Надеюсь, ты доволен

— Рей, у нас на завтра назначено интервью. Ты готов?       Голос Ричарда вывел Рея из уже ставшей привычной задумчивости. — А? Какое интервью?       Ричард подошёл к мужу и положил руки ему на плечи. — Забыл? Статья для ежемесячника. Мы с тобой — пара месяца. Они хотят поместить нашу фотографию на обложку, плюс сделать статью на развороте. Я говорил на прошлой неделе.       Да, точно. Прошёл месяц после их неспокойного свадебного путешествия, синяки и ссадины у обоих уже сошли на нет, и теперь можно было без боязни показываться журналистам. Весь этот месяц Ричард был сама нежность и забота, так что Рей поверил в его полное раскаяние. То, что случилось на Багамах казалось нелепостью, случайной ошибкой, которая не стоила того, чтобы дуться всю жизнь из-за этого. — Да, забыл. Прости. — Рей… У меня к тебе просьба.       Ричард зарылся лицом в пушистые волосы мужа. Его горячее дыхание обжигало кожу, а сильные пальцы поглаживали заднюю часть шеи. Рей обожал, когда он так делал, поэтому прикрыл глаза и расслабленно наслаждался ощущениями. — Какая просьба? — Он почти мурлыкал от наслаждения. — Давай не будем говорить правду о причинах нашей свадьбы. Я хочу, чтобы и в жизни и на обложке мы смотрелись романтичной парой. И о том, что случилось на Багамах тоже не стоит никому рассказывать, ладно?       Ричард теперь легко покусывал мочку маленького розового ушка Рея.       Конечно Рей не собирался рассказывать журналистам о том, каким бесчестным образом его выдали замуж за Ричарда Моргана. Может он и молод, но не дурак, чтобы не понимать — своей никому не нужной «правдой» он сделает хуже только себе. Да и был ли смысл дёргаться, когда всё давно определено?       Его наивные мечты о вхождении в семейный бизнес, пусть и принадлежащий теперь другому владельцу, похоже окончательно уплыли в закат. Ричард мягко, но настойчиво пресекал все попытки Рея заняться какой-либо работой вне дома, в издательстве или в любой другой фирме в огромной империи Моргана. В новой семье ему отвели лишь роль мальчика для утех. Если бы не наличие прислуги в доме, то стирка, уборка и готовка полностью легли бы на его плечи. А так… Всё, что осталось Рею это исполнение супружеского долга. Кто бы сомневался! Аппетиты Моргана росли, как на дрожжах, трудиться приходилось практически каждую ночь, за редким исключением, когда Морган от усталости или после весёлых встреч с бизнес-партнёрами в ресторанах падал без сил. Но и в эти разы он ненавязчиво просил мужа помочь ему ртом или рукой снять напряжение. Так что Рей больше не имел иллюзий насчёт своего статуса в этом доме. Обидно, конечно, быть практически вычеркнутым из общественной жизни, но вот уже месяц с лишним дела обстояли именно так. Рей вздохнул. Сколько можно покоряться судьбе? Неужели его навыки и таланты годятся лишь на примитивное удовлетворение сексуальных потребностей мужа?       Ричард продолжал ласкать своего любимца, отвлекая от неприятных размышлений: он достаточно быстро понял, что шея — слабое место Рея, и беззастенчиво пользовался своим открытием. Но в этот раз что-то пошло не так. — Хорошо, Рич, договорились. Я никому ничего не скажу, но если бы ты наконец позволил мне…       Рей не успел договорить, как Ричард отпустил его, бросив ласки. — Опять за своё?! Я не хочу, чтобы ты работал, Рей! Достаточно того, что я сам волоку этот груз. И когда уставший прихожу домой, то хочу, чтобы меня встречал ласковый, бодрый и вкусно пахнущий муж, готовый помочь снять напряжение, а не такой же задолбавшийся в жопу бизнесмен, у которого нет сил ни на что. Как ты этого не понимаешь?       Ничего другого Рей и не ждал. Ричард вёл интересную жизнь, занимаясь любимой работой, участвуя в знаменательных проектах, встречаясь с важными и влиятельными людьми. А Рей… Стыдился ли Морган того круга, из которого вышел его муж или просто чересчур опекал — было не ясно, но итог один: дом, дом, только дом. Он даже по магазинам не мог ходить один без мужа. Даже такая личная потребность как выбор белья и одежды, должна была быть одобрена Морганом. Его аккаунты в соцсетях также отслеживались мужем, и если там появлялись фотографии или репосты, которые Ричарду не нравились, тот требовал немедленно их удалить. В какой-то момент это стало сильно раздражать, и пару раз Рей пытался жёстко отстаивать своё собственное мнение, но через некоторое время заметил — репосты и фотографии, которые он отказывался удалять, каким-то волшебным образом исчезали сами. Пусть не сразу, но всё равно заметно… Это могло означать только одно — его аккаунты, как и его жизнь под полным, тотальным контролем. Так больше нельзя. Им с мужем давно следовало серьёзно поговорить на эту тему, но как к ней подступиться и не задеть при этом гордость и самомнение самого Ричарда, Рей не знал. Он опасался снова довести его до припадка, и откладывал неприятный разговор как мог, каждый раз убеждая себя в том, что муж действительно много работает на их семейное благо, и не стоит досаждать ему лишними неприятностями. Может, и впрямь не стоило бежать впереди паровоза? — Наденешь тот зелёный костюм, что я подарил? — вкрадчиво спросил Морган, чувствуя как быстро слабеет вспыхнувший было протест в груди любимого мальчика. — Конечно надену. — Рей покорно склонил голову, опустив взгляд на свои колени.       Ричард обладал прекрасным вкусом; одежда, которую он покупал Рею, сидела, как влитая, подчёркивая природную красоту юноши. Но ведь он не ребёнок, он сам может выбрать, во что одеться для встречи с журналистами! Молодой человек дёрнул плечом, подавляя в себе последнюю искорку неумелого протеста. Будь что будет. Спорить с матёрым бизнесменом — себе дороже. А улыбку, даже фальшивую, всё равно никто никогда не отличит от настоящей. — … И наконец, последнее по списку, но не по значению. Нашим читателям дико интересно узнать — как вы познакомились?       Журналистка была милой и доброжелательной, за сенсациями не гналась, в личное не лезла. Но всё же слегка перегнула палку с бесконечными расспросами. Встреча длилась уже больше часа, и Рей начал уставать. Приходилось всё время сохранять лицо, улыбаться и всячески поддерживать образ влюблённой супружеской пары. А Рей, — стоило быть честным перед самим собой, — так и не смог испытать это светлое чувство. Ричард не оставил его равнодушным, но любви точно не было. Трудно сказать почему, ведь Морган давал всё, что только мог пожелать его супруг. Но при этом вся его забота и внимание ощущались паутиной на теле. Лёгкой, практически невесомой, и тем не менее прочно связывающей по рукам и ногам.       Рей деликатно уклонился от ответа на последний вопрос, передавая право голоса Ричарду. Тот явно был готов к подобному, и произнёс без запинки: — Я увидел Рея на одном светском мероприятии своего старого знакомого и влюбился в него с первого взгляда, но меня проигнорировали. Представляете? Мне пришлось постараться и приложить немало усилий, чтобы этот зеленоглазый ангел наконец обратил на меня внимание. Тем ценнее стало его согласие на брак.       Рей слушал речи своего мужа и думал — сколько же в них правды, а сколько вымысла? Не обратил внимания? Да ладно! Ричард, словно магнит, приковывал к себе взгляды, стоило ему появиться где угодно — его харизма, безупречный внешний вид, деньги и влияние, которыми он обладал, не могли оставить никого равнодушным. А про усилия… Да, Морган приложил немало усилий, чтобы разорить издательский дом Клетчеров и вынудить старого Клетчера фактически продать собственного сына. Вот она, горькая правда… Но кого это теперь волнует? Теперь он просто трофей, которым можно было похвастаться перед друзьями или партнёрами, а после спрятать за семью замками до нового представления.       А Ричард вошёл во вкус и увлечённо рассказывал, что Рей был идеальным человеком для него, что они созданы друг для друга, что, несмотря на разницу в возрасте и разные бизнес-круги, в которых они вращались до свадьбы, в их доме, как и в их отношениях царят уют и гармония. Молодой супруг лишь скромно улыбался, изображая смущение. Это всё неправда, ничего подобного… — Потрясающая история знакомства! — Журналистка одобрительно кивнула, поправляя съехавшие очки. — Тогда ещё один ма-аленький вопросец к мистеру Рею: планируете ли вы помогать вашему супругу в бизнесе? — Конечно, я буду оказывать помощь и поддержку. Надеюсь, что смогу найти своё место в… империи Моргана. — Он едва не сказал «в жизни», что моментально испортило бы все труды и муки последнего часа.       Наконец интервью закончилось. Журналистка пообещала прислать статью на одобрение, и команда репортёров, собрав оборудование, уехала, оставив молодожёнов наедине в их собственном доме. — Рей, ты сегодня какой-то молчаливый, — хмуро заметил Ричард. — Прости, я совсем отвык от общения. Сижу дома, никуда без тебя не хожу, ничем не занят. По большому счёту, мне совершенно не о чем рассказывать. Это утомляет, и, и… — Рей замялся, чувствуя, что если продолжит говорить, то не остановится, пока не избавит душу от наболевшего и не навлечёт на себя новые неприятности. — Если ты не возражаешь, я пойду к себе. Я немного устал.       Он даже не стал дожидаться традиционного разрешения Ричарда. Хотелось уйти в свою комнату, снять красивую, но навязанную одежду и заняться тем, что он пока ещё может себе позволить — чтением книг, прослушиванием музыки. Маленький островок свободы в золотой клетке.       Статью им действительно прислали, так же как и фотографии, которыми она должна сопровождаться. На каждом фото чета Морганов улыбалась и светилась радостью, а текст под ними пестрел слащавостью, воспевая великолепно сложившийся брак. Что ж, похоже очередная поставленная Ричардом цель успешно достигнута — интервью вышло таким, каким он желал его видеть. Полная иллюзия любви, счастья и внешнего благополучия, несмотря на пустоту внутри.       Прошло ещё некоторое время. Блуждая по просторам интернета в поисках хоть какого-нибудь занятия для себя, Рей обнаружил вакансию в детском реабилитационном центре — им требовался учитель рисования, чтобы вести арткружок. Группа предполагалась не слишком большая, не больше дюжины детей, и Рей решил себя попробовать. Когда-то в детстве и юности он посещал художественную школу. Профессиональным художником он так и не стал, но определённые навыки и знания у него были. Тем более, что финансовое положение его семьи позволяло не заботиться о размере заработной платы. Быстро набросав резюме, Рей отправил его на электронную почту отдела кадров и откинулся на спинке кресла, скосив взгляд на их семейное фото в рамке. Казалось, Ричард смотрит на него с упрёком. Конечно, куда уж там… Дерзкий, своенравный поступок вряд ли придётся по душе мужу, и Рей прекрасно понимал это, но не собирался останавливаться. Разве он и в самом деле обязан просто сидеть сложа руки и дожидаться супруга с работы, чтобы потом отужинать с ним, заняться сексом, а потом опять всё по новой? Это невыносимо! Прошло не больше двух месяцев его супружества, а он уже задыхался в этом доме! Нужен был выход, нужны были новые лица и общение с другими людьми… Нужно было найти себя.       Удивительно, но неторопливая бюрократическая машина на этот раз сработала чрезвычайно быстро: уже на следующий день Рей получил приглашение на собеседование. «Конечно, приходите в любое удобное время, мистер Морган, будем рады Вас видеть». Оставалось самое трудное — ввести Ричарда в курс дела и добиться позволения сходить на беседу к будущему работодателю.       Рей готовился к этому разговору, как к предстоящей битве, рассматривал все возможные варианты, вплоть до принесения себя в жертву, в переносном смысле, конечно же, но к его удивлению Морган воспринял идею достаточно спокойно. Он оценил приведённые Реем аргументы о благотворном влиянии на репутацию семьи Морганов того факта, что муж богатого бизнесмена будет практически за гроши помогать детишкам с реабилитацией. Детей любят и жалеют все, с этим не поспоришь, а бескорыстная помощь малышам высоко ценилась в обществе. Это можно использовать в борьбе за свой престиж, которым так дорожил Ричард. И он не устоял, дав своё согласие.       Не веря своей удаче, Рей молниеносно умылся, причесался, надел свой лучший костюм и с замиранием сердца отправился на собеседование. В разговоре с кадровиком он старался быть максимально скромным и корректным; никакой показной роскоши и вычурности, только искреннее желание показать, как сильно ему нужна эта работа. И он её получил. Возможно, реабилитационный центр тоже хотел заполучить связь с влиятельным бизнесменом Морганом, а наличие его супруга в штате могло наладить их взаимодействие. Впрочем, Рей не искал подвоха, он не хотел превращаться в параноика, которому везде и во всём видятся интриги и подковёрная борьба. Важно другое — теперь у него появилось право на законных основаниях покидать дом, хотя бы ненадолго. От радости хотелось порхать по комнате, собирая рюкзак с рисовальными принадлежностями. Общаться с другими людьми, дарить и получать энергию, заниматься любимым хобби — рисованием — как мало надо для счастья! Личный водитель, специально выделенный Ричардом из огромного штата своей империи, привозил его в центр, терпеливо ждал под окнами и увозил обратно, сообщая хозяину о каждом шаге подопечного. Но даже это не напрягало Рея — ведь он смог осуществить свою мечту и выбраться из дома! Ради такого можно было смириться с мелкими неудобствами в виде вездесущего водителя с осточертевшей телефонной трубкой в руке.       Занятия начались. В группу входило десять учеников, в основном это были дети из неблагополучных, неполных семей, жизнь которых не играла красками, что заметно отражалось на их несчастных, затюканных мордашках. Рано столкнувшиеся с жестокостью и безразличием взрослых, они не имели ни малейшего представления даже об основах рисования, со страхом и неуверенностью смотрели на чистый холст, некоторые не умели правильно держать кисти и карандаши. Такие вещи, как составление композиции, игра света и тени, понятие перспективы — не говорили им ни о чём. Однако, они сами пришли на эти занятия, осознанно желая постичь азы живописи, чтобы научиться творить и создавать миры лучшие, чем те, в которых протекала их нелёгкая жизнь. Рею это было хорошо знакомо. Именно искусство рисования помогло ему пережить страшную трагедию детства — потерю любимой мамы. Тем с большим воодушевлением Рей начал с ними заниматься. Он старался быть терпеливым учителем, уделял внимание каждому ребёнку, объяснял, наставлял, учил видеть и находить прекрасное в своём сердце, а затем переносить это на бумагу. Постепенно, далеко не сразу, но его старания стали вознаграждаться результатами — ребята приходили на занятия с удовольствием, раскрывали душу, отдавались творчеству, искренне старались применить полученные знания, и у некоторых даже проявились удивительные способности, которые, при должном развитии, могли вылиться в нечто большее.       Особенно Рей любил заниматься с одной девчушкой, Лиз Паттерн. Ей было всего десять, она, как и многие другие, начала учиться рисунку с нуля, но прогресс был налицо: спустя всего неделю она подарила своему наставнику миленький и весьма похожий рисунок с надписью: «Любимому учителю». Рей прослезился от счастья, получив столь неожиданный, но приятный подарок. С тех пор этот рисунок стоял в рамке у них дома на каминной полке и радовал Рея каждое утро, напоминая о правильности выбора и важности его работы.       Однажды Ричард пришёл домой пораньше и увидел, как Рей, сидя на диване спиной к нему, листает в своём телефоне какие-то подозрительные фотографии. Молодой человек не заметил как его супруг тихо появился на пороге гостиной — он был полностью увлечён гаджетом. Довольная улыбка, которую Ричард приметил на лице Рея, больно резанула его. Давно он не видел своего мальчика таким умиротворённым и явно увлечённым чем-то. И можно даже сказать… счастливым? Ричарду стало неприятно. Как это возможно — радоваться в отсутствие законного мужа? Он что там, совсем охуел?! Ричард отчётливо понимал, что ревнует Рея ко всему, что не связано с ним, Морганом. — Что ты там смотришь?       Рей вздрогнул от неожиданности — Ричард легко коснулся губами его макушки, пристально вглядываясь в экран телефона. — А, прости, не слышал как ты вошёл. Да вот, смотрю фотографии, которые мне прислала Лиззи. Помнишь, я рассказывал тебе о девочке в моей группе? Её рисунок у нас на камине. У неё определённо есть способности, меня это так радует! И знаешь, то, что я помогаю ей их развивать, приносит ни с чем не сравнимое удовольствие. Я так счастлив, что ты разрешил мне вести эти занятия! Спасибо!       Он поднял лицо к Ричарду и нежно поцеловал его в щёку. Морган ответил чувственным поцелуем в губы. Пальцы принялись поглаживать чувствительную шею, по-хозяйски спустились к пуговицам рубашки и начали их расстёгивать. Кожа Рея, светлая и прохладная, манила к себе, хотелось прижаться губами и целовать каждый сантиметр. Ричард так давно не видел такой искренней открытости в своём муже. Нельзя было упускать такой шанс! Подхватив Рея на руки, словно ребёнка, Морган торопливо зашагал с ним в спальню, не разбирая дороги из-за пульсирующей пелены возбуждения. Сейчас он уложит его на постель, освободит от одежды и сможет воплотить в жизнь все свои грязные потаённые фантазии. Он будет целовать и вылизывать, будет теребить и гладить, сосать и лизать, разминать и растягивать. Он наконец-то войдёт в эту сводящую с ума дырку, натянет, засадит на всю длину и заставит содрогаться под собой, стонать и сходить с ума от возбуждения, заставит просить, умолять дать ещё больше, глубже, сильнее. Сделает таким же грязным, как и помыслы Моргана. А ещё заставит смотреть на себя с такой же нежностью, с самозабвенной улыбкой, с которой Рей смотрел на посредственную мазню и каракули этих мелких поганцев! Этих жалких неудачников, таких же как и его папаша … Да и сам Рей хорош! Учителем себя возомнил, ха! Грёбаный плебей, неудачник, сучёныш без прав и имени! Проститутка, пидораска и… Его снова накрыло.       Ричард с рыком вцепился в хрупкую талию Рея, властно притянул к себе, и смотрел, не отрываясь, прямо в красивые зелёные глаза мужа, пока ожесточённо вбивался в него раз за разом. Кровь прилила к лицу юноши, окрашивая щёки лёгким румянцем, глаза с расширившимися зрачками смотрели с томной поволокой, губы ждали поцелуев Ричарда. Опьянённый своим «Великим Делом», он не замечал, с какой животной агрессией ебёт его муж. — Рич… А-ах, пожалуйста, не останавливайся…       Рей отдавался с такой охотой, что у Ричарда срывало крышу. Он хотел только одного — брать снова и снова, входить в это жаркое молодое тело, упиваться обманчивой хрупкостью. Он здесь хозяин, в этой спальне, в этом доме, в этом городе. Он приложил усилия, чтобы его заметили, послушно раздвигали ноги, сосали с проглотом, выполняли все его прихоти. Охуенно, великолепно, блестяще! — Мой… Ты только мой… Рей, как же я люблю тебя… Хочу тебя… Всегда… Во всех позах…       Морган не мог остановиться, он понял, что начинает звереть от вида, запаха Рея, от его бесстыдной открытости и доступности. Сколько бы раз он его не брал, ему всегда будет мало. Лежал ли Рей на спине, скакал ли сверху или стоял в коленно-локтевой — не имело значения, — в любой позе он заставлял сердце Ричарда бешено колотиться, а член пульсировать и исходить смазкой. Никогда ещё Ричард не испытывал подобных чувств ни к кому на свете. Это было похоже на одержимость конкретным человеком, которого он бесцеремонно выдернул из лона семьи и заставил полюбить себя. И этот человек теперь — его муж. Живая собственность, безропотная игрушка, с которой можно делать всё на свете…       Безумный, сумасшедший оргазм накрыл Моргана, заставляя выплеснуться горячим семенем в Рея. Он крепко сжимал потные бока своей личной шлюхи, оставляя на нежной ранимой коже красные пятна, пока последние капельки спермы не вытекли из члена. Постепенно возвращался слух, связь с реальностью возобновилась. Его отпускало. Он запоздало спохватился, испуганно потрогал обмякшего мужа за плечо. — Рей… Ты как?       Растраханный анус Рея расслабился, приподнялся, позволяя члену Ричарда выскользнуть из мокрого и тёплого нутра. Следом из него вытекла сперма, пачкая раскрасневшиеся ягодицы и простыню липкой влагой. Взгляд постепенно обретал осмысленность. Рей перевёл дыхание, приподнял голову, устало смахнул капельки пота с кончиков растрёпанных волос, попытался улыбнуться. — Хорошо… Я очень хорошо…       Ричард тихо рассмеялся и припал губами к влажному виску супруга. Похоже, маленькая шлюшка действительно готова на всё, лишь бы ей дали повозиться с бездарными сопляками в своей песочнице. «Учителя рисования» не смущал даже грубый и жестокий секс. Совсем как тогда, на Багамах… — Это хорошо, что тебе хорошо.       Ричарду хотелось бесконечно лежать в постели, прижимая к себе разомлевшего от жаркого секса красавца, зарываться в его волосы, целовать, смотреть в глаза и находить в них своё отражение. Только своё. Без отсветов любых других мыслей и воспоминаний о чужих детях, работе или ещё о чём. В этой постели есть только Морган, и только ему принадлежало всё внимание Рея. — Эй, слышишь? — Морган размазывал по внутренней стороне бедра мужа свою сперму, словно вырисовывая на его теле особое, ни с чем не сравнимое клеймо. — Хочу, чтобы ты смотрел только на меня.       Рей прижался головой к сильной груди Ричарда и задумчиво произнёс, глядя в пространство: — Я и так вижу только тебя.       Через несколько дней Рей получил письмо на электронную почту, в котором говорилось, что в реабилитационном центре начался внеплановый ремонт, и занятия отменяются на три недели. Рей очень сильно расстроился. Он лишался не только возможности выйти из дома, но и общения со своими учениками, однако успокаивал себя мыслями, что время пролетит быстро. Ведь он только-только втянулся в свою работу и почувствовал себя нужным, дети под его руководством начали делать первые успехи, им столько всего предстояло освоить и показать, научить… Ему было необходимо это, как глоток свежего воздуха, и он с замиранием сердца считал дни до открытия, позволяя Ричарду вытворять с собой всё что угодно в постели, и скрывая усталость и боль ото всех, даже от прислуги…       А через три недели на почту пришло очередное письмо, в котором Рея уведомляли о разрыве с ним договора с реабилитационным центром «в связи с его систематическими прогулами». Внутри всё моментально оборвалось.       Рей раз за разом перечитывал строчки рокового письма и плохо понимал, что происходит. Схватив телефон, он бросился звонить в центр. Они же сами прислали письмо о ремонте и перерыве в занятиях! Какие прогулы?!       Однако секретарша, до которой он с трудом дозвонился, с полнейшим равнодушием подтвердила разрыв договора. Она удивилась сообщению о якобы ремонте, высказав предположение, что Рей либо что-то напутал, либо выдумал эту историю, чтобы оправдать свою «вопиющую безответственность». Рея жутко трясло от возмущения, он не мог подобрать нужные слова, еле сдерживался, чтобы не сорваться на стон отчаяния. Какого чёрта?! Что за дурацкие шутки?! Видимо, нужно было ехать в центр и разбираться на месте, а заодно показать им то самое проклятое письмо, отправленное с их сайта! — Рич, мне нужна машина! — Рей задыхался от волнения, уши и щёки пылали огнём, глаза слезились. Дрожащими руками он застёгивал воротник рубашки, впопыхах надетой наизнанку. — Машина? Гм. Куда ты хочешь поехать в такое время?       Ричард говорил спокойно и расслабленно. Он сидел с газетой в кресле, закинув ноги на банкетку. — Я должен съездить в центр! Они уволили меня, представляешь?! — Что? Бред какой-то! — Ричард изобразил благородное удивление, не отрываясь от газеты. Казалось, его больше интересовали котировки акций и скачки на бирже, чем то, о чём говорил ему муж. — Да, их секретарь заявила, что никакого уведомления о ремонте они не присылали, что я всё придумал! Но это неправда! Я собираюсь поехать к ним и… — Стоп. Ты никуда не поедешь.       Моментально манера разговора Ричарда изменилась, она стала резче. В голосе зазвучал уже знакомый металл. Костяшки пальцев побелели, крепко сжимая края газеты. — Ты не будешь унижаться и доказывать, что ты невиновен. Не позволю. — Но Ричард, это важно для меня! Как ты не понимаешь? И для Лиззи тоже… Как же так? — Я попрошу адвоката разобраться с этой проблемой. — Рич, я не маленький ребёнок! Я могу сам решать свои проблемы! — Рей, конечно ты большой мальчик. Но тут очень спорная ситуация, не капризничай. Лучше подготовь договор и распечатки электронных писем. Мистер Браун со всем справится, у него в этом деле опыта больше, чем у тебя.       Рею оставалось только согласиться. Может на самом деле будет лучше, если этим вопросом займётся профессионал? Он передал мужу все необходимые документы и понадеялся на лучшее.       Однако вечером адвокат привёз неутешительный вердикт — Центр был готов признать, что произошло недоразумение, но они уже взяли нового человека на эту должность, и приносят свои глубокие, искренние… Рей не стал дослушивать этот бред, вместо этого мрачно поблагодарил мистера Брауна и вышел из комнаты.       На душе было тоскливо, на улице шёл дождь. Опять беспросветное существование. Он снова оказался заперт в доме, как в клетке. Где-то внутри медленно, но верно рождалась злость. На всё — на отца, который фактически продал его в рабство, на себя, на свою беспомощность. Почему он вынужден подчиняться внешним обстоятельствам? Почему у него не получается самому управлять своей жизнью? Хотелось кричать… Или ударить… Разнести к чертям все стены и выбраться наружу…       На плечи легли горячие ладони Ричарда, его губы зарылись в волосы Рея. — Мне жаль, что так получилось, Рей. Они придурки, раз решили так поступить с тобой.       Губы коснулись мочки уха и прикусили её. Ладони разминали застывшие плечи. Каждый раз одно и то же. Рей уже знал, что именно муж попросит сделать, и знал, что он сделает это. Потому что он младше, потому что слабее морально, потому что вынужден расплачиваться за ошибки отца… И так, видимо, будет всю оставшуюся жизнь. — Мы вместе. Мы справимся. Я всегда буду рядом с тобой, Рей.       Рей положил свою ладонь поверх ладони Ричарда. Хорошо, что у него есть такой заботливый супруг. Если бы он ещё мог дать Рею хоть немного свободы распоряжаться своей жизнью. Хотя бы капельку, лишь самую малость. — Я в порядке, Ричард, спасибо. — Рей соврал, не моргнув и глазом. Однако губы предательски задрожали: он был готов разреветься, слёзы едва удавалось сдерживать. Только сейчас к нему пришло болезненное осознание: он больше никогда не увидит лица своих ребят, не поговорит с Лиззи Паттерн и другими — Ричард заставил удалить и оборвать все контакты, связанные с этим «поганым» местом. От множества приятных моментов и уютной атмосферы осталось лишь воспоминание в виде одного-единственного рисунка над камином. — Не беда… Найду себе другое занятие. Такого не может быть, что кругом одни придурки… — Мистер Клиренс, но ведь это нечестно! И зачем? Мистер Морган — прекрасный учитель! Дети так и тянутся к нему! Посмотрите, какие успехи показывает Лиз Паттерн, а ведь девочка так трудно идёт на контакт! — Мэри, не забивай свою милую головку такими вещами. Лезть в конфликт между супругами дело неблагодарное. Если мистер Морган не хочет, чтобы его муж работал у нас в центре, поверь — лучше пойти ему навстречу. А милые бранятся — только тешатся. Но если твоя совесть так беспокоится, то вот этот конверт поможет её успокоить.       Директор реабилитационного центра, мистер Клиренс, положил на стол перед своей секретаршей внушительный белый конверт. Содержимое не вызывало сомнений. — Всё, что от тебя требуется, это написать письмо о грядущем ремонте, а через три недели известить о разрыве договора. — Но ведь Вы сами хотели сблизиться с мистером Морганом и радовались, что муж этого бизнесмена будет работать у нас! — Да, а теперь я рад, что могу оказать ему услугу. Если для того, чтобы быть ему полезным, я должен уволить его мужа, поверь, я сделаю это не задумываясь. Такого человека совершенно не хочется иметь во врагах. А мистер Рей не лишается куска хлеба и последних денег, и вообще — вся эта их затея с работой у нас изначально походила на фарс. Небось, поссорились из-за пустяка, а может, поспорили, что мистер Рей не просто приспособленец, а способен сам приносить деньги в семью. Я бы на его месте вообще молчал бы в тряпочку. За такую жизнь, что ему обеспечивает муж, другие готовы продать душу и всё, что у них есть. В общем, бери конверт и закончим на этом.