Синее

Снег тихим танцем кружится за панорамным окном аэропорта. Солнечные лучи пускают по светло-бежевой плитке стен множество золотых зайчиков, а тени от снежинок словно играют с ними: кто быстрее упадет Феликсу на макушку. Тот нервно сжимает в руках лямку небольшого рюкзака, стоя у раздвигающихся дверей. Самолет, на котором Хенджин прилетел домой, только что сел. Непослушное воображение рисует улыбку бледно-розовых губ, непослушные черные пряди у висков, и Ликс еле сдерживается, чтобы, закрыв глаза, не обнять себя руками прямо на глазах у десятков ждущих людей. Он часто так делал, пока Хенджин был в Шанхае. Обхватывал свои плечи и думал о том, что это не он, а его ледяной принц. Холодный для всех, и только для него способный растопить хоть целую Антарктику. Ликс щурится, когда теплый луч все-таки мазнул по щеке и глазам. Проводит пальцами по тяжелеющим векам, но тут же замирает, подняв глаза на выход из зеленой зоны. Двери разъехались, выпуская людей из невидимого коридора, и Феликс понимает, что перестает дышать. Хенджин появляется почти сразу же, оглядывается по сторонам, бегает глазами по толпе и, наконец, останавливает взгляд на любимой золотистой макушке. Он устало улыбается, сменяет шаг на бег, и уже через мгновение оказывается прямо перед Феликсом. Тот молчит, смотря снизу на старшего, разглядывает его лицо, пытаясь прятать улыбку. Щеки режет, а в глазах скапливается соленая влага. Горячая... - Здравствуй, Ликси. - Хенджин говорит почти шепотом, но Феликс даже сквозь гул аэропорта слышит. Он может по губам прочитать, если понадобиться. - Здравствуй. - Скучал. - Ни капельки. - Это не вопрос. - Хван улыбается, засовывает руку в карман черной куртки и достает от туда что-то маленькое, в бумажной тонкой обертке. - Это тебе. - Хенджин... - Ликс касается пальцами холодной ладони и смотрит глаза в глаза. И не получается у него скрыть свою преданность, волнение подкатывает к горлу, а слезы вот-вот непослушными каплями осядут на ресницах. - Не договаривай. - Хенджин достает тонкий серебряный браслет с вплетенной в него красной нитью и резным иероглифом-подвеской. - И что это значит? - Лучик. - Красиво. - Свети, не смотря ни на что. - Хенджин застегнул замок и взглянул на младшего. - Что такое? - Ты когда в романтики заделался? - Это ты виноват. Ликс закусил щеки, пряча улыбку, а потом вдруг шагнул вперед и обхватил Хвана руками, прижимаясь всем телом. Ли утонул бы в большой черной куртке, если бы Хенджин не обнял в ответ, пряча нос в шёлковом золоте. У Ликса плечи дрожат, Джин ладонями по спине гладит, а потом целует. Висок, скула, щеки, солнечные слезы остаются на собственных губах. И в настоящий момент так все равно, если кто-то смотрит... - Я боялся... Ч-что... - Тихо-тихо. Я же здесь. Все хорошо. - Не улетай больше. - Ликс поднял покрасневшие глаза вверх, позволяя себе утонуть в черном космосе напротив. - Хорошо. - Хван склоняется ниже и пробует чужие губы на вкус. Он скучал. По этому привкусу манго, по мягкости, по тому, как Ликс тут же выдыхает в поцелуй, запуская пальцы в волосы. Феликс превращается в солнечного зайчика, тает в прекрасном танце ледяных снежинок. Солнце в снегу. Сверкает. Хенджин отрывается от губ, по которым скучал безумно, смотрит расплывчато и большим пальцем по щеке гладит. А потом прижимает Ликса к себе и вскидывает голову, когда ледяным кипятком чужой голос парализует разум: - Хван Хенджин? Это полиция, вы задержаны по подозрению в участии в контрабанде и сотрудничестве с нелегальными группами. Вы вынуждены пройти с нами. Сопротивление бесполезно. В десяти шагах от него, словно из воздуха, возник сотрудник внутренних органов, судя по погонам - капитан. Почти ровесник, глаза большие, черные, из-под фуражки волосы вьются. А за ним - два бойца в масках и с автоматами наперевес. Феликс вздрагивает в чужих руках, растерянно поднимает голову и с непониманием смотрит на Хенджина. Тот лишь сильнее прижимает младшего к себе. - Я могу попрощаться? - Одна минута. - Хенджин, что происходит? - У Феликса голос низкий, он пальцами в ткань рубашки вцепился и смотрит так, что у Хвана сердце разрывается. - Я немного накосячил. Но ты не переживай, ничего страшного. Проверят бумажки и отпустят. - Какого черта, Джин?! Господи! - Феликс резко оборачивается в сторону капитана. - По каком праву вы его арестовываете?! У вас есть доказательства?! - Есть. - Спокойно отвечает Чон. - У вас осталось тридцать секунд. Не тратьте время зря. - Хенджин! Скажи им! - Феликс плачет уже в открытую и бросается Хвану на шею. Он бы отдал все, чтобы сейчас оказаться с Хенджином где-то далеко-далеко. Он ничего не понимает... - Лучик мой. - Хван обнимает в ответ, а потом шепчет на ухо, касаясь губами кожи. - Все будет хорошо. Я вернусь. - Нет, пожалуйста! - Прости меня. Обещаю. Я ведь уже один раз вернулся, верно? - Ты обещал не исчезать больше! - Знаю, лучик, знаю. Прости. - Хван не успевает договорить. Капитан подходит сзади, ловко скручивает ему руки, и Феликс слышит щелкающий звук наручников. Хенджина уводят на глазах у доброй сотни людей, но для Феликса их не существует. Словно в замедленной съемке он видит, как Хван исчезает. Синие огни полицейской машины режут по глазам, а солнце вдруг скрывается за тяжелыми свинцовыми облаками.

***

Юнги удивленно вскидывает брови, когда дверь в его палату открывается, но там оказывается не медсестра и даже не Чонгук. Джисон заходит молча, похожий на тень, медленно подходит к койке и молчит. - Джисон? - Юнги-хен... - У Джисона сиплый голос, словно простуженный. И руки дрожат. - Садись. - Юнги морщится от боли, но сам чуть поднимается и облокачивается на спинку и едва хлопает ладонью по краю кровати. Джисон послушно опускается на матрас и упирает взгляд в стену. - Выглядишь плохо. - Юнги-хен. Кто такой Ли Минхо? - О чем ты? - Он не просто сотрудник. Не просто еще один крупье. Кто он такой? - Хан переводит стеклянный взгляд на менеджера. И тот прекрасно понимает, что скрывать дальше просто нет смысла. - Мой босс. Наш с тобой босс. Юнги видит, как Джисон начинает нервно смеяться, а потом опускает голову на руки и сжимает пальцами волосы. - А-а-а-а... Вот это да. - Снова смех. У Хана практически истерика. Юнги прекрасно понимает. - И ты все это время знал? - О чем? - Что мой отец убил его? Ты же знал? - Знал. - Где-то на помойке Голливуда завалялся твой оскар, хен. - Джисон. - Юнги кряхтит, когда пытается поменять положение, чтобы говорить было легче. Хан уже не скрывает слезы. Он смотрит на Мина, кусает губы и ждет. - Чего ты сейчас хочешь? - Я думал, что могу доверять тебе. Я хотел этого с самого начала. Как только пришел в это чертово казино! - Голос сорвался. Джисон спрятал лицо в ладонях пытаясь унять дрожь. - Можешь. Я тоже хотел, чтобы ты доверял мне. С самого начала. Как только ты пришел в то чертово казино. Но у меня были свои причины, Джисон. - Ну конечно. У всех всегда есть свои причины. Хотя, ты прав. Ты просто-напросто выполнял свою работу. - Сквозь зубы процедил Хан. - Джисон. Что произошло? - Как будто ты не знаешь... Спорим, Минхо уже давно рассказал тебе свой план? До Юнги дошло. Не сразу, но потом стало гадко. Сейчас Юнги, наконец-то, понял, что за красные следы у мальчика на шее. - Прости меня, Джисон. Не думаю, что ты поверишь мне после всего, но... Я правда пытался его остановить. До сих пор пытаюсь. - Находясь здесь? С незаживающей раной? Не смеши, хен. - Я не один. Скажу больше: ты лично знаешь человека, который в самый настоящий момент стал самой первой крупной зацепкой для полиции. - Что? Знаю лично? Кого? - Я уверен, что навещающий тебя друг рассказывал, что его любимый человек кое-куда улетал. А теперь пазл стал складываться в голове у Джисона. Джисон ненавидит пазлы. - Хенджин... Тоже работает на Минхо?! - Да. И в самый настоящий момент сын нашего прокурора его допрашивает. - Черт... - Хан бессильно опускает руки и голову. Волосы скрывают глаза, Юнги смотрит на то, как Джисон пытается осознать все то, что только что узнал. - Погоди... Ты хочешь сказать, что все это время мой лучший друг мучился, потому что Хенджин работал на Ли и отправлялся на гребаные миссии в гребаный Китай?! - Не без этого. Джисон, ты криками ничего не поправишь. Хенджину ничего не грозит, его скоро выпустят. - Что мне делать, Юнги-хен?.. Что мне делать? - Губы Джисона снова дрогнули, а из глаз брызнули слезы. Мин едва кивнул головой, и Хан послушно лег рядом, плача Юнги куда-то в ребра. Юнги лишь едва похлопывал Хана по спине. Ждал. Мальчику надо выплакаться. Хан пытался сдерживаться, но воспоминания о Минхо и о том, что так недавно произошло, душили и кромсали душу на части. - Джисон. Не влюбляйся в него. Если он не убьет тебя, он сделает это с собой. У вашей истории не будет счастливого конца. Хан замер, даже перестал дышать, сжимая пальцами простынь. - Я не влюблюсь в него. Никогда в жизни. - Ты уже, Джисон. Себя можешь обманывать, но я знаю, каково это. Я сам потерял того, кого любил. Из-за Минхо. - Что? - Я тоже умею любить, представляешь? - Я не об этом, хен. Ты... Прости, Юнги-хен. - Не извиняйся. - Мин молчит какое-то время, а потом вдруг произносит: - Я поклялся самому себе, что тебя убить не позволю. Ты ни в чем не виноват. Ошибки родителей - не ошибки их детей. Я помогу тебе. - Я не хочу сбегать, Юнги-хен. - Джисон бормочет сквозь всхлипы, неосознанно придвигаясь ближе. - Мне не хочется просто так оставлять Минхо. Он должен ответить за то, что сделал со мной. И даже с Хенджином, хоть я этого хорька и на дух не переношу. И как только Ликс согласился с ним встречаться?.. - Хорек? А ведь правда похож. - Юнги устало усмехнулся. - Джисон. У Минхо был четкий план: убить тебя там же, где твой отец убил его. Но "Соляриса" больше нет, система Минхо рухнула. - Он тоже говорил мне про системы. - Что? - Он сказал, что я сломал систему, которая должна была запустить вирус и убить меня. И за это он меня ненавидит. Юнги замер, обдумывая то, что услышал. Насколько он знал своего босса, если Ли правда сказал что-то подобное, возможно, Джисону все-таки не придется исчезать окончательно. Возможно, у Хана есть шанс. Не просто найти отца, но еще сделать так, что Минхо откажется от своего плана. Мин сделает для этого все возможное.