за много недель в голове была пустота. Шарлотта забыла на время об ужасающих картинах, которые видела в лагерях беженцев, Эрвин заставил её забыть. Какие кровавые ужасы мелькают в его голове? Шарлотта надеялась, что Эрвину тоже удалось отогнать своих демонов хотя бы на несколько минут.       Это было недолго, как ураган, который налетает, уничтожая всё на своём пути, а потом быстро утихает. Шарлотта зажмурилась и почти болезненно всхлипнула, когда внутри всё напряглось, а Эрвин просто выдохнул чуть громче. Через несколько секунд, когда последние судороги замерли в глубине тела, Шарлотта наконец разжала объятия, но тут же снова повисла на Эрвине, ноги не держали её.       - Простите… - выдохнул Эрвин ей в шею.       - Вам… совершенно… не за что… просить… прощения… - произнесла Шарлотта, с трудом восстанавливая дыхание.       Они оба хороши, использовали друг друга, чтобы сбросить напряжение. Но ведь на этим и строятся их отношения, Шарлотта и Эрвин используют друг друга.       - Вам необходимо принять ванну. Да и мне тоже, - сказала она, выпрямляясь и поправляя одежду. Минута слабости прошла, Шарлотта снова стала аристократкой.       Она лежала в горячей воде, откинув голову Эрвину на плечо, чувствовала, как постепенно он расслабляется, начинает дышать спокойнее. Девушка не видела его лица, но знала, что Эрвин прикрыл глаза. Его пальцы выводили невидимые узоры на плече Шарлотты, значит, Эрвин глубоко задумался.       - Многие считают, что человечество обречено, - тихо сказала Шарлотта.       Возможно, не стоило поднимать тяжёлые темы. Но больше Шарлотте не с кем об этом поговорить.       - Я слышала проповедь. Священник говорил, что титаны прорвут Розу, а потом и Сину, поэтому всем пора покаяться в своих грехах.       - Если бы титаны планировали уничтожить человечество прямо сейчас, они бы уже это сделали, - ответил Эрвин.       - Но ведь они не могут ничего планировать, это безмозглые монстры.       Он молчал, и молчание это было так красноречиво, что Шарлотта повернулась, удивлённо глядя на Эрвина.       - Вы не видели то, что видел я, не читали показаний очевидцев, - сказал Эрвин, при этом он был как никогда серьёзен. – Мир меняется, мы стоим на пороге чего-то неизведанного. Возможно, новой катастрофы. Но это не значит, что мы не сможем обернуть её нам на благо.       Шарлотта не поняла, что он имеет ввиду, но всё равно верила Эрвину. Ему невозможно не верить.       - Разведкорпусу, должно быть, сейчас нелегко. Чем я могу помочь? – привычно осведомилась Шарлотта.       - Сейчас беженцы нуждаются в вашей помощи больше, чем мы.       Действительно, падение стены Мария изменило всё. Впервые идеально отлаженная схема их отношений дала сбой. Ещё одно доказательство того, что мир уже не будет прежним.       - Мне страшно, - призналась Шарлотта.       Она не могла показывать свой страх никому. Слуги зависят от неё, беженцы надеются на её помощь, Беатрикс сама трясётся от страха, поэтому Шарлотта старалась быть сильной ради других. Но от Эрвина ей нечего скрывать. Он взял её лицо в ладони, заглянул в глаза, словно делясь своей уверенностью и силой.       - Шарлотта, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы не пострадали.       И он сдержал своё слово.