#summertime_sadness

Юнхо просыпается от грохота. За стенкой творится мракобесие: слышны крики (у кого-то очень высокий голос) и даже звон — видимо, разбитая посуда. Юнхо стонет и, протерев глаза, смотрит на время: второй час ночи. Он закрывается подушкой, натягивает на голову одеяло, но это не помогает — соседи расшумелись не на шутку. Юнхо жмурится и сонно пытается вспомнить, кто там живёт: кажется, какой-то парень его возраста со своим другом — он встречал их изредка на лестнице пару раз. Внезапно следует отчётливый хлопок входной двери — и тишина. Юнхо с облегчением расслабляется, но его мозг посещает жуткая идея: а если они поубивали там друг друга? В родной деревне Юнхо и не такое случалось, однажды ему самолично приходилось разнимать пьяных соседей, что накинулись друг на друга с ножами. «Не моё дело», — убеждает он себя, пытаясь заснуть обратно, но через пару минут понимает, что продолжает чутко вслушиваться в мрачной темноте; рычит в отчаянии и резко садится, скидывая одеяло. Спустя несколько мгновений он уже стоит возле квартиры соседа и нерешительно жмёт на звонок. Ему долго не отвечают; он уже думает развернуться и уйти, как щёлкает замок: в проёме возникает невысокий парень с чрезвычайно хмурым взглядом. Что же, по крайней мере, живой и без ножевых ранений; интересно, где второй. — Простите за беспокойство, — с тревогой произносит Юнхо, — но меня разбудил шум из вашей квартиры. Всё в порядке? Я могу чем-то помочь? — Всё зашибись, спасибо, — резко кивает собеседник, смотря за спину Юнхо — он оборачивается, но никого не замечает. — Постараемся потише. Он не даёт ничего больше добавить, с раздражением захлопывая дверь; Юнхо вздыхает и чешет в затылке: собственно, ничего другого ждать и не приходилось. Он бредёт в сторону собственной квартиры, когда внимание его привлекает размытый силуэт за полупрозрачной дверью, ведущей на общий балкон; подумав, он толкает её — его тотчас с головой проглатывает отдалённый шум шоссе и гуляющий на высоте девятого этажа прохладный ветер. Ночной город переливается тёплыми огнями; юноша, облокотившийся о стену, оборачивается к вошедшему и опускает тлеющую сигарету. Они молча изучают друг друга, прежде чем Юнхо уточняет: — Ты ведь из 117-ой? Юноша кивает, стряхивая пепел. — Хорошо, — с облегчением произносит Юнхо: никто никого не убил. Собеседник вскидывает в недоумении бровь, и Юнхо спешит пояснить. — Я ваш сосед слева. Услышал крики и хотел убедиться, что всё в порядке. — Извини, — голос у незнакомца звучит низко от усталости. — Семейные ссоры. Мы разбудили тебя? — Честно? Да, — признаётся Юнхо. Юноша хмыкает; затягивается, выдыхает дым — Юнхо не силён в видах сигарет, но от этих запах лёгкий, с ягодными нотами. — Как твоё имя? — спрашивает тот, с интересом взирая на него. — Юнхо. — Будем знакомы, Юнхо, — коротко улыбается он, — хоть и при довольно странных обстоятельствах. Я Хонджун. — А твой друг? — рискует уточнить Юнхо и торопится добавить. — Не хочу лезть не в своё дело, но, как я понял, вы живёте вместе. Я только что разговаривал с ним. — Уён, — Хонджун снова выдыхает дым. — Мы вроде как пара. Или были ею, — он пожимает плечами и опускает лицо. — Не знаю, сомневаюсь, что после такого захочу его снова видеть. — Мне жаль, — бормочет Юнхо, но Хонджун отмахивается; ещё одна затяжка. — Как думаешь, — он стучит пальцем по сигарете, — мне стоит порвать с ним? — и смотрит с любопытством. Юнхо вздрагивает: то ли от его взгляда, то ли от порыва холодного ветра. — Ты спрашиваешь об этом человека, с которым познакомился минуту назад? — Этот человек кажется мне хорошим, — словно это всё объясняет. Хонджун ждёт ответа, и, поколебавшись, Юнхо произносит: — Ну, если говорить, как хороший человек, то стоило бы спокойно обсудить всё и по возможности прийти к какому-то общему мнению, — бормочет он, прижимаясь к стене в поисках жалких крох тепла. Хонджун мычит многозначительно; остатки сгоревшего табака резво подхватывает ветер. — А что сказал бы Юнхо? Он вздыхает и застенчиво трёт щёку. — Я бы сказал, сам факт того, что ты спрашиваешь о судьбе ваших отношений первого встречного, наводит на соответствующую мысль. Хонджун хмыкает; докуривает сигарету и тушит об общественную пепельницу. — Не могу не согласиться, — и остаётся стоять, как и раньше. Юнхо ждёт, что тот налюбуется пейзажем и соизволит вернуться в своё жилище (и уж точно не надумает сигать через балкон), но Хонджун не двигается с места, а Юнхо постепенно замерзает. — Ты намерен всю ночь провести здесь? — хмурится он, пряча за ладонью зевок. — Вероятно, — спокойно отвечает Хонджун. — Уён запер дверь и вряд ли пустит меня до утра. Из вещей я успел захватить лишь сигареты да разряженный в ноль телефон, — в подтверждение своих слов он демонстрирует смартфон, не реагирующий на нажатия кнопок. — Запасные ключи у моего друга, живущего на другом конце города: я не могу ни позвонить ему, ни доехать до него сам. — Часто у вас такое? — сочувственно спрашивает Юнхо. — Периодически, — Хонджун не кажется, на удивление, расстроенным. — Хоть аренду мы и делим пополам, он почему-то уверен, что может позволить себе выгонять меня из нашей квартиры, дабы вынудить меня «подумать над своим поведением», — он показывает кавычки в воздухе, намекая на цитату, и фыркает презрительно. — А ещё говорят, у Скорпионов характер говно. Юнхо поджимает губы и трёт глаза; очередной порыв ветра заставляет его крупно вздрогнуть. — Если хочешь, переночуй у меня, — неуверенно предлагает он. — Ну, или хотя бы можешь зарядить телефон и позвонить другу. — Не боишься, что я у тебя что-нибудь украду? — призрачно улыбается Хонджун; Юнхо отмахивается, отклеиваясь от стены и открывая дверь в коридор. — Даже если и попытаешься, я знаю, где ты живёшь. — Логично, — соглашается тот, покорно следуя за соседом. Юнхо обустраивает ему место на диване в своей комнате; предлагает чай, но Хонджун отказывается вежливо. Юнхо сонно объясняет, что если тот надумает вернуться к себе или за ним приедет его друг, он может просто захлопнуть дверь — замок защёлкнется сам, — и, пожелав доброй ночи, ложится на кровать, засыпая почти мгновенно. Просыпается он поздно; Хонджуна в его квартире не оказывается, зато на кухне он находит забытую пачку из-под сигарет — он с интересом рассматривает её, рассеянно думая, что надо будет вернуть при случае. Случай предоставляется в тот же день, ближе к вечеру: в дверь звонят, и Юнхо не ошибается, когда предполагает, что это его сосед — Хонджун приветствует его и пихает в руки согретый теплом ладони металл. — Спасибо за помощь, — благодарит он; Юнхо с удивлением смотрит на отданную ему связку ключей. — Я забрал у моего друга копию и смог, наконец, попасть в квартиру — к счастью, Уён уже ушёл на смену. Потеряй их где-нибудь у себя, — указывает он на ключи. — Надеюсь, они мне больше не понадобятся, но на всякий случай пусть будут. — Что будешь делать дальше? — любопытствует Юнхо. Хонджун кусает губу. — Как хороший человек, я, наверное, должен попытаться исправить ситуацию, — усмехается он, поднимая глаза и будто бы спрашивая. — Желаю удачи, — бесцветно отвечает Юнхо; Хонджун кивает и разворачивается, чтобы уйти, как вдруг Юнхо вспоминает о сигаретах. — Постой. Подожди минуту, — он убегает на кухню и возвращается с пачкой. — Вот. Ты забыл. — Ах, да, — отчего-то Хонджун не кажется ему удивлённым или обрадованным, и это сбивает с толку. — Спасибо. Весь день их искал. — Не за что. Заходи как-нибудь, — доброжелательно улыбается Юнхо на прощание; Хонджун моргает растерянно. — Конечно, — бросает он, уходя к своей квартире. Юнхо закрывает дверь и задумчиво следует в комнату. Он понимает, что намерение Хонджуна дать Уёну второй шанс было ошибкой, когда через полторы недели снова слышит брань из их квартиры — на этот раз голосов двое, и они перекрикивают друг друга. К счастью, Юнхо не спал — засиделся за игрой, однако шум различил даже через наушники, привыкший не ставить высокую громкость. Он напрягается, испытывая волну сочувствия по отношению к Хонджуну — они, к слову, не пересекались всё это время, — и ждёт, что тот, возможно, постучится к нему, но всё заканчивается, как и в прошлый раз: громким хлопком двери и оглушающей тишиной. Юнхо твердит себе, что он не должен лезть не в своё дело — но всё же выходит тихо на площадку и следует осторожно к балкону. Хонджун выдыхает дым и извиняется взглядом. — Всё нормально, я не спал, — спешит заверить Юнхо. — Мы ужасные соседи, — вздыхает обречённо собеседник, опять затягиваясь. У сигарет другой запах, мятный, что ли. — Бывает, — утешает Юнхо. — Снова поедешь к другу? — Если он не пошлёт меня на три буквы, — Хонджун жмёт на кнопку блокировки в телефоне, подсвечивая время: половина первого. — Я не возражаю, если ты переночуешь у меня, — Юнхо беспокойно зачёсывает назад волосы, — но, надеюсь, ты понимаешь, что так не может продолжаться вечно. Вам придётся разобраться. — Я знаю, — обрывает Хонджун, сжимая губами фильтр и глубоко вдыхая. Юнхо замолкает. Снова ветер уносит дым прочь; Хонджун тушит окурок и бросает в пепельницу. — Пойдём, — решительно зовёт он, беря Юнхо за запястье и ведя вглубь дома. Несколько опешив, Юнхо открывает дверь: впускает гостя и лезет в шкаф за постельным бельём. Хонджун наблюдает, сидя на краю его кровати и подперев подбородок рукой; закончив, Юнхо захлопывает крышку ноутбука и опускается рядом. — Что, всё-таки, случилось? — спрашивает он, нечаянно прижимаясь к его плечу своим. — Если я могу знать. Должно быть, это что-то серьёзное, раз всё так... непросто. — Наверное, — Хонджун звучит безразлично, уставившись куда-то в стену. — Конкретно сейчас он подозревает меня в измене. — Есть причина? — интересуется он, но не успевает извиниться за бестактность, как раздаётся ответ: — А ты хочешь ею стать? В комнате повисает неловкое молчание; Юнхо замирает, смотря на Хонджуна во все глаза — тот оборачивается к нему и вскидывает бровь. — Ты же не... — лепечет растерянно Юнхо. — А как же... Хонджун хмыкает. — Почему нет? — буднично произносит он, пожимая плечами. — Ты симпатичный, а мой недо-парень, с которым я и так, очевидно, расстанусь, обвиняет меня во всех грехах — бессмысленно пытаться обелить себя, так почему бы не воспользоваться ситуацией, — завершает он, взирая выжидающе. Юнхо понимает, что, если он откажется, Хонджун более не поднимет эту тему: они разойдутся по кроватям и сделают вид, что ничего не было. — Или хорошие люди не спят с кем попало? Юнхо отводит взгляд, чувствуя, как горят кончики ушей. — Ты не кто попало, — возражает он тихо. — Да и не такой уж я хороший человек, как ты считаешь. — Может, что и так, — Хонджун склоняет голову набок, — но мне всё равно нравится, — он улыбается ободряюще; уголок губ Юнхо дёргается в подобии ответной улыбки. — К тому же, у меня нет никаких... сподручных средств, — уклончиво бормочет он; Хонджун не сдерживает смешок. — А то у тебя не найдётся геля для душа или чего-нибудь подобного, — его глаза хитро поблёскивают в темноте; по-прежнему не веря в происходящее, Юнхо отвечает не своим голосом: — Сходи, проверь. Хонджун действительно поднимается и уходит в ванную; Юнхо с волнением отсчитывает удары сердца и следит напряжённо, когда тот возвращается с выбранной им упаковкой. — Не бойся ты так, — успокаивает Хонджун с улыбкой, аккуратно садясь к нему на колени — Юнхо рефлекторно обнимает его за талию. — Я не кусаюсь — только если ты сам не попросишь, — выдыхает тот ему в губы, проводя кончиками пальцев по кромке челюсти. На вкус Хонджун — как сигареты, что он курит; его губы сухие, но очень подвижные, а сам он тёплый и страстный. Юнхо не нравится горечь, которой отдают его поцелуи, но нравится целоваться с ним и нравится чувствовать его тело, нравится, как тот щекочет его прикосновениями и улыбается в волосы, нравится проводить руками по его спине и утыкаться носом в шею, где становится слышен запах самого Хонджуна. Он рассеянно завидует Уёну — ибо с Хонджуном комфортно, Хонджун несколько грубый, но бесконечно чуткий и умудряется угадывать его желания с полувздоха, словно это не первый их раз, а как минимум десятый. Юнхо нравится, как звучит его имя из его уст, когда тот тянет гласные так протяжно на ухо; нравится самому смаковать чужое, тихо скуля Хонджуну в рот, отдаваясь ему безотчётно. Они засыпают вместе, но отчего-то Юнхо не удивляется, когда утром оказывается один. На кухне снова лежит забытая пачка сигарет — в позвоночнике болью отдаётся воспоминание, как Хонджун курил на балконе перед тем, как присоединиться к нему в кровати, утонуть в его объятиях, а Юнхо изучал сонно взглядом его тёмный силуэт, чувствуя приятную усталость. Он сталкивается с ним поздним вечером, возвращаясь с работы; стоит ему выйти из лифта, как сознание цепляется за знакомый по ночным воплям высокий голос: — Что это, мать твою, значит? — Это значит, что я всего лишь помог собрать тебе твои вещи, дабы ты не утруждал себя, — ровно отвечает Уёну Хонджун, подталкивая к нему толстый чемодан, и замечает остановившегося поодаль соседа, что шёл к своей квартире. — Привет, Юнхо. Юнхо лениво взмахивает рукой; он, на самом деле, не собирается встревать — хоть и не уверен уже, что теперь ситуация действительно его не касается, — но Уён оборачивается и с сомнением осматривает его. — Ты ещё кто? — воинственно произносит он; Юнхо, кажется, перетрудился сегодня — иначе он не знает, почему с его языка срывается: — Парень, с которым Хонджун тебе изменяет. В коридоре повисает ошарашенная тишина; на лице Хонджуна тоже проскальзывает изумление, но он быстро берёт себя в руки. — Врёшь, — щурится Уён. — Это правда, — устало вздыхает Хонджун, потирая виски. — Ты хотел, чтобы я изменил тебе — я это сделал. А теперь будь добр, оставь меня в покое. Пожалуйста. — Хватит лгать мне, — взрывается Уён, но его прерывает Юнхо. — Кстати, — произносит он, роясь в карманах, — ты опять забыл, — он подходит ближе и протягивает Хонджуну пачку сигарет. Уён опустевшим взглядом наблюдает за ними, очевидно, убеждаясь, что никто ему здесь не лгал, по крайней мере, сейчас; Хонджун принимает упаковку и усмехается. — Вообще-то, я специально оставлял их, чтобы потом вернуться, — лукаво улыбается он, — но спасибо. Оскорблённый тем, что на него более не обращают внимание, Уён громко фыркает; подхватывает ручку выставленного ему чемодана и, демонстративно отпихнув Юнхо плечом, важно удаляется, брезгуя пользоваться лифтом. Хонджун провожает его взглядом; когда фигура исчезает за дверью, ведущей на лестницу, он наконец расслабляется. — Спасибо, — выдыхает он тяжело, виновато взирая исподлобья. — Ерунда, — Юнхо прикусывает губу: с одной стороны, ему хочется спросить... о многом. О минувшей ночи, о том, что ему было хорошо с ним, о сигаретах — но он не уверен, стоит ли. Хонджун замечает его сомнения; отталкивается от двери, кою подпирал всё это время, и ласково прикасается к сжатой в кулак руке, мягко вынуждая расплести пальцы. — Знаешь, — неуверенно начинает Юнхо, ловя взгляд и заключая осторожно его ладонь в свою, — тебе не нужен повод, чтобы прийти ко мне. Хонджун улыбается ему мягко. — Хорошо, я учту, — он тянется выше, прижимаясь к его губам — Юнхо обнимает за талию, отвечая. — Кстати, — шепчет Хонджун в поцелуй, — кажется, я нечаянно захлопнул дверь, а ключи оставил в квартире. Не возражаешь, если я зайду к тебе за запасными? Юнхо хмыкает, отмечая хитрый блеск в его глазах. — Только за ними? — Не только, — Хонджун ластится, и Юнхо обнимает его теснее, снова целуя — чтобы потом завлечь в недра своей квартиры и продолжить целовать уже там.