Синее

Два чёрных джипа резко тормозят у небольшого дома, ничем не отличающегося от всех остальных, серой цепью протянувшихся вдоль улицы. Мокрый асфальт блестит, в воздухе пахнет озоном, а небо похоже на чёрную дыру: слепую, равнодушную, всепоглощающую. Около дюжины человек с автоматами оцепляют дом, главный постоянно держит палец на наушнике, сообщая боссу, то есть Мину, ситуацию. Пара человек проникает в дом, выломав дверь, и минут через пять находит пострадавших в их жалком укрытии. Феликса бьет крупной дрожью, он размытым взглядом смотрит на то, как одна фигура поднимает с его колен Хенджина и уносит наверх, а вторая склоняется над ним. - Он… Больница… Прошу. - Мы будем следовать указаниям командира. - Шуршащий голос из-под маски кажется искусственным. Ликс отключается, чувствуя, как его поднимают на ноги и закидывают руку на плечо. Дальше - темнота. Феликс не знает, сколько проходит времени, прежде чем снова открывает глаза и видит над собой потолок кареты скорой помощи. Вокруг - смазанные лица, его колотит, дикий холод пробирает до немеющих пальцев и, кажется, он не может говорить. Только широко распахнутые глаза и мычание привлекают внимание одного из врачей. Тот начинает говорить что-то, но Феликс не слышит. Единственное, что оглушительным звоном разрывает сознание - где Хенджин? Что с ним? Феликс хочет к нему. Самому удостовериться, что с Хваном все хорошо. Но руки не слушаются, раздражающий писк аппаратов давит на мозг, и Феликс решает отключиться снова. Это лучше, чем слышать все это. Он проваливается в затянувшую черноту ночного неба, пытаясь ухватиться за умирающую звезду. У него не получается.

***

- Мы доставили их до ближайшей больницы, но угрозу так и не нашли. - Вышли пятерых лучших, пусть прочешут территорию, если возникнет полиция - сразу сообщи. - Юнги устало сжимает пальцы на переносице, сжимая губы. - Да. И контакт их врача, срочно. Либо общий номер больницы. - Да, босс. Гудки завершения вызова не облегчают душу. Юнги нервно стучит пальцами по столу, думая, как сообщить обо всем Минхо. Учитывая, что и Джисон там… И Чонгук… Господи, в какой момент жизнь Юнги превратилась в хаос? Администратор равнодушным голосом сообщила, что только поступившие в больницу пациенты переданы на осмотр и дальнейшее лечение. У первого пулевое ранение, но прошедшее по касательной, у второго - сильнейший шок. Мин наливает второй стакан виски, обжигает горло и морщится, кладя трубку. Судная ночь, а не выходной. Он не имеет права жаловаться. В подобной обстановке мозг Юнги начинал бешено соображать, и в пятом часу утра до Мина дошло: Вебер. Больше некому. Немец явно имел отношение к взрыву в «Солярисе», нагнав на себя тень подозрений после того, как его видели на месте происшествия, а потом выяснили ещё с десяток любопытных фактов и несовпадений. Связь Йохана с мафией исключена. Бывший напарник господина Хана, убитого почти пятнадцать лет назад? Скорее всего. Но тут явно не желание отомстить за погибшего босса, тут другое… Личный мотив? Но почему? Какой? Между немцем и бывшим главой Ли явно не могло быть перепалок, так что тогда?.. Почему именно «Солярис»? И почему Юнги сразу не проверил все бумаги и не заметил возможной угрозы? Слишком много ошибок. Юнги просчитался в самом важном, и сейчас жизнь четверых человек зависит от него, от Мина. На самом деле - больше. Но те четверо - то, ради чего Юнги пашет сутками напролёт. Прошло полгода с того момента, как Мин привёл в казино тихого мальчика с широко распахнутыми глазами. Прошло меньше месяца с тех пор, как Юнги понял, что любит. Сильно, до боли, до бессонницы и неподвластного желания чувствовать Чонгука полностью. Каждым сантиметром кожи загораться, целовать губы, путать в смоляных волосах пальцы и делить на двоих кислород. Они ещё ничего не успели. Юнги ещё не успел пожить на этом свете. А Чонгук - тем более. Если Джисону будет угрожать опасность - Минхо непременно окажется за его спиной, Юнги в этом не сомневается. Но и Минхо не титан и не супергерой. Минхо - мальчик, который повзрослел слишком быстро, загнанный в рамки преступного мира, подпольного бизнеса, жестокости и холода. Его не любили и он не научился. А теперь в его жизни появился Джисон, они только-только появились на горизонтах друг друга. Юнги не может лишить их того, что они едва обрели. Юнги не может потерять Хенджина. Очередной паренёк с больной матерью и голодающей младшей сестрёнкой, вынужденный ставить свою жизнь под постоянную угрозу, чтобы сделать то, что не сделал его отец. Мин не может лишить Феликса возможности жить дальше. Не может допустить, чтобы этот незнакомый ему, по-хорошему, человек, потерял то, что стало смыслом его жизни. Юнги оказался в центре четырехугольника связанных друг с другом людей. Все они повзрослели слишком быстро, только-только смогли полюбить и почувствовать жизнь. Он не может разорвать эти нити. Не имеет права. Но и собой он пожертвовать не может. Потому что есть Чонгук. Его личная головная боль и самое сладкое, опьяняющее вино, самый сильный наркотик. Юнги просто не может дать кому-то из них умереть.

***

Джисон хмурится во сне, медленно открывая глаза. Вокруг - синеватый мрак и сквозящий между пальцев ледяной воздух. Только под натянутым до плеч одеялом тепло. И это странно. Хотя… Джисон поворачивается на другой бок и утыкается носом в чужую грудь. От Минхо веет теплом. Хан двигается ближе, накрываясь одеялом до ушей и пытаясь согреться, дышит на ладони и ёжится. Минхо тёплый. Хан решается и обнимает старшего, пытаясь впитать в себя исходящее тепло его кожи. От Ли пахнет чём-то пряным. Даже щеки закололо. - Не боишься? - Тебя? - Могу руки переломать. - Не сможешь. - Ты прав. Не смогу. - Минхо одной рукой притягивает Джисона к себе, другой гладя по виску и скуле. - Я думал, ты спишь. - Передумай. Джисон хмурится. Непроизвольно надувает губы, но в следующую же секунду прикрывает веки и забывается. Минхо целует. Нависает чуть сверху, блуждает языком по губам, прикусывает нижнюю и щекочет носом щеку. Пальцы выпиваются в плечи, перемещаются на шею, Джисон первым чуть отстраняется, смотря Минхо в глаза. - Ты можешь обнять меня? - Что? - Не поцеловать. Не укусить. А обнять. Пожалуйста. Минхо секунды неподвижно смотрит на младшего, а потом ложится рядом и обхватывает того руками, прижимает к себе и утыкается губами в согретый лоб. У Джисона волосы мягкие, они щекочут нос и пахнут холодом. Так бывает, когда ты на своём месте в нужное время. Когда все звёзды встают на свои места, а круги на воде исчезают, превращаясь в зеркальную и неподвижную гладь.

***

Проснуться на холодных ступеньках и с головной болью - Чонгук может, умеет, практикует. Телефон звонит уже в четвёртый раз, так что Чон всё-таки берет трубку. - Капитан Чон. - Ты не капитан, ты ходячее напряжение. Где ты? - В «Миллениуме». - Все ещё? Чонгук, сейчас почти пять утра. - Юнги хрипит на том конце провода. - Джисон не вышел, я не могу его здесь оставить. - Он и не выйдет, умник. - Мин делает паузу, а потом продолжает. - Не возвращайся в город. - Что?.. - Не смей возвращаться в город, Чонгук. Ради своей безопасности и безопасности Минхо и Джисона. - Не хочешь объяснить? - Чонгук резко встаёт с лестницы и упирается рукой в стену. - Я сказал тебе только потому что… - Ну? Почему же? - Чонгук явно закипает, а потом распахивает оленьи глаза и забывает как дышать. - Потому что я люблю тебя. И с этой секунды ты не имеешь права подвергать свою жизнь риску, особенно если я могу это контролировать. - Юнги дышит. Минуту, две, пять - Чонгук не понимает. - Не возвращайся в город. - Юнги… - Слова почему-то даются легко, просто набрать кислород в легкие неимоверно трудно. - Я люблю тебя. И с этой секунды ты не имеешь права решать все проблемы в одиночку, ты меня понял? Особенно, если я способен тебе помочь. Чонгук поджимает губы и задирает голову вверх, чтобы подступившие слёзы закатились обратно. А Юнги плачет. Смотрит в окно на сереющий город и сжимает в пальцах спинку стула. Ему страшно. Очень страшно. А ещё он безумно любит своего маленького зайчонка.