Одаренный окклюмент

— Так ты увлекаешься садоводством? — с неподдельным интересом спросила Панси, осматривая сад с диковинными цветами. — Матушка увлекается. А я приглядываю за ними, когда она в отъезде, — послышался приглушенный голос Забини из небольшого деревянного сарая. Он ушел за садовыми фартуками и лейками. Обычно Паркинсон не любила возиться в земле, а травология и вовсе была одним из нелюбимых предметов волшебницы. Но мысль о том, что они с Блейзом вместе польют эти замечательные растения, отчего-то невероятно грела душу. — А где она сейчас? — Паркинсон подошла к сараю и заглянула внутрь. По всюду царил беспорядок, но Блейз, казалось, прекрасно в нем ориентировался. Если бы Панси попросили найти в этом хаосе какую-нибудь драконью сажу для теплолюбивых растений, она бы точно сломала там ногу, а то и вовсе осталась в сарае, превратившись в очередное приспособление для сада, пылившееся где-то в углу на нижней полке стеллажа. — Во Франции. У них с мистером Розье медовый месяц, — Блейз наконец вытащил вторую лейку из-под завалов, но после этого моментально послышался звук падающих вещей, которые, по всей видимости, до этого подпирались этой самой лейкой. Забини подошел к выходу и поставил принадлежности для полива на свободный стеллаж, чтобы освободить руки. Он взял один из фартуков, на удивление, висевших на крючке, и без лишних слов надел его на волшебницу, приобняв ее за талию, чтобы завязать бантик на спине. Лицо слизеринца в этот момент было так близко, что Панси буквально слышала его размеренное дыхание. Волшебница подняла взгляд на своего парня, расплываясь в довольной улыбке. Слов не понадобилось. Как только Забини завязал ее фартук, он тут же любовно и нежно поцеловал девушку. Тепло его губ будоражило мысли, заставляя бабочек в животе трепетать в наслаждении. Когда парень отстранился, Панси увидела эту мягкую улыбку, из-за которой она и поддалась его ухаживаниям. Забини, будто дразня Паркинсон, коснулся пальцем кончика ее носа и отошел, надевая и свой фартук. — Так теперь твоя матушка Розье? — Панси взяла в руки обе лейки и отошла от сарая. — Нет, она уже давно не меняет фамилию после свадеб, — пожал плечами Блейз и вышел следом за волшебницей. — Матушка вернула себе девичью фамилию примерно после пятой смерти мужа. — Даже если бы у меня была десятая свадьба, я бы все равно хотела взять твою фамилию, — тише обычного произнесла Паркинсон. Ей было неловко от собственных слов, но они сами вырвались из ее уст, не давая ей и секунды на то, чтобы подумать. — Надеюсь, что тебе хватит и одной, — подмигнул Блейз и взял лейки из рук волшебницы. — Когда ты краснеешь, то выглядишь еще прекраснее, чем обычно. И эти слова заставили щеки гореть с новой силой. Блейз, пожалуй, был лучшим мужчиной в жизни Паркинсон. Да, до него она была влюблена лишь в Драко Малфоя, но чувства к Забини отличались от чувств к слизеринскому принцу. С Блейзом Панси ощущала себя особенной и нужной. И если волшебница прекрасно понимала, что безразлична Малфою, то от Забини она получала огромное количество любви и заботы. Темнокожий слизеринец будто без слов понимал, что хотела услышать Панси. Он всегда появлялся, когда Паркинсон нуждалась в поддержке, всегда замечал перемены в ее настроении и просто знал, что ей нужно. И это безумно подкупало. Чувства к Драко еще не угасли, но они стремительно блекли на фоне влюбленности в этого забавного и проницательного слизеринца. Пожалуй, Панси впервые за долгое время могла назвать себя счастливой. — Почему твоя матушка каждый раз выходит замуж после смерти очередного мужа? Разве ей не тяжело терять любимых? — волшебница поливала фиалки-пикси, когда задалась этим вопросом. — Тяжело, наверное, — пожал плечами Забини, добавляя в лейку морской соли, чтобы полить левиафанову водянику. — Но она каждый раз поддается ухаживаниям. Думаю, со временем матушка стала проще к этому относиться. — И почему мужчины не боятся смерти от ее проклятья? — Не знаю, — честно признался Блейз. — Может надеются, что именно они смогут его разрушить? Да и каждый из них продержался разное количество времени. Самый стойкий прожил в браке полтора года. — Я бы не вынесла всего этого, — печально вздохнула Панси, искренне сожалея участи матушки Блейза. Пожалуй, это самое страшное проклятье — терять любимых людей. — Думаю, я бы тоже не смог. Матушка хранит воспоминания о мужьях в этом саду. Все эти растения были подарены кем-то из ее мужчин. Так что она очень трепетно относится к каждому цветку. И сад этот действительно был прекрасным. От него веяло любовью. Это странное чувство, будто каждый листик наполнен теплыми воспоминаниями о прожитых днях. В этом саду время словно останавливалось, а плохие мысли отступали на задний план. Воистину магическое место. Паркинсон безумно льстило то, что Блейз позволил ей ухаживать за столь дорогими для их семьи растениями. Было приятно осознавать, что ей доверяют. — Клубника созрела, — заметил слизеринец. — Хочешь? — Может испечем печенье? — воодушевленно предложила Панси, наконец отходя от грустной темы. — Почему бы и нет. По всей видимости, Блейз раньше никогда не пек печенье. Во всяком случае, получалось это у него весьма неуклюже. На руки налипло розоватое от клубничного пюре тесто, кухонный фартук потускнел от насыпи муки. Даже уши Забини испачкались, когда он по привычке схватился за мочку, после того, как случайно обжег палец об горячий противень. Но он увлеченно занимался всем этим под четким руководством Панси. — Чего-то не хватает, — задумчиво сказала Паркинсон, глядя на невероятно вкусно пахнущее фигурное печенье. — Глазури? — устало предположил Блейз, приобняв девушку за талию и прислонившись щекой к ее макушке. — Не думаю, что переживу приготовление глазури. Панси не сдержала смех, после чего повернулась боком к своему парню и, повторив его недавнюю выходку, коснулась кончика носа Забини, специально марая его в муке, оставшейся на столешнице. — Ладно, так тоже хорошо, — все же кивнула Панси. — Слава Мерлину, — Блейз довольно улыбнулся и тут же снял с себя фартук. — Пиня, приберись тут. В это же мгновение на кухню трансгрессировал домовик. — Я пока схожу умоюсь. Принесешь печенье в гостиную? — Обратился к девушке слизеринец. — Можешь пока выбрать пластинку. — Да, конечно. Блейз не заставил Панси долго ждать. Он зашел в гостиную с подносом в руках. На нем стоял розово-молочный чайник и две чайные пары из того же сервиза. — Под цвет печенья? — обратила внимание Паркинсон. — Заметила? — ухмыльнулся волшебник и поставил поднос на столик. — Мило, да? — Очень, — хоть Забини и спрашивал про узор на чашках, самым милым, на взгляд Панси, был сам Блейз. — Иди сюда. Паркинсон схватила своего парня за руку и притянула к себе, заставляя того буквально упасть на диван. Они просидели так до вечера, наслаждаясь ароматным черным чаем, сладким печеньем и компанией друг друга.