Взгляд с другой стороны

Несмотря на все хлопоты, которыми отныне была насыщена жизнь Усула, из головы не шла та ночь, когда Чани отдалась ему в той пещере. Тогда у него не было подобного стремления овладеть ею. Он хотел единения с той, которая запала в душу, а в итоге всё вышло так стремительно. Конечно, он не смог устоять перед её напором, не смог отвергнуть её, или сказать: «Эй, подожди. Зачем спешить?». Она манила, его словно магнит. Своенравная, не ровня своим ровесницам из других Великих Домов Ландсраада, искренняя и живая, без напускной жеманности. Она всегда прямо говорила то, что думает, как и все остальные фремены. Чани никогда не станет молчать, если что-то придётся ей не по нраву. Пол видел, как та иногда спорила с соплеменниками, отстаивая свою позицию, и вступала в дискуссии с наибом, если на то была причина. Чани же отнеслась к произошедшему проще. Ей нравилось проводить время с Полом. Он рассказывал ей много интересного, и был неплохим слушателем, пусть иногда и уходил в себя, погружаясь в недра собственного сознания. До той ночи юноша оказывал ей знаки внимания, весьма прямые, пусть и по-мальчишески неуверенные. То, что она нравилась ему, заметил бы даже слепой. Его задумчивый взор, когда он наблюдал за ней, восторг и блеск в глазах в определённых ситуациях. Видимо, когда она одевала платья вместо стилсъюта, дополняя будничный образ массивными украшениями, казалась ему особенно красивой. Да просто распустить волосы было достаточно для того, чтобы чужак замер на некоторое время, наблюдая за девушкой. Само собой, ей было приятно, что она вызывала у Пола такую реакцию, но тот вёл себя совсем иначе, чем юноши из ситча. У них принято говорить прямо, если испытываешь симпатию к человеку, а не играть в кошки-мышки. Пол был слишком застенчивым и не знал тонкостей фременских взаимоотношений, но девушка всё же решила дать ему шанс, делая скидку именно на то, что он иномирянин. Когда он поцеловал Чани, для неё стало неожиданностью, что он наконец-то решился на этот шаг. Тот поцелуй был у них первым и робким. Она понимала, что испытывал Усул, и была искренне рада, что он наконец сделал это. Говорил, что её глаза напоминают ему воды Каладана, на что девушка отвечала, что у него тоже будут глаза ибада, точно такие же, как и у всех, кто принимает специю. Но он всё равно утверждал, что у неё они особенные. Ей казалось странным, что именно её глаза, глаза обычной фременской девушки, сравнивали со священной влагой, дарующей жизнь всему живому. Но ей было приятно подобное сравнение. Пол пообещал показать ей свою родную планету. Она не знала, как он собирается организовать задуманное, проживая тут, в ситче Табр. Его и Преподобную Джессику все считали погибшими, пусть никто и не видел тел. Глупцы не знают законов пустыни, им неведомо, что тела поглотит Шаи-Хулуд, не оставив ни следа присутствия человека среди песков. Но раз он дал такое обещание, что ж. Никто не тянул его за язык. Если он сумеет сдержать слово, она скорее всего сойдет с ума от счастья, просто увидев открытые воды, сотворённые матерью природой. Но пока это были лишь пустые слова. Фремены никогда не бросали их на ветер. Чани было весело рядом с Полом. Они часто дурачились, но не когда рядом были соплеменники. Ей не хотелось привлекать излишнего внимания, и причина тому была очень проста. Она не воспринимала происходящее между ними как нечто серьёзное. Пол едва вырвался на свободу, познавая новую жизнь, вкушал тяготы их быта, открывал для себя новые спектры человеческих взаимоотношений и новые чувства. Он мог увлечься ею. Все юноши его возраста ветреные и непостоянные. Кровь кипит, затмевая разум. Вряд ли в этом Пол отличался от своих сверстников. Кем бы он ни был, ему не чужды обычные человеческие слабости. Она не была наивной дурочкой, коих было полно среди особ знатного происхождения. В ту ночь ей было хорошо с ним. Тогда парень впервые познал женское тело. Для неё же это была первая близость, не касающаяся ритуалов. Чани просто взяла от него то, что хотела. Без каких-либо предрассудков и стыда. Близость вовсе не означала выражение привязанности. Ей был симпатичен этот человек, но между ними пропасть. Тут её дом. Он – чужак. Это достаточная аргументация для того, чтобы не строить воздушных замков. Пол долго анализировал то, что происходило между ним и фременкой. Она не отвергала его, а охотно проводила с ним время. Не только потому, что так было нужно, и это распоряжение Стилгара. Но и не подпускала слишком близко – всегда держала дистанцию, особенно при соплеменниках. Неужели она стеснялась, опасалась его? Чани ничего не стоит вогнать ему крис между рёбер. Таких возможностей у неё было предостаточно. Однажды она ответила на его поцелуй, без принуждения с его стороны. Да как понять эту девицу? Она сама свела всё к сексу. Пол же наоборот, не хотел опережать события. Но где там. Как ему было устоять перед её дикой страстью, той уверенностью и напором, что она источала в ту ночь? Чани юная и привлекательная девушка, и было бы странно не испытывать влечения, особенно когда он понял, что по уши влюблён в эти глаза, в которых тонул как в бездонных озёрах. Волосы водопадом струились по её стану, игривыми волнами причудливо формируя её собственный, неповторимый образ. А ещё в них очень красиво играло солнце, стоило встряхнуть копной. Аккуратные черты лица, отдалённо напоминавшие эльфийские, и миниатюрная фигурка, словно статуэтка. Такая же гибкая и изящная Чани. Этого не скрыть ни дистикомбом, лишающего любую фигуру намёка на привлекательность, ни свободными платьями до пят, что носили фременские женщины. Как она произносила его имя, было достойно отдельного упоминания. Речь шла не о тайном имени ситча, и не о том, которое он избрал для себя, а о имени, данном ему при рождении. От её причудливо произнесённого «Пол», сердце ухало куда-то вниз, стуча с такой силой, словно вот-вот разорвётся. Он понимал, что это особенности местного диалекта, но ничего не мог с собой поделать. В точности как в его снах, которые он видел на Каладане. Многие события если не повторялись в точности, то были схожи с теми, которые ему довелось увидеть в видениях. Чани же оказалась совсем не такой, каким её образ дополняло его воображение. В жизни она куда интереснее и привлекательнее, куда более таинственна и загадочна, чем может показаться на первый взгляд. Она всё ещё оставалась для Пола девушкой-загадкой. Феномен Чани невозможно было подвергнуть логической обработке, чтобы сделать точные и правдивые выводы. Навыки, полученные им от Суфира Хавата, ментата дома Атрейдесов, сейчас оказались такими же бесполезными, как костюм для купания его матери, здесь, на Арракисе. Тебя не отвергают, но и не подпускают ближе, дают всё то, что ты хочешь и можешь взять. Нет, даже многократно больше. Назвать её легкомысленной не поворачивался язык. Чани всегда неукоснительно исполняла свои обязанности перед племенем. В караулах никогда не делала себе поблажек лишь потому, что она женщина. Пол никак не мог взять в толк, что же происходило между ними. Для него их близость означала то, что она приняла его, но между ними ровным счётом ничего не поменялось. Словно ничего и не было вовсе. Строгое аристократическое воспитание не желало принимать того факта, что такие вещи можно совершать просто так, и оставлять их без внимания. Подобная связь подразумевала под собой чувства, предзнаменование отношений. Ему казалось, что тогда он сказал достаточно и был услышан ею. Но очевидно, Чани была другого мнения на этот счёт. Он размышлял над ситуацией несколько дней подряд. И как назло, то он, то Чани постоянно были заняты поручениями Стилгара. Разные графики выхода в патруль не способствовали тому, чтобы они могли сесть и спокойно всё обсудить. Пол решил действовать иначе. Вождь племени мудр, он должен сказать нечто стоящее. Да и кто лучше дяди знает её? Только она сама. Чани бросала на него мимолётные взгляды, дарила улыбки, и каждый раз интересовалась теми или иными бытовыми вещами, прежде чем им вновь предстояло разминуться. Обычное, ни к чему не обязывающее общение. Вот только подобный ход дел его не устраивал, и после ужина, когда Стилгар отдыхал в компании других мужчин, Пол направился к нему. – Стил. Надо поговорить. Юноша обвёл взглядом присутствующих, давая понять, что разговор отнюдь не для чужих ушей. Ему не хотелось, чтобы люди трепались о нём и Чани, разнося сплетни по всему ситчу. Стилгар попросил прощения и выйдя из-за стола, отправился к одной из дверей, которая вела в небольшое помещение, напоминавшее склад мелких запчастей для дистикомбов. – Говори, Усул. Я заметил, что ты чем-то обеспокоен, и знал, что этому разговору быть. Наиб был проницательным мужчиной, а ещё он наблюдал за поведением Муад`Диба – как обживался на новом месте и как переносил трудности, связанные с его новой жизнью. Парень держался молодцом, был обучен колдовскому бою не хуже, чем его мать. Также наблюдал и за тем, что происходило между ним и Чани. Что конкретно – догадаться было не сложно. Двух молодых людей может связывать лишь одно – влюблённость. – Понимаешь… Дело в Чани, – Пол рассматривал полки и ящики, покрытые песчаной пылью. Он был отлично натренирован матерью, владел всеми известными прана-бинду техниками, но говорить о подобных вещах с посторонними ему казалось неправильным. Но иного выхода не видел, – Разве ваши обычаи не означают, что если между мужчиной и женщиной была связь, то они тем самым подтверждают серьёзность своих намерений? Слова Усула заставили мужчину хрипло рассмеяться, но он быстро взял себя в руки, огладил бороду, с улыбкой глядя на юношу. – Ты живёшь среди фременов. Делишь с нами пищу и влагу. Дерёшься как мы. Соблюдаешь наши обычаи. Но чтобы понять фременскую женщину, не нужно иметь большой ум. Проведя с ней ночь, ты тем самым не делаешь ничего. Это обычная близость, которая ни к чему не обязывает ни тебя, ни её. Вам было хорошо вместе, так чего же ещё ты хочешь? Чани не станет вешаться тебе на шею, или смотреть на тебя влюблёнными глазами, – Стилгар шагнул ближе и положил руку на плечо Муад`Диба, чуть сжимая его. – Для неё ты – чужак. Возможно, ты ей нравишься, но ты не можешь просто взять и назвать Чани своей женщиной. Плевать она хотела на водяные кольца, что ты ей отдал. Ты должен делом доказать, что хочешь быть с ней. Что ты действительно избрал её как женщину. Пол нахмурился, осмысливая услышанное. На этой планете словно не существовало общепринятых Вселенной норм морали. Представления об отношениях мужчин и женщин рушились на глазах. Он потёр пальцами переносицу, и зачесал назад волосы, норовящие залезть в лицо. – То есть ты хочешь сказать, что, если даже в результате этой близости будут дети, ничего не изменится? Или же я утрирую? Его взгляд выражал растерянность и непонимание. Он как дурак понадеялся, что наиб внесёт ясность и поможет разобраться в ситуации. Выходило всё из рук вон плохо. Стилгар отмахнулся, качая головой. Ох уж этот юнец. Ему ещё учиться и учиться, а он уже влюбился, и кажется, крепко. И, зная нрав племянницы, он мог лишь пожелать удачи. Чани слишком ценила собственную свободу. Когда-то она закатила наибу настоящий скандал, когда тот сказал, что настала пора искать ей мужа. В конечном счёте, вопрос брака пришлось отложить на более позднее время. А тут жених сам нашёлся, и вроде она даже подпустила его к себе, но всё не так просто с этой девчонкой. Парню действительно придётся побороться, если и правда так решительно настроен, что даже решил обсудить этот вопрос с наибом. – Если Чани понесёт от тебя, это будет уже совсем другой разговор. Между вами появятся обязательства. Ты должен будешь обеспечивать её и вашего ребенка влагой и пропитанием, но даже это не будет означать, что она станет твоей женщиной. На тебе будет долг воды. Так что, если ты и вправду хочешь, чтобы она стала твоей женщиной, хорошо обдумывай свои шаги, и их последствия. – Я приму к сведению твои слова, Стил. Эта девушка слишком многое значила для него. На прощание он кивнул наибу, а после развернулся и покинул помещение. Ему необходимо тщательно обдумать и проанализировать услышанное, уложить это в своей голове. Мир, где обоюдная симпатия и секс вовсе не обременяли обязательствами, был для него незнаком и чужд. Сколько Пол прожил тут? Практически полгода, и оказывается, ни черта не знал об истинной жизни фременов и их складе ума. Стилгар решил разобраться в ситуации более детально. Всё же речь шла о судьбе девушки, которую он растил словно родную дочь. Всевышний не дал ему собственных детей, и маленькая Чани была его отдушиной. Девчонка, чей характер с детства не был простым, была способной и не по годам умной. Она давала фору мальчишкам ситча, затыкая их за пазуху и в бою, и в словесной перепалке. Такой пальцы в рот не клади – откусит по самый локоть. Он по-прежнему с теплотой относился к ней, пусть далеко не всегда показывал это. Мужчина вошёл на порог её яли на рассвете. Сквозь шторы виднелись движения, слышался тихий шум. У Чани всегда был порядок. Приятно пахло ароматическими свечами, что та постоянно жгла, придавая помещению свою, особенную атмосферу. Благовония и масла использовались в косметических целях. Фременские женщины приспособились компенсировать недостаток влаги и научились ухаживать за собой иначе даже в таких суровых условиях. Наиб осторожно заглянул внутрь, откинув край цветастой шторы в сторону. Он подошёл вовремя – девушка ещё не успела лечь спать, вернувшись с караула. Стилгар кивнул племяннице, которая возле зеркала расплетала густую косу перед тем, как лечь спать. Он снял обувь, прошёл внутрь, и сел на подушки возле софры. В чём она опять провинилась, раз дядя пришёл к ней сам? Тем не менее, она не могла не принять наиба, близкого родственника. – Ты с добрыми вестями? Чани была уставшей после караула. В этот раз в пустыне было неспокойно. Повсюду сновали топтеры Хакронненов, каргоны перевозили с места на место краулеры, видимо выискивая жилу пожирнее. Было много ожесточённых боёв, в одном из которых девушку ранили. Травма была несерьёзной, а вот дистикомб пришлось отдавать на починку. – Отсутствие вестей – признак застоя, – традиционно ответил наиб, отмечая, что Чани выглядела бледнее чем обычно. Зарифа передала ему, что племянница потеряла немного крови, и поэтому может испытывать недомогание и головокружение. Он принял решение временно снять её с караулов, переведя на кухню. Не то чтобы там работалось легче, но всё уж проще, нежели раненому в карауле. – Пока твоя рана не заживёт, будешь работать на кухне. Девушка отложила гребень на туалетный столик возле напольного зеркала, плотнее запахнула полы длинного халата. Она успела переодеться в ночную сорочку, потому как собиралась ложиться спать. Рана неприятно ныла, несмотря на все мази, которыми знахарка сказала обрабатывать её. – Ты ведь пришёл сюда не за этим. Подобные вести ей могли передать другие. Чани опустилась на край собственной постели, больше напоминавшей полость в стене. Тем не менее, оно было удобным и мягким, благодаря хорошей набивке матраса и обилию подушек, с которыми фременка так любила спать. Её пристальный взгляд был прикован к наибу. Она ждала, когда тот перейдёт к сути своего визита. – Усул. Он сказал, что отныне ты его женщина. Ты принимаешь его? Девушка удивлённо вскинула брови, мотнула головой, фыркая. Наиб и не ждал другой реакции от племянницы. Он видел, что та не была в восторге от подобного разговора. – Ещё чего! Он чужак! – Стил тяжело вздохнул, увидев, как девушка нахмурилась и помрачнела. Начала замыкаться, что не свойственно для неё. – Ты уверена в своих словах? Я не прошу тебя рассказывать о ваших отношениях, но ты должна понять: он не простой иномирянин. В нём сила, недоступная для нас. Он мудр и умён не по годам. Присмотрись к нему, не отвергай так скоро. Чани опустила голову, закусив губу. И всё то он видит, ничего нельзя скрыть. – И теперь я должна сразу же согласиться, так, по-твоему? Ты знаешь, что будет, если я так просто приму его. Другие юноши будут недовольны. В племени начнётся бардак. Да и с чего я должна принимать его? – ей вспомнилась проведённая с Усулом ночь, когда он сказал много приятных слов. Их близость оставила после себя приятный след, но это было совсем не то, что должен дать молодой человек своей избраннице, – Если он сумеет выстоять против толпы и докажет, что достоин. А пока об этом и говорить нет толку! – Будь мудрее. Ты сайяддина нашего племени. Прислушайся к себе, и помоги парню, если найдешь отклик, – наиб встал с подушек, подошёл к девушке, и потрепал её по макушке. – Если бы я ничего не видел, то был бы другой разговор. Но ты сама обходишь мои запреты, девочка. Неспроста ведь. А теперь ложись. Тебе надо отдохнуть. Чани увернулась от руки и вновь фыркнула, но уже тише. – Пусть идёт к шайтану этот твой Усул! Проводив дядю взглядом, она облегчённо вздохнула. Вот привязался же! И явно же не просто так! Развязывая пояс пурпурного халата, она размышляла об их разговоре. Было ясно, что Пол проболтался Стилгару. Вот же дурной. Она была очень уставшей, и злилась теперь на этого ненормального пришельца. Это же надо было додуматься, пойти свататься к наибу. На большее ума не хватило. Негодуя, она осторожно улеглась на постель, откинув край плотного одеяла и легла на правый, здоровый бок. Как усмирить теперь эту бурю в голове, и заснуть как ни в чём ни бывало? С того момента, когда Пол поговорил с наибом, а тот в свою очередь попытался побеседовать с Чани, многое изменилось. Нет, девушка не смягчилась, не поменяла своего мнения. Изменилось отношение Муад`Диба. Тот словно набрался храбрости. Либо он переборол свою робость, либо набрался смелости действовать решительно, было неясно. Только понятно одно: в покое он её не оставит, и тот невинный флирт, что был между ними ранее, набирал обороты. Она даже сняла его водяные кольца. Специально, из вредности. Пол, так или иначе, давал о себе знать. То принесёт корзину с крупой и специями на кухню, то возьмёт её прилюдно за руку, которую Чани отдергивала, и, гордо задрав голову, удалялась прочь. Он зажимал её в углу, целуя, а она била его по рукам. Однажды даже прокусила ему губу. Ох, а сколько она ругалась на него! Другие фремены уже не смеялись, а с интересом наблюдали за развитием событий. Эти двое словно расшевелили ситч, нарушив привычный уклад и покой здешнего течения жизни. Она вздрогнула, когда цепкие и жилистые руки обхватили её со спины. Чани только отошла от печи, в которую загрузила буханки хлеба, выпекаемого для племени. Кто это мог быть, сомнения не было. Хватка была слабой. Видимо Усул осторожничал, помня о травме. Ранение уже успело достаточно зажить, но вырываться девушка не рискнула. Рядом горячая печь, да и рана могла вновь начать кровить от излишне резких движений. Она тихо зашипела, вцепившись в чужие руки. – Опять ты? Оставишь меня в покое наконец? Или хочешь нож под рёбра? – она вонзила в чужие кисти ногти, на что получила в ответ тихую усмешку и цыканье. И откуда в нём вдруг взялось столько наглости и самоуверенности? – Чани, может хватит от меня бегать? – Пол говорил так тихо, чтобы слышала только она. – Из-за тебя мне пришлось убить троих парней, которым ты нравилась. А ты бегаешь от меня как от червя, – он всё же убрал руки, когда терпеть стало невыносимо. Девушка хотела уйти, развернувшись в противоположную сторону, к выходу из кухни, но он схватил её запястья, притягивая к себе и лишая возможности сбежать. – Отпусти меня, дурной! – девушка попыталась пнуть его, но он извернулся и приблизился вплотную, глядя в дикие и невообразимо красивые глаза. Чани попыталась укусить его за нос, на что Пол чмокнул её в губы. – Отпущу, если не будешь убегать. Ты – дикарка, но этим нравишься мне ещё больше. Румянец на её щеках говорил куда больше слов. Пол отпустил руки девушки, и она не попыталась убежать. Это была его маленькая победа. А наградой послужил поцелуй, который он урвал у неё, прежде чем она вновь его укусила. В этот раз не так сильно. – Ну и идиот. Не видишь, я занята? Из-за тебя хлеб сгорит! – В таком случае, я приду к тебе перед ужином. Поедим вместе. Он не стал дожидаться ответов и возражений, а просто покинул помещение. Чани ощутила, как её щёки полыхали. Это же надо было додуматься, застать её врасплох за делами, когда отвлекаться нельзя, и уйти от него некуда. Парень и правда оказался не так прост. Стил не ошибся на его счёт. Она улыбнулась своим мыслям, мечтательно закусив край губы. Будет ему ужин. Кажется, чужая настойчивость окончательно сразила её сердце. Другие женщины на кухне зашептались. Все давно видели, что происходило между Усулом и Чани. Парень наконец набрался отваги и стал в открытую завоёвывать девичье сердце, на что та устроила настоящий бунт. Те, кто близко знал её, не были удивлены, но тайно завидовали. Мало кого из фременских женщин добивались таким образом. Всем было интересно, что же будет дальше между этими двумя. То, что оба влюблены в друг друга, поймёт даже пятилетний ребёнок. Девушке не стоит дальше упрямствовать, если она не хочет потерять парня. О таком, как Муад`Диб, мечтали многие из юных девиц. Он умный и храбрый воин, с которым интересно поддержать беседу. А ещё у него необычного цвета глаза. Для них, знавших только глаза ибада, зелень его глаз казалась особенно притягательной. Но Усул не смотрел ни на кого, кроме Чани. Леди Джессика с настороженностью отнеслась к увлечению сына. Он молод, ему свойственно интересоваться юными особами. Но эта аборигенка не пара для её сына. Нужно контролировать, чтобы их отношения не зашли слишком далеко. Чани раздобыла немного овощей, свежих персиков и фиников, бутылку меланжевого вина, и припрятала всё это в надёжном месте. Она тщательно продумала план этого ужина, а потому готовилась основательно. Работая на кухне, можно раздобыть редкие и дорогие продукты как те, которые она отложила для себя. Многие женщины так делали. Припрятать лакомый кусочек для своего ребёнка не считалось зазорным. Сегодня у неё был особый повод. Она приготовила мясо птицы с гарниром и овощами, порезанными небольшими ломтиками, которые она решила подать как дополнение к блюду. На отдельной тарелке разложила персики с финиками. Нашла красивые металлические бокалы для вина среди посуды, которая досталась ей в наследство от родителей. Близилось время ужина. Девушка расставила еду на столике и разместила по комнате несколько ароматических свечей, источающих аромат сандала и лаванды. Ей хотелось сделать этот вечер необычным и ярким. Чтобы он запомнился Полу не меньше, чем праздник, на котором ему довелось побывать почти сразу после прибытия в ситч. Настал черёд вновь воспользоваться подарком отца. Диковинная для фременов вещь. Чужеземцы называли это книгофильмом. Устройство воспроизводило музыку, но не показывало изображения. Её специально для дочери раздобыл Лайет, чтобы та могла танцевать. Да, Чани с детства питала страсть к танцам, а праздники среди вольнаибов были редким явлением. Она включала музыку в своих яли, наряжалась и танцевала сама для себя. Иногда они с женщинами устраивали себе небольшие праздники, где волшебная шкатулка помогала им создать атмосферу веселья. Это был не только ценный подарок родителя, но и память о нём. Когда в её руки попадала эта вещица, девушку невольно охватывали воспоминания о былом. Разворачивая цветастый свёрток из ткани, который защищал памятную вещь от пыли, она бережно и трепетно погладила шероховатую металлическую поверхность кончиками пальцев, разглядывая затейливый узор, выгравированный умелыми мастерами с других планет. Девушка открыла сундук со своей одеждой. Помимо платьев, у неё имелось достаточно костюмов для танцев. Каждый из них она украшала и расшивала вручную. Иногда выдавалась возможность выбраться на рынок и купить красивые безделушки для украшения нарядов. Там же вольнаибы приобретали и многое другое, необходимое для жизни. Чани в задумчивости перебирала вещи, не зная, что именно она хотела бы надеть сегодня. Её выбор остановился на лазурном костюме с длинной, пышной многослойной юбкой и топом в виде лифа. Низ наряда был скромен, но верх казался ей откровенным, а значит, как нельзя кстати подходящим под случай. Пусть Пол любуется ею, без стеснения и осуждения. Тогда, на том празднике, им даже сидеть рядом было запрещено, а сегодня у него будет отличная возможность лицезреть фременскую дикарку, как он сказал, во всей красе. Вычурный, украшенный изящными завитками пояс юбки, которые повторялись на чашах лифа. Цепочки, которые свисали на живот и переплетались между собой затейливым образом. Массивное украшение на бюсте со вставками из камней. Чани любовалась собой в зеркале. Распущенные, струящиеся и отливающие медью волны волос. Браслеты, размещенные на предплечьях и запястьях. От низа живота через спину к плечам проходили две ярко-алые атласные ленты. Они были нужны для того, чтобы при напряжении мышц живота, во время исполнения танца, если откроется кровотечение, скрыть капли крови, которые могли проступить из ещё не до конца зажившей раны. Это единственное, что нарушало общую картину, и в то же время было своеобразной изюминкой. В этом образе не было ничего лишнего. Её танец, движения тела, говорящие вместо слов – лучшее дополнение. Поверх лифа она набросила лёгкую тунику в цвет костюма, не желая раскрывать все карты преждевременно. Сначала они поужинают, она обязательно скажет всё, что думает о нём и его выходках, а после… После сделает то, что сочтёт нужным и правильным. Стилгар тогда сказал ей правильные вещи. Она прислушалась к себе, поняла свои чувства и эмоции. Пусть юноша действовал не как истинный фремен, но его поступки всё равно нашли отклик в её сердце. Пол также готовился к ужину. Он продумал заранее, чем именно хотел порадовать девушку, и возможно, смягчить её отношение к себе. Несложно было заметить, что все фременские женщины очень любили красивые массивные украшения, и при любой возможности надевали их. Не всегда для того, чтобы покрасоваться перед другими, а просто для хорошего настроения. Однажды Пол напросился вместе с группой других мужчин сходить на рынок. У него был обработанный меланж, небольшой мешочек, но имеющий очень высокую цену. Он забрал его у убитого им путника, который имел неосторожность подобраться к ситчу слишком близко, да ещё и в одиночестве. У того, помимо специи, был боевой нож, но для Пола он не представлял интереса – оружие вольнаибов было более привычным для боя. На рынке он купил для Чани подвеску, выполненную из серебра, в форме мотылька с крупным лазуритом – массивным синим камнем, который напомнил ему глаза фременки. Ему захотелось порадовать девушку, подарив это украшение. На первый взгляд, оно казалось простым, но при этом не было лишено изящности, и должно быть ей к лицу. Пол не задумывался, принято ли здесь дарить женщинам украшения, но рассудил, что от такого прелестного подарка девушка вряд ли откажется. Волновался ли он, шагая к покоям своей зазнобы? Неуверенность с нерешительностью пришлось задвинуть куда подальше после разговора со Стилгаром. Пол знал, что Чани непростая девушка, но не подозревал, что всё окажется настолько сложно. Чем больше та пыталась сбежать, тем сильней становилось его желание добиться её. В конце концов, он видел, ощущал, что она делала это беззлобно и упрямилась не потому, что Пол был ей неприятен. Казалось, она вела внутреннюю борьбу со своими чувствами. Подходя к покоям девушки, он услышал, что дежурные прокричали начало нового часа. Настало время ужина. Он подоспел вовремя. Чани услышала шорох занавесок и повернула голову в сторону входа. Уголки губ чуть приподнялись вверх. Она знала, что Усул придёт. Если бы не пришёл, тогда бы она точно дала ему от ворот поворот. Девушка похлопала рукой по свободным подушкам, лежащим вокруг софры, приглашая юношу присоединиться к ней. – Что, не испугался? Проходи, пока еда не остыла окончательно. Пол снял обувь у порога, и прошёл вглубь покоев, окидывая их взглядом. Он был тут нечастым гостем, и ему нравилось, как Чани создавала уют практически из ничего – только ковры и ткани, затейливо развешенные по стенам. У неё всегда пахло благовониями. Сама девушка также использовала их. Полу нравились её привычки и фантазия, с помощью которой она преображала даже самое простое и неказистое, на первый взгляд, жилище. Пол сел на подушки напротив собеседницы, отмечая, что та расположена благодушно. Это было хорошим знаком. – Я никогда тебя не боялся. Мне не суждено погибнуть от твоей руки, как это было в одном из моих видений. Ты сама помогла выбрать мне иной путь. Девушка хотела возразить, что она ничего не сделала, но Пол сбил её с толку, придвинувшись ближе и взяв её руку в свою. Пища на столе и правда была диковинной для этих мест. Овощи и фрукты подавались в основном наибу, Преподобной и беременным женщинам. Дети тоже получали их, так как их потребность в витаминах была высока. Чани не стала вырывать руки. Не было смысла обманывать саму себя: ей были приятны его прикосновения. Те зажимания по углам, поцелуи, которые он урывал практически силой. Её сердце в эти моменты билось так неистово, словно вот-вот выскочит из груди, а тело бросало в жар. Неужто именно такие чувства испытываешь, когда подобное с тобой делает человек, который тебе небезразличен?.. – Давай есть. Она отвела взгляд, кивая на стол. Пол отпустил её руку и принялся за трапезу. Как и полагалось, начал есть руками. Он стал вести себя как обычный фремен. Только его глаза всё ещё были зелёными, пусть и приобрели лёгкий налёт голубизны. Чани очень не хотелось, чтобы цвет его глаз менялся, но Пол становился зависим от специи. Пусть он не потреблял её в чистом виде, но употреблял также, как и все фремены – с пищей и едой, вдыхал её. Положив в рот ломтик огурца, медленно, словно смакуя, юноша прожевал его. Он уже успел позабыть, когда в последний раз ел подобную пищу, которая была настоящей роскошью для простолюдинов, населявших Дюну. – Как тебе удалось раздобыть это всё?.. Это стоит целое состояние, по здешним меркам. Чани загадочно улыбнулась, не торопясь отвечать. Это было просто удачное стечение обстоятельств. Она вовремя попала на кухню, и Пол вовремя сумел окончательно покорить её. Судьба оказалась к ней благосклонна. – А кто, по-твоему, работал на кухне всё это время? Или тебе не нравится? Она вскинула брови вверх, и улыбаясь, взяла в руку персик, аккуратно откусывая кусочек сочной мягкой плоти. Невольно прикрыв глаза от удовольствия, она наслаждалась вкусом фрукта. Этот плод оказался спелым и сладким, он буквально тёк от избытка сока. Пол, увидев каплю у её губ, подался вперёд и смазал её, облизывая большой палец. – Чани. Мне приятно, что ты так старалась для меня, – Пол выудил из кармана штанов небольшой мешочек, но не торопился извлекать содержимое на свет, – Закрой глаза и повернись ко мне спиной. Девушка, будучи истинной фременкой, не любила поворачиваться к другим людям спиной. Бессознательный инстинкт – не подставлять под удар самое незащищённое место. Но всё же выполнила просьбу Пола, прикрыв глаза. «Что же он задумал?». Чужие руки коснулись её шеи, убирая в сторону волосы. Она шумно вздохнула, когда прохладный металл коснулся её груди. – Можешь открывать. Молодой человек сел обратно на своё место, наблюдая за реакцией девушки. Та разглядывала подвеску на длинной цепочке, держа ту на ладони. В её глазах читался восторг. Когда Чани наконец повернулась к нему лицом, то улыбалась. Пол был рад, что не ошибся с выбором подарка. – У нас не принято обмениваться украшениями… Но, мне приятно. Лёд на её сердце окончательно дрогнул. Чани не могла больше злиться или обижаться. Это было невозможно, потому что Пол добился её, пусть и непривычными для неё путями. Девушка взяла стоящую рядом бутылку вина и молча протянула её Полу. Тот удивлённо вскинул брови. Он никогда не видел, чтобы она пила алкоголь. Неужели этот вечер действительно оказался для каждого из них таким значимым и особенным? – Я могу расценивать твои слова как спасибо, правда? Откупоривать бутылку пришлось ножом. Девушка переняла открытую тару из его рук, не прекращая таинственно улыбаться. В нём проснулся живой интерес. Чем же на самом деле вызвано такое поведение Чани? Девушка наполнила металлические бокалы, скорее напоминавшие кубки, алой жидкостью и протянула один из них Усулу. Она встала с подушек и подошла к зеркалу, расстёгивая пуговицы туники. Когда ткань, мягко опустившись по девичьему стану, скользнула вниз, его взору открылся совершенно неожиданный, будоражащий воображение, образ. Пышную юбку дополнял искусно украшенный лиф, алые ленты, пересекающие торс девушки, придавали образу изюминку. Пол догадывался об их скрытом назначении. Очевидно, это был костюм для танцев. Неужто она собралась танцевать ему, находясь в таком состоянии? – Я отблагодарю тебя иначе. Он задумчиво пригубил вино. Вкус меланжа был слишком явным. За всё время, прожитое в Табре, он до сих пор не мог привыкнуть к изобилию специи повсюду. Мелодичный восточный мотив моментально погрузил комнату в совсем другую атмосферу. Наряд и облик Чани заиграл новыми красками. Девушка поправила волосы и взяла свой бокал, поднеся его к губам и осушив до дна в несколько глотков. Пол, наблюдая за каждым её движением, также сделал глоток. Неужели она так сильно нервничала, что решила придать себе смелости с помощью дурманящего разум напитка? Размышлять об этом ему резко расхотелось, когда девушка начала двигаться. Плавные, зачаровывающие движения словно погружали его в транс, заставив напрочь позабыть обо всём, кроме неё. Во взгляде девушки читался призыв: «Смотри на меня. Любуйся мною». И Пол смотрел. Как двигались её бедра, плавно и слишком вульгарно. Наблюдал за изгибами её тела, где каждый жест говорил о бушующих в ней страстях. Она была подобна ангелу и демону одновременно. Воплощение похоти и невинности сочеталось в идеальных, граничащих с безумием, пропорциях. Взмахи бёдрами, словно её тело – кисть художника, рисующая на холсте затейливые узоры. Круги и полукруги, знаки бесконечности, движение тонких кистей рук в такт музыке. Чани умела подать себя и знала, как нужно двигаться, чтобы быть притягательной и желанной. Взмах волос, роскошной копной покрывающих её гибкий стан. Она двигалась то плавно, то вновь ускорялась. Если шаг, то легкий и невесомый. Она извивалась спиралью. Невообразимая, дикая, необузданная. Он и представить не мог, что она умела так танцевать. Волнообразные движения живота, взгляд глаза в глаза, прямой и полный уверенности в собственной неотразимости. Особенно его поразило движение плеч – поочерёдное и синхронное, быстрое и плавное одновременно, когда как тело оставалось незадействованным в танце. Руки, слегка согнутые в локтях, и это покачивание торсом, заставляющее украшения на её груди издавать характерный звон металла. Зазывающие движения рук девушки, словно манили его подойти ближе и забрать свой трофей. Но Пол не хотел рушить магию танца Чани. Не отрывая взгляда от возлюбленной, поставил практически полный бокал обратно на софру. Он ждал кульминации. Чани по-кошачьи мягко подошла к нему, проводя ладонями по своему телу. Юноша поднялся на ноги, которые словно одеревенели, мягко проводя руками по изгибу её талии. Глаза девушки блестели. Она шумно дышала, распалённая запалом страстного танца. Наблюдая за действиями Пола, чуть вздёрнула подбородок вверх, довольная тем, какое впечатление сумела произвести на него. Она накрыла чужие руки своими и привстала на носочки, чтобы шепнуть ему на ухо: – Такие танцы не исполняют перед чужими мужчинами, Пол. Я – твоя женщина. Так вот это – мой ответ тебе. Пол судорожно выдохнул. По комнате всё ещё разливались мотивы музыки, подобной той, под которую совсем недавно танцевала Чани. Аромат её тела, чужое дыхание, практически обжигающее кожу, тихие речи и заветные признания, которые он желал услышать. Нужны ли слова, если есть нечто большее – желание и страсть? Молодой человек, так или иначе, добился поставленной перед собой цели. Строптивая девушка осознала всю тщетность сопротивления, которое яро выражала не только Полу, но и самой себе. Она обняла его за шею, прижалась всем телом, заглядывая в чужие глаза. – Ещё немного, и я бы, наверное, тебя убила, – её голос струился весельем и непринуждённостью, но взгляд был абсолютно серьёзным. Чани не из тех, кто любил игры во влюблённых. Если бы он не оказался достаточно напорист, она бы не стала долго терпеть происходящее и дала бы отпор как истинная фременка. Она мазнула кончиком носа по чужой щеке, и легко прикусила мочку его уха, – Имей в виду, я не потерплю рядом с тобой других женщин. Пол тихо усмехнулся. Он и не ожидал услышать ничего другого. Нрав этой строптивицы говорил сам за себя, и предполагал под не только спесивость, но и жгучую ревность. Его руки, которые всё ещё лежали на бёдрах Чани, сжались, ощущая трепет чужого тела сквозь многочисленные слои юбки. Его ладони двинулись вверх, оглаживая её поясницу и спину. Их губы слились в поцелуе, не менее пламенном чем танец, который девушка исполнила перед своим избранником. Он наощупь нашёл застёжки лифа и расстегнул его, спуская лямки по чужим плечам. Его действия не встретили сопротивления. Значит Пол правильно понял посыл этого танца, разбередившего и без того бушующие на его сердце страсти. Поцелуи Чани были полны нетерпения. Она то посасывала его язык, то прикусывала чужие губы. Её пальцы наощупь расстёгивали пуговицы его рубахи, обнажая торс, следом запуская ладони под неё, она оглаживала поджарое тело, уже не переполненное влагой, как это было раньше. Лиф, болтающийся на сгибах локтя, мешал, и девушка скинула его на пол. После спустила рубашку с чужих плеч, прильнула ближе, немного склонив голову вбок, открывая шею для жарких поцелуев. – Только не трогай… Ленту. Полоски ткани удачно скрыли рану, не нарушив целостность образа. К её счастью, рана не открылась, и всё обошлось, но ей бы не хотелось, чтобы Усул видел это. Юбка соскользнула с девичьих бедер вниз, окончательно оставляя её нагой. Она вышагнула из вороха лазурной ткани и практически сразу оказалась схвачена в плен чужих рук. Пол повалил её на подушки, и навис над ней. Его зрачки почти полностью вытеснили зелёную радужку, и представляли собой два глубоких тёмных омута. Действия юного мужчины, как его иногда называли другие вольнаибы, были полны уверенности. Руки уверенно ласкали её груди, играя с сосками, а язык двигался медленно и нежно, дразня её. Всё это было слишком приятным, чтобы быть реальностью. Но то, как Пол прижимался к её промежности своим пахом, весьма однозначно потираясь, совершая возвратно-поступательные движения, имитируя половой акт, возвращали её в реальность. Теперь она не только видела, что он жаждет её, а чувствовала. Её рука накрыла мужскую плоть, обтянутую тканью штанов, пока Чани приподнялась на локтях, заставляя Пола отвлечься от её тела. В его глазах читалось непонимание, и она поспешила заверить, что всё идёт хорошо, погладив того по щеке. – Пол… Позволь мне сделать кое-что... Тот кивнул, а она, привстав, толкнула его в ворох подушек, нависла над юношей, чьи эбеновые кудри разметались в хаотичном беспорядке, придававших ему ещё больше очарования. Её губы заскользили по его груди, оставляя влажные следы от жарких поцелуев и укусов. Она практически оседлала его, но не торопилась садиться. Подобравшись к низу его живота, к тёмной дорожке волос, скрывающейся под тканью брюк, она расстегнула ширинку, высвобождая давно эрегированную плоть, и практически сразу обхватила её ладонью, сделав пару движений, оставляя россыпь поцелуев по длине. То был первый подобный опыт для Чани, она действовала интуитивно. Её язык прошёлся по члену Пола от основания до головки, которую она сначала словно поцеловала, и уже после взяла в рот, мягко и осторожно, чтобы не задеть зубами чувствительную плоть. Она двигала головой, втянув щёки, и постепенно брала всё больше и больше, пока не ощутила собственный предел. Дыхание парня сбилось, а пальцы, которые он запустил в её волосы, мягко сжимались. Тихие, едва слышные стоны говорили о том, что она на верном пути. Девушка продолжила движения, импровизируя, то брала головку за щёку, лаская языком, то совершала круговые движения, сомкнув губы плотным кольцом. Она слышала, как Пол тихо стонал, как шептал её имя, надавливая на её макушку. Она вбирала в себя его член настолько глубоко насколько могла, помогая себе руками, и лаская пальцами подтянувшиеся яички и мошонку. Обхватывала ствол, двигая рукой в такт собственному ритму. Он подавался бёдрами навстречу, и она, чувствуя приближение чужого оргазма, не останавливалась, лишь на мгновение вынимая член и заменяя свой рот рукой. Таких передышек было совсем мало, ведь Чани хотела доставить ему удовольствие, чтобы он кончил от её оральных ласк. Семя ударило ей в глотку. Рука Пола не давала ей возможности отстраниться. Только когда он отпустил её волосы, девушка приподнялась, сглотнув вязкую жидкость, и взглянула на своего возлюбленного. Его лицо выражало высшую степень блаженства. Чани села на его ноги, переводя дыхание и вытирая уголки рта. Молодой человек же, придя в себя, приподнялся с подушек и одарил её поцелуем, обхватывая за тонкую талию. Вновь повалил её на подушки, перевернувшись вместе с ней, едва не задев обеденный столик. – Моя прекрасная сихайя. Пол не собирался останавливаться, в его действиях не поубавилось запала. Он всё также жадно изучал её тело, не только осязая, как тогда в пещере, но и любуясь красотой тела юной фременской девушки. Она давно сгорала от желания, её лоно, готовое к соитию, истекало соками. Её широко расставленные ноги словно приглашали, а пальцы в нетерпении сжимали его плечи и царапали лопатки, подгоняя Усула. Когда он наконец овладел ею, девушка выдохнула, ощущая желанное чувство заполненности. Она закинула одну ногу поверх ягодиц Пола, ступнёй проводя по его ноге. Чани даже не мыслила, что когда-нибудь будет жаждать кого-то так, как хотела его. Слияние двоих молодых людей, так отчаянно желавших друг друга, стало апогеем этого вечера. Стоны девушки заполнили яли, и наверняка были слышны за их пределами. Но разве это было важно, когда она, находясь на грани, осознавала, что теперь она действительно принадлежит лишь ему. И так будет до последнего её вздоха. Будет только он, прижимающий к себе девушку, чьё сознание вместе с очередным движением, ставшим спусковым крючком, оказалось где-то в глубинах открытого космоса. Она чувствовала на своём животе его семя. Поцелуй был наполнен отголосками схлынувшей страсти. Она вдруг рассмеялась, ощущая себя абсолютно счастливой. Когда Пол лёг рядом и обнял, устроив руку на её талии, она, не прекращая улыбаться, произнесла: – И только попробуй ещё кому-нибудь растрепать о нас. Тогда я точно тебя прибью.