The best friend of my boyfriend

Утром голова раскалывается ещё сильнее, чем вчера вечером. Я до поздней ночи рассказывала Несс нашу с Луи историю, которую она назвала ужасным бразильским сериалом. Я с ней согласна. Вот бы кто проспойлерил, что будет в последней серии. Лиам, сидя на кухне, завтракает своим фирменным блюдом — хлопьями с молоком и, уставившись в экран телефона, смотрит видео, смеясь так отвратительно и громко, что я отказываюсь верить в то, что мы с ним кровные родственники. — Ты где шаталась до поздней ночи? Слышал, как хлопнула входная дверь. — У Ванессы. — Ну и, — на его губах расплывается широкая улыбка, — как там моя Несси? Говорили обо мне, да? — Ага, — открыв холодильник, достаю бутылочку апельсинового сока и плетусь обратно в комнату, — она просто грезит тобой, Ли. Плюхнувшись на кровать, накрываюсь одеялом и планирую пролежать здесь всю оставшуюся жизнь. — Эй, — застыв на пороге, Лиам прислоняется плечом к дверному косяку, — я же серьёзно спрашиваю. — Мы не говорили о тебе, — сделав пару глотков сока, отставляю бутылку и, подхватив телефон, открываю инстаграм. — О чём вообще можно говорить с Несс, — сделав два шага, он плюхается на кровать, не жалея матрас, — если не обо мне? — О чём-то, что лучше, чем ты. — И что же это? — Месячные, например. — Фу, исчезни, сучка. Рассмеявшись, покачиваю головой и возвращаюсь к проставлению лайков голливудским звёздам. — Эй, — приподнявшись на локте, Лиам вскидывает брови, — ты хреново выглядишь. — Я спала от силы часа два. — Я серьёзно. Ничего не случилось? — Я в порядке. — Кайла, — протянув руку, он чуть сжимает моё плечо, а я удивлённо вскидываю брови, потому что тон Лиама непривычно мягкий и заботливый, — ну же, поговори со мной. Надеюсь, у тебя не депрессия или что-то типа того, а то мама скажет, что это я тебя довёл. Усмехнувшись, откладываю телефон и, приподнявшись на подушках, потираю припухшие веки. — Гарри не рассказал тебе вчера? — О чём? О том, что задолбался терпеть тебя? Я не улыбаюсь, и улыбка на губах Лиама постепенно растворяется, а между бровей ложится хмурая складка. — Мы вчера расстались. Несколько секунд Лиам внимательно смотрит на меня, будто ждёт, что я рассмеюсь, сказав, что пошутила. Затем серьёзность слов потихоньку доходит, и он медленно сжимает кулаки. — Я убью его, — цедит он сквозь сжатые зубы и, поднявшись на ноги, стремительно выходит из комнаты. Подскочив, несусь следом и, поймав Лиама за плечо прямо у входной двери, останавливаю, а затем оббегаю, прислоняясь спиной к двери. — Уйди, — бросает он. — Гарри не виноват. — Это я сейчас буду решать, — подхватив ключи от машины, Лиам с лёгкостью отодвигает меня в сторону и выходит за дверь, — виноват он или нет. — Да стой же ты! — выкрикиваю я, семеня вслед за ним по коридору. — Это я приняла решение расстаться. И… И куда ты вообще собрался в одних носках? Остановившись, Лиам опускает взгляд и удивлённо смотрит на свои ноги. Пошевелив пальцами, он поднимает голову. — Ты его бросила? — Да, — вздохнув, пробегаюсь пальцами по волосам, — а теперь вернись, пожалуйста, домой. Или хотя бы начни снова носить обувь. Вновь посмотрев на ноги, Лиам издаёт смешок и возвращается обратно. — Прежде чем ты расскажешь, что случилось, мне нужно знать ответ на один вопрос, — застыв посреди гостиной, он скрещивает руки на груди. — Гарри точно не обидел тебя? Потому что я пообещал ему, что если он хоть когда-нибудь обидит тебя, то я разобью ему морду. И я намерен выполнить своё обещание. — Конечно нет, это же Гарри. Можно сказать, что я встречалась с Иисусом. Лиам внимательно вглядывается в моё лицо, словно не верит, но затем всё же кивает. Шагнув навстречу, он закидывает огромную руку на моё плечо и прижимает к себе. Усмехнувшись, обнимаю его в ответ. — Ты ведь сказала бы мне, если бы он сделал что-то не так? — Конечно, ты ведь знаешь, что я обожаю жаловаться. — Ага, — потрепав меня по голове, он отстраняется, — а особенно родителям на меня. Издав тихие смешки, мы отстраняемся друг от друга. — Так, — присев на подлокотник дивана, Лиам вскидывает брови, — в чём именно дело? С чего ты вдруг решила остановить ванильную карусель, от которой меня постоянно укачивало? — Просто скажу, что много думала об этом и подошла к этому решению осознанно. И… — прикусив губу, пожимаю плечами. — Даже не знаю, что сказать, ведь ты всё ещё друг Гарри, так что мне как-то странно говорить с тобой об этом. — Да, тут ты права. Это и правда немного неловко, — усмехнувшись, он потирает затылок. — Ну, ты в порядке и всё такое, да? Поджав губы, стараюсь бороться с улыбкой, потому что видеть сейчас проявление заботы Лиама, всё равно что увидеть солнечное затмение — редкое явление. — Да, я в полном порядке. — Не могу поверить, что вы больше не вместе, в школе ты просто грезила этим засранцем. А ты случайно не вмудохалась в кого-нибудь погорячее? На моё счастье, я выгляжу слишком невыспавшейся и уставшей, чтобы выдать разлившееся в груди волнение. — Ни в кого я не вмудохалась. — А Несс случайно в меня не вмудохалась? — Лиам, никто ни в кого не вмудохался, а теперь можно я просто пойду спать? — Ладно, но мы еще вернёмся к этому вопросу.

***

Прошла неделя с нашего с Гарри расставания. Он не предпринимал попыток поговорить со мной, Гарри хорошо меня знает, поэтому даёт время на то, чтобы я хорошенько подумала обо всём прежде, чем вновь всё обсудить. Все вокруг двигаются дальше, а я никак не могу нажать на педаль газа, чтобы двинуться вперёд. Чувство вины никуда не уходит, с каждым днём оно становится всё больше, как шар, который накачивают гелием, и он вот-вот лопнет. Я мучаюсь из-за того, что Гарри не знает всей правды, что я не была до конца честной с ним. Да, это к лучшему. Ложь во благо и бла-бла-бла. Я успокаиваю себя этим каждый раз. Эта правда никому не принесла бы пользы. Мы с Луи не общаемся, но при этом проводим много времени вместе. Каждый вечер мы выходим на свои балконы, делая вид, что мы здесь только для того, чтобы заняться тем, что любим: Лу играет на гитаре, создавая новые невероятные мелодии, курит сигарету за сигаретой и пишет тексты песен. А я сижу напротив и тайно рисую его, попивая остывший чёрный чай. Мы не разговариваем, не переписываемся, лишь изредка смотрим друг на друга, посылая идиотские улыбки. Конечно, намного сложнее видеть Луи, но не иметь возможности общаться с ним, не иметь возможности прикоснуться, но, к сожалению, любой контакт для нас двоих заканчивается плачевно. Наверное, это наша терапия и одновременно с этим — наказание. Каждая секунда на балконе похожа на борьбу с собственной тенью. Сейчас я изо всех сил стараюсь не поднимать голову, но уже очень быстро сдаюсь и на несколько секунд позволяю себе отвлечься от альбома и карандаша, чтобы увидеть, как Луи проводит пальцами по струнам гитары. Прикрыв веки, наслаждаюсь мелодией, и в сочетании с тёплым ветром эта музыка действует на меня каким-то волшебным образом. Мелодия резко обрывается, отчего я чуть ли не выдаю недовольный стон. Подняв веки, наблюдаю за тем, как Луи пишет в блокнот. Мне до невозможности хочется попросить его прислать хотя бы одну строчку, но я заставляю себя опустить ресницы и продолжить прорисовывать клубок дыма, который плавно выдыхает нарисованный Луи Томлинсон. Раздвижная стеклянная дверь открывается со скрипом, на балконе появляется Лиам, и я тут же захлопываю альбом, чтобы Ли не увидел, что я маньячка, без остановки рисующая его друга. — Эй, сучка, есть предложение. — Честно говоря, — подхватив кружку с остывшим чаем, делаю глоток, — боюсь предположить. Облокотившись на перила, Лиам радостно машет Луи, словно не видел его несколько месяцев. В ответ тот посылает воздушный поцелуй, чем заставляет Лиама смеяться как аборигена. — В общем, — пробежавшись пальцами по волосам, Ли тяжело вздыхает, — я скажу это только один раз, хорошо? Одно из братств устраивает сегодня вечеринку, случайно не хочешь пойти? Вскинув брови, тут же отставляю кружку в сторону. — Ты сам зовёшь меня на вечеринку? Либо ты узнал о том, что я смертельно больна, и теперь не знаешь, как сказать. Либо тебе что-то нужно. — Да брось, хочешь сказать, что я настолько хреновый брат? В последнее время ты почти не выходишь из дома, меня это даже начинает раздражать. Поиграла немного в страдающую одиночку и хватит, там за дверью целый мир. А вечеринка, кстати, обещает быть первого разряда. — Может, — поморщив нос, пожимаю плечами, — в другой раз? Сегодня вечером по телевизору будут показывать Шрека, а потом Рапунцель, я планировала посмотреть. — Нет, Томмо, ты слышал? — Да, — отзывается он, продолжая писать в блокноте, — звучит так, будто твоя сестра девственница и олигофрен. Издав смешок, показываю Луи средний палец. — Твою мать, Томмо, ну хоть ты скажи ей, что вечеринка будет улётной! — Давай же, Кайлер, — отложив блокнот, Луи поднимается и, сложив локти на перила, заглядывает в глаза. — Тебе нужно развеяться. Каштановая чёлка пляшет на ветру, заходящее солнце оттеняет острые скулы, и я начинаю подумывать о письме в фонд культуры, чтобы они признали Луи Томлинсона живым произведением искусства. — Ну же! — Лиам пихает меня в плечо. — Тебя не понять, то ты устраиваешь истерики из-за того, что тебя не позвали на тусовку, а теперь приходится уговаривать. — Я тебя знаю, Ли, ты накидаешься, а когда я захочу домой, попросишь подождать ещё чуть-чуть и ещё, и в итоге кинешь меня там одну. — Да забей на него, — пожав плечами, Луи отмахивается, будто Лиама здесь нет. — Если что, я подстрахую тебя, Кайлер. Присмотрю и привезу домой, можешь не переживать. — Вот видишь, Томмо согласен быть твоей нянькой. — Обещаю, — Лу прикладывает ладонь к груди, — что не отойду ни на шаг. Улыбка на его губах будит рой дурацких бабочек в моём животе. — Вечеринка, — пожав плечами, неуверенно киваю, — звучит отлично. — Ну наконец-то! — Лиам театрально закатывает глаза. — Ладно, я побежал в душ и это… Кайла, позови с собой Несс, что ли, чтобы было не скучно, ну и чтобы Томмо мог нормально потусить, не мучаясь с тобой весь вечер. — Так вот что тебе было нужно, — прищурившись, поднимаюсь на ноги, — эгоистичный козёл… — Всё, пока, — натянув улыбку, Лиам взмахивает рукой и закрывает за собой балконную дверь. — Нет, ты видел? — издав смешок, указываю на закрывшуюся дверь. — На долю секунды я и правда подумала, что ему не всё равно. — Ему не всё равно, но трахаться он любит больше. — Луи! — Что? — усмехнувшись, он пожимает плечами. — Ты же знаешь своего брата, он не успокоится, пока не добьётся своего. — Это что получается, бедной Несс нужно переспать с моим идиотским братом, чтобы избавиться от него? — Мхм, так что передай бедняжке мои сожаления. Усмехнувшись, потираю лоб. — Значит, ты сегодня мой сопровождающий. — Придётся потерпеть тебя немного. Стоя на своём грёбаном балконе, Луи, чуть склонив голову набок, прожигает меня взглядом, от которого начинает жечь под рёбрами так сильно, что становится тяжело дышать. — Перестань делать это, — тихо прошу я. Приподняв уголки губ, он вскидывает брови: — Что именно? Обернувшись, проверяю насколько плотно заперта балконная дверь и, впившись пальцами в перила, подаюсь вперёд. — Хватит, — я шепчу, но достаточно громко, — смотреть на меня так. — Как же именно я смотрю на тебя, Кайлер? Он смотрит так, будто я обнажена. Так, словно стоит совсем рядом и касается меня. — Как? Как полный придурок. — Знаешь, я не совру, если скажу, что ты покраснела как полный придурок. — Ты бесишь меня, поэтому я лучше пойду, — подхватываю папку и карандаш, — до встречи на вечеринке. — Кайлер? Прижав альбом к груди, оборачиваюсь, чтобы увидеть самую красивую улыбку на свете. — Плевать на всё, я чертовски сильно соскучился. Кручу карандашом у виска, произнося одними губами: «идиот» и вместе с этим пытаюсь не умереть от эйфории. Кажется, мои горящие щёки становятся причиной очередной самодовольной улыбки Луи Томлинсона, поэтому я демонстративно закатываю глаза и ухожу с балкона. Вернувшись в комнату, не успеваю толком подумать над тем, что надеть вечером, как раздаётся звонок в дверь. Сжав альбом, иду к двери, мысленно перебирая весь свой гардероб. Чёрт возьми, я волнуюсь так, будто выбираю платье на выпускной, ей-богу. Даже не хочу думать о причинах своего волнения, потому что к этому добавится целая куча ненужных эмоций. Повернув ручку, открываю дверь, и воздух шумно вылетает из лёгких. На пороге стоит Гарри. На нём серая толстовка с эмблемой «Янкис», которую я иногда воровала у него, говоря, что в этой толстовке так же уютно, как и в объятиях самого Гарри. Укол ностальгии вонзается мне в сердце, ну или в зад, потому что я легонько вздрагиваю. — Привет, — послав короткую улыбку, парень пробегается пальцами по волосам. — Привет, Гарри, — выдыхаю я, выдавая нервную улыбку. Дерьмо, мы несколько лет были вместе, а теперь ведём себя так, будто едва знакомы. Это ужасно, хотя было бы странно, если бы мы принялись обмениваться братскими обнимашками и давать друг другу пять, обязательно договорившись, что по пятницам будем пить пиво и смотреть спортивные матчи. Не могу не признать, что я соскучилась по Гарри. Мы были вместе слишком долго, за это время он словно стал частью меня. — Впустишь? — тихо спрашивает он, вскинув брови. — Д-да, конечно, — открыв дверь шире, прижимаю альбом к груди и иду в сторону кухни. — Лиам в душе, скоро должен выйти. Будешь что-нибудь? — Эм, воды? Господи, кажется, мы ещё никогда не звучали так наигранно: вежливые улыбки, шаблонные фразы, словно мы герои дешёвой передачи, где всё снимается одним дублем. Отложив альбом на стойку, наливаю в стакан воду и протягиваю Гарри. Сквозь шум включённой воды, доносится визгливое пение Лиама, из-за чего мы издаем тихие смешки и это немного разряжает обстановку. — Если честно, — усевшись за стойку, он опускает взгляд, внимательно изучая воду в стакане, — я пришёл к тебе, а не к Лимо. Я много думал о нас и… — Гарри, пожалуйста, — поджав губы, покачиваю головой, — не надо. Сжав кулаки, он поднимает ресницы. — Мы должны попробовать снова, Кайла. Я, чёрт возьми, люблю тебя. Ты тоже любишь меня, я это точно знаю. Возможно, ты просто запуталась, на тебя давит то, что здесь всё новое: квартира, люди, да и учеба навалилась. Мне нужно, чтобы ты дала мне шанс. Дала шанс нам. Мне было чертовски тяжело расставаться с ним, причинять ему боль, а он вынуждает меня делать это снова. Это несправедливо. Уперевшись локтями в столешницу, прикрываю ладонями лицо и делаю глубокий вздох перед тем, как заглянуть в его глаза. — Я не могу. Прости, милый, ничего не получится. Отставив стакан, Гарри поднимается на ноги и останавливается рядом. Предвидя попытки к бегству, он прислоняется руками к столешнице по обе стороны от меня. — Помнишь, — тихо говорит он, приподнимая уголки губ, — как мы впервые поцеловались? Конечно, я помню, и он это знает. В тот вечер мы были на городской ярмарке, все наши друзья куда-то испарились, и мы с Гарри остались вдвоём, тогда он потащил меня на колесо обозрения, где впервые поцеловал. В тот вечер я была по-настоящему счастлива. Мы оба были. — Конечно, помню. — А как признался тебе в любви? Хорошие воспоминания обрушиваются на меня водопадом, и с каждой секундой становится всё тяжелее находиться так близко к Гарри, а когда он протягивает руку и опускает ладонь на мою щёку, я и вовсе вздрагиваю. Его прикосновения родные и в то же время чужие, хочу обнять и в то же время мне хочется сбежать отсюда, отойти подальше, чтобы я смогла дышать. К моему сожалению, в голову стремительно врезаются воспоминания о прикосновениях Луи. Его взгляд, которым он прожигает каждый сантиметр моего лица и тела. И я ненавижу себя сейчас, потому что думаю о том, как Луи отреагировал бы, если бы увидел нас с Гарри. Ему бы это не понравилось. Мне бы не хотелось, чтобы Лу увидел эту картину. Гарри склоняется чуть ближе, и мне кажется, что я закричу от безысходности. Почему Лиам так долго принимает этот чёртов душ? — Мне нужно, чтобы ты была со мной, — шепчет он, склоняясь ближе. — Мне хреново без тебя, Кайла. Он прикасается мягкими губами к щеке, горячее дыхание опаляет кожу, и прежде чем он целует меня в губы, я опускаю ладони на его предплечья и отстраняюсь. С трудом встречаю взгляд, полный разочарования и непонимания, но было бы только хуже, если бы я сейчас ответила на поцелуй, а затем снова сделала два шага назад. Между нами всё кончено, ну как он не поймёт? Неужели мне снова нужно произносить это вслух, мучая нас обоих? — Да у нас же гости, — доносится голос Лиама, и я с облегчением вдыхаю. — Какими судьбами, Гарольд, хочешь вернуться в семью? — Пытаюсь, — отвечает он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Раз уж мы тут заговорили о личной жизни. Кайла, ты уже позвала Несс на вечеринку? — Как раз собиралась это сделать, — послав Гарри неловкую улыбку, намекаю на то, что пора выпустить меня из клетки рук. Продержав меня в заточении несколько долгих секунд, парень отступает, освобождая мне путь. Чувствую на себе его тяжёлый взгляд, но не оборачиваюсь, и я с облегчением могу выдохнуть только тогда, когда закрываю за собой входную дверь.

***

Вечеринка в доме братства выглядит как в классическом кино: куча студентов, громкая музыка, подсветка и бесконечное количество похоти, разврата и трущихся друг о друга полураздетых тел. Выйдя из машины, с наслаждением вдыхаю свежий воздух, потому что в салоне было невозможно дышать, так как Лиам, кажется, вылил на себя полный флакон парфюма. Всю дорогу у меня чесался нос и хотелось чихнуть; даже Ванесса, сидя на переднем сиденье, тактично пыталась прикрыть нос воротником белого поло. Мы протискиваемся сквозь танцующую под Дрейка толпу, и только сейчас, когда люди радостно приветствуют Лиама и расступаются, освобождая ему дорогу, я понимаю, что мой брат действительно пользуется популярностью и уважением среди студентов. Жаль, вся эта толпа не знает, что в детстве Лиам плакал под заставку «Улицы Сезам», постоянно примерял мамины туфли и недавно посвятил песню лимонным тарталеткам. Хлопнув меня по спине, Ли бросает короткое «развлекайся» и уводит Несс, в сторону, а я… А я всё равно плетусь за ними, потому что мне немного некомфортно, и я никого тут больше не знаю. Заметив хвост в виде меня, Лиам лишь страдальчески закатывает глаза. Он знакомит нас со своими однокурсниками, которые дружно делятся историями о преподах-мудаках и розыгрышах над ними. Сжав стакан пива в пальцах, я стараюсь вникнуть в суть разговора, посылаю вежливые улыбки, задаю не интересующие меня вопросы и изредка поглядываю на шумящую толпу. Ладно, я оглядываюсь в поисках Томлинсона. Мне до невозможности сильно хочется его увидеть. Лиам уговаривает Ванессу сыграть с друзьями в пив-понг, и про меня все дружно забывают, как про самый бестолковый предмет интерьера. — Королева драмы, — моего стакана касается стеклянное горлышко «Корона Экстра», — вижу, отрываешься на полную катушку. Какими судьбами здесь? Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Зейна. На нём красный бомбер, насчёт которого он, видимо, советовался со мной по смс. А кроссовки у него настолько белоснежные, что создаётся впечатление, будто их обработали в фотошопе. — Лиам пригласил. Усмехнувшись, Зейн делает глоток пива. — Всё пытается завалить Несс? — Я не стала ему говорить, что вряд ли получится. И кстати, — бормочу я, оглядывая его с головы до ног, — классный бомбер. — Скорее всего, тут дело во мне. Я любую вещь превращаю в бренд. — В этом кампусе слишком много самовлюблённых людей на один квадратный метр, не находишь? Усмехнувшись, Зейн закидывает руку на моё плечо и склоняется чуть ближе. — Я только что видел Гарри, он повсюду тебя ищет. — Чёрт возьми, — прикрыв веки, делаю глубокий вздох. — Мне тяжело разговаривать с ним, Зейн. Слишком тяжело, мне кажется, что он узнает… Что он просто узнает то, чего не должен. А ещё страшнее, что в таком случае он сам додумает вещи, которых не было. Но он хочет услышать от меня какую-то внятную причину нашего расставания, а я не знаю, что ему сказать. — Тогда тебе придётся выдумать правдоподобную ложь, которая его устроит, — сделав глоток пива, Зейн понижает голос: — но думай быстрее, потому что он уже идёт сюда. Зейн отстраняется и кивком головы указывает за мою спину. Замираю, не в силах повернуться. Знаю, что Гарри не успокоится, пока мы не поговорим в открытую. Пока он не убедится в том, что между нами действительно всё кончено и нет никаких шансов, чтобы исправить это. Шумно выдохнув, делаю несколько больших глотков пива, жалея, что не воспользовалась моментом и не напилась до такого состояния, чтобы со мной невозможно было говорить. — Кайла. Вздохнув, оборачиваюсь, чтобы взглянуть в глаза Гарри. Он словно спецагент, одет во всё черное, в выражении красивого лица есть что-то жёсткое, острое, то, чего не было сегодня днём. В груди зарождается необоснованное волнение. Опустив взгляд, вижу зажатый в его пальцах альбом. Мой альбом. Внутренности мгновенно покрываются льдом, и я забываю, как дышать. Сердце настолько быстро бросается вниз, что я буквально слышу этот грохот, он громче, чем голоса и смех людей в этом доме. Едва удерживая стакан в онемевших пальцах, не могу оторвать взгляда от тёмной папки, в которой спрятаны рисунки. Множество рисунков, на которых изображён Луи. Чёрт возьми. Я оставила этот грёбаный альбом сегодня на стойке, когда пошла к Несс. Ну как я могла оставить его там?! Идиотка! — Поговорим? — в голосе Гарри не различить ни единой эмоции, и я уже не знаю, это у меня колени трясутся или земля действительно дрожит. В зелёных глазах мелькает то, чего я не видела прежде — ярость, но длится это не больше секунды, потому что на лицо мгновенно возвращается бесстрастное выражение. Тяжело сглотнув, киваю. Указав в сторону, Гарри идёт к лестнице, ведущей на второй этаж, а я даю себе ещё пару секунд на то, чтобы прийти в себя. — Кажется, — тихо бормочет Зейн, — дело дрянь. Ты в жопе. Резко поворачиваюсь к Зейну, да так, что он вздрагивает от неожиданности. Встав на цыпочки, хватаю парня за воротник бомбера и притягиваю к себе. — Если Луи здесь, то скажи ему, чтобы срочно уходил. — Твою мать, — запрокинув голову, он крепко зажмуривается. — Лучше бы я дома накурился, чем быть свидетелем этого дерьма. — Найди его, — цежу я сквозь сжатые зубы. — Всё очень хреново, Зейн. Медленно протискиваюсь сквозь толпу вслед за Гарри. Мне хочется, чтобы во всём доме отключили электричество хотя бы на пару секунд, чтобы я могла убежать отсюда и переждать бурю в глазах Гарри Стайлса. Взявшись за массивные перила, медленно поднимаюсь по лестнице, а затем оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Зейна. Держа телефон у уха, он качает головой, тем самым говоря, что Луи не берёт трубку. Дерьмо! Меня задевает плечом какой-то парень, быстро извинившись, он несётся дальше. Гарри почти минует лестницу, но заметив, что меня могут снести, как бумажку на ветру, спускается обратно, чтобы взять за руку. Он не смотрит на меня, лишь молча ведёт за собой, сжимая тёплой ладонью мою. В каждом его действии холод, что-то механическое, неживое, отчего у меня внутри разливается липкий страх, пропитывающий каждую клеточку тела. Ступень за ступенью, с каждым шагом мои ноги наполняются свинцом. Беспомощно оборачиваюсь в поисках Зейна, он всё так же держит телефон рядом с ухом, а затем пожимает плечами. В холле со смехом появляется толпа парней. Луи. Моё сердце сейчас стучит так сильно, что вот-вот сломает рёбра. Грудь вздымается всё чаще и чаще. Ещё пару секунд и я точно выплюну свои лёгкие. Раскрыв рот, хочу окликнуть Зейна, только вот этого делать нельзя. Но, кажется, по моему взгляду парень всё понимает без слов; обернувшись, он спешит в сторону Луи и Найла, которые остановились в проходе, чтобы поздороваться со знакомыми. Те несколько секунд, что Зейн добирается до парней, кажутся мне грёбаной вечностью. Я замедляю шаг настолько, насколько могу, но Гарри тянет меня вверх, и на секунду я даже подумываю о том, чтобы прямо сейчас сбежать вниз. Сбежать отсюда вместе с Луи подальше от всех. Нахмурив брови, Томлинсон смотрит на Зейна и, качнув головой, переводит взгляд к лестнице. Заметив нас с Гарри, он сначала смотрит на наши переплетённые руки, а затем поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. По тому, как изменилось выражение его лица, вижу, что он понимает всё без слов. Качнув головой, Луи чертыхается, а затем стремительно направляется в сторону лестницы, но Зейн быстро оказывается сзади и, схватив друга за плечи, оттаскивает к выходу. Натянув улыбку, я молча говорю Луи о том, что всё нормально и качаю головой, прося не вмешиваться. А потом ребята пропадают из виду, потому что мы с Гарри сворачиваем в лабиринт из светлых коридоров.