Худший

То, что она собирается сейчас сделать, — глупость. Самая настоящая, непроходимая глупость. Заходя в детский сад, она не включает свет и тихо подходит к недвижимому телу аниматроника. Алиссия присаживается рядом с ним на корточки и, волнуясь, облизывает губы. Ей необходимо попробовать наладить контакт со второй личностью, выявить в нем проблему. — Давай посмотрим, что с тобой не так, дружище, — Алиссия повторяет ритуал подключения аниматроника и уже спокойно встречает голос настройщика, отвечая на каждый его вопрос. — Определите уровень освещенности, — просит голос, и Фонетт замирает. Она поднимается на ноги и отходит на несколько шагов назад. В руке зажат пульт быстрого доступа. Одно движение, и она сможет включить свет. Он просто не успеет навредить ей, если что-то вдруг пойдет не так. Все будет хорошо. — Менее 75%, — громко произносит она. — Системы аниматроника «Воспитатель» перезагружены, — секундное молчание, — личность: Луна. Робот меняется прямо на глазах: он темнеет. Алиссия не знает и не хочет знать, как это возможно и по какой схеме работает. Она с напряжением ожидает момента, когда аниматроник проявит себя. И это происходит: глаза зажигаются красным, и Луна медленно поднимается. Милая улыбка Санрайза выглядит жутковатой в атрибутике Луны. — Алиссия, — сипит голос, — дрянная девчонка! Тебе пора спать… — Нет, не пора, — произносит Алиссия, — сейчас утро. Клянусь, вчера я легла вовремя, Луна. Аниматроник замирает, пытаясь подобрать нужные слова: — Тогда почему здесь так темно? — вкрадчиво интересуется он и мерзко хихикает, — захотелось познакомиться поближе? — Да, я специально оставила свет выключенным, — соглашается с этим Фонетт, — я хочу спросить у тебя кое-что. Хочу поговорить. — Ты так уверена, что я стану разговаривать с тобой? Моя программа предписывает мне наказывать непослушных детей, — он подходит к ней почти вплотную, смотря с высока, — может, мне наказать тебя, Алиссия, что думаешь? — За что? — она старается не показывать своего страха, — я не нарушала правил, Луна. Я просто хочу узнать у тебя одну вещь. — «Одну вещь»? — он снова мерзко хихикает, — ты хочешь спросить у меня про Инцидент? Конечно, именно про него… Ведь Сан-Сан-Сан, — аниматроник начинает глючить, глаза мигают, будто вот-вот отключатся, — райз… не сказал-зал тебе, да? — он долго тянет каждый слог, а затем вдруг хватается за голову, — хватит! — Ты слышишь его? Слышишь Санрайза? — спрашивает Алиссия. — Не твое дело, дрянная девчонка! — он вдруг подхватывает ее на руки, грубо и даже больно. — Нет, — она хватается за его плечи, впервые осознавая свою ошибку, — послушай-послушай! Я не желаю тебе зла, пожалуйста! Я просто хочу помочь! — Помощь будет нужна тебе, — он резко бросается ее в кучу подушек, вырывая из груди вздох, — когда я задушу тебя! — Нет, подожди! Алиссия не успевает ничего сделать, когда Луна оказывается сверху. Красные огоньки слепят глаза, а улыбка вызывает мурашки по всему телу. Тонким пальцем аниматроник цепляет цепочку на шее Алиссии — она все же решилась надеть подвеску с полумесяцем. — Как мило, — тянет Луна, — ты подготовилась? Мне не нравится! И его холодные руки сжимают тонкую шею. Алиссия не ждет продолжения. Просто быстро зажимает крупную кнопку на пульте. В детском саду загорается свет, а аниматроник застывает, продолжая нависать над беззащитным человеком. Он болезненно хрипит, начиная меняться в уже знакомый облик Солнца. Из корпуса головы выезжают гибкие лучики, красные огни тухнут, а улыбка снова выглядит ласковой. Алиссия облегченно выдыхает, едва не плача от страха. — Нарушительница! Нарушительница! — зло и грубо произносит Санрайз, убирая дрожащие руки от чужой шеи и вставая на ноги, — я должен исключить тебя из детского сада! — одним движением он поднимает Алиссию, — ты угроза безопасности! — Боже, — шепчет Фонетт, приходя в себя, — боже мой! Она отталкивает Солнце в сторону и бросается к выходу из детского сада. — Алиссия! Подожди! — слышит она истеричный крик в спину. Она знает, в чем проблема. Теперь она знает. По памяти она находит кабинет руководства и уже собирается войти, когда дверь открывается прямо перед ней, и Алиссия утыкается в начищенный металлический корпус. Скользнув взглядом вверх, она утыкается в ясно-голубые окуляры и тихо пищит: — Привет, Фредди… — Доброе утро, Алиссия, — дружелюбно здоровается он, — рад видеть тебя снова. Ты собираешься пройти к миссис Эвердин? — Д-да, — кивает она, — а ты? — Получал указания к сегодняшнему спектаклю, — отвечает Фредди, — могу я спросить у тебя кое-что личное? — Личное? — не понимает Фонетт, — конечно, но надеюсь, не слишком личное. — Ты знаешь, что произойдет, если в детском саду выключится свет? Алиссия даже вдохнуть не может от подобного вопроса: — Знаю. А… а почему ты спрашиваешь? — она нервно заламывает руки. — Хочу предупредить об опасности, — его голос слишком серьезный для аниматроника, предназначенного для развлечения детей, — не выключай свет. Он не контролирует себя. Все дело в нем. — В ком? — не понимает Фонетт. — Мне жаль, Алиссия, я не могу сказать тебе об этом прямо, но ты можешь испытать удачу с нашими техниками, — аниматроник внимательно осматривает ее, — ты уже сделала что-то, верно? — Я… эм… — Прости, если лезу не в свое дело. Просто хочу помочь, — и Фредди неловко шевелит ушами, — удачи, суперзвезда! И он уходит, громко стуча лапами по лестнице. Алиссия провожает его напряженным взглядом и думает о том, как много он знает о центре, что скрывает и чем превосходит остальных аниматроников. Из всех Фредди кажется наиболее коммуникабельным и лояльным. Вероятно, как лидеру группы ему приходится быть громоотводом, решающим все конфликты не только между другими роботами, но и между людьми, что их окружали. Алиссия толкает дверь администратора, предварительно получив разрешение, и входит внутрь. Женщина встречает ее вопросительным взглядом. — Вы должны разделить их, — на выдохе произносит она, — вы должны разделить Луну и Солнце. — Мисс Фонетт, это невозможно, — терпеливо поясняет миссис Эвердин, — наш техник должен был объяснить вам причину использования одного тела для двух личностей. Он это сделал? — Да, сделал, но поймите. Вся проблема заключается именно в том, что двум личностям приходится конкурировать за тело. Луна озлоблен именно потому, что вы выделили для Санрайза доминирующую роль. — Вы узнали это за два дня работы с объектом? — скептично уточняет она, — не кажется ли вам, что это слишком маленький срок, чтобы делать какие-то выводы? Вы вообще контактировали с Луной? — Да! — а затем тише Фонетт добавляет, — сегодня утром… — И он лично поведал вам историю своей тяжелой жизни в тени своего соседа по конструкции? — миссис Эвердин усмехается собственной шутке, — ваша задача — выявить проблему, решить ее, не прибегнув при этом к радикальны мерам. Мы наняли вас именно для этого. — Я выявила проблему! Но двух разных… — Не забывайте, что мы говорим исключительно о двух ИскИнах, запрограммированных на выполнение особых задач. Не о людях, мисс Фонетт, о программах. Они не способны чувствовать, не способны видеть в ком-то конкуренции и… — Вы же сами знаете, что ошибаетесь. Вы видели, что происходит с Монти после концертов? Видели же! Что это, если не чувства или зависть? — Это сбой системы, — продолжает настаивать администратор, — откуда вам известно об этом? — Об этом знают все, — закатывает глаза Алиссия, — да и, говоря о программе, почему вы допустили такую оплошность? Почему программа наказания у Луны не имеет рамок? Это ваша ошибка! Он проявляет агрессию именно из-за того, что его программа не предписывает ему ограничений. Но почему он выбирает именно жестокость, я не знаю… — Приходите ко мне, как узнаете в чем проблема, — отрезает миссис Эвердин, — мы проводили тесты, и он вел себя абсолютно миролюбиво, не отличаясь от Солнца. Если все происходит именно так, как вы описываете, то мы просто заставим Воспитателя все время находиться на свету. — Это не выход, — Фонетт качает головой. — Значит мы просто выведем Воспитателя из эксплуатации и закроем детский сад до лучших времен, — отрезает она, — а вы, мисс Фонетт, будете уволены. Такой исход вас устроит? — она вслушивается в тишину, — я так и думала. О проблемах в коде вы можете попробовать поговорить с нашими техниками, — миссис Эвердин бросает взгляд на часы, — но уже после смены. Приятного рабочего дня. Через три недели я потребую с вас отчет о всех недостатках, которые вы сумеет обнаружить. — До свидания. Алиссия выходит из кабинета, громко хлопнув дверью. А хотелось бы хлопнуть по самодовольному лицу миссис Эвердин. Ей чего-то не договаривают. И осознание того, что она не сможет как-то помочь Санрайзу без этого «чего-то», неприятно давило на нервы. Медленно, едва передвигая ноги, она направилась в детский сад. На шее все еще ощущались прикосновения холодных рук. Он не сдавливал ее сильно. Либо хотел просто напугать, не причиняя боли, либо просто не успел. Алиссия не могла предположить, какое из двух ее предположение верное. В детском саду было пусто и тихо. Охрана и сотрудники постоянного контроля еще не пришли, для детей было слишком рано. Тихо и ненавязчиво играла главная тема музыкального сопровождения детского сада. Ее шаги было не слышно, пока она шла по мягкой поверхности пола. Санрайза было не видно. Алиссия не решалась что-то сказать, лишь молча шла к бассейну с пластиковыми шариками. Аниматроник ожидаемо стоял именно там, переставляя плюшевые кубики с места на место. Фонетт тихо покашляла, Солнце обернулся и все повалилось из его рук. — А… эм… — только и произнес он. Алиссия облизнула губы, подошла ближе и обняла руками холодный, узкий, металлический корпус: — Мне так жаль, что тебе приходится проходить через это, — шепчет она. — Ты не должна выключать свет. Никогда. Это правило, друг, — он опустил ладонь на макушку Алиссии, — оно того не стоит. — Ты же уже догадался, что я должна это делать, — бормочет она, стыдясь поднять на него глаза. Металлический скрежет сверху ознаменует молчаливый кивок Санрайза. — Как бы ты не была уверена в своей тактике, не выключай свет. У тебя не получится поговорить с ним, донести до него что-то, — аниматроник отстраняется и чуть наклоняется, — они тебе не позволят. — И ты туда же, — раздраженно выдыхает Алиссия, — кто они? — Ванесса и… я не произнесу этого, — Солнце садится на пол, — посмотри на меня. Тебе ничего не кажется странным? Алиссия садится рядом и критично осматривает напарника. За два дня она уже успела привыкнуть к его непроницаемому и неэмоциональному выражению «лица». — Нет. — Мои зрачки. Их нет, — он указывает на глаза, — но они были. Если ты посмотришь архив, самые первые снимки, то увидишь, что изначально у меня они были. Их стерла Ванесса. Краска легко поддалась. Она уверяла меня, что это для того, чтобы нанести новый рисунок, но… этот момент так и не настал. — Зачем она это сделала? Ванесса же просто охранница! — Алиссия прикусывает щеку внутри. Санрайз не отвечает. Он молча встает и подает Фонетт руку, желая помочь. — Санрайз? Почему ты не отвечаешь мне? — Алиссия хмурится, поднимаясь на ноги, — ты так и не рассказал про Инцидент. — У нас еще будет время, — обещает аниматроник, — если ты, конечно, не уйдешь. Алиссия не может прочитать эмоции по выражению лица, не может посмотреть в глаза, не может проследить направление взгляда, но она знает, что прямо сейчас Санрайз смотрит прямо на нее. — Я буду здесь до тех пор, пока не смогу что-то изменить и помочь тебе, — она кладет руку на сердце, словно давая клятву. — Значит, добро пожаловать в мир вечного детства, суперзвезда! — он разворачивается и плавно уходит к уже открывающимся дверям детского сада. Толпа детей забегает внутрь, и Алиссия, как и в день до этого, погружается в работу. Дети захватывают все ее мысли, и долгий, тяжелый день, пролетает быстро. Минута за минутой, час за часом, просьба за просьбой. Она лишь молча завидует, смотря на энергичного напарника, который, кажется, становится лишь веселее каждую секунду. У Фонетт же уже болит спина, голова и руки, за которые малыши все время тянут ее, чтобы что-то показать. За день у нее накопилась уже целая стопка детских рисунков. Но у Солнца она все же была внушительнее. Интересно, он выкидывает их или оставляет? И если оставляет, то где хранит? Она спросит у него об этом позже. — Может, мы сыграем в прятки? — предлагает невысокий мальчик. — Отличная идея, Майкл! — Санрайз радостно хлопает в ладоши, — договоримся о правилах? — Нет, — раздосадованно тянут дети, — это же прятки! — Правила не сложные, — успокаивает их аниматроник, — не выходить за пределы садика, не ссориться и… Не. Выключать. Свет. — Водить мы будем вдвоем, — заявляет Алиссия, вставая рядом с напарникам, а затем, предугадывая негодования, продолжает, — вас много! Шансы должны быть равны. С этим дети вынужденно соглашаются. Они разбегаются по всему детскому саду. Алиссия закрывает глаза и вслушивается в громкий и отчего-то веселый счет Санрайза. Ей непонятно, каким именно образом ему удается одним только голосом передавать совершенно непередаваемые эмоции. Вероятно, ему пришлось приспособиться к общению с детьми без использования мимики, которую они так хорошо воспринимают. Сердце отчего-то сковала жалость. Это было совершенно несправедливо. Его обрекли на существование с противоположной ему личностью, наградили доминантностью, а значит, виной за каждый поступок рецессивной личности. Он вынужден существовать в вечном страхе перед, по сути, самим собой, перед темнотой. Ко всему прочему, над ним не стали слишком заморачиваться, сделав ниже, слабее и проще других аниматроников. Они словно предписали ему судьбу принижаемого в компании. Это было безумно жестоко. — Алиссия, — протянул он почти над самым ухом, — счет закончился! Нам пора искать! Обещаю, если ты найдешь меньше детей, чем я, то я приклею тебе на нос страз. — Договорились! Но если наоборот, то это сделаю я! — Ладно! Теперь искать малышей стало гораздо интереснее. Ползая по лабиринтам, Алиссия находила маленьких гостей, умудряющихся спрятаться даже в самых невозможных местах. Наконец, кажется, они все были найдены. — У меня 20! — хвастливо протянула Фонетт, вставая на носочки, чтобы оказаться прямо перед лицевой пластиной аниматроника, — а ты? — 18. — Ха! Я победила! — радостно крикнула Алиссия и повернулась к детям, — вы слышали? — Я просто поддавался, — протянул Санрайз, но уже протягивал ей пластинку с крупными золотистыми стразами, — мне стало жаль смотреть на твой проигрыш! — Что?! Ну нет! Завтра я докажу, что это не так, — она отковыривает самый крупный страз и лепит ровно на середину пластины — на стыке между полумесяцем и темной стороной. Каждый из лучиков Солнца в это время поочередно втягивается, а затем снова выскальзывает. Алиссия удивленно моргает и улыбается: — Вау, это было мило. — Я могу сделать так еще раз, — предлагает Солнце и забавно наклоняет голову чуть в сторону. — А где Линда? — задает вопрос кудрявая девочка, — разве вы не нашли ее? — Линду? — переспрашивает Алиссия. — 38! Мы нашли только 38 детей, а их было 39! — он нервно заламывает руки, — что же, нам срочно нужно найти малышку Линду. Рядом с Алиссией звучит тихое хихиканье прямо в городке. Она коварно улыбается, разворачивается и, показывая детям и напарнику жестом сохранять тишину, залезает внутрь. Начинается настоящая погоня. Горка, коридорчик лестница, снова горка, груши, стека. Когда Алиссия наконец хватает Линду поперек тела и вытаскивает хохочущего ребенка наружу, ее волосы похожи на настоящее гнездо. Она тяжело дышит, щеки чуть покраснели, а глаза горят радостью и восторгом. — Вот ты и попалась! — Ты похожа на ежика, такая взъерошенная! — объявляет ей девочка. — Это ты испортила мою восхитительную прическу! — наигранно обижается Алиссия. — Я могу помочь тебе с этим, — предлагает Санрайз и указывает на пол, предлагая сесть. — Ты умеешь заплетать волосы? — удивляется Фонетт. — Я же Воспитатель. Эта одна из наиболее часто используемых моих функций, — поясняет Солнце с какой-то едва заметной обидой в голосе, — так что? — Ладно, но если ты оторвешь мне голову, я буду являться к тебе во снах! — она садится на мягкую поверхность пола, чувствуя, как Санрайз невесомо приземляется за ней. — Я не сплю, — напоминает он. — А я знаю. Она почти не ощущает его прикосновений сначала. Когда мама причесывала Алиссию, она всегда пищала от боли. Никогда Фонетт не любила причесываться, и сейчас она немного нервничала, ощущая мягкие движения расческой по спутанным волосам. Что удивительно, боли совсем нет. Он делит локоны на две части, а затем начинает аккуратно заплетать. Кожи головы едва-едва касаются кончики металлических пальцев. Алиссию начинает клонить в сон, едва она расслабляется, доверяя аниматронику себя и свои волосы. Когда Фонетт открывает глаза, она понимает, что слегка завалилась назад, прямо на Санрайза. Кажется, она заснула. Аниматроник аккуратно придерживает ее за талию и тихонько тормошит. — Я не спала, — сразу говорит она. — Я заметил, — он встает, а затем быстрым движением поднимает на ноги напарницу, — идем! Нам пора провожать наших маленьких друзей. * * * Когда Алиссия тянется рукой к выключателю на задней стороне лицевой пластины, Солнце ловит ее за руку и заставляет посмотреть в белесые глаза. Алиссии еще только предстояла долгая ночь размышлений о причинах, из-за которых Ванесса лишила его зрачков. — Что такое? — не понимает она, — передумал? — Нет. Пообещай мне, что завтра ты сразу включишь свет, — попросил Санрайз. Алиссия медленно кивнула: — Обещаю. Смотря на бессознательное тело аниматроника, Алиссия ему искренне завидует. Ей сейчас только предстоит спуститься на цокольные этажи в ремонтный блок, чтобы поговорить с техниками. Остается только надеяться, что сделано это будет не зря.