Надеюсь, ты доволен

— Ричард, мне нужно съездить в магазин. Ты дашь мне машину? — Куда ты собрался?       Морган удивлённо смотрел на Рея, который наконец-то стал улыбаться. После разрыва договора с реабилитационным центром Рей неделю был сам не свой. У него пропал аппетит, он всё время хмурился, бесцельно слонялся по дому, погружённый в свои мысли. Ричард начал немного беспокоиться о его состоянии, но хандра, кажется, прошла. Сейчас глаза Рея светились от радости — он снова стал похож на самого себя. — Я хочу купить мольберт, холст и краски. Хочу рисовать. — Ты хочешь, чтобы весь дом провонял маслом и скипидаром? Может поищешь себе другое занятие? — Я не буду покупать масляные краски, куплю акриловые. Они быстрее сохнут и не такие вонючие. Ну Ричард, ну пожалуйста.       Рей так смотрел, что в груди плавилось от теплоты и нежности. Разве можно ему отказать? Ладно, если Рей будет сидеть дома и рисовать, пусть. Лишь бы никуда не пытался сбежать.       Одержимость Реем становилась для Ричарда всё сильнее. Он сам не мог понять, почему ему так хочется держать мужа дома, не позволяя выходить одному за ворота, почему так сильно хочется контролировать, что он делает, с кем общается. Лучше бы вообще ни с кем не общался. Хорошо, что с отцом у них не самые тёплые отношения — после свадьбы Рей ни разу не выразил желания навестить родной дом. Они, кажется, даже не созванивались. По крайней мере Рей ни разу не упоминал о звонках или сообщениях. А друзей у него было так мало, что заблокировать их вызовы на номер Рея не составляло труда. Обиженный на равнодушие друзей по поводу его свадьбы, Рей сам стал звонить очень редко — нежелание навязываться тем, кто им совершенно не интересовался, сыграло Ричарду на руку. — Мы поедем вместе, ты же не против?              Они купили всё, что Рей посчитал необходимым — краски, мольберт, кисти, растворитель, холсты, подрамник. Давно уже Рей не был в таком приподнятом настроении. Теперь, когда Ричард уезжал на работу, ему было чем заняться. Он рисовал, выплёскивая на холст свои эмоции, воссоздавая радость и нежность, грусть и надежду. Его картины получались светлые, завораживающие яркими мазками и вместе с тем дарящие настроение. Они были наполнены той свободой, о которой юноша ещё помнил. Рея настолько захватил процесс творчества, что он переставал чувствовать себя птицей в клетке. Он не собирался поступать с картинами каким-либо определённым образом, пока однажды Ричард не положил перед ним текст договора. — Что это? — Договор с картинной галереей. Ты не рад? — Я как-то не думал об этом. Я же не какой-то именитый художник, чтобы думать о выставках. Пишу для себя. — Я хочу, чтобы твой талант видели и другие. Поэтому прочти договор. — Хорошо. А мистер Браун его видел? Всё-таки он адвокат. — Видел. — Тогда я доверюсь его профессионализму.       Тем не менее Рей прочитал договор. — Мне не нравится пункт о том, что я обязан предоставлять картины в определённый срок. Это творчество, а не ремесло. А если завтра я не смогу ничего написать? И меня смущает пункт, что галерея может продать мои картины, не называя мне имя покупателя. Это странно — автор не знает, кто покупатель. У меня нет желания диктовать галерее условия сделки, но, как создатель думаю, что имею право знать, в чьи руки попадут мои… Дети… Попроси мистера Брауна подумать над этими пунктами. Хорошо?       Ричард постарался не выдать ту реакцию, которую в нём вызвали слова мужа. Дети? Если Рей заговорил в таком ключе, то недалёк тот день, когда он захочет иного. В их случае речь могла идти только о суррогатном материнстве, но и о нём Морган не собирался задумываться в ближайшие лет десять. Терпеть под боком вечно вопящего младенца? Нет! Разделить с кем-то вновь внимание Рея? Трижды нет! Ричард собирался испить собственного мужа, насладиться его молодостью и красотой единолично. Никаких «детей», ни в каком виде и качестве.       Вся эта возня с галереей смущала. Для Рея живопись была увлечением, отдушиной, а не способом заработать на жизнь. Он вообще предпочёл бы отдавать задаром свои картины хоть Бостонской библиотеке, хоть детскому дому или хоспису. Единственное, чего Рей хотел — дарить людям радость. Но, наверное, Ричард прав — все отношения лучше узаконить. Когда первую его картину купил какой-то мистер Хупер, Рей обрадовался. Но увидев напряжённую складку между бровями мужа напрягся. — Дорогой, тебя что-то смущает? Ты знаешь этого Хупера? — Знаю. И он мне не нравится. Единственная радость — денег у него куры не клюют, с него можно и три цены содрать, не жалко. — Ричард, — голос Рея звучал с мягкой укоризной, — нельзя всё мерить деньгами. Если мистеру Хуперу так понравилась моя картина, что он решил её купить, давай просто порадуемся этому вместе. Ведь это наша маленькая победа. Может, отметим? Мы так давно никуда не выходили.       Ресторан, в который они отправились, был одним из лучших в Бостоне. Столик, за который их проводили, находился около окна, это позволяло любоваться вечерней панорамой города.       Внезапно к ним подошёл мужчина лет сорока. Костюм, в который он был одет, просто кричал об обилии денег на его счету. Властный взгляд и волевой подбородок не давали усомниться в том, что этот человек считает себя единственным значимым представителем человеческой расы. — Ричард! Давненько не виделись.       Низкий голос пробирал до мурашек. Холодный взгляд сместился на Рея, и юноше стало не по себе. — Ох и блюдо ты себе отхватил! Ну-ка, познакомь меня со своим спутником.       Рей напрягся — подобная хамоватая манера общения могла разозлить Ричарда и спровоцировать скандал, если тот снова не удержит себя в руках. И она совершенно не вызывала у самого Рея желания знакомиться с этим человеком. Однако против ожидания Ричард с улыбкой встал со своего кресла, наклонил голову в знак уважения. — С удовольствием. Это мой муж, Рей Морган. А это мистер Хупер. — Зови меня Николас, Рей, не стесняйся. Такой красивый молодой человек может звать меня по имени.       Рей протянул руку для пожатия, хотя у него не было ни малейшего желания касаться нового знакомого. Сальный взгляд, которым на него смотрел мистер Хупер, стеснял и вызывал желание исчезнуть. Этот респектабельный человек вызывал в нём тревогу. Если именно он купил картину Рея, то об этом даже не хотелось говорить. Оставалась надежда, что новый знакомый оставит их, уйдёт к своему столику, но, как назло, мистер Хупер решил присоединиться к ним.       Мужчины завели разговор на общие темы, а Рей сидел молча, даже не пытаясь присоединиться к беседе. Настроение стремительно ухудшалось. Хупер говорил громко, развязно, он всячески перетягивал внимание на себя. Такая бесцеремонность раздражала. Наличие денег ещё не давало права так врываться в личное пространство супругов, отнимая у них время бессмысленными разговорами, больше похожими на сплетни и похвальбу. Рей старался не встречаться глазами с новым знакомым и отвечал на вопросы только если обращались к нему напрямую. Увы, вечер был безнадёжно испорчен. Надо же, в кои-то веки они вдвоём выбрались в ресторан и вот так нарвались на этого наглеца.       Чем дольше длился ужин, тем больше Рея беспокоило пристальное внимание, которое мистер Хупер всячески оказывал ему, нисколько не стесняясь присутствия за столом Ричарда. Было неловко и неприятно, этот странный человек нравился ему всё меньше и меньше. Наконец, под благовидным предлогом он выскользнул в уборную и там смог перевести дух. Когда Рей вернулся к столу, он еле сдержал вздох облегчения — их собеседник ушёл. Но то, в каком состоянии сидел Ричард вызывало тревогу. Слишком хорошо Рей видел напряжённую шею, сжатые кулаки. — Мистер Хупер ушёл?       Рей не знал, может ли он выразить свою радость по этому поводу, потому что характер взаимоотношений Хупера и Моргана был ему неизвестен. — Жалеешь?       Голос Ричарда сочился ядом. — Нет. Я рад, что он ушёл. Он мне не понравился. Очень жаль, что именно он купил мою картину. Радует только то, что на ней нет моего имени, а только инициалы. Не хочу иметь с этим человеком никаких дел, вот вообще.       Ричард устало потёр пальцами переносицу. — К сожалению, я не могу быть таким легкомысленным, как ты. Хупер богатый и влиятельный человек, мне бы не хотелось злить его. У него столько денег и власти, что одним щелчком пальцев он может уничтожить любого, кого захочет. Пожалуйста, будь с ним приветлив и не создавай мне лишних проблем. — Что ж, в данном случае моё затворничество мне же на пользу — вряд ли я его встречу на пути из спальни в гостиную.       Рей попытался перевести всё в шутку, но у него ничего не получилось. Ричард по-прежнему сидел злой и напряжённый. — Давай поедем домой?       Рей мягко положил свою ладонь на руку мужа, словно извиняясь за испорченный вечер, хотя его вины в этом не было, и оба прекрасно понимали это. — Или может лучше прогуляемся пешком? Погода прекрасная. Давай?       Рей ластился, словно котёнок, пытаясь хоть как-то улучшить атмосферу. — Хорошо. Давай пройдёмся.       Они шли по вечерним улицам, любуясь огнями большого города, пёстрыми витринами круглосуточных магазинов и вдыхая свежий прохладный воздух. Неприятное знакомство постепенно отходило на задний план; настроение Рея улучшалось. Он сильнее прижался к плечу мужа, благодарный ему за короткую, но приятную возможность выйти в свет, и надеялся, что в будущем таких прогулок станет больше. — Ричард, я знаю, что ты хочешь развивать бизнес, хочешь покорить Нью-Йорк. Твои амбиции впечатляют, однако одному тебе не справиться. Многие пытались, но только обломали зубы. Тебе нужна моя поддержка. — Вы правда хотите мне помочь? — Если ты согласишься на моё условие. — И какое же оно? — Я хочу твоего мужа. Нет, нет, я не требую, чтобы ты развёлся с ним. Зачем мне лишние хлопоты? Я хочу всего лишь поухаживать за этим мальчиком… Встречаться… Обмениваться подарками, болтать допоздна… А ещё я хочу трахнуть его.       Мистер Хупер наклонился близко к уху остолбеневшего Ричарда. — Ты не ослышался, Ричи. Я хочу жёстко трахать его. Выебать во все дыры, накачать своей спермой так, чтобы тошнило.       Хупер вернулся в прежнее положение, снова принимая благочестивый облик. Он смотрел на побагровевшего собеседника насмешливо, ничуть не стесняясь своих низменных желаний и того, что высказал их в лицо мужа объекта своей похоти. — Если ты согласен, то я могу отдать тебе один из моих филиалов в Нью-Йорке. Это стоит не один миллион, ты же понимаешь? А взамен… Ну, я уже озвучил своё условие.       Хупер вальяжно поднялся из-за стола и подал знак телохранителям. — Буду ждать твой положительный ответ, Ричард. Не разочаруй меня. — Хупер покровительственно похлопал Моргана по плечу и удалился вальяжной походкой.       Морган остался один. Хотелось что-нибудь разбить, особенно самодовольную морду ушедшего ублюдка, но Ричард понимал, что никогда не сможет этого сделать. Одно дело — отпиздить какого-то урода на Багамах, а другое — поднять руку на того, кто может запросто стереть не угодившего человека в пыль. Чёртов Рей, зачем ему захотелось пойти сегодня в ресторан?! Зачем он такой красивый?! И такой притягивающий. Блядь! Что теперь делать? Если он откажет Хуперу, то это конец всему. Можно точно валить из города — вести здесь бизнес, имея подобного противника, уже не получится. Да и не только здесь. Но представить себе, как этот мудак трахает его Рея было невозможно. Блядь! Блядь! Блядь!       Они вернулись домой поздно, Рей изрядно устал и продрог. Горячий душ и тёплое одеяло — вот то, что ему нужно. К сожалению, Ричард так и не успокоился. Всю прогулку он о чём-то напряжённо думал, отвечал невпопад, угрюмо сжимая кулаки и хмурясь. Похоже, этот мистер Хупер чем-то здорово его разозлил, и теперь Рей нервничал, не зная, чем помочь своему мужу.       Когда он вышел из ванной, Ричард был в его комнате. Он подошёл к Рею, развязал пояс и распахнул банный халат. — Ты такой красивый.       Он провёл ладонью по груди и животу мужа. Сознание того, что это прекрасное тело принадлежит ему, что он может сделать с ним абсолютно всё, что захочет, туманило мозг. — Такой чистый.       Ричард ценил отсутствие жадности в своём муже; его не съедало популярное нынче желание стать богаче всех, подняться выше всех, добиться всеобщего признания и славы. Не считая редких призывов к свободе, он довольствовался тем, что имел. Ему было проще отказаться от чего-либо, если это нарушало его нормы морали. Поэтому он перестал общаться со своим отцом — не смог простить ему свой вынужденный брак. В памяти Моргана до сих пор оставалось то, с каким спокойным равнодушием старик Клэтчер взял деньги и фактически продал собственного сына. Сейчас перед Ричардом стояла точно такая же проблема. Уговорить Рея добровольно пойти на сделку с Хупером не представлялось возможным. Если он узнает об их с Ричардом соглашении, то воспримет всё, как предательство. И будет прав. Но что же делать? Моргану кровь из носа нужна помощь Хупера, а отказать ему — означало лишиться всего, на что ушли годы долгой и напряжённой борьбы.       Однако сейчас, стоя в комнате, освещаемой одним ночником, поглаживая ещё тёплую и влажную после душа кожу Рея, Ричард мог думать только об одном — как он будет трахать сегодня своего мужа всю ночь напролёт. Пока он ещё чистый, незапятнанный, нетронутый чужими руками и членом. Как он заставит Рея кончать и кричать его имя, Ричарда. Он будет наслаждаться его ртом и задницей, чтобы Рей хорошенько запомнил эти ощущения и не путал потом с другими. — Рей, я прошу тебя. От мистера Хупера многое зависит. Он просит всего лишь пообедать с ним. — Но Рич, он мне не нравится. Помнишь, как он вёл себя при нашем знакомстве? Мне хотелось пойти и помыться от одного его взгляда. Как ты можешь просить меня об этом? — Я прошу, потому что в его руках будущее моего бизнеса. Это деньги. В твоих же интересах, чтобы обеспечивать нам этот уровень жизни. — Но мне всё это не нужно! Я могу обойтись без горничной и личного водителя, я могу пойти работать и приносить деньги в семью, это ты не позволяешь мне! — Да, потому что я не хочу видеть тебя уставшим. Не хочу работать клерком в каком-нибудь занюханном офисе, подчиняясь придурку-начальнику! Я не готов отказаться от того, что имею! И прошу тебя всего лишь об одной маленькой услуге: сходи на обед с мистером Хупером. Ты как ребёнок! Неужели это так сложно?!       Ричард вышел из комнаты, сердито хлопнув дверью. Рей устало опустился в кресло. Этот разговор был уже не первым и, похоже, далеко не последним. Ричард давил, словно перед ним был не любимый муж, а препятствие, которое нужно было просто сломать, приложив дополнительные усилия и не обращая внимания на доводы. Он отказывался понимать Рея. Это выматывало и угнетало. Проще было согласиться. В конце концов, это всего лишь обед. Два, ну три часа максимум. Он потерпит. У него всё равно никогда не получалось отстоять свои права. Собравшись с духом, Рей нашёл Ричарда в гостиной, неуютно поёжился, облокотившись о дверной косяк. — Хорошо, я встречусь с мистером Хупером.       Гадко.       Только таким словом Рей мог описать своё состояние, когда вылез из машины Хупера у ворот своего дома.       За ним заехали на роллс-ройсе, отвезли в шикарный модный ресторан. Хупер уже ждал его за красиво сервированным столиком, неспешно потягивая вино из бокала. При появлении Рея он окинул его цепким взглядом, в котором мелькнуло удовлетворение от увиденного. Официант помог занять место напротив. Кусок в горло не лез от одного вида своего спутника. Красивый, богатый, ухоженный. Не мужчина, а мечта. От прикосновений которого Рей содрогался. Хупер пугал его, вызывая внутреннюю дрожь. Недвусмысленные взгляды, которыми он бесцеремонно облизывал Рея, хотелось как минимум стереть салфеткой. В голове рождались какие-то дикие ассоциации с червями и пиявками, присосавшимися к коже. Когда не имея возможности их оторвать, можно только наблюдать как они извиваются и становятся жирнее от выпитой крови.       Рей с трудом держал себя в руках, с горем пополам следил за нитью бесконечно тянувшегося монолога. Что-то там о победителях и побеждённых… Желудок скручивало в узел, и казалось, что пища сейчас вырвется наружу. Словно гладкие и скользкие щупальца залезли ему под одежду, в рот, шевелились в волосах.       Словно сквозь туман до Рея донёсся вкрадчивый голос мистера Хупера. — …примите… подарок… понравится…       Рей сфокусировал взгляд на маленькой коробочке, которую ему настойчиво протягивал мистер Хупер. — Простите, но я не могу принять ваш подарок. Это будет непорядочно по отношению к моему мужу. Надеюсь, вы не обидитесь, мистер Хупер. — Николас. Я же просил звать меня по имени.       Рей с трудом проглотил комок в горле. — Простите, Николас… И всё же я не могу принять. — Рей, я надеюсь мы подружимся с тобой. Ты мне очень нравишься. Ты такой красивый и утончённый. Я бы хотел встретиться с тобой снова. Пригласить к себе домой. Что ты на это скажешь? — У меня есть муж… Николас. Я бы не хотел создавать ему проблемы всякими нехорошими слухами.       Хупер откинулся на спинку стула, противно рассмеялся. — Мальчик, в каком веке ты живёшь? Кого можно удивить наличием любовника? Тем более в нашем обществе? — Мы с вами не любовники. — И очень жаль. Я хочу исправить это недоразумение. — Простите, но нет! Я люблю своего мужа!       Это было неправдой, и Рей прекрасно осознавал, что лжёт. Он так и не смог полюбить Ричарда, но использовал эту мнимую любовь, как призрачный щит, который сможет уберечь его от внимания Хупера. Тот не отставал, чувствуя фальшь в словах разволновавшегося юноши. В нём очень кстати проснулся охотничий азарт, он подался вперёд, с усмешкой смотря прямо в побледневшее лицо перед собой: — Любишь человека, который разорил фирму твоего отца и в качестве отступных вынудил тебя выйти за него замуж? Врать нехорошо, Рей. А врать мне ещё и опасно. Разве Ричард не предупреждал тебя?       Это стало последней каплей. Рей чувствовал, что больше не выдержит, если задержится здесь ещё хотя бы на минуту. — Простите, я плохо себя чувствую. Не могли бы вы отвезти меня домой? — Конечно, мой мальчик, конечно. — Мистер Хупер подал знак водителю, и тот метнулся на выход, бросив блюдо недоеденным.       «Я не твой мальчик!!!»       Так хотелось крикнуть эти слова прямо в наглую морду. Но Рей понимал, что не сделает этого. Он не готов к последствиям. Сейчас он мог только одно — попытаться сбежать отсюда как можно скорее, запереться в ванной на неделю, тереть и драить себя до тех пор, пока не отмоется от всей той грязи и паскудства, в которое его окунули с головой в таком респектабельном, казалось бы, месте. — Ричард, твой муж просто чудо. Я славно повеселился.       Ричард молчал. Он хотел разбить телефон, а больше всего хотелось сдавить горло этой твари и смотреть как его выпученные глаза вылезают из орбит. Ублюдок, сука… — Только научи его принимать мои подарки, не люблю капризных.       В трубке раздались гудки. Ричард смотрел из окна как Рей шёл от ворот к дому. Он был такой бледный и испуганный, что сердце сжималось от тоски. Ничего. Это всё временно. Как только он наладит бизнес в Нью-Йорке, они уедут туда, и никакой Хупер до них не дотянется.