Карманный театр

Уборка

      Убирать Ева не любила примерно так же, как и мыть посуду. Но есть вещи, которые делать время от времени необходимо. И это был как раз тот случай.        Она стояла в своеобразном коридорчике между комнатами. Взгляд уже который раз пробегался из стороны в сторону, любуясь выполненной работой. О потраченных на уборку двух часах свидетельствовал только мешок мусора у порога. Осталось избавиться от него, и дело с концом.        «Диме понравится»       Дмитрию.       Мысли о брате разом стянули с лица довольную ухмылку.       Вчера он мог не прийти и вовсе, хотя никогда не оставлял её одну на ночь. Явился он ближе к двенадцати. Угрюмый и встревоженный. С повязкой на рёбрах и новыми синяками. Такое случалось довольно часто, ещё когда он жил в родительском доме. И уже тогда она не понимала, почему он не может уволиться. Когда подросла – поняла, но от этого легче не стало. Брат работал на отца, и потому вариантов у него не было. Ей будущее сулило то же самое. Отвратительная работа.       — Обошлось без крови. — Если от него звучала эта фраза – пахло жареным. Своеобразный шифр, означающей всю серьёзность ситуации, которая для него чудом обошлась. После таких слов он не говорил ничего.       Вчера она не только не услышала, что «обошлось без крови», но и не увидела ни тени улыбки. Той самой, которую он надевал всегда, чтобы никого не напугать и побыстрее уйти от темы.        Вчера он не пытался оправдаться. Вот что её пугало.       Надев кроссовки, Ева взяла мусорный мешок и вышла. Поворот ключа – дверь замкнулась. Ноги перебегали со ступеньки на ступеньку, легко оставляя лестничные пролёты позади. Пикнула железная дверь, выпуская её наружу.       Свежий воздух всегда шёл на пользу. Либо приводил мысли в порядок, либо уводил от них в противоположную сторону. И то, и другое происходило абсолютно незаметно.       Двор был забетонирован почти полностью, подстраиваясь под городские реалии. Несмотря на это, островки зелени и парочка деревьев всё же присутствовали. Не могло не радовать, что в городских джунглях осталось хоть что-то настоящее. Мусорный бак находился за домом, как раз прямо после зелёного островка. Совсем недалеко. Даже досадно, что такая прогулка займёт минут десять, не больше.       Взгляд невольно скользил из стороны в сторону. Остатки природы дышали вчерашним дождём и оделись благодаря нему в самый яркий зелёный, который смогли себе позволить. Асфальт за ночь не успел ещё вымазаться в новых разводах бензина и теперь контрастировал с размокшей чёрной землёй клумб и зеброй недавно выкрашенных бордюров. Так что, будь тут природные джунгли вместо городских, о белых кроссовках пришлось бы позабыть.       На первый взгляд двор пустовал. Рабочее время, хоть и каникулы. Жизнь обычно кипит вечером. Даже птиц не слышно. Зато отлично слышно гул голосов за домом. Будто свинью режут. Чем ближе подходишь, тем яснее можно разобрать. Не то чтобы интересно, просто по пути.       Действительно. По мере того, как Ева подходила ближе к источнику шума, ситуация прояснялась. Теперь отчётливо слышались возмущённое восклицание и слабое возражение. Несколько человек. Минимум двое на одного. Непорядок.       Подобное невежество поражало. Мало кто мог позволить себе учинять разборки на районе брата без его ведома. Только те, кто видел своё будущее на нарах или отбитые на всю голову мазохисты.        И всё-таки это – явно не её дело. Однако шаг ускорялся сам по себе. В любом случае ей в эту сторону. Мусорный мешок свидетельствовал о намерениях честно и открыто. Ничего же не случится, если просто послушать и понаблюдать. Однако вмешиваться всё же не стоит, иначе все старания с уборкой пойдут крахом. Главное – не шуметь.       «Не могу же я взять и просто проигнорировать потасовку?»       Вместо ответа мысленно пришёл образ.       Тусклый блеск в глазах. Быстрое откидывание волос с лица, открывающее гневную морщинку на лбу. И холодный расчётливый голос.       Да, Отец и Дмитрий остались бы ей сейчас сильно недовольны.       Ева сглотнула, потупив взгляд. Шаги замедлились, как только она повернула за угол. Теперь слышались и слова.       — Что ты сказал, ублюдок, а ну-ка повтори!? — Уверенный голос смаковал свою речь с издёвкой. Так обычно говорят, когда ответ жертвы ничего не значит.        Ева остановилась в тени баков. Набитые, они были чуть выше её роста. Только на руку.        — Ничего. — Голос жертвы. Парень. Судя по тому, как он выговаривает слова, приложить об баки его уже успели.       «Глупый. Кто же так отвечает? Это только больше их спровоцирует»        Главный обидчик явно ухмылялся, упиваясь властью. Парнишка теперь не только нарвался, но и принял вызов.        Ева повернулась и пошла обратно. Грубая, но необходимая мера самодисциплины. Отец остался бы ей доволен, и Дмитрий велел бы поступить так же.       За спиной послышался жуткий грохот. Парнишка приложился спиной о стенку бака и заскулил. Подонки загоготали и, судя по ударам всё о тот же злополучный бак, стали пинать его ногами. Тот не выдержал и закричал.       — Пасть закрой! Твоя мамочка тебе всё равно не поможет.       На секунду всё затихло. Остались лишь прерывистые хрипловатые вздохи. Парнишка глотал воздух.        Ноги передвигались предательски медленно. Расстояние от баков до подъезда она могла преодолеть быстрым шагом меньше чем за минуту. Чего медлить?        Ева остановилась.       Жалко?       Нет.       Тогда почему?        Пальцы сжались в кулаки. К горлу подступил ком.        Если бы кто-то задал этот же вопрос вживую, она бы не смогла ответить. Стояла бы с открытым ртом, судорожно пытаясь закрыть дрожащую челюсть. Но с собой она старалась быть честной, поэтому точно знала, что ответ есть.        Взгляд невольно «расфокусировался» всего на пару мгновений.       Рваное дыхание. Противный смех. Удар. Грохот.        Вспоминалось уставшее лицо брата, разочаровавшегося настолько, что оправдываться противно. Лицо человека, которого предали. Кто-то вот так же стоял и думал, наблюдая за тем, как увечат брата, хотя мог помочь.       Она вновь оказалась там, откуда только что пыталась уйти.        Совсем недалеко. В каких-то жалких нескольких сантиметров была щель между баком, служившим укрытием, и соседним. Через неё должно быть видно развернувшуюся потасовку.       Таиться и наблюдать, отсиживаясь, — роль помойной крысы.       Парнишка вновь заскулил после очередного грохота.       « Я сейчас ничем не лучше этих подонков»       Ведь разведчики — не крысы. Что плохого в том, чтобы знать ситуацию?        Ева перевела дыхание и поймала себя на том, что подвинулась на эти несколько сантиметров, и теперь щель находится прямо перед ней. К лицу подступила кровь.       Ситуация оказалась ровно такой, какой она себе её представляла. Двое на одного.       Парнишка лежал, как мешок, под стенкой одного из баков, меньше чем в метре от неё, прижав к животу колени и закрыв лицо. Он всё ещё жадно хватал ртом воздух, пока на него не обрушился новый град пинков, ударов и словесного мусора. Кричать, а уж тем более сопротивляться, он и не старался. Просто сдался. Ждал, пока они наиграются и уйдут.       «Таиться и наблюдать, говорите? А вот так унижаться?»       Мусорный мешок перелетел через бак и приземлился рядом с головой парня. Ева выскочила из-за угла, прямо показавшись соперникам. Самое глупое, что только можно было сделать, но менять что-либо уже поздно.        Один из обидчиков мельком покосился на неё и вернулся к прежнему гнусному занятию. В лицо парня прилетел плевок.       Второй оказался смекалистей. Скользкий взгляд оценивающе окинул её с ног до головы, прежде чем его рот открылся.        — Чего тебе? Иди, куда шла, мелочь. — Нарцисс-заводила. Самоуверенная интонация выдавала его с головой и заставляла злиться, уподобляясь ему.       Разница в возрасте явно не была критичной. Оба приятеля года на три старше, не больше. Он не посчитал её за угрозу, потому что она — девчонка. А это не только злило, но и вымораживало.       Спокойствие, уверенность и хладнокровность — победа в любом разговоре.        Ногти впились в ладони, приводя обратно в реальность.       Заводила стоял, выставив вперёд ногу и оттопырив карманы, и пилил её наглым взглядом.       — Ты не расслышала? Свали, говорю. — Мысль он закрепил плевком в сторону, себе под ноги.       Нарцисс ожидал, что она испугается и не посмеет ослушаться, не иначе. Самодовольные подонки всегда так считают, поэтому никогда не стоит играть по их правилам. Главное – не показывать страх.        Ева подняла на него взгляд, покачав головой.        — Лучше бы ты сам последовал своему же совету. — Голос прозвучал чётко и ровно, хотя бросать вызов в одиночку двум увальням явно не то, чем приходилось заниматься каждый день. Нельзя успокоиться, когда вступаешь в поединок, зная только теорию.        Ахиллесова пята.        Незначительная деталь, делающая противника не таким непобедимым.       Красная олимпийка. В ней он походил на высокомерного петуха. Ещё и эта поза с оттопыренными карманами.        — Эй, слышь, малая. Ты чего это из себя возомнила!? Брысь! Или тоже отхватить хочешь? — Нарцисс вытаращился, неестественно высоко натянув на лоб брови.       — Брысь! — Поддакнул второй, отвлекаясь от парня.       Ева набрала в лёгкие побольше воздуха и выдала на одном дыхании то, чем разбрасываться на каждом углу не следовало. Испугалась.       — Вы хоть видите, кого бьёте? Ещё и вдвоём! Дмитрию не понравится. — И плакала вся её уборка. Сердце бешено колотилось. Невыносимо стыдно. Нарваться на неприятности и качать права. Ну и позорище.        Кустистые брови главного увальня опустились на их законное место.        — Сорок девятая? — Его голос, откинув песнь самолюбования, теперь звучал просто, по-солдатски, как голос подчиненного.        Как и ожидалось, имя брата подействовало. Последний туз, заготовленный на крайний случай, использован впустую.       Заводила дотошно рассматривал её, откинув колкости. Искал, где прокололся. Второй за его спиной присел на корточки рядом с парнем и, приподняв его за воротник, кивнул в её сторону.       Шифр оказался им понятен. Ей уж тем более.        — Верно.        Заводила кивнул, расстёгивая и застёгивая обратно красную олимпийку. Его взгляд теперь не скользил по ней, а слепо бродил, оценивая сложившуюся ситуацию.       Дж-дж-дж. Противный писк давно сломавшейся змейки-застёжки. Вверх. Вниз. Снова вверх и вниз. Дж-дж-дж. Замер.       Заводила ещё раз кивнул и встретился с ней взглядом. Он понял, где прокололся.       — Ты – его сестра.        Ева хмыкнула.       — Бинго.       Заводила молча развернулся и подошёл к неудавшейся жертве, пнув банку мыском грязного кроссовка. Второй опустил парня обратно на землю и поднялся, уступая место. Они переглянулись.       Банка с грохотом отлетела от стенки бака, чуть выше головы парня. Тот задрожал и ссутулился ещё больше.       Заводила ухмыльнулся, вновь заложив руки в карманы.       — Больше не нарывайся. Тебе повезло. — Он сплюнул через плечо и толкнул приспешника, указывая в какую сторону они пойдут.       По изменившейся интонации и резким жестам, подчиняться ей он считал унизительным, но понимал, что сделал верный выбор.       Ушли они быстро.       Проводив их взглядом, Ева подошла к неудавшейся жертве.       Выглядел парень паршиво. Всё ещё хватал ртом воздух, закрывал лицо и плотно прижимал к себе колени. Ещё не осознал, что опасность миновала. Светлые волосы паклями выбились из под капюшона и прилипли к лицу и шее. Одежда перепачкалась в грязи и ещё и какой-то мусорной дряни. Пахло, хоть падай.       Ева поморщилась, но протянула руку к его лицу, взяв за запястье.        — Эй, слышишь меня? Они ушли. Их здесь нет.       Медленно он убрал от лица вторую руку и по привычке первым делом откинул кивком чёлку, а потом уставился на неё, забыв оглядеться.       Странный у него взгляд. Голубые глаза, казалось, видели её насквозь. Но дело было не только в них, что-то в его лице определённо смущало.        Светлые волосы. Идиотская причёска. Сама манера смотреть.        «Ромео»        — Вставай. — Ева поднялась, потянув его за руку.       Казалось, он вообще не сдвинулся с места.        — Ну что, Ромео, даже встать не можешь? — Чтобы не волочь его по асфальту, ей пришлось остановиться.        Дрожащее запястье парой рывков высвободилось из её хватки. Он упёрся о землю двумя руками и попытался встать самостоятельно.        «Узнал»        Освободившейся рукой Ева убрала короткие волосы за правое ухо.        — Не разговариваешь со мной? Много чести.       Была бы она чуть младше, надула бы щёки и отвернулась. Хотя сейчас можно поспорить, что он с тем же успехом сделает за неё то же самое.        Но вместо того чтобы кукситься, он заговорил.       — Не смотри так. Дай руку.       Рука помощи протянулась, но на этот раз нехотя. Так, будто боялась испачкаться.       Чтобы он встал на ноги, Еве пришлось рывком потянуть за шиворот, а затем поддержать, закинув ту самую руку, которая гордо вырвалась из её хватки, к себе на плечи.        Тяжёлый.        «Знала бы, что это он, ушла бы»       Он смотрел под ноги. Волосы небрежными клочьями падали на щёки. Пакли волос, покачивающиеся у него перед глазами, её нервировали. Еве хотелось убрать их, но спокойно смотреть ему в лицо она не могла, пока не была бы точно уверена, что он сам на неё не смотрит.       Он сдул с носа мешавшуюся длинную прядь и вдруг посмотрел на неё сквозь паутину волос, частично закрывающую от неё его лицо.        — Не дёргайся. Больно же.       Ева фыркнула и отвернула голову.       — Голос прорезался? — Она ловко изогнулась, чтобы скинуть с плеча его руку, и теперь просто позволила опереться о себя, держа под локоть. — Чего ж ты себя с ними так не вёл? Испугался? Мне-то легче указывать, да?       Его губы, искривившись, дрогнули, будто он сейчас заплачет навзрыд.       — Думаешь, без тебя бы не справился? — Обиделся.       Ева кратко пожала плечами и отпустила его, отступив вперёд на пару шагов.       Голубые глаза расширились, ухватившись за неё напуганным взглядом. Он пошатнулся и плюхнулся в неглубокую лужицу на асфальте. Не удержал равновесие.       — Совсем уже!?       Смотреть, как он возмущается, сидя в луже, одновременно смешно и нелепо. Такие же чувства вызывал вид заводилы в красной олимпийке с оттопыренными карманами.       Ева услышала своё хихиканье и тут же замолчала, невольно встретившись с его растерянным взглядом.        Рука помощи вновь протянулась, на этот раз, чтобы загладить свою вину.       Парень схватился за неё, пытаясь встать уже увереннее. Со стороны у него получалось так себе. Однако Ева старательно сделала вид, что практически ему не помогала, лишь с меньшим усилием потянула на себя и перекинула его руку через плечо. Выглядело неубедительно.       — Прости. — Собственные извинения ей всегда коробили слух. Мельком посмотрев на парня, Ева поняла, что он тоже чувствует себя глупо.       —Брось. Я должен тебя благодарить.— Он отвёл взгляд и убрал с лица волосы. — Спасибо. И прости за вчерашнее.       Чужие извинения прозвучали ещё более непривычно.        Ева опустила взгляд на ноги, буквально чувствуя, как краснеют щёки.       — Тот в красной олимпийке – вылитый петух.        Почему-то признаться в этом показалось необходимым. По крайней мере, её слова заполнили тишину.       Парень слабо улыбнулся.       — А сзади вылитый индюк.        — Ты ещё и успел его рассмотреть?       — У меня было достаточно времени. — Ева почувствовала, как напряглись его сухожилия, чтобы сжать и разжать кулак.        До лавочки оставалось недалеко. Как раз до его подъезда. Квартиры она не знала, как и его настоящего имени.       — Чего они к тебе пристали? Ромео не понравился?       Прозвучало не очень. Первое, что пришло в голову.       На удивление, парень отнёсся к её словам с иронией.       — Нет. Ромео они ещё не видели.       Чтобы добраться до лавочки, предстояло преодолеть пару высоких бордюров. Оба сосредоточено замолчали и заговорили лишь тогда, когда устроились на отдых.       Парень сидел, вытянув ноги, и всё ещё дышал ртом.        Ева поёжилась, вспомнив ужасный грохот, когда те двое его пинали.       — Расскажешь родителям?       Он помотал головой.        — Почему?        По-прежнему ни слова. Лишь понурил голову, покосившись на свои ноги. Невольно Ева последовала его примеру.       Повисла пауза.       Впервые она боялась прервать молчание. Все слова, приходившие на ум, казались ей глупыми и приходились не в тему.       Он же, наоборот, заговорил сразу, как только заметил, что ей нечего сказать. За словом в карман не лез — вполне мог нарваться заслужено.       — Так по-твоему на петуха?       — Что?       — Ты же сама говорила.       —Ну да. На петуха.       На его лице заговорчески расплылась улыбка.       «Чего он привязался к этому петуху?»        — А второй на кого?       — Не знаю.        — А вон та женщина?       Ева вздохнула и смирила его возмущённым взглядом. Надоело.       — Отстань. Чего это тебя так волнует?       Парень отвёл взгляд. Собирался с мыслями, стоит ли отвечать честно. О ходе его намерений говорили не только глаза, но и поджатые губы.        Ева подняла голову, чтобы лучше видеть соврёт ли он в итоге. Парень заметил на себе взгляд и повернулся.       — Ответишь, на кого похожа та женщина, расскажу.       — Ставишь условие?       Он пожал плечами.       Ева задумалась.       Женщина шла, сильно ссутулившись под давлением тяжёлых сумок с продуктами. Явно не молодая. В сером колючем пальто и потрёпанной чёрной шляпке. Её невзрачность оттесняли только белые пакеты с красным логотипом цифры, заключённой в яблоко.       — На мышь?        Парень покачал головой.       — На ёжика.       Ева вновь посмотрела на женщину и удивилась.       Колючее пальто на круглой спине – иголки. Пакеты с яблоком набитые продуктами – поклажа. Точный ёжик. Теперь даже в выражении лица читалось что-то схожее. Как она могла не заметить?       — Но как ты?       Всё та же улыбка.       Она не угадала, но он остался доволен её ответом.       — Игра несложная, но отлично убивает время. «Карманный театр». Так я её назвал. Сидишь себе и смотришь на людей, как на актёров в кино или театре. У каждого своя роль. Нужно её отгадать. – Он щёлкнул пальцами. – К примеру, она – ёжик. Тащит яблочко в дом и никого не трогает. А я вот на петуха напоролся.       Ева улыбнулась и наклонилась, чтобы видеть его лицо. Сейчас на него опять падала чёлка.       — Построй. Ты сказал ему, что он похож на петуха?       В ответ она получила озадаченный взгляд.       — Нет, конечно. – Он на мгновенье закрыл лицо руками, а потом резким движением откинул волосы назад. Странная привычка успокоиться или сосредоточиться. – Я думаю, он просто не понял, что я сказал, и разозлился.        Ева промычала. Развивать тему смысла не было. Как его не было и в самом разговоре.       «Пора домой»       Взгляд Евы привычно скользнул вдоль двора и стоянки и вернулся к кроссовкам. Смотреть на собеседника она не стала. Просто поднялась и шагнула прочь.       Шаг. Всего лишь шаг, дальше не получилось.       «Почему?»       Резко обернувшись в поисках ответа, она встретилась с голубыми глазами.       Он держал её за запястье. Схватил, когда она встала, чтобы уйти.       Ева рывком высвободила руку, не так сильно, но так, чтобы он понял, что ей неприятно.       — Я домой.       — Останься. – Он всё ещё пристально смотрел на неё. Не хотел отводить взгляд.       Ева отрицательно покачала головой.       Парень вздохнул.       — Тогда помоги встать. – Он чуть приподнялся и протянул руку.       Ева хмыкнула. Помогать совсем не хотелось.       Он откинул волосы и приземлился обратно на лавочку. Понял.       Ева промолчала, но осталась стоять на месте.       Парень сидел всё так же, поджав губы и пялясь на свои ноги – собирался с мыслями, а потом опять вдруг уставился на неё и натянул улыбку.        — Последний раз.       С губ Евы сорвался ехидный смешок. Вот так на лавочке, он смотрелся, как месячный котёнок, а ещё сидит из себя что-то возомняет, командует подавать ему руку или не подавать.       «Последний раз»       Ева рывком подняла его на ноги и, когда убедилась, что он держит равновесие, отпустила.        — Дальше сам.       Не дождавшись ответа, она перешагнула бордюр и направилась к своему подъезду. Вдогонку послышался голос. Всё тот же, что и вчера под окном, уже почти переставший ломаться.        — Хотя бы скажи, как тебя зовут!

***

      — Хотя бы скажи, как тебя зовут! — Скорчив гримасу, передразнила Ева. Она лежала в ванне, окружённая горками пены, и выставила перед собой руку, за которую он её схватил.        Поднятая рука сжалась в кулак и ударила по воде, разбрызгав по стенам пузырчатые невесомые ошмётки.       Ева зажмуривалась, выравнивая дыхание, а затем распахнула глаза и огляделась, чтобы понять, что натворила.        Теперь вытирать всю ванную. И всё из-за него.       «Попугай»       Стиснув зубы, Ева спешно поднялась и вышла на непокрытый кафель.       Немое возмущение упёрлось взглядом во взгляд. Зеркало.       Брови нахмурились. На лбу образовалась озадаченная морщинка. Точь-в-точь, как у отца и самого старшего брата.        «Я даже не смогла представиться»       Выдохнув, Ева упёрлась о маленькую раковину и внимательнее прежнего уставилась на себя в зеркало.       Девочка по ту сторону смотрела на неё холодно и неприветливо. Прямо-таки буравила взглядом.       Ева выпрямилась и улыбнулась ей.       Девочка угрожающе ухмыльнулась в ответ.       «Не годится!»       Чтобы расслабиться, нужно подумать о чём-то приятном. Тогда получится.       Нервно выдохнув, Ева зажмурилась и попробовала ещё раз. Когда она открыла глаза, девочка глуповато таращилась на неё, растягивая уголки рта до ушей.        — Ева.       «Бе!»        Девочка показа ей язык, выражая своё недовольство. Или она девочке. Неважно. Ева отвернулась от зеркала и, накинув полотенце, надёжным узлом завязала его на груди. Нужно выходить. Она уже и так слишком долго занимает ванную. Хотя торопить её сегодня некому, но правила есть правила.        «Он больше не придёт, верно?»       Ева последний раз обернулась на девочку через плечо.       Девочка трепетно смотрела на неё, задавая такой же вопрос.       Ева уверенно кивнула ей и вышла.       Обе Евы ошибались.