Да нормальный у тебя член

      Чонгук умеет феерично проебываться. Настолько эффектны не бывают даже супергеройские побоища в кино. Но, как правило, Чонгук понимает, что обосрался по-крупному только тогда, когда уже ничего исправить нельзя. Но пока что он чувствует лишь назревающую беду. Очень большую беду. Вот он сидит с голой задницей на кровати, и с чувством утекающей сквозь пальцы воды, смотрит на Тэхена, который точно так же смотрит на него, но очень тяжко, будто собирается с мыслями и силами, чтобы что-то сказать. Но он молчит, а Чонгук только и открывает и закрывает рот, не зная, как оправдаться. Тэхен определенно ждет оправданий или хотя бы внятное объяснение. Чего еще он может ждать после таких слов, кроме как оправдание или объяснение? Тягучее, ужасно мерзкое, молчание продолжается уже несколько минут, а Чон испуганно хлопает глазками, и стыдливо прикрывает руками голое тело. Слова застряли где-то по пути к выходу. От нервов у Чонгука начинают трястись руки и дергаться глаз. Сказать он ничего в свое оправдание не может. А что говорить-то? Ну, хуй. — Умоляю, скажи, что ты, нахуй, шутишь, — первым прерывает молчание Тэхен, дергая Гука за лодыжку. У Чона аж сердце в груди подпрыгивает, когда Тэхен касается его кожи, но не от восхищения, а от ужаса. — Просто скажи, что у тебя вместе со спермой вылетели последние крупицы мозга, и ты вообще не соображал, что несешь! — требовательно говорит он, заставляя Чонгука судорожно выдохнуть. — Ты же просто неудачно пошутил, да? Как же все достало! Чонгук просто не может поверить в то, что все это происходит. Это похоже на какой-то кошмар, в котором Тэхен выдавливает из него слова, заставляя сказать правду. Чонгук чувствует, что если все-таки откроет рот и скажет то, о чем думает, всему придет конец. Их дружбе придет конец. Может быть, он и по лицу получит за такую правду, черт знает, что у Тэхена на уме. А чего он, собственно, ожидал, отсасывая своему лучшему другу, который вдобавок еще и натурал? Гук нервно кусает губы, опускает взгляд не в силах больше смотреть на Тэхена. Он медленно снимает руку Тэхена со своей лодыжки, и аккуратно встает, чтобы нервная дрожь в коленях не была столь заметна, и поднимает с пола спортивки, торопливо натягивая их, прикрывая наготу. Совсем не так он себе это представлял. Вернее, он совсем не представлял, что когда-нибудь правда вскроется. Он надеялся, что через месяц-другой к Тэхену его перестанет тянуть магнитом, что в каком-нибудь парне-одноразке он сможет найти того самого, кто заставит его позабыть о Ким Тэхене. Но сколько бы времени не проходило, парни менялись, как перчатки, а к Тэхену по-прежнему тянуло с огромной силой. Как к черной, блять, дыре! Которая поглощает все в жизни Чонгука и оставляет в ней только тянущую боль в сердце. От правды тяжело. И чем дольше Чонгук молчит, тем сложнее даже представить, что он расскажет эту правду Тэхену. И Чонгук даже представлять не желает, как Ким отреагирует на его чистосердечное признание. Он может просто послать далеко и надолго, обливая дерьмом, может закатить скандал, громко выкрикивая оскорбления в его адрес, но хуже всего будет, если он уйдет, ничего не сказав. В первых двух случаях у Чонгука хотя бы будет возможность поговорить с Тэхеном, когда тот остынет, все прояснить и попытаться наладить дружеские отношения, а в последнем случае, ничего не поможет… Чонгук потеряет Тэхена навсегда. Чонгук уже заранее чувствует, что это будет очень и очень больно. Но с Тэхеном ведь даже дружить больно! Видеть и знать, что он готов пойти на многое, если не на все, чтобы получить женскую ласку. А что Чонгук? Он просто влюбленный парень, который в гробу видал такую дружбу… Но все же, Тэхена потерять он не может. Они ведь столько лет дружат, и Чонгук не готов зарыть все это в могилу из-за своей глупой влюбленности. Но как же объяснить сердцу, что Тэхен совсем не тот, кто ему нужен? Что он не сможет полюбить Чонгука так, как смог бы полюбить какую-нибудь красивую девушку, потому что в его природе нет этого. Мозгом Чон четко понимает, что Тэхена привлекают девушки, что он влюбляется в них, что они его возбуждают, а сердцем… Сердцем Чонгук не может перестать надеяться, что Тэхен когда-нибудь сможет его полюбить. Ведь он смог его возбудить! Смог! Это же должно что-то значить? Не все ведь пало крахом? Когда Чон справляется со шнурками на штанах, он поднимает голову и смотрит на Тэхена. Хотя смотреть на него совсем не хочется. Он все еще чувствует его вкус во рту, а воспоминания о том, как Тэхен касался его, и как он касался Тэхена — слишком свежи. Но раз уж Чонгук пошел по этому пути, и дороги назад уже нет, надо идти до конца. Он делает череду глубоких вдохов-выдохов, хрустит пальцами, и находит взгляд Кима своим. У него глаза чуть сужены, а лицо бесстрастное. Дрожь по телу от этого взгляда. Чонгук в нем видит и раздражение, и непонимание, и… Отвращение? Что бы Чонгук не разглядел в глазах Тэхена, пришло время правды. Он не может молчать вечно. Когда-нибудь все равно пришлось бы рассказать. — Это не шутка, — говорит он обезоруживающее. Тэхена передергивает. Не то от злости, не то от печали. Он как-то непонятно усмехается, и выглядит немного раздосадованным. Будто совсем не ожидал от Чонгука этих слов. Но… Не трудно же было догадаться? Чонгук ведь неспроста молчал так долго, собирался с мыслями, чтобы сказать, чтобы рассказать, чтобы признаться. — Тэхен, мы ведь взрослые люди, давай нормально все обсудим? Тэхена от услышанного будто переклинивает, он поднимается и быстро натягивает на себя одежду, испепеляя Чонгука взглядом. Холодным и отчужденным. У Чона едва не дрожит губа от обиды, от этого взгляда… Он думал, что молчать о своих чувствах больно, но оказалось, что говорить о них Тэхену — больнее в миллион раз. А он знал-знал-знал… Смотреть на Тэхена и видеть в его глазах эти ледяные глыбы — невыносимо. Но Чонгук себя заставляет. Он давно не маленький мальчик. Он знал, что в конечном счете ему разобьют сердце, если он влюбится в натурала, знал, что скорее всего потеряет Тэхена, но все равно позволил себе чувствовать, смотреть на него не как на друга, позволил себе думать о нем в другом ключе, представлять, мечтать. Хоть Чонгук и знал, он все равно оказался не готов. Ощущать, как от одного взгляда, напряженного молчания, и сжатых в тонкую полоску губ, которые он целовал несколько минут назад, рушатся стены в его мире — просто ужасно. Будто непрекращающийся кошмар… «Пусть все закончится! Пусть все прекратится!» — мысленно вопит Чонгук, закрывая дрожащие веки. Он не хочет смотреть на Тэхена. Не сейчас. Но почему-то, стоит Тэхену издать звук, похожий на едкую усмешку, Чонгук моментально распахивает глаза. — Так ты обсудить все хочешь? Ну, давай обсуждать, — он шмыгает носом и звенит пряжкой ремня. А от его тона у Чонгука наворачиваются слезы на глазах. Его будто ножом режут и тут же тыкают в открытую рану чем-то раскаленным. От боли хочется на стену лезть. — Ты, сука, божился, что не положишь на меня свой пидорский глаз, клялся, что я тебя не интересую, а теперь что? Что, Чонгук? — Чонгуку кажется, что пулю словить не так болезненно, как слышать слова Тэхена. Он даже помыслить не мог, что все обернется вот так… — Что, молчишь? Язык себе откусил, пока мне сосал, а? Чонгук кривится от его слов. Вот бы сейчас ему оглохнуть… Или отрастить броню, которая защитит его мягкое, все еще любящее, сердце от противных слов. Но ничего из этого ему не по силам. Поэтому он стоит и молча слушает, как на него слово за словом выливается новая порция дерьма. Наверное, он все это заслужил. Изначально все это было очень дурной затеей, надо было слушать мозг, а не глупое влюбленное сердце, которое просто хотело быть с Тэхеном. — Понятно, — подытоживает Тэхен. Слова его ощущаются как плевок наземь — очень противно. И он будто в последний раз осматривает комнату и Чонгука, пристально и внимательно. Будто ищет то, за что сможет уцепиться глазами, чтобы задержаться еще хоть на секунду. Но, видимо, он так ничего и не находит, поэтому, цыкнув, быстро идет к выходу из комнаты. А Чонгук наблюдает за всем будто бы в замедленной съемке. Вот брови Тэхена сдвигаются к переносице, вот его лицо становится еще мрачнее. Потом Ким, расправив плечи, грузной походкой идет к распахнутой двери. И Чонгук подчиняясь какому-то порыву у себя в голове, в отчаянии, хватает Тэхена за запястье и плаксиво тянет: — Тэхен, пожалуйста! Давай поговорим! Чонгук еще ни перед кем так низко не опускался, срываясь на слезы. Внутри все просто бушует, рвется и мечется. Слезы градом катятся по щекам, и он, совершенно не контролируя себя, сжимает руку Тэхена, держится за нее как утопающий. Утопающий в пучине боли. — О чем ты хочешь поговорить? — Тэхен нехотя смотрит Чонгуку в слезливые глаза и, в попытке подавить ярость, сжимает кулаки, напрягая сухожилия. — О том, как ты мне только что со вкусом отсосал совсем не по дружбе? Или, может, о том, как ты втерся мне в доверие, изображал друга, а на деле преследовал свои грязные цели? О чем из этого ты хочешь поговорить, Чон Чонгук? — выплевывает он, вырывая руку из захвата. И Чонгуку вдруг кажется, что начинается землетрясение: пол дрожит, стены скрипят, вот-вот готовясь обрушиться. Все вокруг трясется, все падает с полок, разбиваясь. Все становится таким хрупким, как карточный домик. А слова Тэхена, как порыв ветра, разрушающий величавую конструкцию. — Тэхен, мне жаль, боже, мне так жаль… — О, так тебе жаль, тогда это все меняет, Чон Чонгук, чего же ты раньше не сказал? — оскорблено выдает Ким, разводя руки в стороны. Чонгуку кажется, что больнее уже не будет, но Тэхен вдруг начинает смеяться, совершенно неуместно, немного истерично. Кажется, не один Чонгук на взводе, просто каждый реагирует по-своему. Чон вот плачет и всхлипывает, Тэхен — смеется. — В анус себе запихни свое «мне жаль», понял? — Да, блять, ебало мне тогда набей, если тебе станет легче от этого, но только послушай меня, Тэхен! — Чонгук игнорируя слова парня, снова хватает его за руку, громко всхлипывая и глотая горькие слезы. А в мыслях почему-то совсем нет того, что Тэхен действительно может его ударить. Чонгук почему-то совсем забывает, что как-то они вместе ходили на пробное занятие по боксу, стояли в паре в спарринге и что кулак у Кима очень тяжелый. — Убери от меня руки, Чон Чонгук, иначе я тебе их к хуям сломаю, — и лучше бы он действительно ударил Чонгука, сломал нос, выбил пару зубов, чем посмотрел на него так злобно и холодно. С такой жгучей ненавистью, с отвращением. Лучше бы у Чонгука горело лицо от удара кулаком, лучше бы Тэхен сломал ему пару ребер, чем продолжил молча смотреть ему в глаза. Чонгук испуганно втягивает воздух, разжимает пальцы и убирает руку, как Тэхен и хотел. Глаза у него стекленеют, руки дрожат от непрекращающейся истерики. Он смотрит на Кима побитой собакой — преданным единственным человеком, которому он доверял. Из его груди рвется задушенный вопль, настолько жалостливый и болезненный, что даже Тэхена передергивает от этого звука. — Да как ты, блять, можешь?! — охрипшим от слез голосом кричит Чонгук. — Я столько лет к тебе всем сердцем, ни разу и слова против не сказал, когда ты приходил жаловаться на свою нелегкую мужскую долю, вечно обтирал о мои чувства ноги, и ты даже не представляешь, как я рыдал по тебе после того как ты уходил! А сейчас, когда я, наконец, осмелился что-то сделать, ты меня с ног до головы дерьмом облил, выставил последней мразью, обвинил в том, что я пользовался твоим доверием! Я ведь люблю тебя, уебок ты сраный, как ты этого не понимаешь?! Я не просто с тобой перепихнуться хочу, я жизнь готов с тобой прожить, ты это, блять, понимаешь?! Разве я заслужил такое скотское отношение взамен на любовь? Разве я это заслужил, а, Тэхен?! За застилающей глаза пеленой мутных слез, Чонгук не видит, как лицо Тэхена перестает быть холодным и безучастным. Он смотрит на Чонгука нечитаемым взглядом, будто сильно запутался. — Ты не должен был влюбляться в меня, — говорит Тэхен слегка виноватым тоном. Нервы у него тоже сдают. Ему тоже больно из-за всего происходящего, и на плачущего по его вине Чонгука смотреть не хочется. Но он заставляет себя смотреть. Он виновен в том, что где-то не доглядел и упустил из виду тот момент, когда Чонгук начал влюбляться. Если бы он только знал, в какой момент это случилось, он бы точно попытался что-то изменить, чтобы не дать сегодняшнему дню случиться. — А что я мог сделать?! Ты же, блять, такой ахуенный, что просто пиздец! Улыбаешься мне, обнимаешь меня, делишься со мной всем! Как не полюбить тебя? Как?! — Забудь об этом, Чонгук. — Забудь? — у Чона будто весь воздух выбивает из легких, как от удара, он приоткрывает рот, надеясь сделать вдох. — Ты вообще как себе это представляешь? — дрожащим голосом говорит он, глотая ком слез. — Сам возьми и объясни моему сердцу, что тебя любить нельзя, а члену, что вставать на тебя нельзя, ну, вперед! Может они тебя послушаются, потому что меня — нет, — У Чонгука от обиды скатывается пара слезинок, он с силой закусывает губу, чтобы та не дрожала, и показательно сперва прикасается к своей груди в районе сердца, а потом оттягивает спортивные штаны за промежность. — Что, не хочешь? Тогда нахуй иди за своим «забудь»! Я ведь живой человек, я не смогу просто взять и перестать тебя любить… А Тэхен молчит и смотрит на него очень печально. Потом вздыхает, и реально уходит. Возможно, «нахуй», как и сказал Чонгук, возможно, просто навсегда из его жизни. У Гука сердце рвется следом, но он стоит на месте, как вкопанный, позволяя Тэхену уйти. Он слышит, как Ким в коридоре обувается, а потом слышит оглушающий хлопок входной двери. Тэхен не психанул. Ушел он достаточно тихо, и даже дверью хлопнул лишь слегка, чтобы быть точно уверенным, что она за ним захлопнулась. Но этот хлопок кажется Чонгуку невыносимо громким, похожим на тот хлопок, с которым схлопнулась его вселенная. Оставшись в полной тишине, этот звук долго звенит в его ушах, напоминая, что все уже никогда не будет как прежде. Он с новыми силами начинает плакать, кричит в пустоту и на смятое одеяло. Потом, когда истерика ненадолго затихает, плетется к кровати, вслепую находит затерявшийся между подушек телефон, кое-как вводит пароль, и долго пролистывая контакты, находит номер Намджуна. После расставания они смогли сохранить теплые приятельские отношения. Расстались они тоже очень тихо и мирно, сойдясь на том, что просто не подходят друг другу как романтические партнеры. С тех пор они примерно раз в пару месяцев встречаются и долго болтают, без всякой неловкости, делятся последними событиями из жизни. Намджун прекрасный и понимающий человек, мудрый не по годам. Он всего на год старше Чонгука, а такое ощущение, что на десять. Чонгук часто обращается к нему за советом, и всегда его получает. Он звонит Намджуну весь в слезах, пугая его до чертиков своим дрожащим голосом. Толком ничего не объяснив, он просит Намджуна приехать, завывая как побитая собака в трубку. Намджун сейчас одинок, потому что недавно расстался с парнем, с которым встречался очень долгое время. Ему нужен отдых от амурных дел. Но на крик Чонгука о помощи, он приезжает за каких-то полчаса, с непрозрачным пакетом в руках. — Тебе успокоительного или водки? — спрашивает он с порога, стягивая за пятки кроссовки и по-хозяйски шагая на кухню. Чонгук тенью плетется следом, ничего не отвечая. А когда Намджун ставит пакет на стол и разворачивается к Чону лицом, Гук накидывается на него с объятьями, начиная надрывно рыдать, прижимаясь носом к крепкой груди и сжимая тонкий свитер руками на спине. — Ясно, значит, водки. Намджун примерно одного роста с Чонгуком, но гораздо шире в груди, плечах и бедрах. Чонгук время от времени смотрел на его тело с белой завистью, а потом заставлял себя еще усерднее работать в спортзале. Но сейчас, почему-то, утыкаясь лицом Намджуну в грудь, смачивая его серый свитер слезами и слюнями, он даже как-то рад, что не смог стать таким же качком, как и Ким. Обнимать Намджуна очень приятно, с ним Чонгук чувствует себя защищено и спокойно. А когда Ким обхватывает Гука поперек спины и прижимает к себе еще теснее, у Чона появляется ложное ощущение, что все вернулось на свои места. Что не было никакого отсоса, не было ссоры, не было признания. Но когда Джун отстраняется, стирает с красных щек Чонгука дорожки слез, приободряюще улыбается и достает из пакета бутылку водки, все возвращается на свои места. Намджун заботливо усаживает Чонгука на стул, приглаживает вздыбленные волосы и, не найдя другой чистой посуды, наливает алкоголь в кружку с ленивцем. Потом садится напротив, и подперев подбородок рукой, молча ждет, пока друг настроится на рассказ. Язык у Чонгука развязывается спустя три «по полкружки», и он, румяный от слез и выпитого крепкого алкоголя, взбирается Намджуну на колени, начиная рассказывать все как на исповеди. Хотя, Чонгук бы под дулом пистолета не рассказал священнику в церкви о тех вещах, которые представлял у себя в голове с участием Тэхена. Но Намджуну он рассказывает: о том, как влюбился, о том, как долго и упорно молчал, выслушивая все его жалобы на привередливых девушек, о том, как плакал и дрочил в душе, о том, как спал со всеми подряд, чтобы не отчаиваться, и наконец, о том, как не выдержал сегодня, воспользовался ситуацией и немного пьяным Тэхеном, о том, как ему понравилось быть с Тэхеном. Потом он снова начинает плакать, пересказывая, что случилось после того, как он отсосал Тэхену. Рассказывает, вставляя свои и Тэхена реплики, всхлипывая и причитая о несправедливости. Намджун слушает его, поглаживает по плечам и спине, успокаивая и утешая. Чонгук оказался в… Очень непростой ситуации (Чонгук же сказал бы «в полной заднице»). Бесспорно, Джун его понять может. Как бы банально это не было — влюбиться в лучшего друга-натурала, это всегда очень больно. Получать отказ и терять друга — вдвойне хреново. Поэтому Намджун советует ему ровным счетом то же самое, что и сказал Тэхен, только в более приятной и мягкой формулировке: постарайся забыть и живи дальше, как ни в чем не бывало. Со временем Чонгук затихает. С Намджуном они допивают бутылку, после чего перебираются в комнату, где в полном молчании смотрят несколько серий недавно вышедшей дорамы. Чонгук прокручивает в голове тэхеново грубое и бескомпромиссное «забудь» и намджуново утешающее «живи дальше» весь оставшийся вечер. Звучит довольно просто. Но на деле, чтобы хоть как-то жить дальше, Чонгук загружает себя работой по самое «не хочу». Он берет дополнительные часы в кафе, в котором работает, каждый день ходит в зал, вместо привычных трех раз в неделю, через день ходит на свидания с парнями из тиндера. По выходным ходит со своим коллегой Чимином в бар, где напивается почти до рвотных позывов, не слушающихся рук и ног. Потом приходит домой и повторяет свой ненавистный ритуал: слезы и дрочка в душе. В таком ритме он живет полтора месяца. Будние дни: работа, тренажерный зал, свидание, секс; по выходным: тренажерный зал, пьянки и слезы. Это практически становится рутиной для Чонгука. Он перестает запоминать имена и даже внешность своих партнеров, если они хоть даже на капельку не похожи на Тэхена. Почему он придает этому значение — Чонгук и сам понятия не имеет. Просто… Всех тех, с кем он спал после ссоры с Тэхеном, он невольно сравнивал с самим Тэхеном, и если не находил сходства — безжалостно вычеркивал из памяти, как неподходящих и недостойных. Даже после всего случившегося, Чонгук продолжал думать, что Тэхен единственный ему подходящий и его достойный. И все эти недели тянутся бесконечно. Чонгук от Тэхена ничего не слышит. От него больше не приходят сообщения с предложением куда-нибудь выбраться, не поступают звонки со словами «у меня с собой шесть банок пива и идеальное настроение для просмотра «Мстителей», так что встречай!». У Чонгука и в сердце, и в жизни образовалась дыра с уходом Тэхена. Он и представить себе не мог, что тот занимает настолько много места в его мире, что без него все вокруг кажется каким-то… Скучным? Бессмысленным? Каким-то не таким. Без Тэхена больше нет резона пересматривать «Человека Паука», потому что рядом не будет Тэхена, который смеялся бы с каждой шутки и вставлял бы смешные комментарии. Без Тэхена и пиво кажется каким-то не пьянящим. Но радует то, что Тэхен его не стал блокировать в соц сетях. Может, наоборот специально? Чтобы Чонгук заходил на его страницу в инстаграме, просматривал его истории, посты с какими-то бабами и расстраивался еще больше? Но настораживало то, что уже полтора месяца, с момента их ссоры, в инстаграме Тэхена тишь да гладь. Новых публикаций нет, историй из баров и клубов тоже нет. Чонгук много думает о том, что могло стать причиной этому. Тэхен никогда не был слишком активен в сети, но каждый раз, когда выбирался куда-нибудь, считал делом чести запилить историю и отметить геолокацию заведения. А потом выложить несколько фоток: с едой, выпивкой, групповую фотку с друзьями или новой пассией. Но так и не найдя внятное объяснение внезапному исчезновению Ким Тэхена, Чонгук просто начинает жить дальше. Через два месяца с момента ссоры Чонгук перестает бегать по свиданиям через день. Даже секс с незнакомцами ему приелся. Работать он стал в своем обычном режиме, без дополнительной нагрузки. С Чимином он продолжил видеться каждые выходные, но напивался уже не так сильно. Лишь слегка, не с целью забыться, а с целью отдохнуть после тяжелой рабочей недели в компании Чимина. Чонгук даже свыкается с тем, что потерял лучшего друга. Горечь и боль от неразделенной любви со временем притупилась, оставляя после себя лишь воспоминания и зудящую пустоту. Естественно, перестать любить Тэхена он не мог, как бы сильно ни старался. Такие сильные чувства не проходят так быстро, если проходят вообще… В субботу Чон впервые за два месяца отказывается от предложения Чимина сходить в бар, предпочитая этому просмотр фильма дома в компании двух мясных пицц и литра колы. Поводом этому калорийному времяпрепровождению стала зарплата, полученная вечером пятницы. Еще полтора месяца назад, Чонгук бы не задумываясь спустил как минимум две третьих части недельной зарплаты на алкоголь. И ему было абсолютно все равно, что всю следующую неделю придется питаться лапшой быстрого приготовления и перебиваться бесплатным ланчем в кафе, во время своего обеденного перерыва. Но почему-то сейчас Чонгук подумал, что пора остановиться. Да, Тэхена он все еще любит, все еще готов на многое ради него, все еще хочет просыпаться с ним по утрам, спорить на «камень-ножницы-бумагу», кто будет готовить завтрак, ходить в икею и выбирать вместе милый декор. Хочет его до звона в яйцах. Но свою жизнь гробить из-за отвергнутых чувств Чонгук точно не собирался. Тэхен бы не оценил. Поэтому Чонгук с чистой совестью заваливается на кровать, включает ноутбук, заказывает пиццу и начинает поиски фильма, который будет смотреть. По его расчету, пиццу привезут не раньше чем через час, а значит, какую-то часть фильма он сможет посмотреть до приезда курьера. Но не проходит и пятнадцати минут фильма, как в дверной звонок начинают настойчиво трезвонить. Чонгук ставит фильм на паузу, снимает наушники и немного морщится от неприятного и громкого звука звонка. Он принимает сидячее положение, смотрит на время в углу экрана ноутбука, и мысленно прикидывает, кто бы мог посетить его в девять вечера. Первое, что приходит в голову — Чимин, который решил заскочить в гости и привычно провести с ним обычный вечер субботы. Чонгук тянется к телефону, который валялся на скомканном одеяле и проверяет его на наличие новых сообщений. Но сообщений нет, и поэтому Чонгук хмурится. За дверью точно не Чимин, потому что Чимин бы обязательно предупредил о своем визите, и спросил бы что с собой взять. Второе, что всплывает в голове у Чона, — Намджун, но он тоже не стал бы приходить без предупреждения. Третий, о ком думает Чонгук — курьер, но и он тоже не мог приехать за столь короткий срок. Пиццу бы элементарно не успели приготовить, а еще эти противные вечерние пробки… А тем временем трель дверного звонка не прекращалась. Немного раздраженный Чонгук поднимается с кровати и твердой поступью идет в коридор. Он думает, что как только откроет дверь, пошлет пришедшего человека в дальние дали (нахуй). И Чон весь накрученный, жмурящийся от каждого нового нетерпеливого нажатия на кнопку звонка, все ближе к двери и когда подходит к ней вплотную, зачем-то хватается за дверную ручку, и будто бы собираясь открыть дверь, нажимает на нее, а потом сразу же припадает к глазку. Но не тут-то было. Кто-то по ту сторону двери закрыл глазок рукой. Чонгук даже пугается немного, что это может быть сосед снизу — бугай-гомофоб, жена которого не раз приходила жаловаться, что видит из окна то, как Чонгук целуется с парнями у подъезда. Вдруг, в этот раз не жена пришла жаловаться, а муженек морду бить пришел? От легкого испуга, Гук отскакивает от двери, и отпускает ручку, за которую все время держался. Железная ручка, опущенная вниз, с громким звуком возвращается в привычное положение. Блять. Блять. Блять. Теперь точно не получится притвориться, что дома никого нет. Но Чонгук тут же себя одергивает. Он, что, трус какой-то? Если пришли бить морду, то он даст отпор, зря он, что ли, в тренажерку ходит? Ему не привыкать, что многие в его жилом комплексе не согласны с его ориентацией. Не первый раз приходят жаловаться и просить вести себя более сдержанно или хотя бы не на виду у соседей обжиматься с парнями. Так, стоп. В последние недели Чон никого к себе не водил, и уж тем более не целовался ни с кем под окнами. С какого перепугу предъявы? Только Чонгук собрался с мыслями, чтобы открыть дверь и высказать все свое недовольство пришедшему человеку, как в дверь начинают долбить. Судя по звуку и кулаками и ногами. — Сука, да кого там принесло?! — громко возмущается Чон, совсем не наигранно злясь от всего происходящего. Он проворачивает механизм замка, открывает дверь, поднимает глаза, готовясь сказать отнюдь не приятные слова и послать того, кто долбится в его дверь в девять вечера в субботу, нарушая его покой, но слова застревают где-то в горле и Чонгук замирает с раскрытым ртом. На пороге стоит Тэхен. Он выглядит уставшим, потрепанным и на расстоянии одного метра, Чонгук чувствует очень сильный запах перегара. Но вместо того, чтобы почувствовать отвращение, Чонгук почему-то чувствует облегчение, которое волнами затапливает его тело. Это всего лишь Тэхен. Так, стоп, это Тэхен?! Тэхен здесь, стоит в метре от него, пьяно улыбается и смотрит в глаза. Его взгляд такой туманный и нечеткий, но Чонгук так рад его видеть, улыбается в ответ очень робко, и едва сдерживается от того, чтобы не броситься с объятьями ему на шею. Чонгук даже представить себе не мог, насколько сильно скучал по нему, пока не взглянул ему в глаза. Оказывается, он пиздец как скучал, просто боялся себе в этом признаться. Лицо каменеет. Чонгук перестает улыбаться. А Тэхен как стоял с дебильной улыбкой на лице, разглядывая Гука, как музейный экспонат, так и продолжает стоять. — Привет, Чонгук-и, — тянет Тэхен, одной рукой стараясь привести растрепанные волосы в порядок, в то время как другой рукой держится за дверной косяк. — Прежде чем ты захлопнешь передо мной дверь и сломаешь мне тем самым лицо, я хочу сказать, что я реально уебок сраный, что у меня перестал вставать на всех, кроме тебя, и что я, кажется, тоже тебя люблю. Чонгук молчит и борется с желанием захлопнуть дверь и сломать Киму лицо, как тот и предложил. Он, блять, шутит что ли? Вообще не смешно. Сердце у Чонгука начинает сперва бешено колотиться, а через секунду кажется, будто оно вот-вот остановится. Во рту становится сухо, и Чон нервно пытается смочить его слюной. Потом облизывает и поджимает губы. Руки начинают мокнуть, мысленно он уже дрожит и заходится в рыданиях непонятно от чего. Но он упрямо держит лицо, смотрит на Тэхена безмолвно, ожидая того, что он скажет дальше. — Я реально пытался, но член перестал работать, — он пьяно хихикает, упираясь щекой в руку на косяке, и вздыхает. — И с девушками пытался, и с парнем пробовал — ничего не получалось, а стоило представить голого тебя, как член оживал и вуаля! Стоит по стойке смирно! — Тэхен начинает смеяться, трясет головой от приступа смеха. А вот Чонгуку совсем не до смеха. Тэхен ведь сейчас не шутит, да? Он ведь не пришел поиздеваться над чувствами Чонгука? Ему, что, прошлого раза не хватило? Чонгуку вот до самой смерти хватило этой боли. Но почему-то Чонгук внимает словам Тэхена. В них очень хочется верить. Хочется верить в слова Тэхена о любви, о том, что Чонгук его возбуждает. В груди от этого становится так тепло, что Чон немного смягчается, легкая улыбка снова появляется на лице. Он позволяет себе поверить в слова Тэхена и забыть о тех вещах, которые он выкрикивал в их последнюю встречу. Тэхен (вот падла) такой красивый. Растрепанный, страшно пьяный, но такой красивый, такой свой. Волосы его хочется пригладить собственными руками, прикоснуться к лицу, густым бровям, мягким, но требовательным губам… — Сколько ты выпил? — спрашивает Чонгук, прокашливаясь. Отставить всякие лишние мыслишки! — Не знаю, — моментально прилетает немного неряшливый ответ от Тэхена. Он пожимает плечами, а потом добавляет уж слишком весело: — Наверное, много. Хотя, нет, думаю, дохуя, — и он снова начинает смеяться, растягивая губы в широкой улыбке. Чонгук на нее залипает. Слишком долго не видел, отвык, и сейчас она кажется какой-то диковинкой. — Чонгук, — говорит он, прекращая смеяться, но сохраняя радостную улыбку на лице. — Я так соскучился по тебе… — Я тоже, — признается Гук. — Пустишь меня к себе? — спрашивает Ким с нескрываемой надеждой, а Чонгук уже готов сказать ему «да», на все, что он попросит. Любовь творит с Чонгуком страшные вещи. Делает его безрассудным, немного безответственным, ласковым, эмоциональным. — Знал бы ты, как я хочу обнять тебя, поцеловать, заснуть рядом с тобой и проснуться тоже рядом с тобой, а потом снова и снова, снова и снова… — Тэхен, — прерывает его Чон. — Ты очень пьян, когда ты протрезвеешь, ты будешь жалеть. — Нет, не буду, — твердо заявляет Ким, легонько ударяя кулаком о косяк, на который опирается. Он так и светится уверенностью. — Я два месяца думал о тебе, о том, как было с тобой хорошо в тот раз, злился на себя, отрицал то, что меня тянет не к какой-то сексуальной девушке, а к тебе, ненавидел себя за то, что наговорил тебе дерьма тогда, и бесконечно скучал. Я так хочу тебя, меня бесит, что ты можешь шляться по свиданкам с какими-то парнями, трахаться с ними, а не со мной, я, блять, весь извелся за эти два месяца. — Тогда чего же не пришел раньше? — Я думал, ты меня ненавидишь, думал, пошлешь к хуям собачьим. — А с чего ты взял, что я не сделаю это сейчас? Тэхен меняется в лице. Былая уверенность сменяется легким опасением. Но он продолжает выглядеть просто нереально в глазах Чонгука. Господи, как же сильно Чонгук его любит. Даже когда он ужрался в сопли, Чонгук до боли в сердце его любит. — Ну как же, — говорит Ким несмело, и тянется рукой к затылку, будто бы собираясь его почесать. — Ты открыл мне дверь, улыбнулся, сказал, что тоже скучал. Я ведь не совсем дурак, Чонгук, я вижу, что ты не хочешь меня прогонять, если бы хотел, давно бы это сделал. Чонгук молчит, понимая, что его раскусили. Как бы он ни старался, он не сможет выгнать Тэхена. Потому что в этот раз сердце точно увяжется следом. Поэтому он отступает на шаг назад и жестом приглашает Тэхена войти. И Тэхен принимает это негласное приглашение, смело переступает порог, и заключает Гука в объятья. Эти внезапные прикосновения выбивают из легких Чона, кажется, весь воздух, и когда Тэхен начинает сдавливать спьяну ребра в крепких объятьях, Чонгук едва дышит, но обнимает в ответ почти так же крепко, поглаживая спину. Ему так не хочется все это прекращать. Впервые за два месяца после их ссоры Чонгуку настолько хорошо, что аж больно. Тэхен даже не думает отстраняться. Даже когда Гук слегка похлопывает его по спине, намекая, что пора бы уже прекратить. — Тэ, сходи в душ, пожалуйста, — просит Чонгук, отстраняя от себя Кима за плечи. — Скоро привезут пиццу, а ты воняешь как засранный толчок в убогом клубе. Конечно, Чонгук малость преувеличил, чтобы слова точно возымели на Тэхена эффект. Пиццу привезут явно не скоро, да и туалеты воняют иногда похуже, чем Тэхен сейчас. — Ладно, — соглашается Тэхен, и снова налетает с объятьями, но на этот раз не такими удушающими. Они были нежными, и Чонгук теперь реально верит. Так обнимать не может обманщик. Так может обнимать только человек, который реально любит. Перед тем, как отстраниться и направиться в сторону ванной комнаты, Тэхен оставляет на шее Чона короткий поцелуй сухими губами, а потом сбегает в ванную, оставляя смущенного и зардевшего Чонгука одного в коридоре. Слыша в ванной включившуюся воду, Гук возвращается в спальню и убирает с кровати ноутбук. После садится на нее и просто ждет. Ему просто не верится, что все это происходит взаправду. Слишком нереально. Он точно не уснул, пока ждал курьера? Даже если Чонгук спит, то это все равно самый лучший момент, который случался с ним за последние два месяца. И плевать, что это всего лишь сон. Минут через пять Чонгук спохватывается, что Тэхену после душа потребуются полотенце и чистая одежда. Он поднимается с кровати и быстро шагает к шкафу. Достает оттуда чистое белье, свежевыстиранную футболку, свои домашние шорты и махровое полотенце. Затем он, сложив вещи аккуратной стопочкой, идет к ванной. Стучит для приличия, а потом дергает ручку вниз. В ванной очень жарко. Чонгук уже успел забыть, что Тэхен любит принимать очень горячий душ. От воды стоит шум, и Гук, положив вещи на крышку унитаза, говорит Тэхену достаточно громко: — Вещи и полотенце на унитазе, Тэ. Ответ приходит через пару секунд. Тэхен открывает дверцу душевой кабины и высунув голову, с пеной на волосах, с зажмуренными глазами, говорит: — Спасибо, Гук, я почти все. — Окей. Чонгук быстро выходит из ванной, чтобы его воображение не успело начать рисовать образы обнаженного Тэхена. В квартире, по сравнению с ванной, прохладно. Чонгук быстро обходит все помещения, проверяя, везде ли закрыты окна, чтобы Тэхен, выйдя из ванной, случайно не простыл. Появление Тэхена выбило Чонгука из колеи. Он просто понятия не имеет, что сейчас вообще нужно делать и как себя вести. Голова аж пухнет от всех этих мыслей. Все происходит слишком резко после затишья длиною в два месяца. Чонгуку нужно время на «подумать». Чонгук возвращается в спальню, ложится на кровать, смотрит в потолок и начинает просто ждать. Чего конкретно — он тоже без понятия. Не то Тэхена, не то скорого пробуждения. И непонятно, что из этого страшнее. Через несколько минут шум воды, доносящейся из ванной, прекращается. Чонгук нервно сглатывает. Еще через пару минут дверь ванной открывается, слышатся шаги, а потом Тэхен заходит в комнату. Он идет сразу к кровати, растирая мокрые волосы полотенцем, которое дал Чонгук. Подойдя совсем близко, он отбрасывает полотенце куда-то в сторону шкафа, и ложится на кровать рядом с Гуком. А потом случается то, что становится для Чон Чонгука чем-то невероятно шокирующим: после того, как Тэхен лег рядом, он притянул его, Чонгука, в объятья и несколько раз поцеловал в плечо. Так, будто это совершенно нормально, будто он делает это по несколько раз на день уже много лет. У Чона глаза становятся настолько огромными, что кажется, будто они вот-вот выкатятся. По телу пробегаются мурашки, на горячую кожу капают холодные капли воды с волос Кима. А сердце бешено стучит. — Ты чего, блять, такой прилипчивый, а? — разъяренно выдает Чонгук, даже не успев подумать перед этим. Он, как уже выяснилось, редко думает, прежде чем что-то сделать. — А ты чего такой колючий, а? — не остается в долгу и Тэхен. Хоть Чонгук и не старается вырваться из его хватки (потому что ему очень нравится и он очень счастлив, но пока что этого не понял, он в процессе, цыц), но Тэхен все равно прижимает его к себе сильнее и теснее. — Я первый спросил, — упрямится он. — Я соскучился по тебе, и я люблю тебя, — со вздохом говорит Тэхен. — Нравится такой ответ? — Вот стань моим парнем, и тогда будет нравиться, а сейчас это пустой треп пьяного муж... — Чонгук осекается, замолкает так и не закончив предложение. Вот пиздец. Это надо же было так проебаться? А Тэхен вдруг усмехается. Очень осознанно, будто и не пьян в говнище вовсе. — Значит, ты хочешь встречаться со мной? Он наклоняется над лицом Чона, чтобы видеть его глаза, и ахуевшую рожу от того, что сам только что сказал. Чонгук вроде трезвый, а какого тогда хуя не может держать язык за зубами? «Ай, да ебись оно все конем!» — думает Чонгук, и встретившись взглядом с Тэхеном, говорит: — Ага, блять, именно, этого я и хочу, еще два месяца назад говорил, неужели только щас дошло? — Значит, и целоваться со мной хочешь, и сексом заниматься, и на свидания ходить? — А еще ездить в икею, чтобы покупать всякую хуйню, пересматривать фильмы Марвел, спорить на «камень-ножницы-бумагу», кто готовит завтрак, и бла-бла-бла, — Чонгук готов признать, что он идиот, и что он не умеет контролировать свои мысли рядом с Тэхеном. И желания, к слову, тоже. Поэтому он только и может стебаться и огрызаться, чтобы хоть как-то не показать, что, да, он пиздец как хочет всего этого. Он на все готов ради того, чтобы Тэхен стал его парнем. — Доволен? А теперь иди нахуй. И он демонстративно выпутывается из рук Тэхена и отворачивается от него. В голове гудит от мыслей и картинок того, как все могло бы быть. Вот он с Тэхеном просыпается утром, вот они целуются в постели, вот он выигрывает в «камень-ножницы-бумагу», вот он наблюдает за тем, как Тэхен, готовя завтрак, разбивает тарелку, и вот они едут в икею, чтобы купить новую. А потом они бы пересмотрели первого Железного Человека и оба качали бы в такт «Back In Black». Это был бы один из тех многих дней, которые они не смогут провести вместе. И от этих мыслей у Чона начинает щипать глаза от выступивших слез. Он их быстро смаргивает, пару раз шмыгает носом и замолкает. — Чонгук, — обращается шепотом Тэхен, прикасаясь к плечу Гука и не встретив сопротивления, снова поворачивает его на спину. Он лежал с закрытыми глазами, игнорируя Тэхена. — Давай встречаться? — У Чонгука, кажется, останавливается сердце и умирает мозг, потому что он молниеносно распахивает глаза и смотрит на Тэхена так, будто вот-вот издаст предсмертный хрип. Его рот открывается и закрывается, но звуков он не издает. Уместно было бы сказать, что он молчит, как рыба, но правильнее будет сказать, что он ахуевает по «чонгуковски». — Это было «да» или «подожди, блять, я щас перестану ахуевать и скажу «да»»? Тэхен начинает смеяться, а Чонгуку действительно нужно время. Почему все так быстро? Он даже не успевает осознать все происходящее, как уже случается новое. Он еще не успел отделаться от мыслей о том, как он может проводить время с Тэхеном, находясь с ним в отношениях, а тут этот самый Тэхена сейчас предлагает ему отношения? Чего, бля? — Если скажешь «да», то прям с утра поедем в икею и купим сушилку для одежды. Готов поспорить на банку пива, что ты, небось, уже заебался сушить вещи на той маленькой батарее в ванной. И это звучит очень и очень заманчиво. Сушилка Чонгуку и правда нужна. — Ладно, — в конце концов отвечает Чон. Тэхен расплывается в улыбке. Чонгук повторяет за ним. А о последствиях этого решения он подумает как-нибудь потом. Это будут проблемы уже будущего Чонгука. — Раз ты теперь мой парень, значит, я могу тебя поцеловать? — Выходит, что так… — Наконец-то, блять. И он реально целует. Жадно, мокро, без прелюдий, сразу с языком. У Чонгука начинает кружиться голова. Он так сильно этого хотел, так долго об этом мечтал. Тэхен целует его так невъебенно хорошо, что если бы Чонгук стоял на ногах, то они бы его точно подвели, подкосившись. Тэхен кусает и тут же лижет губы, всасывает их, громко чавкает, они сталкиваются зубами и языками, соприкасаются носами, голодно вылизывают рты друг друга. А им все мало и мало. Чонгука на секунду отбрасывает в воспоминания того дня, когда он впервые поцеловал Тэхена. Тогда было так же круто и нереально приятно, но сейчас все в миллионы раз лучше. Сейчас это уже не просто грязный поцелуй с целью возбудить Тэхена, сейчас это больше похоже на проявление очень сильных чувств. Этим поцелуем они будто бы показывают друг другу, как сильно скучали, как сильно нуждались в этой ласке. И их обоих это накрывает, они совершенно забываются в этом чувстве и в этом поцелуе, теряются во времени. — Чонгук, я все еще целуюсь как зверь? — спрашивает Ким, отрываясь от раскрасневшихся губ Чонгука. — Э-э, да? — А помнишь, ты два месяца назад сказал, что если я трахаюсь так же как и целуюсь, то ты мне дашь? — улыбаясь и поглаживая лицо Чона, Тэхен смотрит ему в глаза и ждет ответа. А Чонгук вдруг начинает ржать, жмуря глаза и откатываясь от Тэхена. — Я могу тебе по ебалу мокрым полотенцем дать, которое ты бросил на полу, хочешь? — Ясно-понятно, — скороговоркой выговаривает Тэхен, вызывая у Чонгука новый приступ смеха. В дверь снова звонят, но на этот раз, Чонгук точно знает, что это курьер, который привез ему и его парню две мясных пиццы и литр колы.