Синее

В принципе думать о чем бы то ни было в том состоянии, в котором сейчас пребывал Джисон, – сложно. И дело даже не в сложных кодах на несколько страниц или других дедлайнах по учебе. Сейчас Джисона волновала вовсе не сессия, а человек, который в самый настоящий момент спит в палате напротив. Или не спит. Минхо не заходил с того утра, а Джисону казалось, что поцелуй все еще жжет губы, фантомные прикосновения пальцев танцуют на шее и Хану очень сложно собрать свои мысли в порядок. Ладно мысли… Он нихрена не понимает, что чувствует. И чувствует ли вообще?.. Старший его раздражал неделями, пока они работали вместе в «Солярисе», заставлял нервничать, в открытую лез, вызывая мурашки, но… Минхо все еще не рассказал Хану то, что знает о его отце. А время бежит не замедляясь, не сбавляет скорость, Хана рано или поздно выпишут и тогда он сможет… А что он сможет без… Без Минхо? Это что же, получается, что в сложившейся ситуации Ли – его единственный навигатор, та самая стрелка компаса, которая приведет его к отцу? Джисону от этого осознания неприятно, и, если быть честным, даже противно. Он все еще не может выкинуть из головы картину: они с Минхо перед зеркалом в маленькой ванной, синие, леденящие глаза старшего и горящие, янтарные у него, Джисона. И как бы сильно Хан ни занимался самовнушением, говорить себе о том, что ему тогда не понравилось – было ложью. К своему стыду, с каждым днем Джисон все яснее понимал: если его и тянет к Минхо, то на каком-то физическом уровне. Он не чувствует той связи, что есть с Феликсом или с Юнги. Но каждый раз, когда Минхо оказывался рядом, тело Джисона на него реагировало. Дрожью, жаром, стуком в висках, учащённым сердцебиением или прерывистым дыханием. Хан не привык лгать самому себе, поэтому, как бы ему ни нравилось то, что с ним происходит, он нашел в себе силы признать: его тело хочет Минхо. Даже если разум против. Джисону нужны эти обжигающие волны по коже, дыхание в самые губы. Ему нужен Минхо. И это провал. Полное фиаско. Феликс навещал друга так часто, как только мог. Он хотел прийти и сегодня, но Хан во время последнего визита Ликса уговорил того остаться дома и отдохнуть. Джисон знал расписание экзаменов и прекрасно понимал, что после встряски у профессора Чхве у Феликса точно не останется сил. Ликс написал смс, что все сдал, хоть и пришлось попотеть, а сейчас он собирается компенсировать недостаток сна за прошедшую ночь, но планирует вечером все-таки зайти. «Я бы принес тебе твои любимые комиксы», - севшим от усталости голосом пробурчал Феликс, когда Джисон уже собирался класть трубку. Хан на это лишь слабо, но счастливо улыбнулся. Джисон уже мог самостоятельно передвигаться по палате, поэтому рискнул и попросил лечащего врача разрешение принять душ. В течение, практически, недели в вопросах гигиены ему, несомненно, помогал медперсонал, но сегодня Джисон заявил, что сам справится. В просторной и светлой душевой никого не было. Здесь было по пять отсеков с каждой стороны. Чистый белый кафель, удобные шкафчики и полки. Чистое полотенце приятно царапало ладони. Джисон сложил поношенную больничную одежду в одну сторону, а только что выданный, еще пахнущий кондиционером комплект - в другую. Джисон коснулся пальцами крана, и на него тут же обрушились теплые струи воды. Мышцы приятно расслаблялись, вода прозрачным узором стекала по плечам и спине, Хан с наслаждением вдыхал запах апельсинового шампуня, который подарил ему Феликс в один из визитов. Тяжелые мысли, казалось, на какое-то время покинули еще не до конца окрепший мозг Джисона, и в голове образовались такие приятные тишина и пустота, нарушаемые лишь звуком воды, льющейся сверху. Единственное, чего Джисон совершенно не мог предугадать, это то, что помимо горячих капель его плеч коснутся холодные пальцы, которые тут же согреются под падающей сверху водой. Хан не идиот, ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто решил достать его даже здесь, в душевой. Он игнорирует узоры на своих лопатках, продолжая смотреть в стену перед собой и кусая губы. - Даже не сопротивляешься? – Голос Минхо совсем близко, как Джисону и хотелось. - Ты все равно не отвяжешься. - Умный мальчик. Только кому из нас двоих это больше нужно? - Что? – Джисон чуть повернул голову вправо и нахмурил брови. - Чтобы я привязывался. - А ты привязываешься? - Кажется, да. – Минхо делает еще шаг, и Джисон чувствует, как чужие губы целуют позвонок, где шея переходит в плечи. Ли собирает прозрачные капли с джисоновых плеч, сам подставляя голову под воду. И на нем… Тоже ничего нет. Джисон понимает, когда начинает чувствовать слишком много. Слишком близко. - Я тебя не держу. Ты сам меня держишь. – Говорит Джисон, а Минхо словно током прошибает. Потому что сон. И тот Джисон, весь в белом и с красной кровью, расцветшей пятнами. - Посмотри на меня. – Минхо сжимает пальцами плечи, так что белые следы появляются, и Джисон почему-то слушается. Разворачивается, в глаза смотрит и словно не замечает, что вода почти не позволяет дышать. - Смотрю. И что? - Зачем тебе знать про отца? - А разве дети не могут хотеть знать про родителей? - Скажи, что это – не единственное, что тебе от меня нужно. - А ты можешь предложить что-то еще? - Себя. - Мне это не нужно. - Мне нужно. - Что?.. – Джисон распахивает темно-янтарные глаза и дышит сбито, вода пропитала его насквозь, вокруг пар клубится, а перед ним – Минхо. Чуть ниже ростом, с расплавленной карамелью вместо волос и все еще незажившей царапиной через бровь. Как будто беззащитный. Джисон ему не верит. - Я уже говорил, что хочу тебя. Говорил, что сделаю своим. Свою метку поставлю вот здесь, чтобы все видели. – Минхо указательным пальцем касается выемки у ключицы. - Ты меня не получишь. Я найду способ, как получить нужную мне информацию. Другим путем. - А если я скажу, что хочу тебя не потому, что это будет плата за знание? - О чем ты?.. - Я о том, Джисон, что готов рассказать тебе все просто так. А то, чего хочу я, может подождать. Когда ты сам меня захочешь. - Не дождешься. - Как же ты бесишь… - Это взаимно. Когда-нибудь Джисон научится угадывать момент, в который Минхо будет пытаться его поцеловать. Но не сегодня. Потому что снова слишком быстро, слишком спонтанно и непредсказуемо. Снова Минхо и его губы. И Джисон тает, опять позволяет Минхо расщепить себя на молекулы и собрать заново. Спина упирается в нагретый кафель на стене, вода везде, но Джисону как-то плевать. Потому что Ли снова запускает пальцы в отросшие волосы и тянет, кусает нижнюю губу и тут же зализывает, словно прощения просит. На Минхо это не похоже. Это вообще ни на что не похоже. Пахнет апельсином и чем-то древесным, Джисон уже не понимает, где его руки, а где чужие, есть просто потрясающее чувство огня, который не обжигает, волны, которая не топит. Джисон умудряется держаться на поверхности, хоть и воздуха не осталось давно. Минхо проводит ладонью по груди, ведет ниже, медленно, словно патока стекает, а потом сжимает, поднимая чужую ногу и сгибая в колене. Он настолько близко, что чувствовать больше уже невозможно. А Джисону нравится. Он почти навесу, едва держится, но не падает, балансирует на дрожащем канате здравого смысла. Джисон чувствует Минхо, чувствует, как тот с каждой секундой все сильнее и сильнее вжимает в стену, как ладонь уже сзади, и пальцы горячие. Чувствует внутри: сначала неприятно, больно и непривычно, а потом на ухо тихое: «Отпусти». И Джисон отпускает. Падает с каната вниз за Минхо, летит к чертям в ад, следом за своим дьяволом, испачкав девственные белые крылья в демонической пыли и пепле, позволяет взять себя на руки, ибо сейчас каждый из них по-своему жалок. Джисон загорается, словно хворост, соглашается на это безумие и обручается с обреченным. Они играют: вверх-вниз, улыбаются в губы, смотрят в глаза и видят друг в друге галактики. Рука взлетает вверх невидимой вспышкой, когда Минхо входит полностью. Это похоже на звездопад, страшно и красиво, больно и сладко до одури, и Джисону кажется, что он в невесомости. Минхо двигается плавно, выбивая из Хана хриплые стоны. Джисон целует кожу на плече, глаза закатывает и губу закусывает, а вода все льется и льется вниз горячим дождем. У Минхо ресницы слиплись и вены на руках вздулись от напряжения, но он не отпускает. Потому что Король убийц нашел своего Убийцу королей, игра рано или поздно должна потерять одного игрока, и Минхо играет. Делает ставки на самое последнее: на самого себя. И, кажется, проигрывает. Потому что в глазах напротив – солнечный свет, от Джисона – отдача, в каждом прикосновении, в каждом тяжелом выдохе и особенно в хриплом: «М-Минхо, я… С-сейчас…» И Минхо срывается. Впивается в губы, не переставая двигаться, Джисон чуть ли не скулит, а Ли ему рот рукой накрывает, потому что Джисон громкий. Слишком, чтобы не быть услышанным. По бедрам стекает горячее, прозрачное, Джисон кончил, так к себе и не прикоснувшись. Дыхание мешается, легкие жаждут кислорода, а вокруг только пар и апельсиновый запах. Они впитали друг друга через воду и этот запах, Минхо пальцем надавливает на нижнюю губу, смотрит на то, как по покрасневшей коже стекает вода. Джисон молчит, смотрит расплывчато и никак не может отдышаться. - Ты своего добился... - Ничего подобного. Но... Ты... - Минхо прижимается лбом к чужому лбу и замирает, закрыв глаза. - Ломаешь все системы, ты не просто программист, ты... Ты взломал код, который должен был запустить вирус. Этот вирус убил бы тебя. - О чем ты говоришь?.. - О себе. - Я не понимаю. - Ты и не должен. И за то, что ты меня взломал, я тебя и ненавижу. - Минхо жмурится, бьет кулаком в стену рядом с чужим виском, а Джисон вдруг разворачивает старшего спиной к стене. Смотрит чуть сверху, губы припухшие кусает и судорожно соображает. - Ли Минхо. Какой к черту вирус? - Кажется, пришла пора рассказать про твоего папочку. - Губы тянутся в ухмылке. - Твой отец убил моего, поэтому сейчас находится там, где ты его в жизни не найдешь. Пока сам не умрешь. - В каком смысле... Убил... - Джисон глазами по чужому лицу бегает и не верит в то, что слышит. - В прямом, Джисон. Размозжил мозги по стенке. Ты рассказывал, что хочешь его найти. Что ж, я помогу. Но я только что сказал, что в жизни ты его не найдешь. А значит... - Ты собирался меня убить. С самого начала. - Бинго, бельчонок. - Что ж не убил? - Месть - блюдо, которое подают холодным. Но мне захотелось сначала тебя подогреть. - Врешь. - Ничуть. - Для чего весь этот спектакль, Минхо? Зачем? - Хотел сделать все красиво. - Ли ударил по чужим рукам и вышел из пространства кабинки. - И да. Для полиции меня не существует, если подумаешь писать заявление. Так что тебе остается просто ждать. Джисон молчал. Просто выключил воду и накинул на бедра полотенце. Чувствовал ли он хоть что-то? Да. Унижение, обиду, страх? Это мало сказано. Но перед Минхо он этого не покажет. Из принципа не позволит. - Зачем спектакль с чувствами? - Я реально тебя захотел. И получил, как и говорил. - Подонок. - Не без этого. - Минхо окончательно растянул губы в ледяной ухмылке. - Не расшибись о кафель, Джисон. Я еще должен убить тебя. Минхо исчез. Растворился. И толко сейчас Джисон опустился на пол и зажал себе рот рукой. Потому что он слишком громкий, чтобы не быть услышанным. Немой крик. Морозный ужас и отрицание. Отказ верить в реальность того, что только что произошло.

***

Хенджин, здоровой рукой поправляя волосы, спустился на первый этаж и застал парнишку за очередной онлайн-игрой. Чонин был реально странным, но смышленым и иногда даже милым парнишкой. И какао делал отменное. - Доброе утро, Хенджин-хен. - Доброе. Господин Мин не звонил? - Он написал. Сказал, что твой рейс через... Через два часа. - Уже? Так быстро? Я боялся, что вообще не вернусь. - Нервный смешок. Потому что Хенджин не преувеличивал. - Вернешься, куда ты денешься. - Чонин закрыл ноутбук. - Как рука? - Болит. Но заживет, не переживай. - Да мне Крис голову оторвет, если Юнги что-то не понравится. - Крис? - Мой брат. Они с Юнги-хеном друзья. - А. Ясно. - Короче. Насколько я знаю, хвоста за тобой быть не должно. Во всяком случае здесь. Юнги-хен просил только передать слово в слово, цитирую:"Передай Хвану, чтобы после приезда в Корею не оказывал сопротивление, если его схватит полиция. Я все улажу". - Сеульская полиция? А им-то я зачем?! - Этого Юнги мне не сказал. - Черт возьми, что у них там происходит вообще?.. - Вопрос был скорее риторическим, но Чонин почему-то решил ответить. - А ты не знаешь? - Что? - "Солярис". Там взрыв был. Никто не погиб, но им знатно так досталось. Кажется, Хенджин тоже начинает ненавидеть свою работу. А еще в голове зреет план улизнуть от сеульской полиции, позвонить Ликсу и навестить в больнице одну раздражающую белку. И вставить звиздюлей Феликсу за то, что молчал. Но Хенджин и сам хорош: ничего не рассказал младшему о том, что попал в перестрелку. Случайно. Но попал же...