Надеюсь, ты доволен

      В свадебное путешествие Рей и Ричард улетели на Багамы. Прямо в разгар банкета, сразу после традиционного разрезания торта. Рей был счастлив, как мальчишка. Из ниоткуда появился такой замечательный, красивый и совершенно потрясающий мужчина, Ричард Морган, и забрал в сказку Рея Клетчера. Ночной перелёт из Бостона до Нассау, Атлантический океан под ними — всё это действительно было похоже на сказку.       Бунгало, в котором они поселились на ближайшую неделю, белый песок, синие воды океана. Рей не мог поверить, что это его жизнь. В его счастливых глазах смешивалась природная светлая зелень, бесконечная голубизна неба и манящая синева воды. Он был трезв, но чувствовал себя пьяным.       Когда сотрудник отеля, проводивший их и принёсший вещи, оставил молодожёнов наедине, Рей завизжал от счастья и бросился на шею мужу. Их губы слились в жарком поцелуе. Сначала их закружила страсть, но спустя мгновение они открыли глаза и утонули в тех чувствах, которые увидели друг у друга. Спешить никуда не хотелось. Наоборот, появилось желание растянуть этот момент первой близости, узнать друг друга, подарить наслаждение.       Мягко и настойчиво Ричард терзал сладкие губы своего мужа, покрывал пламенными прикосновениями его шею, ключицы, грудь. Рей таял в его руках, словно мороженое, зарывался пальцами в густые волосы, выгибался навстречу. Ему безумно нравилось происходящее, но душа желала большего. Раскинув широко свои красивые длинные ноги, он тихим шёпотом приглашал Ричарда наполнить его до краёв, познать его молодое, пышущее жаром и трепетом тело. Разве можно было противиться такой открытости, такой пылкости, такой чувственности? И такой доверчивости. Не теряя времени, Ричард сжал упругое колечко мышц, нанёс ароматную смазку и начал разминать партнёра. С раскрасневшихся от поцелуев губ Рея срывались волнующие стоны, стройное и гибкое тело вздрагивало от глубоких и ритмичных проникновений пальцев опытного мужа. Потеряв себя в этих ласках, Рей хотел только одного — почувствовать внутри твёрдый член Ричарда, который будет двигаться с ним в одном ритме, унося в небеса и даруя неземное наслаждение. Спустя мгновение они уже постигали друг друга — юноша и мужчина, скреплённые брачным союзом. Прошлые волнения и страхи остались где-то далеко позади — Ричард оказался превосходным любовником, и, как истинный джентльмен, сперва доставил удовольствие партнёру, заставив забиться в сладких судорогах, и только потом заполучил его сам. Завоевал, отбил, как долгожданную награду, как охотничий трофей… От чувства собственного превосходства оргазм накрыл лавиной. Излившись, Ричард обессиленно упал на своего мужа, зарылся в его тонкую хрупкую шею нежным поцелуем, лизнул мягкую бархатную кожу, солёную от пота. — Рей… Ты только мой… Ты принадлежишь мне.       Слова звучали музыкой в танцующем сознании Рея. Счастье переполняло его сердце, на губах застыла счастливая улыбка, упругое колечко пульсировало, ощущая в себе любимого человека. Он обнял Ричарда и прижал к себе. — А ты мой.              Неделя безудержного счастья и умопомрачительного секса. Никогда ещё Рей не встречал человека, способного одним взглядом завязать тяжёлый узел внизу его живота, заставить хотеть раздвинуть ноги. Куда только подевалась его сдержанность? Рею казалось, что он дышит афродизиаками, так сильно ему хотелось близости со своим мужем, отдаваться ему в любое время и в любом месте. Губы не успевали вернуть свой чёткий контур, потому что их постоянно расцеловывали, кожа горела от чувственных прикосновений, а от одного взгляда на мускулистое тело мужа, его поджарый живот, крепкие стройные ноги и рельефные пальцы Рей чувствовал, что начинает течь. Он сам поражался своему откровенному бесстыдству.       Но супруги не только занимались сексом. Воды океана приветливо омывали их тела, белый песок пляжей приятно горячил ступни, а местные бары угощали экзотическими коктейлями на любой вкус. Рей наслаждался своей новой жизнью. Он дарил своему супругу улыбки и ласковые прикосновения, чтобы показать готовность к совместной жизни, своё доверие и даже зарождающиеся чувства. Словно котёнок, подобранный на улице чужой и незнакомой рукой, теперь он видел, что все тревоги и сомнения оказались напрасны, потому что был окружён заботой и лаской. Хотелось любить и быть любимым, всецело раскрывая свою душу, и весело мурлыкая на коленях у мужа.       Однажды, гуляя по берегу в одиночестве, Рей услышал незнакомый голос. — Прости, могу я обратиться?       Рей повернулся. Перед ним стоял молодой парень. Высокий рост, загорелая кожа являла миру хорошо тренированное тело, выгодно обрисовывая мышцы прокаченного пресса. Рельефные мышцы рук и ног, сильная шея, ослепительно голубые глаза и короткие то ли выгоревшие на солнце, то ли светлые от природы волосы. И ещё белозубая улыбка. Парень безусловно привлекал внимание, но Рей не встречался с ним раньше, иначе бы запомнил. Интересно, кто это? Может быть, постоялец из какого-нибудь бунгало? — Я давно за тобой наблюдаю, но впервые увидел тебя одного.       Рей смотрел на незнакомца и не знал, что сказать. Попахивало сталкингом, да ещё эта фамильярность… Стало неуютно. — Я хочу познакомиться. Меня зовут Стэн, а тебя? — Рей.       Взгляд парня стал каким-то липким, сразу захотелось уйти как можно скорее. Однако, вопреки здравому смыслу, Рей не сдвинулся с места. Ему казалось неприличным уходить посреди разговора, пусть и малоприятного. Бесцеремонно облапав Рея жадным взглядом с головы до ног, Стэн продолжил свой допрос: — Кто тот мужчина, с которым вы постоянно вместе? Это твой парень?       Рей с вызовом посмотрел в глаза настырному собеседнику. — Это мой муж, — он гордо поднял руку с кольцом на безымянном пальце, — мы молодожёны. — Вот как… — Стэн мечтательно облизнулся, не спуская глаз со стройной талии молодого человека. — Повезло ему. Трахнуть такую попку я бы тоже не отказался.       К горлу подступила тошнота, колени подгибались. Стало гадко и противно. Рей развернулся и хотел уйти, но парень догнал его, схватил за руку и грубо дёрнул, притягивая к себе. — Может развлечёмся, пока твой муженёк нас не видит? — Отпусти. Немедленно. Я не заинтересован. — Несмотря на зарождавшееся чувство страха, Рею удавалось сохранять самообладание перед лицом мускулистого грубияна. — Жаль. Может передумаешь? Я хорошо оснащён, тебе понравится.       Парень сильно сжал запястье Рея и заставил его опустить ладонь на свой пах. Гениталии Стэна и впрямь впечатляли, даже в состоянии покоя, даже сквозь шорты и плавки под ними. Но касаться члена и яиц чужого незнакомого мужчины даже через ткань одежды было мерзко. Извернувшись, Рей освободил руку, отпрянул от наглеца и со всей силы ударил его по щеке, выкрикнув: — Я же сказал, что не заинтересован! Что тут непонятного? Отвали!       Парень неохотно отпустил Рея, и тот смог наконец уйти. Хорошее настроение от прогулки как рукой сняло. Было гадко и мерзко, словно он, против воли, испачкался в какой-то вязкой субстанции. Непреодолимо хотелось вымыть руки, особенно ладонь, сжимавшую чужие причиндалы. Он ускорил шаг, стараясь не оборачиваться. Даже спиной Рей чувствовал похотливый пачкающий взгляд на своих ягодицах.       Вернувшись в бунгало, молодой человек первым делом отправился в душ. Ему не терпелось смыть с себя сам факт знакомства с тем похотливым кобелём. Хотелось забыть его, выкинуть из головы, как предательство отца, как свою прошлую жизнь… Но выйдя из душа в одном опоясывающем узкие бёдра полотенце, Рей наткнулся на Ричарда. И когда тот забрал из рук Рея полотенце, чтобы помочь мужу вытереть волосы, он увидел проявляющиеся на тонкой коже следы чужих пальцев и мгновенно изменился в лице. — Кто?!       Голос, раздавшийся в хижине, был наполнен металлом, и звучал так, будто принадлежал холодной бездушной машине, а не человеку. От него хотелось пригнуть голову, а лучше спрятаться. Несмотря на зреющее чувство тревоги, Рей смахнул мокрую чёлку со лба и попытался улыбнуться: — Это всего лишь маленькое недоразумение, не обращай внимания.       Рассказывать о безобразной сцене на пляже не хотелось, но Ричард не унимался: он вцепился в плечи супруга каменными пальцами и тяжело дышал, требуя немедленного ответа. Рей посмотрел в глаза мужа и ахнул, такими чёрными от клокотавшей внутри злобы они были. — Я был на пляже, и ко мне подошёл один парень. Хотел познакомиться. Я отказал. Он разозлился, схватил меня за руку. Я ударил его и ушёл. Вот и всё!       В груди всё стянуло, было трудно произносить слова, но Рей не мог определить точную причину внутренних изменений. От произошедшего на берегу было мерзко, гадко, но не страшно. Страх зародился дома, при виде потемневшего лица Ричарда, его желваков, которые яростно ходили под челюстью, сжатых в кулаки пальцев. Рей попытался разрядить обстановку, нежно проведя ладонью по контуру хмурого лица Моргана. — Рич, всё в порядке, правда. Я рад, что ты здесь. Давай прогуляемся вместе? Я покажу тебе одно красивое местечко…       Но казалось Ричард не слышал никого и ничего. Мужчина поднёс к лицу пострадавшее запястье супруга, чувственно прижался к нему губами. Нежную кожу обожгло горячим дыханием. Влажный язык проложил кривую дорожку от ладони до локтя, нос жадно втягивал запах. Рею стало щекотно. Он подумал, что всё это игра. Увы, реальность оказалась жестокой, и следующий вопрос совершенно сбил его с толка. — Почему ты пошёл в душ?       В голосе Ричарда всё ещё можно было услышать раскалённый металл. Остывать он явно не собирался. — Я захотел помыться, что в этом такого?       Рей плохо понимал, что он сделал не так, почему снова вынужден быть как на допросе. У собственного мужа… — А может ты хотел смыть с себя его запах? Следы? А?       Сильные руки снова вцепились в плечи, жадный рот припал теперь к шее. Ричард старательно втягивал запах, словно рассчитывая за ароматом геля почувствовать чужой. Хотя, по правде говоря, ему было плевать, учует он что-нибудь или нет. Его будоражил сам факт того, что этот маленький гадёныш решил прогуляться в одиночку, без спроса, без разрешения. Это было недопустимо. Рей мелко трясся в руках мужа — то ли от страха, то ли от обиды, что ему приходится оправдываться из-за пустяка. — Ты говоришь глупости, Рич! Зачем мне кидаться в койку с посторонним чужим мужиком, если у меня есть муж, есть ты?!       Но Ричард уже почти ничего не соображал. В его воспалённом воображении возникали подробные картины дикого секса Рея с каким-то другим мужланом, и «случайная» встреча на берегу уже не казалась случайной. Долбаный изменник! Дрожит как кролик, прячет взгляд, придумывает нелепые отмазки, вместо того, чтобы признаться по-честному… Между ними точно что-то было! Ревность, тугая и жгучая, ударила ему в голову и окончательно унесла разум. Морган резво подхватил Рея на руки и швырнул на постель, словно вещь. Не давая опомниться, зафиксировал его руки своими и начал покрывать шею и грудь супруга яростными поцелуями, оставляя за собой красные болезненные пятна. Кое-где виднелись следы от зубов. — Ты мой, Рей, только мой! Только я могу брать тебя, слышишь!       Рей испугался. Он никогда не видел своего мужа в припадке ярости и теперь просто не знал, что ему делать. Сжавшись под напором большого сильного мужчины, он тихонько попросил: — Ричард, остановись, прошу тебя…        Мольбы не оказали никакого эффекта. Рей извивался, пытаясь сбросить с себя тело супруга, но добился лишь того, что его ещё сильнее вдавили в постель. Схватив влажное душевое полотенце, Ричард быстро связал тонкие запястья, упёрся коленом в живот, покрепче затягивая узлы. — Ричард, пусти! Мне больно! Ты пугаешь меня!       Но мужчина не слышал слов. Его глаза ничего не видели, застилаемые пеленой гнева и ревности. Он грубо раздвинул ноги Рея и толкнул в него сухой средний палец. — Ты мягкий. Ты трахался с ним? Где вы трахались? — Ричард, мы с тобой всю неделю занимаемся сексом! Конечно я буду мягким и растянутым! Ты сам меня таким сделал! Пусти! — Похотливый сучёныш! Ты ещё меня и обвиняешь?!       Вытащив из ануса Рея палец, Морган прижался к нежному входу своим членом, желая наказать эту чёртову дырку. — Нет, Ричард! Пожалей меня, пожалуйста!       Из глаз молодого человека текли слёзы. Он не знал как остановить это безумие и ещё надеялся докричаться до мужа. Но тот не обращал никакого внимания ни на слёзы, ни на крики. Всё, что он видел — извивающееся голое тело, сопротивляющееся его проникновению, и это злило ещё сильнее. Не думая о последствиях, он рывком вошёл в неподготовленный проход Рея и начал вбиваться в него со всей силы. Боль пронзила связанного юношу от макушки до копчика, он чувствовал как рвётся тонкая кожа, как становится тепло и мокро внизу. Горло свело спазмом, он уже не мог кричать, а только рвано хватал воздух, пока человек, которого он считал самым замечательным и нежным, к которому уже испытывал чувства, грубо и жёстко насиловал его. И из-за чего? Из-за синяков, оставленных каким-то уродом? Разве так можно? Разве так поступил бы заботливый и любящий супруг? Чернота заполнила мысли Рея, и он потерял сознание.       Когда Рей очнулся, он лежал уже на животе. Его измученное тело было очищено от следов крови и спермы, на раны нанесена заживляющая мазь. В кресле рядом с кроватью сидел Ричард и нервно кусал сжатые кулаки. Заметив слабое шевеление, он кинулся к супругу, но наткнулся на взгляд, полный боли и страха. Рей, обессилевший от жестокого надругательства, не мог дать отпор или сбежать. Но то, в каком испуге он отполз к другому краю постели, как судорожно вцепился в простынь, остановило Ричарда сильнее, чем любое физическое воздействие. Рей выглядел жалко, напоминая избитую затравленную собачонку, и его светло-зелёные глаза были полны боли, слёз и отчаяния. Мужчина растерялся. Гордый и властный, он привык брать от жизни всё, не прося ни о чём. Но сейчас непривычные слова сами вырвались из глубины души: — Прости меня, Рей, прости! — Не трогай меня, — холодно прозвучало в ответ. Ричард вздохнул. Он редко признавал свою вину. И ещё реже просил прощения. Мальчишка совершенно не оценил этого, даже не взглянул на него. Он попробовал ещё раз, уже спокойнее: — Рей, прости. Я обезумел. Я ревновал. Я представил тебя с каким-то уродом, и я… — И поэтому ты изнасиловал меня?       Голос Рея был глухим, надтреснутым, из него ушли вся живость и прежние краски, остался лишь хрип. Ричард тупо уставился в пол, потирая обкусанные кулаки. — Я просил тебя остановиться, а ты… — продолжил Рей, с трудом подбирая слова, всё ещё не веря в случившееся. — …Ты изнасиловал меня через неделю после свадьбы, а ведь обещал любить и заботиться. Там, у алтаря, надевая кольцо на мой палец, ты давал клятву верности… Неужели ты забыл? — Прости, я был чудовищем. Этого больше не повторится. Я исправлюсь. Я заслужу твоё прощение, обещаю.       Ричард осторожно сел на кровать и протянул руку к своему измученному мужу, но тот отвернулся, не желая его видеть. Радость свадьбы, счастье новой жизни, семейное тепло — всё теперь затмевала боль. Тупая и беспощадная, как и то, что с ними случилось. — Уходи, Ричард. Пожалуйста. Я хочу побыть один. Оставь меня в покое.       Рука Моргана с хрустом сжала скомканную простыню. Он прикрыл глаза, борясь с новой вспышкой гнева. Неутихающая ярость по-прежнему кипела в нём, требуя выхода, но срываться второй раз подряд на муже было глупо. Он поднялся с кровати и угрюмо оправил рубашку. — Хорошо, Рей, я оставлю тебя одного.       Больше ничего не говоря, он вышел из бунгало.       Теперь, оставшись наедине с собой, Рей мог относительно спокойно подумать о произошедшем. Что это за дикий всплеск ярости? Что за глупые приступы ревности? При чём здесь это вообще? Только очень больное воображение могло заставить поверить в возможность измены Реем здесь, сейчас, в двух шагах от собственного мужа. Или это проявилась истинная личность Ричарда Моргана? Рей не знал. Он боялся верить в то, что именно этот, жестокий, обезумевший и не желающий ничего слышать Морган и есть настоящий. Неужели маска сдержанного благочестия упала всего через неделю, открыв страшный облик своего владельца? Это не укладывалось в голове, больше напоминая кошмарный сон. Но скомканные окровавленные простыни и не утихающая боль в заднем проходе говорили об обратном. Это не сон. Не выдержав напора горьких мыслей, юноша заплакал. Тихо, словно стыдясь собственных слёз, он поскуливал в сбившееся одеяло. За что? Чем он провинился? И как теперь быть дальше? Как жить рядом с таким зверем? Как спать с ним в одной постели? Как позволить касаться себя, целовать? Как впустить его снова, когда там заживёт? У него не было ответов на эти вопросы. И никто в мире не смог бы ему помочь. Даже мама, будь она жива и рядом. Потому что, каким бы плохим ни был отец, он никогда не позволял себе поднять руку на родную семью. А тут сразу такое… Поплакав ещё немного, Рей накрыл голову подушкой и попытался уснуть.       Рей открыл глаза, когда до его слуха донёсся глухой шум с улицы — кто-то бродил под окнами, не разбирая дороги. Через мгновение в бунгало тяжело ввалился Ричард, его заметно шатало и заносило, как пьяного. Рея ужаснул его вид — рубашка порвана и испачкана чем-то тёмным, костяшки пальцев разбиты, на скулах ссадины. — Ричард, что произошло?       День, проведённый в постели, позволил немного прийти в себя. Пересиливая боль, Рей поднялся и подошёл к рухнувшему в кресло супругу. Приглядевшись, он понял, что рубашка испачкана кровью и землёй. Вывод был очевиден. — Ричард, с кем ты подрался?       Мужчина сидел в кресле, привалившись к спинке, и молча окидывал Рея тёмным взглядом. В таком виде он напоминал отца, который тоже предпочитал обсуждать важные темы в сидячем положении, выставляя стоящего напротив собеседника в неловком свете. Рей невольно вытянулся по струнке, повторил с нажимом: — Ричард? — Я навалял тому ублюдку. Жалеешь его?       Рей вздохнул. Снова-здорово. Опять это давление. — Ричард, может поговорим? Я готов выслушать тебя, только и ты, будь добр, прислушайся ко мне.       Рей присел у кресла и взял мужа за руки. То, что творил его супруг, было ужасно, недопустимо, но и оставлять ситуацию без внимания нельзя, иначе станет только хуже. Он был готов простить случившееся, но только один раз. Больше терпеть насилие над собой и другими он не станет. — Рей… Давай уедем домой?       Голос Ричарда звучал глухо и устало. — Я задолбался уже здесь… Эта жара, пляжи, коктейли… Невыносимо. — Мы же и так должны уехать послезавтра. Разве один день что-то решит? — А ты сможешь остаться… — Ричард замялся, окинув взглядом смятые кровавые простыни на супружеском ложе. — …здесь со мной ещё на две ночи? А, Рей? — Конечно. Ведь ты мой муж и я по-прежнему люблю тебя. Только пообещай, что мы будем обсуждать проблемы и делать соответствующие выводы, Рич. Тиранию и распускание рук я не потерплю.       Оба понимали, что говорят сейчас не только о предстоящих двух днях. Они обсуждают правила совместного существования, без которых их семейная жизнь просто не станет возможной. Рей искренне верил, что никто не застрахован от ошибок, но их нужно признавать и исправлять. Впрочем, Морган был слишком гордым, чтобы признать супружеское равноправие, поэтому оставил слова Рея без ответа, сделав вид, что покалеченную руку свела нестерпимая боль. — Боже мой, тебе больно? Прости, я совсем забыл… Сиди, не двигайся, сейчас я обработаю твои раны.       Несмотря на собственное недомогание, Рей сходил за аптечкой и принялся за дело. Обрабатывая синяки и ссадины, он внимательно смотрел в глаза мужа, пытаясь понять его истинные чувства. В них мелькало раскаяние за несдержанность, за содеянное зло, но он не спешил с извинениями — видимо, решив, что на сегодня лимит исчерпан. Это удручало и обижало одновременно. Неужели так сложно ответить взаимностью и произнести вслух элементарное: «Прости пожалуйста, я осознал свою вину и больше так не буду»? Откуда в нём столько гордости? Понятно, что оба из разных бизнес-кругов, и брак не совсем добровольный, но разве женитьба, совместное проживание и одинаковые кольца на пальцах не уравнивали их права, стирая границы между семьями? Чем, в таком случае, свадьба отличается от легальной продажи в рабство? Думать об этом было тяжело. Когда Рей закончил с обработкой, Ричард оглядел результат, удовлетворённо кивнул, обнял супруга и крепко прижал к себе. — Знаешь, что я скажу? Ты мой, Рей. Только мой. Не отдам тебя никому.       Эти слова, которые раньше звучали музыкой для сердца, сейчас пугали. Рея невольно передёрнуло, он опустил взгляд на свои перепачканные руки. Дважды за день он оказался вымазан в крови. Сперва в своей, теперь в чужой. Что за человек стал его мужем? — Привет. Ты ведь муж Рея?       Ричард поднял глаза от очередного стакана с виски и уставился на молодого человека, возникшего из ниоткуда. Не дождавшись ответа, светловолосый незнакомец продолжил: — Мы познакомились с ним утром на пляже. Он тебе не рассказывал? Меня зовут Стэн, а тебя, здоровяк? — Значит это ты тот самый ублюдок, который распускает руки? — Ричард нахмурился, чувствуя, как закипает кровь. «Ублюдок» самодовольно качнулся на пятках, показывая своё мнимое превосходство. — У Рея такая задница, что удержать руки при себе невозможно. Да ты и сам знаешь, папаша. Разве не так?       Ричард еле сдерживался. Он что, совсем берега попутал? Возомнил себя бессмертным? Его наглая рожа казалась знакомой — вроде, это был то ли сын, то ли племянник известного футболиста… С ним ещё была такая дурацкая реклама кредитной карты. Как его там?.. А, впрочем неважно! Он бесил одним своим появлением, мешая заливать грусть в гордом одиночестве. Этот сальный взгляд, которым сопровождались слова говнюка, вызывал только одно желание — выдавить его чёртовы зенки. Хотелось переломать пальцы, которые оставили на нежной коже Рея свои поганые следы, заткнуть его похабную хлеборезку, перекрыть поток гадостей. Ричард опустил голову, стараясь не смотреть на надоедливого молокососа, крепко сжал стакан со спиртным. Хороший виски, чёрт возьми. Да и попка у его мужа отменная, это бесспорно. Но она — его вещь, его собственность! Пусть найдёт себе другую! — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен выбить тебе зубы. — Ох, что это? Ревность, как-никак? Что, папаша, боишься, что он предпочтёт молодого сочного сверстника и убежит от тебя? Не боись, мне бы только опробовать, типа как демоверсия. Не будь жадиной, поделись своим мальчиком, спусти его с поводка, дай насладиться как следует. Ты его, небось, не особо-то и балуешь. Чё уж там — в твои-то годы только в офисе сидеть, да бумажечки перекла…       Удар в солнечное сплетение заставил мудака заткнуться и согнуться пополам. Ричард схватил его за волосы и резко насадил лицом на своё колено. Затем, не позволяя распрямиться, заломил руку назад и в таком виде выволок из бара. Он отомстит, отыграется на этом козле за то, что тот хватал Рея, приставал к нему со своими грязными фантазиями. За то, что спровоцировал вспышку агрессии и тем самым заставил Моргана надругаться над мужем. Это он во всём виноват, он! И ему за всё придётся ответить!       Ричард бил долго и со вкусом, не обращая внимания на костяшки, разбитые о чужие зубы. Парень, надо отдать ему должное, сопротивлялся как мог. Ричарду тоже прилетело в ответ и по лицу, и по рёбрам, но он не чувствовал боли — ярость и адреналин, клокотавшие в его крови, не позволяли трезво оценивать свою и чужую боль, а алкоголь увеличил болевой порог до небывалых высот. Он наслаждался насилием, чувствуя облегчение, и остановился лишь тогда, когда выбежавший следом бармен пригрозил, что позвонит в полицию.       Подостыв, Ричард оставил поверженного противника на аллее — избитого, со сломанным носом и челюстью, с отбитыми лёгкими и едва ли целыми рёбрами, еле хрипящего о помощи через разбитые губы. Да, отпуск накрылся, но он ни о чём не жалел. — Рей только мой, — Ричард небрежно сплюнул кровью через плечо и поплёлся домой, пройдя насквозь через толпу ошарашенных уличных зевак, — только мой.