Синее

Свет кольцевых ламп неприятно режет по глазам, руки немного дрожат - Феликс снова поспал от силы часа три, но главному визажисту об этом знать не обязательно. Он в который раз запускает пальцы в чуть растрепавшееся золото и тянет. Резковатая боль сводит виски, это хоть немного, но заставляет прийти в чувство. На самом деле, хоть Феликс работает здесь довольно давно, но все ещё не до конца осознаёт, что его действительно взяли в корейский Vogue. Да - стажёром, да - за гроши. Но это его собственные деньги. И потом… Это то, что Феликсу действительно нравится. Ли Феликс рос с дядей. Отец с матерью развелись, когда ребёнку было шестнадцать. Мальчик не хотел выбирать между отцом-алкоголиком и матерью-истеричкой. В то время Феликс уже многое понимал. Потому что приходилось. Поэтому, по решению суда и собственной инициативе, в итоге жил с дядей. Тот на мальчика не давил, точнее вообще им не занимался. Единственное что - помог с математикой при поступлении в университет. Но душа Ликса лежала к другому, о чем он никому не рассказывал. Даже лучшему другу. Он чувствовал себя творцом чего-то нового и поистине прекрасного, когда брал в руки кисть. У вас никогда не возникало желания раскрасить стоящую в музее белоснежную скульптуру? У Феликса была такая возможность. Сидящий перед ним человек был словно чистый лист, над которым Ликс мог колдовать. Правда, волшебство находилось под жёстким контролем, но Феликс все равно в эти моменты был счастлив. Эта фотосессия должна была появиться на страницах декабрьского номера. Холодные оттенки синего, белый, серебряный… Феликс чувствовал себя гребаной Эльзой, заканчивая растушёвывать тени на веках очередной модели. Менджэ, «девушка с рупором», как прозвал ее про себя Феликс, носилась туда-сюда, то относя главному визажисту кофе, то таская с одного стола на другой огромные косметички, многочисленные бутылочки, тюбики с тональными кремами и упаковки с влажными салфетками. Феликсу было ее откровенно жаль. Хотя, ему самому было не легче, спасибо хоть на том, что по пятницам пар в универе нет, можно полностью погрузиться в работу. Через несколько часов адского волшебства и нескончаемого шоу импровизации Феликс убирал со своего рабочего места кисти, чистил палетки с тенями, под конец стряхнув с рукавов рубашки блестки. Ну точно Эльза. Длинной косы не хватает. Он даже петь умеет, только на несколько октав ниже оригинала. Об этом он тоже никому не рассказывал. Феликс стоял у выхода из здания журнала. Над городом снова навис свинец, оранжевый свет уличных фонарей раздражал. Парень запустил руку в карман куртки и нащупал то, что искал: любимая манговая флешка. Вкус оседает на искусанных губах, Ликс прикрывает глаза и только сейчас вспоминает, что не ел с самого утра. Живот тут же скручивает, словно желудок решил подтвердить то, о чем сигналил Феликсу его собственный мозг. Ближайшее кафе - Старбакс. Дорого и невкусно, но до другой точки питания топать минут пятнадцать, а Ликс уже слишком замёрз, чтобы ставить эксперименты над собственной выносливостью. Дверь кафе открывается бесшумно, и Феликса окутывает тягучее тепло и коктейль запахов: свежий перемолотый кофе, карамельный сироп, малиновый чай и банановый кекс. Феликсу бы раменчика да острых куриных крылышек, но выпендриваться он не будет, потому что с голодухи уже голова кружится. Нет, серьезно. Феликса буквально ведёт, когда он дрожащей рукой опирается о стойку и поднимает глаза на баристу. Лучше бы он упал в голодный обморок. Желательно ещё в здании Vogue. Хенджин смотрит немного странно, словно изучает посетителя. Понятное дело, что он сразу же его узнал, но Ликс не может отделаться от мысли, что Хенджин выглядит… Обеспокоенным?.. - Эй, цыплёнок… Все в порядке? - Голос отдаётся в ушах эхом. Только не сейчас, Ликс, только не перед Хенджином. - Да. Большой американо с сахаром и… - Дживон! - Хван кричит куда-то вглубь кухни. - Большой чёрный чай с сахаром и по моей карте пробей два ролла с лососем. У меня тут ситуация SOS. «Ситуация пиздос» - проносится в голове, прежде чем Феликс чувствует, что чужая рука подхватила под локоть и тянет куда-то вглубь кафе, туда, куда обычным посетителям вход запрещён. Свет сменяется полумраком, Феликс чувствует, что его сажают на что-то мягкое. Чужие руки все ещё держат, но уже под рёбрами, и от этого становится душно. В нос ударяет запах чёрного чая, пар согревает щеки. Парень фокусирует взгляд, разум невольно прислушивается к голосу: - Феликс, послушай меня сейчас. Ты должен это выпить. Давай-давай. - Ликс послушно касается губами края термоса и делает пару глотков. Он сидит с Хенджином в каморке Старбакса, а тот поит Феликса чаем. Джисон в жизни не поверит. - Вот так… А теперь не торопись, и давай-ка восполним запасы омега-З. - Хенджин ловко вынул из пластиковой упаковки ролл и протянул его Феликсу. Тот послушно взял и медленно откусил. - Спасибо. - Где это тебя так помотало? - Работал. Давно ты здесь? - С августа. Ахуеть. Феликс хуеву тучу раз ходил мимо этого гребаного Старбакса и даже подумать не мог… - Ещё раз спасибо. - Феликс доел первый ролл и только сейчас решился поднять глаза на Хенджина. Тот сидел рядом, оперевшись локтями о бёдра и едва покачивая в руках термос с чаем. Надо отдать ему должное - инсулин ударил в кровь, и теперь Феликс мог соображать. Хотя бы немного. - Что это за работа такая, что ты в обмороки падаешь? - Голос Хенджина вырывает из забытья, и Феликс вздрагивает. - Меньше знаешь - крепче спишь. - Термос снова оказался в руках Ликса. Он сделал глоток, а после, почувствовав на себе тяжёлый взгляд, тоже посмотрел на Хенджина. - Ли, слушай, почему ты так скалишься на меня? - Скалюсь? - Именно. Кусаешься, царапаешься… А я, может, хочу, чтобы ты мурлыкал? Это ещё что за ролевуха? - Ты о чем вообще? - Ликс делает ещё глоток. Он постепенно начинает чувствовать пальцы. Это хорошо. - Я не знаю, чем именно тебя раздражаю, но если причина есть - скажи мне о ней. Мы ведь даже не общались никогда. Не думаю, что ты один из тех, кто злится на других просто так, от скуки. - Просто ты меня нервируешь. Это было опасно, Феликс. - Почему? - Губы Хвана растягиваются в улыбке недоумения. - Так звёзды встали. А в случае Феликса - не только звёзды. Но об этом потом. - Ладно, цыплёнок. Приходи в себя, а я пошёл, у меня смена вовсю. Термос оставь себе. - Бросил напоследок, аж бесит. Дверь за Хенджином закрылась, и Феликс впервые решил рассмотреть термокружку. Сука, жизнь когда-нибудь перестанет вставлять Феликсу?! Палки в колёса, естественно… На металлическом покрытии термоса чёрным несмываемым маркером аккуратно, словно напечатано, было выведено: ЁНБОК «Он не может… Откуда?!», - поток мыслей снова кружит голову. Феликс, словно не верит, проводит пальцем по чёрным буквам. Он никому не рассказывал, даже в паспорте этих данных не стало после того, как ему исполнилось восемнадцать. Откуда Хенджин знает первое имя Феликса?..

***

Джисон в который раз тасует колоду, раскладывает фишки и озвучивает ход игры. Гости довольны, а значит, Хан справляется: он не подставляет Юнги. Джисон прекрасно знает, что менеджер наблюдает за всем происходящим в зале с правого балкона, наверняка держит в узловатых бледных пальцах бокал с французским красным. Джисон знает. Макушкой чует, что Мин улыбается. За две недели работы в «Солярисе» между ним и Мином сформировалась странная, не поддающаяся описанию связь. Например, Мину не нужно было говорить в наушник - Джисон сам угадывал момент, когда подойти и получить новое распоряжение или замечание. Личность владельца казино все также оставалась тайной, скрытой за семью печатями. Единственное, что перестало казаться Хану простым совпадением - дрожь. Каждый вечер, где-то ближе к концу смены Джисон чувствовал это: холод, пробирающий насквозь. Сначала он думал, что это реакция организма на нагрузку, но в университете или у Феликса дома он этого не чувствовал. Джисон смотрит на наручные часы. Одиннадцать ночи. По-хорошему, веселье в самом разгаре. Большинство гостей делает перерыв на поздний ужин, дамы в сверкающих платьях выстроились у стойки бара и сплетничают, сплетничают… Джисон, кажется, за время работы здесь научился читать по губам. Но с другой стороны, ему это даже не нужно, потому что сюжеты каждый вечер одни и те же: тот изменил, тот обанкротился, а тот, наоборот, открыл ещё одно предприятие. Скука. Из потока мыслей вытягивает шуршание. Менеджер. - Джисон, подойди. - Минуту. Хан оказывается у стола Мина через двадцать секунд. Рядом с ним сидит ещё кто-то, но Джисон не позволяет себе задержать на третьем человеке взгляд. - Джисон, это наш новичок. Ты успешно справляешься, так что босс рекомендовал тебя в качестве наставника для него. Познакомься, это Ли Минхо, наш новый крупье. Джисон позволяет себе посмотреть на, так называемого, Минхо и невольно замирает, не заметив, как перестаёт дышать. Рядом с Мином сидит паренёк, возраста примерно Джисона, возможно, чуть старше. Копна непослушных каштановых волос, которые в приглушённом тёплом свете выгядят немного рыжими, острые черты лица и… Синие глаза. Настолько синие, что кажутся нереальными. - Ли Минхо. Буду рад учиться у тебя. Синее. Волны, которые ты рано или поздно устанешь рассекать, застрянешь навсегда в этом мире, раскрашенном в синий. - Хан Джисон. Буду рад сотрудничать. Синие порывы ветра, которые рано или поздно заставят тебя камнем упасть вниз.