Синее

Возможно, так спонтанно менять политику своего поведения по отношению к златовласому ангелочку со второго курса было опрометчиво и нелогично, но Хенджин слишком поздно задумался о своей стратегии, и была ли эта стратегия вообще. Потому что, судя по всему, то, чем Хенджин занимался, можно было назвать исключительно "Шоу Импровизация", причем провальное такое шоу. А началось все не так давно. Просто кто-то из своры Хвана подметил, что какой-то паренек, словно тень, шляется за ними вот уже неделю-полторы. Хенджин его узнал. Он видел это существо еще на первом курсе, когда тот только ходил на подготовительные. Пару-тройку раз Хенджин мастерски использовал мальчика в своих целях: проскользнуть на кафедру и сфоткать ответы заранее приготовленного теста, сгонять в библиотеку и переоформить студенческий, а тот как будто только и ждал, как Хван его пальчиком поманит и за ушком почешет. Образно говоря. Только теперь проблема заключалось в том, что к этому котообразному пареньку Хенджина тянуло. И за ушком почесать хотелось. Не образно. Феликс раздражал. Поэтому все то время, что он был у старшего на побегушках, Хван его одергивал, отпускал двусмысленные шуточки, а бывало кидался токсичными фразочками. Феликс глотал ком в горле, молчал, просто уходил. Но прошлой весной произошло то, после чего некий Хан Джисон стал считать Хенджина психом с раздолбанной менталкой, а Феликса - спасателем-выскочкой. А Ли как будто больше всех надо было. Было. И есть. И всегда будет. Это была поздняя осень, когда река Сан бурлила и грохотала, а ветер гнал над городом серые тяжелые облака-дирижабли. Утро, почти что ночь, но все равно уже достаточно светло. Ни души. Хенджин стоял на мосту и смотрел вниз. Там, в темно-синей бездне белыми лезвиями мелькал лед. Да, река уже пару раз успела замерзнуть. Хенджин сам был таким: белым, с темно-синими кругами под глазами. Черные длинные волосы путались из-за ледяного ветра, горло знакомо резало: заболеет, если не уйдет сейчас. Только Хенджин не может уйти, потому что сзади, между лопаток, приставлен пистолет, а в уши, вместе с шумом реки, патокой вливается голос: - Хван, ты просчитался. Сколько еще шансов я должен тебе дать? - Пистолет сильнее давит на позвоночник, Хенждин сквозь куртку чувствует. А что он может ему ответить?.. - Из-за тебя мы потеряли больше половины поставщиков, ты сам не справился с перевозкой товара, что я должен думать, м? Как считаешь, у тебя же технические мозги: с какой вероятностью я оставлю тебя в живых, после того как ты ошибся уже трижды? - Господин Ноу, я не... - Вы все говорите это. Ни капли оригинальности. - Я подставил Вас и заслужил то, что вы собираетесь сделать со мной. - И что же я, по-твоему, хочу с тобой сделать? - Ноу засмеялся, губами почти что касаясь хенджинова уха. - Убить. - Мозги у тебя есть, но мышление стереотипное. Ничего, это поправимо. - Минхо вдруг убрал пистолет от чужой спины, а Хенджин все еще не мог позволить себе свободно вздохнуть. - Не так быстро. Хенджин не услышал, а скорее почувствовал, как Ноу убрал пистолет, а вместо этого вынул из кармана черного пальто... Конверт. - Значит слушай сюда, Хван. В этом конверте два имени. Первый человек меня не особо интересует, он лишь поможет тебе выйти на второго. А вот второй, - Ноу резким движением развернул Хенджина к себе и прошелся леденящим взглядом по бледному лицу, - ты должен узнать о нем все, что сможешь, ты меня понял? Ты - не единственный, кто работает над этой частью проекта. - Проекта?.. - Хенджин впервые поднял взгляд на Минхо. - Именно. Проекта. Но больше тебе знать не положено. Я итак слишком долго с тобой торчу, мне еще разгребать все то дерьмо, что ты оставил после себя. Но ты же понимал, что так просто уйти не получится? - Да, господин Ноу. - Вот ладушки. - Минхо вдруг хлопнул в ладоши и приторно улыбнулся. - Чтобы через двое суток нужная мне информация была на моем столе. За спиной Ноу бесшумно затормозил черный автомобиль. Хенджин знал, что за рулем сидит еще один котяра. Только если от Минхо веяло смертью, то от Юнги - парадоксально, но надеждой. Надеждой на то, что выжить все-таки получится. Минхо сел в машину и исчез также быстро, как и появился. Словно призрак. А Хенджин впервые за последние десять минут сделал полный вдох и дрожащими пальцами распечатал конверт. В следующую секунду в глазах вспыхнул страх, а сам Хван опустился на колени на черный асфальт: 1. Ли Енбок (Ли Феликс) - источник 2. Хан Джисон - объект крайний срок предоставления сведений: 5 декабря 202... г.

***

Джисон не шутил, когда сам про себя думал, что Феликс буквально сковал себе руки наручниками с выгравированным раздражающим именем, причем добровольно. Но в последнее время Хан никак не мог понять, почему противный хорек с третьего курса стал проявлять к его лучшему другу знаки не просто внимания, а заботы. Именно заботы. Он перестал подкалывать, Феликс больше не падал на соседний стул и не говорил о том, что хочет Хенджина придушить. После случая в Старбаксе Ликс стал еще тише. А потом произошло это: - Джисон, скажи честно, тебе тоже нравится Хенджин? - Феликс возник неожиданно, из воздуха. Хан непроизвольно дрогнул, но оторвался от телевизора и отставил в сторону коробку с любимой пиццей. - Ты или где-то головой приложился, или просто очень плохо шутишь. - Он спрашивал меня о тебе. - Кто? - Хенджин! - Да?.. - Джисон многозначительно покачал головой, а потом вдруг взял еще кусок пиццы и с наслаждением откусил. Сыр потянулся белой паутиной, сбивая Феликса с мыслей. Живот призывно скрутило. - Пизда, Джисон. Ничего не хочешь мне рассказать? - Ликс, ты прекрасно знаешь, что единственное, что я хочу сделать с Хваном - убить. А теперь успокойся и подумай: возможно, он всего-то хочет подстраховаться. Только, у него не получится от меня спрятаться. - Джисон, просто... Я нихера не понимаю. Почему он так ведет себя со мной? Почему вдруг стал таким... - Милым? Заботливым? Душкой-лапочкой? - Меня сейчас стошнит. - Значит, я прав. - Можно и так сказать. - Я уже говорил тебе, что у него вот тут протечка, и не одна. - Джисон указательным пальцем коснулся виска, на что Феликс скрестил на груди руки и закатил глаза. - А ты все равно ведёшься. - Я не ведусь. - Да-да... Ты его любишь. Знаем, слышали. - Джисон похлопал ладонью по полу около себя, и Феликс тут же устроился рядом, с наслаждением вгрызаясь еще в горячий кусок пепперони.

***

Юнги стоит на крыше здания в восточной части Итэвона. На часах 6:28 утра, и... Он едва улыбается, когда слышит за спиной четкие шаги. - Я пришел, как ты и просил. - Ты бы по-другому и не поступил. - Мин разворачивается лицом к Чону и прячет руки в карманах брюк. - Помнится, ты сказал, что не стал бы звать меня просто так. - Не хочешь поговорить о папочке? - Разговор явно должен был быть не о нем. И этот вопрос я улажу сам, без твоей помощи. - Чонгук встал рядом, окидывая взглядом спящий серый город. - "Миллениум". - Да, именно. Тебе не надоело искать иглу не в том стоге сена? - А у твоего босса где ни копни - швейный завод, одной иглой не обойдетесь. - Любишь сарказм? - Правду. И накрывать подпольные организации. - С чего сведения? Мы чистые. - Я докажу. - Что именно? Откуда у тебя информация про антиквариат и драгоценности? У тебя есть улики? Веские доказательства? - Нет. Пока нет. Но я найду. - А зачем? - Мин обернулся через плечо и посмотрел на капитана. Тот вцепился руками в перила и не моргал. Чон молчал, кусая изнутри щеки. Тишина длилась долго, пока Чонгук не спросил первым: - Это правда? - Что именно? - Юнги подставил шею ледяному зимнему ветру. - Про моего отца. - В отличие от тебя, я могу доказать правдивость своих слов. - Давно? - Скажем так... В то утро, у обрыва. Ты наверняка помнишь, почему именно не смог меня оштрафовать. "Чонгук, этот номер в нашем списке", - спарадировал голос прокурора Юнги, а Чонгук злобно вскинул голову. Мин на это лишь усмехнулся, щуря кошачьи глаза. - Как забавно, что ты помнишь. - Как давно? - Слова сквозь зубы, Чонгук резко оторвался от перил и вцепился руками в лацканы пиджака. В оленьих глазах - раздражение вперемешку с болью и разочарованием, черные волосы растрепались, и Юнги, смотря на капитана сверху, позволил себе задержать взгляд на этом взбунтовавшемся недоразумении. Если бы все проблемы Юнги выглядели так... СТОП. - Четыре года. - Врешь! - Нет. - Мин вскинул бровью. - А теперь отпусти пиджак, кто знает, что ты этими руками делал. - Искал доказательства, чтобы отправить тебя и твоего босса за решетку. - Повторю свой вопрос: зачем это тебе? Не людям, не кому бы то ни было. Тебе? - Это моя работа. - Ты сам так решил? - Ч-что?.. - Ты правда думаешь, что раз ты сын прокурора, то можешь строить из себя супер-разум и назначать себе дела? А ты уверен, что эти дела существуют вообще? Кто ты такой, чтобы совать свой кроличий носик в игру взрослых? - Так значит, игра все-таки есть. - Не суйся в это, капитан, а то твои прекрасные глазки слишком рано закроются. - Думаешь, сможешь меня этим запугать? - Чонгук все еще держит, смотрит снизу, вот-вот взорвется. - Я не запугиваю. Предостерегаю. - Что? - Сходи к ЛОРу, проверь слух. - Ты? Предостерегаешь? Меня? Зачем? - Отпусти пиджак. - Ответь на вопрос. - Пиджак. - Черт возьми, отвечай на вопрос! - Отвечу. Если перестанешь под нас копать. - Ну уж нет. - Тогда умрешь в неведении. - Много не потеряю. - Как хочешь. - Мин вдруг посмотрел на часы, и на его лице появилось выражение сосредоточенности. - У меня больше нет времени. Был рад поболтать. Надеюсь, ты парень умный, до крайности не доведешь. - А то что? - Я не промахнусь. - Напугал. - Увидимся, Чонгук. Чон стоял неподвижно и смотрел, как фигура в классическом черном костюме исчезла с крыши. А внизу - только-только просыпающийся город.

***

В кабинете темно, на едва блестящие стены падает приглушенный свет. Недалеко от стола, у стены, стоит некто. Черная рубашка растегнута на верхние пуговицы, волосы беспорядочно падают на лоб. Человек подходит к стене вплотную и едва касается пальцами гладкой поверхности. Руки немного дрожат, на губах прерывистое дыхание, а синие глаза краснеют из-за наворачивающихся слез. В этих прозрачных каплях собралась вся накопившаяся злость, усталость и... Желание отомстить. Потому что несправедливо: забирать отца у сына. И те, кто это сделал, заплатят двойную, тройную... Такую цену, которую Минхо захочет. Он убирает пальцы от стены, смотрит на все еще не смывшиеся красные пятна. Они - единственное, что осталось от его отца, и к чему он может прикасаться. Это дает ему сил, словно в этой засохшей крови по молекулам ДНК Минхо питается. Жадно и ревностно. Минхо сделает все, чтобы его отец, даже если он в аду, все равно чувствовал бы себя на небесах. Он заставит заплатить. За каждую каплю на этой стене.