Взгляд с другой стороны

Решение о союзе с Полом было серьёзным шагом для Чани. Став занятой девушкой, она не будет менее независима и свободолюбива и вряд ли изменит своё привычное течение жизни ради мужчины, какие бы сильные чувства не испытывала. Возможно, пойдёт на уступки, но это вовсе не означает что теперь она вдруг станет робкой покорной овечкой, сидящей у ног своего господина, слепо внемлющей каждому его слову, словно оно – прописная истина. Не даром их именуют фременами. Она истинная представительница вольного народа, и это не в силах изменить никакая сила, даже влюблённость. На них все смотрели, но на девушку обращали особое внимание. Все знали нрав племянницы наиба, и весть о том, что та приняла Усула, взбудоражила их умы. Теперь она носила водяные кольца в открытую, не заворачивая их в платок. То оденет их на цепочку вместо подвески, то закрепит на серёжках. Отныне она занята – отдала сердце и тело тому, кого сочла достойным для этой роли. Найдя отклик в своей душе, она надеялась, что приняла верное решение. Стилгар также отметил произошедшие с девушкой перемены, но отказался как-либо комментировать решение молодёжи. Те, ради собственных чувств обошли все его запреты, а ведь он хотел как лучше. Но видимо, сила притяжения между этими двумя была способна разрушить любые препятствия на своём пути. Отныне Полу больше не нужно наблюдать за фременкой украдкой, выискивать момент для встречи и зажимать её в углах лишь для того, чтобы лишний раз прикоснуться, услышать струящийся, словно горный ручей, голос и увидеть смеющиеся глаза фантастического цвета. Всё стало проще. Хоть Чани и не любила выставлять напоказ свои чувства, теперь она не отталкивала Пола, как было раньше, когда он поставил себе цель – добиться её во что бы то ни стало. Её улыбка, согревающая душу, ладони, разминающие забитые мышцы плеч, и тихие напевы – всё это казалось ему таким уютным. Нигде он не видел такой простой самобытности. В высшем свете всё было слишком сложно. Все словно стеснялись выражать свои истинные чувства в таких простых мелочах, как ненавязчивая забота. Совсем не те дежурные фразы, которыми обменивались его родители. Чани словно знала, где уместно то или иное проявление заботы, часто действовала интуитивно, и оказывалась абсолютно права в своих порывах. Пол старался не быть слишком навязчивым джентльменом, искал компромиссы, излишне не настаивал в своём стремлении оказать ей посильную помощь. Он осознал, что девушка, выросшая отнюдь не в тепличных условиях и не привыкшая делать себе поблажек, слишком самодостаточна. Постепенно они начинали находить точки соприкосновения. Между ними создавалась тонкая нить гармонии, за которую кто-то из них по неосторожности дёргал, сказав или сделав что-то не то. В основном этим счастливчиком оказывался Пол. А Чани старалась реагировать спокойнее и терпеливее нежели обычно, но всё равно иногда срывалась и ругала его, как нашкодившего котёнка, который опрокинул крынку с молоком. Но её сердце таяло, когда тот пытался проявлять заботу как истинный фремен – учась варить для неё кавех, или же не всегда удачно готовил ливан. В такие моменты она улыбалась и принимала проявления заботы, не говоря в грубой форме о напрасно переведенных продуктах, а мягко подсказывала, как ему лучше стоит сделать в следующий раз. У фременов не было принято, чтобы мужчины занимались подобного рода делами. Варке кофе и приготовлению пищи с детства обучали девочек, чтобы те в дальнейшем заботились о мужчинах – добытчиках племени. Таков был уклад, но это вовсе не означало, что стоит бить за это Пола по рукам. Многие вещи для него до сих пор были в диковинку, и Чани позволяла ему сполна прочувствовать все прелести фременской жизни. Ему полезны абсолютно любые навыки, потому как он встал на путь становления, чтобы стать одним из них. Так зачем же тогда загонять его в суровые рамки, тем самым отбивая интерес и ко всему остальному? Молодой человек плавно сдвинул цветные занавеси штор, отгораживающие яли его возлюбленной от посторонних глаз. Отыскал её взглядом в тускло освещённом помещении. Изначально он услышал тихий, мелодичный напев на чакобсе. Даже не зная всех слов, юноша оказался зачарован, словно Чани была рождена для того, чтобы услаждать чужой слух. Она сидела на подушках и вышивала на ткани замысловатый узор в свете ламп, расставленных в её покоях. Увлечённая своим занятием, девушка не сразу заметила, как Пол тихо ступал по комнате, словно боясь разрушить магическую ауру этого момента. Её боковое зрение уловило движение, и она всё с той же безмятежной улыбкой подняла голову, смотря на него мягко и ласково, словно благодаря за то, что тот не стал резко выдергивать её из этого момента единения с собой. Пол уселся рядом, а она продолжила своё кропотливое занятие, по-прежнему напевая себе под нос песни. Периодически смотрела на юношу, который наблюдал за ней словно зачарованный, не в силах отвести взор. Для него действительно оказалось в диковинку видеть Чани такой – вовлечённой во что-то ещё помимо дел племени, не строптивой воительницей, а простой миловидной девушкой. Именно в такие моменты заново открываешь для себя человека, заново влюбляешься. Пол видел перед собой совсем новую Чани, которую ему не доводилось видеть ранее. Сейчас она казалась такой простой, по-домашнему уютной и открытой. Пусть она поёт свою песню и продолжает замысловато расшивать ткань, а он будет любоваться ею, своей возлюбленной. Девушка уколола палец иглой, зашипела тихо, обрывая песню на полуслове – раздосадованно воткнула иглу с нитью в полотно и отложила пяльцы на стол. На подушечке пальца проступила алая капля крови, которой она едва не испачкала вышивку. Желание продолжать растворилось, словно только что разрушился хрупкий и неведомый чужому взору мир, в котором всё это время витала Чани. Пол взял её руку в свою ладонь, поднёс к губам, мягко подул на её палец, целуя место укола и заглядывая в бездонные воды её глаз. – Теперь не болит?.. Она смотрела на него и не понимала смысла этих действий, но находила их милыми и определённо приятными. Улыбнулась и чмокнула его в нос, отрицательно качая головой. – Не болит, – тихо ответила, прежде чем устроить голову на его плече. Очень хорошо, когда рядом с тобой есть тот, с которым приятно не только вести бесконечные разговоры, а просто уютно помолчать, и это не будет расценено за равнодушие. Пол мягко гладил её по спине и волосам. Скоро наступит время ужина, после которого он должен будет выйти в караул. Ему хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти на всю оставшуюся жизнь, как и многие другие, которые подарила ему эта девушка. Она выводила пальцем по его груди только ей ведомый затейливый узор, невидимый взору, едва ощутимо касаясь ткани его одежд. Когда она успела стать такой? Как может сочетать в себе стойкость воина, роковую соблазнительницу и такую воздушную женственность? – Пора готовиться к ужину. Ты поешь со мной? – тихо спросила Чани, нехотя поднимая голову с его груди. Рука Пола соскользнула с девичьей талии. Она такая прекрасная, и в эти, казалось бы, обыденные моменты, слишком чарующая. Он положительно кивнул, не желая отказывать ей в такой простой просьбе. Ему будет рада любая компания – каждый из соплеменников считает Усула желанным гостем за своим столом. Стилгар, Хара – никто никогда не отказывался разделить с ним трапезу. Последняя заметно охладела к нему в тот момент, когда до неё дошли слухи что тот стал ухлестывать за Чани. Ей пришлось принять тот факт, что против зова сердца не пойдешь, и как ни крути, очарование юности было не на её стороне. Но в конечном счёте, это не помешало сохранить им тёплые и дружественные отношения. Пол не желал никаких разногласий касаемо принятого им решения. Оно не подлежало обсуждению и оспариванию. Чани приняла его, а значит, так тому и быть. – В таком случае, я принесу нам ужин. Девушка поднялась с вороха мягких подушек, одернула подол платья и выпорхнула из покоев. Такая стройная и миниатюрная, передвигающаяся легко и невесомо, словно парила на невидимых крыльях. По песку она передвигалась с той же легкостью, словно плыла по нему. Это был навык, привитый ей с самого раннего детства. Неудивительно, что Чани так просто пересекала самые крутые дюны и взбиралась на самые острые пики непринуждённо, словно лань. Каждый из них вырос в абсолютно разных условиях. Пол только постиг законы выживания в открытой пустыне и был достаточно опытным пескоходом, но ему казалось, что в этом плане до его возлюбленной ему ещё очень далеко. Пол спокойно относился к службе своей избранницы в роли жрицы племени. Кто-то должен был занимать этот пост, а Чани, несмотря на свой юный возраст, строго и неуклонно чла истислу – суровые законы, обеспечивающие благополучие всего племени. Но это не означало, что не было факторов, которые бы его не смущали. Это касалось очищающего тау ритуала с Водой жизни, который проводила Преподобная мать, во имя сохранения рассудка у простых фременов, чтобы те не стали одержимы мерзостью. Гафла – так именовали фремены мерзость. Каждый вольнаиб боялся одержимости так же, как червь боялся воды. В основном, это происходило с предрождёнными, которые не смогли взять верх над злыми жизнями предков, старающихся завладеть их сознанием. Но были и добрые духи, защищавшие разум предрождённого – мохалата. Это сложнейшее противостояние с памятью всех тех, кто жил когда-то до тебя, внутренняя борьба добра со злом. И далеко не всегда добро брало верх. Если же люди, изначально наделённые большим даром, не всегда могли противостоять мерзости, то, где же простым фременам устоять и не стать одержимыми? Ритуал очищения сознания был несомненно важной и неотъемлемой частью для людей, которые всю свою жизнь принимают специю и находятся в сильной зависимости от вещества, влияющего на сознание. Но отголоски прежней жизни, моральные устои, вложенные в голову юноши в раннем детстве, впитанные с материнским молоком, не желали беспрекословно принимать все законы и обычаи, которые для вольного народа являлись обыденными. Пол не мог делить свою возлюбленную с другими мужчинами, даже если это являлось лишь частью ритуала, который носил весьма дикий, лично для него, характер. Она не была невинна на момент их первой близости, но то было до того, когда он осознал, что не мыслит себя без неё. Теперь же Чани стала его женщиной, они были помолвлены. Пол яростно сопротивлялся мыслям, что ему всё же придётся делить её с кем-то ещё, что его сихайю будет касаться другой мужчина, не имеющий на то никакого права. Чани не могла не заметить странное состояние Усула. Она видела, что он был чем-то обеспокоен, и ей казалось, что это так или иначе связано с его видениями. Но скоро поняла, что заблуждается, потому что часто ловила на себе тяжёлый и задумчивый взгляд. Пол начал пропускать мимо ушей её вопросы касаемо того, что же его тяготит, настолько он был погружён в свои мысли, которые не давали ему покоя. Она видела необходимость в разговоре, но никак не могла улучить для этого подходящий момент. Вечно что-то мешало, отвлекало, не давало им просто сесть и спокойно обсудить причины его тревоги. Дела племени, разный график выходов в патруль, проживание в разных яли – всё это не играло им на руку. К слову, беготня туда-сюда служила поводом для недовольства фременки, но пока они не разберутся с проблемами, она решила не поднимать эту тему. – Что тебя тревожит? Только не надо говорить, что это связано с провидением, – девушка поставила опустевшую кофейную чашку на стол, внимательно заглянув в глаза юноши, сидящего рядом. – В последнее время ты сам не свой. Пока они не поговорят, она не успокоится. Необходимость прояснить ситуацию стала слишком остра. Такое состояние Пола не нравилось Чани, и она всем своим видом давала ему об этом понять. – Ты уверена что хочешь это обсуждать? – Пол чувствовал, что рано или поздно один из них не выдержит, и настанет пора обсудить эту щепетильную тему, которая не давала ему покоя. Его взгляд и поза, выражали не меньшую сосредоточенность, нежели у девушки, сидящей с ним рядом. – Это очень серьёзная тема, Чани. И я не знаю, как ты воспримешь подобную беседу. Пол не лукавил. Он опасался, что на этой почве они могут поссориться, и судя по тому, как Чани мрачнела, убеждался, что чувства его не подводили. – Может ты скажешь наконец, в чём дело? К чему это заговаривание зубов? Говори уже! – у Чани кончалось терпение. Её пальцы смяли подол платья, укрывавшего ноги, согнутые в коленях. Вроде и стал почти как фремен, а в голове всё те же дурные замашки что и у иномирян! В такие моменты ей искренне, от всей души, хотелось хорошенько его стукнуть, чтобы выбить из него эту дурь. Пол, как назло, оставался почти нейтрален. Лишь слегка занервничал, наблюдая негативные перемены в настроении возлюбленной. – Тау-оргии. Я не хочу, чтобы тебя касались другие мужчины, – спокойным, хорошо поставленным голосом произнёс Пол. Чани в недоумении приподняла брови, словно тот только что сморозил несусветную чушь, которую не услышишь даже от малого дитя. Тихо фыркнула и поправила прядь волос, которая упала на лицо после того, как она качнула головой, словно в недоумении от услышанных слов. – Пол, ты просишь меня о невозможном! Ты хочешь, чтобы я стала одержима мерзостью, сохрани меня Шай-Хулуд? – голос девушки зазвучал на несколько октав ниже, нежели обычно, и в нём можно было различить ноты плохо скрываемого страха. Чани отрицательно замотала головой, силясь стряхнуть с себя липкое, противное чувство, привязавшееся к ней словно наваждение. – Нет, нет, и ещё раз нет! Я ещё до рождения зависима от специи, понимаешь? Всю свою жизнь я потребляю меланж, дышу им. Представь, как быстро я сойду с ума, если прекращу принимать участие в тау? Тогда меня будет ждать лишь одна участь – Суд Одержимых. Чани замолчала. Её шумное дыхание нарушало наступившую вдруг тишину. – Ты действительно хочешь для меня такой участи, Пол? Шокированный подобной бурной реакцией перед первобытным ужасом, что таила в себе одержимость, он притянул возлюбленную к себе, чтобы в следующий момент крепко обнять, прижав к своей груди, успокаивающими движениями гладя её по затылку и спине. Само собой, он не хотел для неё подобной участи, но проблема так и осталась нерешенной. – Тсс. Тише милая, тише. Девушка прижалась к нему и обхватила руками его за пояс, спрятав лицо в ткани рубахи на его плече, постепенно успокаиваясь и возвращая контроль над собственными разбушевавшимися эмоциями. Пол решил довести дело до конца, и задал ей следующий вопрос, на который заранее знал ответ. – Неужели нет иных способов избежать одержимости? – он ощутил, как любимая отрицательно качает головой, касаясь его шеи кончиком носа. Чани подняла голову, заглядывая в зелень его глаз, подернутую голубой дымкой, и с долей отреченности, явно прозвучавшей в её голосе, дала ему ответ. – Увы, но иного способа нет. Тебе не стоит принимать участие в тау. Неизвестно, как это может отразиться на провидческом зрении. Пол обладал редким даром, был избранным, и Чани не хотелось, чтобы он лишился этой способности. В нём таилась сила, недоступная другим. Таким даром нельзя разбрасываться направо и налево. Пол нахмурился, слушая слова девушки. Складывалась весьма скверная ситуация, выхода из которой не предвещалось. Он не знал, что ответить, а потому выдохнул скопившийся в лёгких воздух, убрав одну руку с её поясницы, и провёл ладонью по её щеке. – Я не скажу, что согласен с каждым твоим словом и готов принять подобный расклад, но видимо, выбора у нас действительно нет, – ему ещё предстояло обдумать участие в тау, чтобы в дальнейшем принять единственно верное решение. Но он не мог отрицать того, что в словах фременки не было доли истины. Очищающий ритуал – непредсказуемая вещь для тех, кто обладает даром, схожим со способностями Пола. – Мне не хочется, чтобы ты проверял это в действии, не ведая о том, каковы могут быть последствия, – она прильнула ближе и полными губами мягко коснулась его виска, – Не к чему лишний раз рисковать тем, что имеешь. Чани запустила пальцы в его густые тёмные локоны, мягко массируя кожу головы. Ей не было ведомо, что двигало Усулом, когда тот изъявил свою просьбу, но догадывалась, что в нём взыграли собственнические чувства, не свойственные фременским мужчинам. Она вновь прижалась к нему и обняла так крепко, чтобы тот не сомневался. Её душа и сердце всецело отданы этому человеку. Пол старался аккуратно переложить с себя спящую девушку, чтобы не потревожить её сон, но выходило не очень хорошо. Чани, устроив уютно голову на его плече, вытянула руку и расположила её на его торсе. Когда юноша попытался мягко освободиться от тёплого плена объятий, манящих остаться с ней и дальше, она закинула ещё и ногу, но он не мог позволить себе такой роскоши: его ждали дела племени. Потревоженная его манипуляциями, она сама перелегла в сторону, нехотя открыв глаза и глянув на молодого человека, вырвавшего её из неги сновидений. Тот, приподнявшись на их импровизированном ложе, прильнул к ней, запустил пятерню в её распущенные волосы и ласково поцеловал. Чани уже поняла, что всё это означает. Сейчас Пол опять встанет и уйдёт, а она переляжет на свою постель в одиночестве, чтобы досыпать оставшееся время. Девушка отстранилась, нахмурив брови, уселась на ворохе подушек, именуемым постелью, скрестила на груди руки, неотрывно глядя на избранника. – Тебе самому не надоело? – Что конкретно мне должно надоесть? Спать с тобой? – Не прикидывайся, – Чани потянулась и зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Ей так сладко спалось вместе с ним, но её покой оказался беспардонно нарушен, и теперь понадобится время, чтобы вновь уснуть, – Неужели тебе и правда нравится бегать туда-сюда? В конце концов, чей ты мужчина? Мой, или Хары? Пола такая категоричная постановка вопроса загнала в тупик, что он даже прекратил застегивать пуговицы на рубахе, собираясь покинуть яли своей любимой. Он не желал давить на девушку, настаивая так скоро о совместной жизни в одной комнате. Ему казалось, если он поторопится, то вызовет тем самым у возлюбленной недовольство. Молодой человек сел рядом с ней на корточки, заглянул в синие в синем глаза, и протянул ладонь. Та дала ему свою руку, но всё ещё была слишком серьёзной, и явно не намеревалась отпускать его, пока не получит ответа на свой вопрос. – Сихайя моя, – он погладил большим пальцем её кисть и тихим спокойным тоном продолжил, – Откуда в твоей голове такие мысли? Стал бы я добиваться тебя, чтобы играть с тобой? Ещё до момента нашей первой встречи я знал, что наши судьбы переплетены. Ты – моя Луна в этой огромной пустыне, ты освещаешь мой путь… – Пол! – девушка не дала ему договорить, оборвав его на полуслове, и выдернула руку из его хватки, – Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты не хочешь жить со мной? Или тебе удобнее там, с чужой женщиной и её детьми? Или, может быть, я чего-то не знаю? У Пола от подобных заявлений перехватило дыхание. Он кашлянул в кулак и нахмурился, качая головой. Как она вообще додумалась до подобных обвинений?.. – Я хочу этого не менее тебя, – он взял её за плечи и максимально приблизился к её лицу, чтобы смотреть прямо, глаза в глаза, в омуты склер бездонной синевы, в которых зарождалась настоящая буря, – Мне не нужна другая, как ты этого не поймёшь? То ты бегаешь от меня, а теперь сама возмущаешься, почему я до сих пор не живу с тобой? Чани, своими выходками ты сведёшь меня с ума, – он прижался своим лбом к её лбу, тяжело выдохнул, прикрывая глаза, – Давай съедемся. Я заберу от Хары свои вещи и перееду к тебе. Вот только мы и дальше будем спать на этих подушках, потому что твоя постель слишком узкая для нас двоих? Теперь настала очередь девушки задохнуться от услышанного. Она хотела было что-то сказать, но цепкие руки Пола сжали её в объятиях так сильно, что она растерялась, прижимаясь к нему. А потом и сама осторожно обняла в ответ, без лишних слов соглашаясь с его мнением. Усул был прав, и видимо, в этот раз Чани действительно перегнула палку, раз сумела вывести его на эмоции. Они сидели в обнимку некоторое время, прежде чем она вновь решила нарушить повисшее в воздухе молчание. – Вопрос с постелью вовсе не проблема, если ты действительно хочешь переехать. Я что-нибудь обязательно придумаю. А теперь ступай. Я ещё не доспала, – Чани выпустила его из объятий и отстранилась, отпуская его, чтобы тот ступал по своим делам. Она встала в полный рост, и, обернувшись в одеяло, подошла к Усулу. Встала на носочки и одарила его коротким поцелуем, после чего прошла к нише в стене, до недавних пор заменявшей ей постель. Полость действительно была слишком узкой для них двоих. Они уже пробовали спать так, но было настолько тесно, что заснуть спокойно попросту было невозможно. Пол не знал, как девушка собралась решать эту проблему, но ни на йоту не сомневался в уме этой фременки. Чани обязательно найдет выход. Напор и пробивной характер были её сильными сторонами, дающими неоспоримое преимущество над многими сверстницами, включая их соплеменниц. Он наблюдал, как она вновь устраивалась спать, отвернувшись лицом к стене, обнимая одну из подушек. Когда они спали вместе, роль подушки стал выполнять Пол, но он не мог сказать, что это было ему неприятно. Отнюдь, такой совместный сон оказался крайне комфортным, и пустынные ночи больше не были такими холодными, когда она лежала рядом и так умилительно сопела ему в шею, прижимаясь своим миниатюрным телом. Именно в такие моменты Чани казалась ему максимально уязвимой и беззащитной, что порождало в нём первобытные инстинкты – беречь свою женщину от любой опасности любой ценой, даже собственной жизни. И плевать что в реальности она сама в состоянии за себя постоять. Пол ещё некоторое время стоял посреди яли, наблюдая как любимая устраивалась поудобнее, постепенно стихая, вновь погружаясь в царство снов. Аккуратно придержав тяжёлые шторы, перекрывающие вход в помещение, дабы не шелестеть тканью, он отправился восвояси. Действительно, не стоит оттягивать с переездом и мучить не только себя, но и девушку, чья реакция шокировала его. Он никак не ожидал от Чани подобной нетерпеливости. Это несомненно станет новым витком развития их союза. За время отсутствия Пола в сиетче, девушка не только занималась своими делами, но и параллельно обдумывала их недавний разговор. Она не сдержалась, вспылила. К решению подобных вопросов стоит подходить более основательно. А она наругала бедного парнишку, словно это из-за него они до сих пор не живут вместе. Чани может попросить наиба предоставить им новые, более просторные яли. Там была бы не только одна общая комната и два маленьких помещения, представляющих собой отхожее место, и небольшую кухоньку, где хранился малый запас продуктов, чтобы приготовить пищу на скорую руку или сварить кавех. Самыми востребованными являлись меланжевый кофе и ливан – болтушка из юкковой муки, приготовленная на «пряной» воде. В былые времена его готовили на скисшем молоке, но сейчас такой способ ушёл в небытие. Скот не приживался в суровых климатических условиях Дюны. Фремены с большим трудом возделывали те земельные наделы, которые смогли приспособить для выращивания злаков. Это было крайне затратно, и потому практически всю пищу приходилось покупать на рынке, дабы не тратить ценнейшую влагу понапрасну. Посевы легко могли погибнуть при малейшей ошибке планирования места высадки. Если место окажется недостаточно защищённым от ветров и кориолисовых бурь, о проделанном труде можно забыть. Потому о животноводстве вольнаибам думать не приходилось. Чани нравились её яли. Одна из стен была тупиковой, там не было соседей, только горная порода и скальный массив, в недрах которого и было скрыто поселение. Основное помещение было достаточно просторным и комфортным. Она не желала переселяться, потому что привыкла к этой комнате за много лет. Их девушке изначально выделил наиб, когда та была ребёнком, после того как не стало её матери. Отец, по долгу службы, не мог оставить дочь на попечение чужих людей, и потому оставил её под крылом родного дяди. Под его чутким руководством из неё получился отличный боец, опытный фремен, ни в чём не уступавший детям, рождённым в ситче. Не стоило спешить, настаивая на скорейшем переезде Пола. Вернувшись в комнату, Чани долго не могла придумать, как ей лучше поступить. Можно было убрать часть вещей, что-то сдвинуть, принести из кладовой ещё один матрас и устроить им кровать прямо на полу, подстелив под низ ещё один ковер для мягкости. А нишу, в которой она раньше спала, использовать как полку для хранения другого скарба. Но тогда любой, вошедший в помещение, сразу же увидит их спальное место, что считалось неприличным. Мало того, их могут застать врасплох в неподходящий момент. Ей пришло в голову одно единственное решение: расширять нишу. Благо, есть возможность увеличить спальное место, но для этого понадобится немало времени. А ещё будет много пыли и грязи, и здесь невозможно будет жить. Соответственно, Чани нужно будет куда-то перебраться на это время. Прежде всего она обсудит идею с Усулом, и если тот одобрит, тогда стоит начать ломать голову над решением вытекающих проблем. Не одобрит – пусть ищет другой выход, но она из своих яли не сделает и шагу. Девушка знала, что Пол должен вот-вот вернуться с караула. Она поправила перед зеркалом непокорные, вечно вьющиеся буйными волнами, каштановые волосы, отливающие медью при бликах света, и отправилась встречать юношу ко входу. Длинные коридоры, освещенные тусклым светом редких светошаров, казались на первый взгляд бесконечными. В ситчах светошары использовали далеко не везде, поскольку стоили они совсем не дёшево. В основном, ими освещали главные помещения вроде церемониальных и общих залов, коридоры и входы в поселения. Она могла пройти эти пути с закрытыми глазами, настолько хорошо успела изучить каждый закоулок ситча. Чани остановилась недалеко у герметичной двери, не пропускавшей ни влагу, ни пыль внутрь селения. Ждать пришлось недолго. Снаружи донесся характерный стук. Два коротких и три длинных. Один из часовых отворил дверь, и несколько теней тут же скользнули внутрь. Дверь за ними моментально закрылась. Её взгляд не сразу выцепил из толпы, кажущихся абсолютно одинаковыми людей, того самого. Пол заметил её раньше, оглядывая по привычке помещение, давая глазам привыкнуть к тусклому свету после слепящего солнца. Стянув с головы капюшон и опустив лицевой фильтр, оставил его болтаться на шее и подошёл к девушке. При виде возлюбленной усталость отошла на второй план, а сердце волнительно застучало. Каким бы тяжелым характером она не обладала, её облик и чарующая улыбка были милы его сердцу. – Сихайя моя. Что-то случилось? – спросил он. Они могли пересекаться тут на пересменках, когда их графики шли один за другим и могли договориться о совместном выходе в пустыню, но никогда Чани не приходила его встречать. Сейчас для этого наверняка была весомая причина. Сняв перчатку, он коснулся её щеки, заглядывая в синеву глаз своей избранницы. Девушка ответила улыбкой и потянулась к его руке за лаской. Она успела истосковаться по нему за время разлуки, поэтому не стеснялась своих чувств. – Я побоялась, что ты побежишь сразу по возвращению собирать вещи, потому и пришла. Переехать ты ещё успеешь. Идём, – она взяла его за руку и повела в свои яли. Прежде всего Полу нужно отдохнуть. Патрулирование пустыни отнимает немало сил. Кому как не ей знать об этом. – И потому ты решила сразу увести меня к себе? Чтобы я не готовился к переезду? – Пол осознал, что опять ни черта не понимает о том, что творится в голове у этой девицы. Но возражать не было ни сил, ни желания. Он следовал за ней, подумав, что будет решать проблемы по мере их возникновения, и не создавать новых, задавая лишние вопросы. В покоях девушка помогла ему снять стилсъют, отряхнула его от песка, и, максимально компактно свернув, убрала в сторону. Она мягко размяла плечи юноши, желая тем самым хоть чуть-чуть помочь ему расслабиться. Ей предстояло вернуться к работе, но немного времени для своего мужчины она всегда найдёт, особенно если дела не являются первостепенными, или же нет аврала. – Сейчас ты ляжешь отдыхать, а я, как закончу свою работу, вернусь. После поговорим, – Чани хотела подойти к юноше, но тот опередил её, обхватив руками за тонкую талию, притянул к себе и прильнул к её губам. В каждом его касании она чувствовала страсть, огонь, который полыхает в нём. Она не хотела сдерживать своих порывов, и отвечала не менее пылко. Но всё же были вещи, которые в данный момент более значимы – нужно возвращаться к делам племени. В очередной раз, вместо ответа на поцелуй, укусила его, и приложила ладонь к его губам, – Я вижу, ты недостаточно устал. Но у меня ещё полно работы. Пол нехотя отпустил её, наблюдая, как та покидает покои, и как колышется штора, напоминая о том, что здесь только что была его любимая. Тяжело вздохнув, он прошёл к нише в стене, откинул в сторону одеяло и улёгся на постель, впитавшую в себя аромат его сихайи. Только она могла так дерзко вести себя с ним, зная, что ей ничего за это не будет. Бестия в юбке, не иначе. Харконенны в последнее время разбушевались не на шутку. На все их выпадки фремены отвечали тем же. Как и раньше, отстаивали свою пустыню, свою специю и право на спокойную жизнь. В песках почти всегда шли ожесточённые бои, а со стороны Раббана периодически совершались набеги на рассекреченные ситчи, что несло за собой некие трудности. Население отбивало вторжение, но зачастую убежищу наносился огромный урон. Оставаться жить в месте, известном врагу, не представлялось возможным, поэтому жители пострадавшего селения перебирались на новое, более безопасное место, уходя всё глубже в пустыню, где их не достанет ни одна мразь. Табр пока не обнаружили, но всё поселение было готово в любой момент собраться и покинуть обжитое место, сперва дав отпор и уничтожив как можно больше проклятых ублюдков. Чани пришлось ждать, когда непростая ситуация поутихнет. Угроза обошла стороной её родное поселение. До последнего пришлось тянуть с разговором со Стилгаром и Усулом, не желая в неспокойные времена забивать их головы такими мелочами. Съехаться они всегда успеют, и не важно, где и при каких обстоятельствах. Им ещё ни разу не приходилось покидать обжитое место за всё то время, что фременка жила тут. Она была искренне рада известию, что они остаются здесь. Каждый уголок этого места был для юной девушки родным домом. Она выросла и повзрослела здесь, тут же встретила того, кто смог растопить лёд в её сердце, покорив так легко, словно по мановению руки. Настало время выяснить, о чём же Чани тогда собиралась поговорить с Полом. Разговор отложился на неопределенный срок из-за происходящих событий, но Пол желал знать, что же заставило девушку переменить своё решение, отсрочив его переезд в её яли. Чани как раз заканчивала службу, когда он подошёл сзади и мягко положил руки на её плечи, легко поцеловав за ушком. Та прильнула к нему спиной, довольно улыбаясь. Она прикрыла глаза, наслаждаясь чужой нежностью, и впитывала её так жадно, как песок впитывает в себя каждую пролитую каплю влаги. – Родная. Ты освободилась? Окружающие уже не проявляли к ним такого интереса, как раньше. Лишь Леди Джессика с неодобрением наблюдала за этой дикаркой, которой не место подле её сына. Пол не простой юноша. Он избранный, и должен был связать себя узами брака с одной из особ Великих Домов, чтобы продолжить генетическую программу, и передать лучшие гены следующим поколениям. Неизвестно, как скажется кровь этой простолюдинки на его потомстве. Она не раз говорила сыну, чтобы тот не заигрывался и был осторожен, но он проигнорировал слова матери, сказав ей не лезть в дела, которые её не касаются. Даже теперь, когда он вырос и возмужал, мать пыталась удержать в руках узды контроля, как было прежде. Но теперь Пол стал познавать себя и искал свой истинный путь, стараясь найти, как избежать самого страшного: джихада – религиозной войны в его честь. Он становился настоящим мужчиной, и она уже не могла влиять на него, как и прежде. Каждый из вольнаибов отмечал трансформации, которые приближали его становление как истинного фремена. Сердце и душа Пола открылись новому, неведомые доселе чувства придавали сил и стремления идти вперёд. Обретя любовь, Пол теперь не мог так просто её потерять. Их линии судеб переплетены в одно целое. Усул знал: именно Чани подарит ему детей, именно она окружит его теплом и любовью, именно с ней он будет разделять минуты нежности, и ни одна другая женщина не сможет изменить этот ход вещей. Он столь же естественен, как и течение жизни в этом мире. – Идём. Поужинаем со Стилгаром. Он ждёт нас сегодня. Чани попросила дядю найти время для беседы с ней и Усулом. Они вдвоём отправились в яли наиба, который ожидал их прихода в просторном помещении. Яства уже были поданы на софре, а наиб сидел на массивной подушке, скрестив ноги. Муад`Диб вошёл первым и приветственно кивнул мужчине. Чани следовала на два шага позади и также непринуждённо поприветствовала дядю лёгким кивком головы. Стилгар дождался, когда молодые люди займут отведённые им места, после чего жестом руки указал на стол, предлагая приступить к трапезе. – Не будем тянуть. Что привело вас? – у наиба хватало забот, но отказать в аудиенции племяннице он не мог. Это его плоть и кровь, в котором было отражение Лайета. Эта девочка впитала в себя лучшие качества своих родителей: острый пытливый ум отца и его тяжёлый характер, трудолюбивость матери, знахарки Фарулы, которая знала толк в травах и была незаменимой целительницей. Какие же таланты скрыты в ней? Почему Муад`Диб избрал её, не взглянув на других юных девушек, среди которых были и те, кто мог конкурировать с его племянницей? Это было неведомо мужчине, но он надеялся, что тот путь, по которому ей предстоит пройти, она преодолеет с фременской честью и достоинством, не потеряв себя на разветвлениях судеб. Чани нарушила тишину, глядя на ужинающих мужчин. – Стилгар, тебе известно о нашем с Усулом союзе, – девушка взяла в рот ломтик вяленого мяса, прожевала его, прежде чем продолжить, – Нами было принято решение о том, что пора бы начать полноценный совместный быт. Но в моих яли ниша для сна слишком мала для двоих… – она перевела взгляд на Пола. Тот быстро уловил суть разговора, и не считал необходимым вмешиваться. – Я подумала, что нужно расширить имеющееся спальное место. Ниша со стороны тупиковой стены, и я думаю, что это вполне возможно. Юноша внимательно слушал каждое слово, произносимое Чани. Идея действительно была неплохой. Стилгар нарушил молчание, задумчиво задержав взгляд на Усуле. Видимо, он тоже впервые это слышит. – Что же требуется от меня, Чани? Я одобряю ваше стремление жить вместе и налаживать быт, но не томи меня. В этот раз Пол взял инициативу на себя. Он успел проанализировать услышанное, чтобы сделать выводы и принять соответствующее решение. – Думаю, один я вряд ли управлюсь за короткий срок, и мне бы не помешала помощь. Разумеется, во время работ Чани не сможет жить там, поэтому я временно заберу её в яли к Харе. – Нет! Там тесно. Зачем я буду стеснять бедную Хару и её сыновей? Уж лучше сама найду, у кого пожить это время. Наиб усмехнулся, а после легко похлопал её по плечу. Интересно, изменится ли когда-нибудь её характер? Ему бы лично не хотелось, чтобы Чани превратилась в кроткую девицу без собственного мнения. В таком случае она просто перестанет быть собой. – Нет нужды искать приюта. У моего родственника, наиба ситча Аббур, неприятности, после того как люди Мудира Нахьи попытались атаковать их. Я собрал людей. Мы отправимся туда, чтобы помочь с восстановлением убежища, потому что они решили не покидать то место, – наиб закончил трапезу и оправил рукой бороду. Теперь его взор был обращён к Муад`Дибу, – Усул, я выделю тебе помощника и предоставлю вам с Чани свои яли на время моего отсутствия. Девушка с благодарностью посмотрела на дядю, переведя взгляд на Пола. Она взяла его за руку и сплела в замок их пальцы. Их желание осуществится. Совсем скоро они будут жить вместе, как фременские муж и жена. Но не стоило так быстро предаваться мечтам. Стилгару предстоит дальняя дорога и непростое дело на месте. Всё это заставило её задуматься над сложившейся ситуацией. – В таком случае, часть мужчин отправится с тобой. Большая часть останется тут, чтобы на месте добычи меланжи не было застоя, не нарушался график патрулей… Стилгар поднял ладонь вверх, призывая девушку к тишине. – Я не кретин, и грамотно распределил силы. Но раз у вас такие планы, Усул останется здесь. Я сниму его с работ вместе с ещё одним человеком. У вас будет примерно две недели. За это время вы должны расширить спальное место и освободить мои яли, словно вас тут и не было. Усул понимающе кивнул и протянул ладонь, на что наиб ответил крепким рукопожатием. Стилгар знал, что этот человек оправдает возложенные на него ожидания. Но у него была ответная просьба, касающаяся напрямую Муад`Диба. – Помимо проводимых работ, на время моего отсутствия в поселении, останешься за главного и будешь решать дела племени. Ты практически стал одним из нас. Фремены любят и почитают тебя и твоё слово для имеет огромную цену. Но будь мудр, Усул. Тщательно обдумывай каждое слово, прежде чем привести его в действие. От этого зависит благополучие всего племени. Тысячи жизней будут зависеть от тебя. Наиб – слуга племени, помни об этом. Пол не ожидал, что Стилгар может принять подобное решение. Он вверяет Табр в его руки, вчерашнему чужаку, практически подростку с умом мужчины. Юноша склонил голову, выражая тем самым свою признательность. – Никто не застрахован от совершения ошибок. Даже ты, Стил. Но я постараюсь минимизировать возникновение спорных ситуаций, которые могут привести к негативным последствиям. Чани молча слушала разговор двух мужчин, широко распахнув глаза. Действительно, её избранник был на хорошем счету среди фременов. Наиб, назначив его на свой пост, хоть и временно, сильно возвысит его в глазах других, и если Пол не справится, то крах будет необратим. Завоевать авторитет проще, нежели вновь вернуться на пьедестал, с которого ты с грохотом рухнул. Это был вызов, негласное испытание, чтобы в очередной раз проверить насколько глубок и мудр этот человек, насколько способности прозревать сквозь время помогут ему не допустить фатальных ошибок, или же наоборот – поведут его по заведомо ложному пути. Но Чани молчала, лишь пальцы обводили узор на собственном платье, выдавая её волнение. – Пока что ты вали. Но вольнаибы видят в тебе мессию, избранного. Они верят, что именно ты приведешь их к лучшей жизни. Я не прошу тебя оправдывать чужие ожидания. Но раз ты уже ступил на этот путь, то обдумывай каждый свой шаг. Этот опыт поможет тебе внимательнее относиться к собственным деяниям. Дальнейший приём пищи не был отягощён разговорами, и на первый взгляд, закончился на лёгкой и непринуждённой ноте. Но каждый из них унёс в себе отпечаток этого вечера, анализировал услышанное, делая для себя выводы. Чани молча наблюдала за темпом работ и старалась лишний раз не мешать, а наоборот – приносить мужчинам напитки и пищу. А когда у неё появлялось свободное время, оказывала им посильную помощь и прибиралась, чтобы грязь не разносилась за пределы комнаты. Фремены хоть и считались дикарями, но своё жилище всегда содержали в чистоте. Они тщательно очищали стилсъюты от песка, прежде чем войти в яли, и упаси Шай-Хулуд, занести песок в постель. Это считалось верхом неряшества, и ни один уважающий себя вольнаиб не мог позволить допустить подобную оплошность. Ниша в стене заметно расширилась за ту неделю, что Ваиз и Усул усердно трудились. Но этого всё ещё было недостаточно для комфортного сна двоих людей. В своей голове она давно нарисовала, как должно выглядеть их ложе. Но чем больше задумывалась, тем понимала, что у неё нет достаточного количества свободных тканей. Она представляла их постель в виде импровизированного шатра – все голые стены будут увешаны красивыми тканями, лёгкими и невесомыми, словно дуновение ласкового весеннего ветерка. Также ей хотелось сокрыть открытую сторону ложа от чужих любопытных глаз. Но нужно несколько отрезов ткани, чтобы сделать всё так, как мечтала девушка. Именно поэтому она отправилась с другими на рынок. Само собой, остальные последовали пополнять запасы провизии, но Чани считала цель своего похода не менее значимой. Она выходит на новую ступень отношений, и ей, как и любой юной девушке, хочется создать тот самый неповторимый уют, теплое уютное гнездышко. Рынок пестрел разнообразием товаров, привезенных с разных краев Империи. Украшения, травы, специи, крупы, различная одежда и снадобья. Площадь буквально гудела, словно растревоженный улей, не смолкая ни на миг. Торговцы расхваливали свои товары, а кто-то, разгоряченный запалом торга, почти кричал. Неизменный крик продавцов воды, зазывавших потенциальных клиентов: «Су-су-суук!». Шкодливые дети стаскивали с прилавков нерадивых купцов то сдобную булку, то горсть леденцов или цукатов. Начиналась погоня, крик и суматоха, которая зачастую оканчивалась ничем. Даже если воришку и ловили – взять с него было нечего. В итоге отпускали, наградив увесистыми тумаками, реже – сдавали страже. Они всё равно лишь прочитают воришке лекцию и вновь отпустят восвояси. Всё циклично и предсказуемо. Девушка лавировала сквозь толпу. Суровый облик дикого фремена из глубокой пустыни, практически полностью сокрытого от испепеляющих солнечных лучей; укутанный поверх стилсъюта в джуббу, светоотражающей стороной наружу, с натянутым по самый лоб капюшоном, в лицевом фильтре, который не снимался без нужды, с явно таящимся в складках плаща крисом, невольно вселял в других страх. Иномиряне и простые горожане боялись вольнаибов, их вспыльчивого нрава. Синие на синем глаза смерти пристально изучали каждого, кто осмеливался подойти слишком близко. Тут часто затевались потасовки. Мордобои нередко происходили возле питейных. Били растяп, которых угораздило опрокинуть прилавок, тем самым вызвав гнев торговца. Фремены же редко вступали в бой. Зачастую это грозило глупцу, осмелившемуся бросить им вызов, гибелью, а после им приходилось покидать в спешке рынок, дабы не быть схваченными стражниками. На рынке множество товаров, зелья и снадобья, лакомства на любой вкус и кошелёк. Группа разделилась. Кто-то отправился закупать специи и крупы, а некоторые из женщин пошли присмотреть себе новенькие украшения, чтобы хоть как-то скрасить рутинное течение своей жизни. Чани отделилась от толпы. В её распоряжении не так много меланжи, чтобы тратить её по пустякам. Меланжа оставалась второй по значимости ценностью Дюны, и являлась разновидностью местной валюты. Принимали и солярии, но специю в виде оплаты брали куда охотнее. Главное, чтобы при расчёте торгаш не смухлевал, положив на чашу весов гирю иного веса, тем самым обсчитав простака на лишнюю щепотку пряности. Она знала эти уловки. Чани не раз приходилось ставить глупца на место, решившего нажиться на одном из представителей вольного народа. Наконец перед её взором замаячил искомый торговец, занявший сразу три торговых места – настолько велик был выбор товара. Изначально она не знала куда обратить свой взор – богатство ассортимента поражало своими масштабами. Был даже стол с небрежно разбросанными обрезками, которые продавец отпускал по бросовой цене беднякам. Девушка стянула перчатки, защищавшие руки от потери влаги и суровых ветров, и заткнула их за пазуху. Она прошла вдоль ряда, минуя воздушные шелка, тяжелые парчовые ткани и прочее великолепие, претящее фременам. Вольный народ никогда не жил в роскоши. Редко можно было встретить представителя их народа, имеющего большие запасы, или вечно полный кошель. Истинную ценность для них представлял целый дистикомб, минимальный запас воды в карманах, и меланжа, без которой любой зависимый от неё быстро погибнет. Крис в ножнах и фримплект обеспечивали выживаемость практически в любых условиях. Вот то богатство, которое ценили представители их народа. Не впервой ей доводилось приобретать для своих нужд ткани, потому Чани уверенным шагом прошла к заинтересовавшему её ряду. Каждый отдельный отрез, как вид искусства, имел свой неповторимый орнамент и текстуру. Она придирчиво трогала, изучала и разглядывала их, подбирая материи в соответствии с собственным представлением об убранстве ложа. Девушка ощущала на себе настороженный взгляд торговца. Люди всегда неохотно вели дела с фременами, словно те источали угрозу одним своим видом, вне зависимости от обстановки, в которой пребывали. Остановив свой выбор на четырёх разновидностях ткани, Чани спустила на шею лицевой фильтр и тихо свистнула торговцу, который только что отпустил другого покупателя. – Сколько это стоит? Посчитай-ка мне в расчёте на меланжу. Когда тот подошёл ближе, девушка указала ему на выбранный товар, озвучила необходимую ей длину. Торговец пошёл за ножницами, взял выбранные ею ткани, и отправился за стол, отрезать требуемые покупательницей дюймы. – У меня лучшая цена во всём Арракине, можете быть спокойны, – чуть полноватый, в застиранной, но явно дорогой одежде, мужчина средних лет старательно строил из себя простака, и наигранно глупо улыбался, словно желая задурить ей голову. Чани подошла к нему ближе и наклонилась к его уху. – Хочешь, я сообщу твоему последнему клиенту, что ты обсчитал его? Он поднимет крик, прибежит стража. Он, скорее всего, заявит на тебя в суд. А там уже и проверят, насколько ты чист. Кретин. Не нужно играть со мной в ваши игры. Глаза торговца нервно забегали, пристально следя за каждым движением фременки, в складках одеяния которого где-то таился их знаменитый крис-нож – нож, сделанный из зуба пустынного червя. Та извлекла на свет мешочек со специей; её фремены часто использовали вместо валюты. Он облегчённо выдохнул, свернул ткани в тугие рулоны и перевязал их верёвкой. Достав из-под стола весы с гирями, торговец подсчитал стоимость отпускаемого товара. Фременка покачала головой. Озвученная цена её не устраивала. – Давай разойдёмся полюбовно, – подойдя ближе, Чани сняла гирю и водрузила туда ту, что была на два номинала ниже. Развязав мешочек, она стала плавно отсыпать на вторую чашу меланжу, пока те не выровнялись. – Но я не могу отпустить эти ткани по такой цене. Вы… – Можешь. Иначе твои кишки растащат стервятники. Мужчина умолк и нервно кивнул, сглатывая застрявший в горле ком. У него не было ни малейшего желания перечить этой дикарке. По возрасту она годилась ему во внучки, которая вела себя с ним как с равным, или того хуже, словно он – подножный сор. Он провел взглядом удаляющуюся фигуру, несущую четыре небольших рулона ткани. Торговать с демонами пустыни – один убыток. Пол наблюдал за девушкой, любовно разворачивающей свёртки. Она извлекла на свет рулоны тканей и счастливо улыбалась, словно ребёнок, получивший желанную игрушку. Светлое кремовое платье красиво оттеняло бронзовую кожу, а тёмные волосы каскадом буйных волн покрывали плечи и спину девушки. Даже в таком простом одеянии, без изобилия украшений, Чани была невероятно красива. Она любовалась тканями, рассматривая выбитые узоры, и показывала ему. Полу нравились её покупки, но он не интересовался, для чего они ей. Каждая женщина, будь то юная девушка, или дама в годах, любит красивые вещи, создавать уют в своей обители. У каждой есть своё видение на этот счёт, но представления его возлюбленной о прекрасном совпадали с его собственными. Чани умела находить красоту во всём. В этих бескрайних песках и хребтах скал, в скудном убранстве сиетча она создавала древний восточный шатёр, переносящий его в сказку. Эти ткани напомнили Полу о том дне, когда Чани танцевала в своих яли, включив музыку на книгофильме. То был волшебный вечер, когда эта девушка открылась ему совсем с другой стороны, околдовав и заворожив его. Он позабыл обо всём вокруг, кроме неё. А сейчас Пол слушал, как девушка увлечённо рассказывает ему, как именно хотела бы украсить их спальное место. Любовался ею, так сильно вовлеченной в собственное повествование. Он перенял на себя её воодушевление и смотрел, как она показывает ему, где висели бы те или иные ткани и понимал, насколько она прекрасна, с каким упоением делится с ним такими простыми, но важными её сердцу вещами. Сейчас перед ним не суровая воительница и не неотесанная дикарка. Перед ним юная девушка, со своими мечтами, желаниями и фантазиями. Даже ей, представительнице вольного народа, не было чуждо ничто человеческое, чисто женское, раскрывающее в ней те самые грани, которые были раньше скрыты для чужого взора. Чистая, первородная женственность в её естественном проявлении. Юноша осознал, что это тонкое переплетение столь сложных вещей в одном человеке очаровало его, и он действительно не может и не хочет думать о других. Его влюблённость и увлечение переродились в более глубокое, осмысленное чувство. Окрепшее и созревшее. Это не было связано с провидческим зрением. Он влюбился в неё – живую и настоящую, со всеми сложностями характера – в её чарующую, особую красоту. Пол полюбил её, каждой клеточкой своей души. Он не знал, подходящий ли это момент. Как вообще правильно выбирать его для подобных откровений? Нарушить тишину, сотрясая воздух сакральными словами, казалось кощунством, но он опасался, что если смолчит, то небеса обрушатся ему на плечи. – Чани. Я люблю тебя, – Пол взял её руку в свою. Из рук Чани выскользнул отрез ткани. Их взгляды встретились, а на её губах заиграла мягкая улыбка. Девушка не спешила нарушать тишину, но в её взгляде столько тепла, что им можно растопить вечные льды на дальних планетах Империи. Пол и Ваиз завершили работы в срок. Стил ещё не успел вернуться в сиетч, но Чани, как только узнала, что мужчины окончили свой нелёгкий труд, сразу же бросилась наводить порядок. Все свои вещи она заблаговременно перенесла в покои наиба, чтобы не создавать себе лишних хлопот. Вода в поселениях была на вес золота, и стирка, также как и гигиенические процедуры, проходили по строго расписанному графику. Поэтому никто не позволил бы ей нарушить очередность, не взирая на чин и близкое родство с главой Табра. Спальное место она обустраивала обстоятельно – с особым рвением и сосредоточенностью, словно птица, строящая гнездо для будущего потомства. И пусть Пол не принимал в этом участия, будучи занятым делами племени, он с большим интересом наблюдал, как скучная и неприглядная ниша в стене трансформируется в нечто прекрасное и особенное. Скоро все стены её яли вновь запестрели разнообразием красок. Ткани вернули им облик покоев восточной принцессы, а под ногами ощущался мягкий ворс ковров. В этом была вся Чани: грозная и дерзкая снаружи, острая на язык, но такая тёплая и уютная в недрах своей души. Она выражала это таким затейливым образом, давая тем самым ключ к пониманию её природы. Молодые люди перебрались в улучшенные покои. Это их первая ночь, после которой Усулу не придётся вставать раньше срока, чтобы собраться и отправиться в яли Хары, где окончательно экипировался, и оттуда ступал по своим делам. Девушка, определенно довольная их проделанными трудами, лежала на груди Пола, готовясь отойти ко сну. Завтра ей предстоит нелегкий день: нужно прибраться в яли дяди, чтобы там точно не осталось следов их пребывания. Всё то время, что шёл ремонт, они ночевали там, когда выдавался такой случай. Теперь же её возлюбленный рядом, и больше не будет убегать от неё. Спокойное дыхание родного человека, его тепло и уютная обстановка, созданная общими усилиями, дарила умиротворение и ощущение всеобъемлющего счастья. Пол несколькими днями ранее признался ей в своих чувствах. Чани промолчала не потому, что они не были взаимны. Тогда она просто не ожидала подобных откровений, и была слишком поглощена моментом. Теперь же, когда они лежали здесь, в этом дивном шатре в полной гармонии и единении с друг другом, она осознала всю глубину его слов. Они нашли отклик в её сердце, и пришло осознание собственных чувств, которые раньше были неясными контурами, и только сейчас вырисовались в чёткую картину. Она давно поняла, что принадлежит этому человеку, и что готова пройти с ним рука об руку по выбранному пути. Настал момент истины, откровения не только перед Усулом, но и самой собой. Борьба окончена, проигран бой. – Твои чувства взаимны, любимый.