Сборник мини по Томионе

Гермиона с самого рождения жила по улице Лин, что находится в пригороде Лондона. Стойные ряды почти одинаковых двухэтажных домов простираются на несколько улиц, окруженные парой парков и немногочисленными продовольственными магазинами. Жизнь здесь течет неспешно, совершенно обычно. Все меняется летом, когда появляется немного свободного время для веселья и отдыха. В это время Гермиона любит сидеть под большим дубом на детской площадке, находящейся через несколько домов от ее собственного. Обычно дети ее возраста заглядывают сюда лишь к вечеру, поэтому она спокойно может наслаждаться чтением или делать наброски в альбоме в обеденное время — отличное место для одиннадцатилетнего подростка. На улице приятно тепло, а легкий ветерок и тень от кроны дерева дополняют удовольствие от такого времяпровождения. С недавнего времени это место облюбовал еще один человек. Мальчишка вовсе не мешал ее уединению, он залезал на дерево и похоже, что тоже читал или лежал на огромной ветке, лениво наблюдая за редко проезжающими машнами. — Том Мракс, — однажды представился мальчик, ловко спрыгнув с дерева. Гермиона чуть удивляется его напору, но теперь она может полностью его рассмотреть: примерно ее возраста, тощий, чуть выше нее самой, с темными отросшими волосами, в старых потертых джинсах и свободной футболке, что висит на нем. Кажется, он из того неблагополучного района, что находится в паре миль отсюда… Но это ее ничуть не смущает. Ей ли не знать, что внешний вид не всегда является отражением внутреннего. — Гермиона Грейнджер, — она подает ему руку и чувствует крепкое пожатие. Так начинается их странная дружба под этим огромным дубом-убежищем. Теперь вместе они читают книги и обсуждают различные темы. Тому нравится биология и химия, а Гермионе литература и журналистика. О семье Тома Гермиона знает не так уж и много: он живет с матерью Меропой и Морфином, который постоянно шпыняет мальчишку. Они не особо об этом говорят, но Гермиона видит последствия — синяки и ссадины на руках, а иногда и лице. Приходится ли Морфин ему отцом или отчимом Гермиона не знает. Дома Гермиона без умолка болтает о своем новом друге: она задумала уговорить родителей взять опеку над Томом. Довольно решительно и смело для девочки ее возраста, но Гермиона всегда облладала сильным характером. — Гермиона, — отец устало опустился в кресло. — У Тома есть своя семья. Меропа работает неполный рабочий день санитаркой в местной клинике, да милая? — он обращается к жене и та кивает. — К тому же у них есть дом. У опеки нет права забрать мальчика. — Они с ним плохо обращаются, Морфин его бьет. Я видела синяки у Тома, — возражает она. — Мальчишки в это возрасте везде бродят, не нужно ничего себе надумывать и беспокоиться. Это не наше дело, дочка. Протест Гермионы разбивается о каменную стену родительского непонимания. *** — Знаешь, Морфин зовет мою маму зельеваром, — как-то обмолвился Том, а потом резко замолчал, будто сказал что-то лишнее. Гермиона бросает заинтересованный взгляд, пытаясь понять смысл его шутки. — Она экспериментирует на кухне? — предполагает она, глупо улыбаясь. — Что-то типо того, — Том расплывается в неуверенной улыбке. — Том, — тянет Гермиона, — я говорила с родителями. Отец сказал, что опека не сможет забрать тебя из семьи, так как твоя мать имеет дом и работу. Мне очень жаль. — Значит дело только в этом, — бормочет он. — Ясно, ясно, — улыбка Тома чуть подрагивает на крепко сжатых губах, а глаза лихорадочно мечутся. Он что-то обдумывает. — Мы уезжаем с родителями на озеро в эти выходные. Я вернусь через пару дней, обещаю, — Гермиона сжимает его руку. Еще долго-долго она смотрит в его удаляющийся силуэт на фоне вечерних сумерек. Лиловое небо поглащает его фигурку. Тогда она не знает, что видит Тома в последний раз. Пятого августа происходит проишествие, которое потрясает всех жителей района, в котором живет Гермиона. «В результате взрыва дома на пятой улице, рассекречивается очередная лаборатория по изготовлению наркотиков. Семья Мраксов — Меропа и Морфин уже в течение нескольких лет снабжали Лондон и его пригород химическим ядом. Женщина погибла на месте с ожогами четвертой степени, а ее брата задержали под стражу. Сейчас он готовится к суду» Отец зачитывает статью, а Гермиона в это момент подмечает, что о Томе нет никакой информации. — Его отправили в специальное учреждение, дочка. Мальчик долгое время находился в семье наркоманов, ты даже не представляешь что это такое. Может быть это и хорошо, ты не поддашься дурному влиянию… — Гермиона больше не слушает пустые слова отца. Том не такой. Он не наркоман. До самого сентября Гермиона приходит к этому дубу. Родители никогда не согласятся искать Тома из-за его родства с наркоманами и уголовниками. Еще долго она прокручивает в голове различные воспоминания, связанные с Томом Мраксом. Воображаемые сцены не дают ей покоя: вот Том видит вспыхивающий дом, затем пожарных и полицейских, сотрудники органов социальной опеки усаживают его на заднее сидение машины и увозят подальше от дымящегося дома и нее, Гермионы. Вечер теплый и тошнотворный одновременно. Где Том сейчас? Думает ли о ней? Она никогда не узнает об этом. Будто это не тень от кроны деревье пробивается скозь ее веки, а его силуэт. Вот сейчас она откроет глаза на раз, два… и Том исчез. Навсегда из ее жизни. *** После окончания школы Гермионе удается получить стипендию в престижном американском университете журналистики в штате Вашингтон, как она и мечтала с детства. Брошюра с подходящим университетом оказывается в их почтовом ящике за год до окончания школы. Какая удача. Гермиона хорошо переносит перелет в США, затем пару дней обустраивается в комнате. Сэкономленные деньги как раз пригодились для того, чтобы снимать жилье отдельно. Учеба всегда требует значительной подготовки и концентрации, а жить в общежитии с болтушками ей не хотелось. Первые занятия проходят достаточно увлекательно, Гермиона полностью погружается в учебу, пропуская первые студенческие вечеринки. В октябре профессор МакГоногал дает группам индивидуальные задания, требующие проявления особого творчества при разработке тематических статей. Девушка оказывается в группе с Невилом Долгопупсом, Луной Лавгуд и Теодором Нотом. Кроме Невила Гермиона особо ни с кем не знакома, но ее новый знакомый обещает это исправить. В субботу он приглашает участников проекта к себе домой для знакомства и разработки основных идей и концепций. Гермиона приходит чуть раньше назначенного времени, но все уже в сборе. Все ребята оказываются милыми и дружелюбными. Они быстро знакомятся и распределяют обязанности между участниками, когда раздается стук в дверь. — Похоже, что это наш пятый, — радостно сообщает Невил. — Кто? — переспрашивает Гермиона. — Невил пригласил студента с медицинского факультета, он не сообщал тебе? — Гермиона отрицательно машет головой на слова Теодора и она закатывает глаза. — Вот растяпа, — цокает он. В коридоре слышится какя-то непонятная возня, а потом шаги нескольких человек, сопровождаемые словами: «Невил, дружище» В гостиную вваливается толпа ребят с коробками пива и всякой снеденью. В углу уже врубили музыкальный центр, и совершенно всем наплевать на их тихий «кружок по вязанию» — Что за хрень, Невил? — подает голос Луна Лавгуд, на что Невил неопределенно улыбается. Гермиона сначала хочет вызвать полицию, но похоже, что Невил и сам не против устроить здесь погром взамен на хорошую репутацию среди сокурсников в университете. Гермиона же вспоминает те сюжеты из фильмов, где тихоня сообщает о вечеринке в полицию, после чего становится объектом насмешек. Она не хочет быть стукачкой. — Я уже говорил, что бабушка уехала на неделю? Мне крупно повезло, — Долгопупс старательно изображает улыбку, но у него это выходит криво. Гермиона с сочувствием на него смотрит и хлопает по плечу, указывая на поток гостей. Раз уж она попала на вечеринку, то почему бы не понаблюдать хотя бы издалека? Гермиона берет стаканчик и наливает себе спрайт. Пусть все думают, что у нее есть выпивка — так меньше расспросов. Еще через полчаса в доме полно народу, а на кухне похоже разворачивается какое-представление. Гермиона неспешно проходит, наблюдая как Невил под шумок пытается спрятать вазы и все хрупкие вещи, пока громилы-второкурсники не снесли здесь все. Начинается небольшая потасовка, которая тут же завершается. — Наблюдаешь? — шепот незнакомца ласкает ее ухо, по телу расползаются миллиарды мурашек. — Здесь все наблюдают, — находит что ответить Гермиона, оборачиваясь, чтобы взглянуть на собеседника. Второкурсник? Он оперся о дверной проем позади нее. Незнакомец был выше почти на голову, темная челка чуть спадала на лоб аккуратными завитками. В угольных глазах плясали чертики, дополняя дьявольски красивую улыбку. Белая рубашка и джинсы не совсем подходили для этой вечеринки, но Гермионе понравилось. Симпатичный, ничего не скажешь. Господи, неужели он решил склеить первокурсницу? Она не хочет быть легкой добычей для здешних красавчиков. Гермиона молчит, не привлекая внимание, может он оставит ее в покое? Она потягивает свой «спрайт» — Ты ведь тоже пришла не на вечеринку, верно? Долгопупс меня изначально приглашал на коференцию, но похоже, что что-то пошло не так… — неуверенно завершает он, оглядывая помещение, полное пьяных студентов. — А, так ты тот самый медик? — Гермиона чуть приподнимает брови. Хорошо, что он не из этих дураков, как она изначально подумала. Ей становится чуть спокойнее от этого факта. Парень протягивает ей руку. — Том Риддл. А ты..? — Гермиона. Гермиона Грейнджер. Том пристально смотрит на нее с несколько секунд. — Не хочешь выйти? Здесь ужасно шумно, — предлагает парень. Гермиона соглашается, и они входят на задний двор. Где-то в доме слышится знакомая песня «Into it» группы Chase Atlantic. Ее любимая. *** — Гермиона? — о.мой.бог. Лаванда Браун собственной персоны. Гермиона оборачивается к ней, даже не стараясь улыбнуться. Лаванда по мнению Гермионы была ужасной сплетницей, создающей огромные проблемы всем вокруг. После окончания университета ей определенно достанется колонка в желтой прессе. И вести она ее будет до конца своей жизни, следя за личной жизнью других. — Я слышала, что ты встречаешься с Риддлом, — с нажимом начала она. — Очень интересная персона, очень. Его отец такой богатый, ну, вернее был… — она замолкает, когда кто-то подходит к ним из-за спины Гермионы. Наконец-то, — это Том. — Извини, Люси? — он обращается к Лаванде. — Лаванда, — поправляет она, теряя свой запал. — Ну… не важно. Нам пора, — он кладет руку на плечо Гермионы и уводит ее на парковку для машин. — Ловко ты ее. И жестко, — добавляет Гермиона, чувствуя прожигающий и убивающий взгляд Лаванды на своей спине. — А с таким так и нужно, Гермиона, — он останавливается и смотрит ей прямо в глаза. Его рука нежно касается ее щеки, затем он зарывается в ее волосы. — Жду не дождусь, когда мы окажемся на озере, — щеки Гермионы становятся пунцовыми, когда Том многообещающе на нее смотрит. *** — Здесь просто волшебно, — Гермиона кутается в плед, забираясь на деревянную пристань. Пламя на линии горизонта уже догорает, смешиваясь с синевой вечернего неба. Темно-зеленые лесные массивы огибают водоем, создавая потрясающую картину. Свежий воздух кружит Гермионе голову. — Гермиона, — она оборачивается на звук своего имени. Том стоит ближе к дому. — Похоже, что ты потратил целое состояние, когда оплачивал аренду? — смущенно спрашивает Грейнджер, осматривая коттедж в современном стиле. Панорамные окна с видом на пейзажи ее радуют особенно. Том улыбается кончиками губ и уводит ее в дом. Они располагаются на огромной кухне, пока Гермиона разогревает их ужин. Том вызывается помочь ей нарезать салат. — Знаешь, мы не касались этой темы, но слова Лаванды правдивы? Господи, что я несу? Забудь, Том, — Гермиона поднимается на мысках и целует его в кончик носа. — Нет, ты права. Я не против тебе рассказать о своей «семье», — Гермионе кажется, что он как-то неприязненно произносит последнее слово. — Мой отец действительно умер, наследство вскоре перешло ко мне. Только вот знаешь, как и где я жил все это время? В сиротском приюте. — Мне жаль, Том. Ты можешь не продолжать, — Гермиона откладывает готовку. — Я хочу быть честен с тобой. Ты ведь моя девушка, Гермиона. Только моя, правда? —Том пристально смотрит ей в глаза. Гермионе этот момент кажется странным до дрожи в коленях, но она отвечает: «твоя», получая глубокий поцелуй от Тома. — Нам нужно закончить готовку, — сообщает он, и Гермиона с ним согласна. Вечер проходит прекрасно в сопровождении расслабляющей музыки и отличной еды. Том внимательно слушает рассказ Гермионы о проекте, который они должны презентовать через неделю. — И нравится тебе работать с ребятами из твоей группы? — Да. Каждый из них по-своему хорош. Невил отлично делает подводку, Луна придумывает интригу, а Тео собирает хороший материал. Я же дополняю и оттачиваю готовый материал. Как-то так, — смущенно завершает девушка и Том удовлетворенно кивает, делая глоток из бокала. Они сидят на диване перед панорамным окном. Свет в комнате приглушен, позволяя наблюдать плеяду звезд за окном. Том обнимает Гермиону за плечи, играясь с ее локоном. Он склоняется к ее шее и проводит носом под ухом, чуть щекоча чувствительное место. — Ты так вкусно пахнешь, — признается он. Гермиона уже знает что сейчас произойдет и ждет этого с нетерпением и малой толикой страха. Они переходят в горизонтальное положение: Том нависает над Гермионой. Он легонько целует ее лоб, затем скулы, ее шее достаются его губы и язык. Том мастерски заставляет почувствовать девушку возбуждение только одними поцелуями. — Хочешь здесь или в спальне? — спрашивает Том, прерывая свои поцелуи. Он видит растерянность девушки и решет сам, подняв ее на руки. В спальне просторнее, больше места для фантазии. — У тебя уже был парень? — спрашивает Том, и Гермиона отрицательно машет головой. — Тогда я не смогу трахать тебя всю ночь, как хотел до этого, — сообщает он и Гермиона еще больше задыхается от различных чувств. Том не дает ей времени задуматься и захватывает ее губы и ее саму в крепкие силки. *** — Есть такие вещи, о которых ты жалеешь или часто вспоминаешь? — вдруг задает вопрос Том, пока гребет веслами. Они доплыли ровно до середины озера. — Знаешь, это очень сложный вопрос, — задумывается Гермиона. — И эта поездка на озеро мне кое-что напомнила. Когда-то в детстве у меня был друг из не очень благополучной семьи. Сам он был замечательным, умнейшим парнишкой. Мы могли разговаривать часами под огромным дубом, — Гермиона мечтательно рассказывала о своих воспоминаниях из детства, не замечая притаившего дыхание Тома. — Я просила своих родителей взять его под опеку, но они отказались. Вскоре его мать погибла, а его самого забрали в приют. Больше я его никогда не видела. И я жалею, что уехала тогда на озеро. Жалею, что не увидела его перед отъездом, жалею, что с ним все так произошло, — Гермиона закрыла глаза ладонями, когда слезы хлынули из глаз. Том с минуту смотрел на это признание, чувствуя огромное облегчение. — Мне тоже так жаль, Гермиона, — бормочет он ей в макушку, и она воспринимает это как простое сотрадание. Может когда-то Том откроет ей свои тайны: расскажет о встрече с девчонкой, изменившей его жизнь; о том, как он подстроил смерть своей матери-наркоманки; о том, как ему пришлось добиваться признания в сиротском приюте; о том, как он убил своего ублюдка-отца; о том, как выследил ее, Гермиону, так и заставил приехать сюда, так как не мог больше находиться один и о том, что… после этого разговора он подстроил через третьих лиц аварию ее черствых родителей, отвергнувших когда-то даже мысль об опеке над Томом. Ещё он бы не прочь прикончить Лаванду Браун, вечно треплющую своим языком, но это уже другая история. Вскоре дурная кровь смешается с хорошей.