The best friend of my boyfriend

Как только минуем лестницу, Гарри тут же выпускает мою ладонь, а я продолжаю держать это идиотское пиво, будто у меня в жизни нет ничего дороже, чем этот грёбаный стакан. Мы заходим в одну из спален, и когда Гарри поворачивает замок, закрывая за нами дверь, то я понимаю, что этот маленький щелчок звучит как моё торжественное приглашение на плаху. По комнате разливается тёплый оранжевый свет настольной лампы, над застеленной кроватью висят плакаты с символикой нашего университета и пара медалей. Гарри проходится вдоль комнаты и останавливается у окна. Плечи напряжены, пальцы сжимают мой альбом так сильно, что костяшки белеют, пока он отбивает обложкой нервный ритм по бедру. Застыв у двери, обнимаю себя рукой за талию, боясь даже сделать вдох. — Думаю, ты знаешь, — тихо говорит он, продолжая смотреть в окно, — о чём я хочу поговорить. — Знаю. Нет смысла отпираться. Да и меня всё равно выдадут трясущиеся губы и застывшие в глазах слёзы. Тело пробивает мелкой дрожью, которую я изо всех сил стараюсь унять, лёгкие вдруг становятся слишком тесными, совсем нечем дышать, и я хочу попросить Гарри приоткрыть окно. Он оборачивается, на лице всё так же отражается бесстрастное выражение. Из него будто выкачали все эмоции. — А знаешь, — сделав несколько шагов, Гарри останавливается посередине комнаты и открывает альбом, — сегодня я убедился в том, что ты талантливая художница, Кайла. Например, этот рисунок. Выудив лист, он показывает мне изображение, где Луи выдыхает клубок дыма. Я помню каждый штрих карандаша, помню, как любовалась этим рисунком, а сейчас даже смотреть на него не могу. Одним движением Гарри сминает лист, собирая в кулаке, чем заставляет меня вздрогнуть и, сжав зубы, отвести взгляд. Смятый рисунок приземляется рядом с моими ногами. — Или вот этот. Не посмотришь? Прикрыв веки, покачиваю головой и слышу, как лист бумаги с тихим шелестом приземляется на пол. — А этот? Ну же, посмотри. Быстро утерев слёзы тыльной стороной ладони, вновь качаю головой. — И всё же я настаиваю, посмотри на это, Кайла. Не припомню, чтобы ты рисовала меня так. В каждом штрихе какое-то пугающее восхищение. Подняв веки, сжимаю челюсть, глядя на изображение рук Луи, которые не сложно узнать по татуировкам. И этот лист так же летит на пол, приземляясь рядом с ногами Гарри. — Этот тоже неплохой, — даже не глядя на изображение, Гарри сразу же кидает лист на пол. — Этот вообще мой любимый, — он вновь показывает мне изображение рук Луи: пальцы лежат на струнах гитары, в попытке подобрать идеальную мелодию. Я вложила в этот рисунок всю душу, а сейчас он безжизненно сминается в кулаке Гарри и летит на пол вслед за остальными работами. — Может, ответишь хоть что-нибудь? Или мне нужно поджечь этот чёртов альбом, чтобы ты заговорила? Не в силах ничего сказать, я трясусь, словно по телу пустили заряды тока. Гарри пристально смотрит в глаза, с жадностью ожидая ответа, но мои губы лишь дрожат, в попытке подобрать нужные слова. Сжав челюсть, парень кивает, а затем бросает альбом к моим ногам. Вздрагиваю, когда кожаная обложка со звонким хлопком приземляется на пол, альбом раскрывается, разнося листы; от неожиданности я на секунду теряю бдительность, стакан выскальзывает из пальцев, и большая часть моих рисунков оказывается испорченной. Будто нахожусь в трансе, наблюдая за тем, как медовая жидкость пропитывает бумагу насквозь, пропитывает мои чувства. Сейчас я ощущаю себя полностью обнажённой и уязвимой перед Гарри. Встряхнув головой, опускаюсь на колени, чтобы спасти хоть что-то, здесь не только рисунки Луи, тут полно других работ, над которыми я старалась не один час. Пальцы дрожат, руки не слушаются. Шмыгнув носом, поднимаю один из промокших листов и тут же бросаю его обратно. Мне не спасти эти рисунки. Гарри медленно подходит и, присев на корточки, принимается убирать в сторону те листы, что пострадали меньше всего. Чувствую, как джинсы на моих коленях промокают, потому что я буквально села в лужу. В кармане куртки вибрирует мобильный, мелодии нет, но эта вибрация звучит как весёлая музыка на похоронах. — Возьми трубку, — холодным тоном просит Гарри, спасая ещё один лист. — Уверен, что это звонит он. Больше всего на свете я хочу взять трубку, но я не делаю этого, а ещё я надеюсь на то, что Лу находится уже за пределами этого дома. Слёзы капают прямо в идиотское разлитое пиво, пальцы не слушаются, а картинка перед глазами расплывается, отчего все листы сливаются в огромное белое пятно. Вдруг дверная ручка за моей спиной дёргается. — Кайлер! — ручка вновь приходит в движение, а затем доносится громкий стук. — Зи, проверь те комнаты. — Это же вечеринка, большая половина комнат закрыты, хочешь вломиться на групповушку? В принципе, я не против. — Просто заткнись и проверь. В этот момент я боюсь шевельнуться, боюсь сделать вдох, и когда голос Луи удаляется от двери, я испытываю облегчение, но одновременно с этим хочу, чтобы он забрал меня отсюда. Проблема в том, что я могла бы сказать, что Лу ничего не знает об этих рисунках, что я просто влюблённая дурочка. Но сейчас можно похоронить эту идею, потому что он ищет меня, и тут не нужно быть гением, чтобы решить эту задачу. Гарри не двигается несколько секунд, кажется, он даже не дышит, смотря на дверь, а затем, сжав кулаки, резко поднимается с места. Теперь он точно убедился в своей догадке. Подскочив на ноги, я врезаюсь в дверь спиной, впиваясь в дверной косяк влажными от пива пальцами. — Уйди, Кайла. — Я умоляю тебя, — шепчу я, — пожалуйста, не надо. Гарри отстраняется, словно я влепила ему пощёчину. Сжав ладонью затылок, он покачивает головой, а затем издаёт невесёлый смешок. — Умоляешь? Ты серьёзно? Ты умоляешь меня не трогать мудака, который притворялся моим другом, а затем увёл у меня девушку. Ты… — тяжело вздохнув, он проводит ладонью по лицу. — Ты спала с ним? — Ты же знаешь, Гарри, я бы никогда не… Он в секунду оказывается рядом, и я ещё сильнее вжимаюсь в твёрдую дверь. — Ответь на вопрос, Кайла, — поймав ладонью моё лицо, он сжимает пальцами щёки. Давит настолько, что становится больно. — Ты с ним трахалась? — Нет! — грудь вздымается от частых вдохов, пока я выпаливаю ответ. — Конечно нет. Кажется, Гарри только сейчас замечает страх в моих глазах и дрожь в теле. Злость в его взгляде постепенно рассеивается, словно туман. Встряхнув головой, парень бормочет что-то бессвязное. — Прости, — шепчет он, отводя пальцы от моего лица. — Я не хотел напугать тебя или сделать больно, я… Наверное, я просто хотел, чтобы твой ответ был положительным, мне так было бы легче. Нахмурив брови, непонимающе покачиваю головой. Отстранившись, Гарри отходит и, присев на кровать, подается вперёд, упираясь локтями в колени. Парень долго молчит, глядя на свои сцепленные пальцы, а затем поднимает ресницы, и я понимаю, что сейчас он скажет что-то, что убьёт меня. — В прошлом году на последней университетской вечеринке перед Рождеством я переспал с Меган. Эта новость заставляет трястись землю под моими ногами, и чтобы выстоять, я медленно скатываюсь вниз по двери. — Скажу сразу, что это ничего не значило для меня, Кайла. Мы оба были в стельку. До сих пор не понимаю, как это вышло. Прикрыв веки, он потирает лоб, а я смотрю на него и не могу сделать вдох, пошевелиться, не в силах даже моргнуть. — Помнишь, как сильно мы с тобой поссорились на то Рождество? Я так сильно винил и ненавидел сам себя, что начал срываться на тебе. Тогда я решил, что мне легче будет расстаться с тобой, нежели признаться в измене. Я не мог ранить тебя настолько сильно, ты этого не заслуживаешь. Или, — хмыкнув, он пожимает плечами, — не заслуживала. В любом случае, я ненавидел и винил себя каждый божий день. Поэтому Гарри не заметил того, что между нами с Луи что-то есть — из-за чувства вины. А я не замечала его угрызений из-за своего чувства вины. Боже, дайте нам награду за самую тупую драму года и медаль за самый худший сценарий! — Но на утро после той ссоры, когда мы с тобой расстались, я понял, что не могу без тебя. Действительно не могу. Я позвонил, чтобы извиниться и… В общем, я знаю, что должен был быть честен, но этот секс и правда ничего не значил для меня. Я не хотел потерять тебя из-за глупой ошибки. — Почему… — прочистив горло, обнимаю себя за прижатые к груди колени. — Почему ты рассказываешь об этом сейчас? — Потому что мне кажется, что мы оба напортачили, детка, и если мы признаемся друг другу во всём, то сможем попробовать заново. Я не говорю, что мы должны начать с того, на чём остановились, просто попытаться дать нам второй шанс, — поджав губы, он пожимает плечами. — Ты ведь моя, Кайла, и всегда была моей. Не в силах смотреть на Гарри, опускаю взгляд, разглядывая пожелтевшие промокшие листы. Во мне нет злости, ненависти, даже обиды, во мне пустота. В комнате внезапно становится очень душно, помещение насквозь пропахло запахом пива и нашей безнадёжностью. — Душно, — тихо говорю я, глядя в пол. — Что? — В этой комнате так душно. Тяжело вздохнув, Гарри поднимается с места, а затем присаживается на корточки напротив меня. Поднимаю взгляд, читая в его глазах сожаление с примесью злости. — Я слишком хорошо знаю тебя, Кайла. Ты думаешь, что у тебя к Томмо какие-то неземные чувства, но это не так. Сейчас ты немного поиграешься, а потом вернёшься ко мне. Ты всегда возвращалась. — Мы были детьми, Гарри, сейчас всё совсем по-другому. Сцепив пальцы в замок, он внимательно вглядывается в моё лицо. — Хочешь сказать, что сейчас всё по-взрослому? Хочешь сказать, что любишь его? Действительно любишь? Я не знаю ответа на этот вопрос. Я боюсь ответа на этот вопрос. Всё стало слишком сложно, настолько, что виски пульсируют от боли. Хочу вернуть жизнь, где я не ненавидела себя изо дня в день, мучаясь чувством вины. Каждая секунда после знакомства с Луи Томлинсоном вела меня в этот самый момент. Не нужно было говорить с ним при самой первой встрече. Не соглашаться показывать Лу наш городок, пока Лиам и Гарри спят до самого обеда. Не обсуждать с ним любовь к одним и тем же музыкальным группам, не смеяться над его шутками. Нельзя было позволять ему защищать меня от нападок Лиама и успокаивать, когда мы с Гарри ругались. Нельзя было позволять Луи составлять мне компанию на концерт, потому что Гарри не смог пойти. Нельзя было попадать под проливной дождь после концерта и, не обращая внимания на огромные холодные капли, громко смеяться, блуждая по ночной улице. Нельзя было чувствовать себя счастливой рядом с ним. У нас с Луи есть своя история, возможно она неправильная, уродливая, но при всём этом раскладе Лу — мой друг. В первую очередь я люблю его как друга, к которому меня до невозможности сильно тянет. Мы боролись, ей-богу, боролись изо всех сил против самих же себя. Отталкивали друг друга, врали себе и окружающим, но это оказалось сильнее нас обоих. Если сейчас мне скажут, что я больше никогда не увижу Луи, то жизнь потеряет чёртов смысл. Я уже не могу без этого парня, а значит, вопрос на ответ Гарри уже есть. Сжав колени, прислоняюсь затылком к двери и, судорожно выдохнув, пожимаю плечами, а затем едва заметно киваю. Издав невесёлый смешок, Гарри покачивает головой. — Я не верю тебе. Или просто не хочу верить, не знаю. Ты порвала три года наших отношений из-за чувств к моему другу, это… Это какое-то дерьмо, — невесело усмехнувшись, он проводит ладонью по лицу. — Чёрт, Кайла, у меня столько вопросов, но при этом я не хочу знать ответы, понимаешь? — Я не хочу, чтобы ты думал, что мы делали что-то за твоей спиной… — Он целовал тебя? — резко перебивает меня парень. Этот вопрос выбивает воздух из лёгких. Глаза жжёт от застывших слёз, мне ужасно не хочется отвечать. Теперь я должна выплеснуть в лицо Гарри вину, которая разъедала меня всё это время. Гарри встречает мой взгляд и по тому, как он сжимает челюсть, становится понятно, что он уже знает ответ, но молчит, ожидая, когда я скажу это вслух. В горле пересохло, язык прилипает к нёбу, а кровь в ушах стучит так сильно, что мне хочется сдавить ладонями голову, чтобы унять этот шум. — Пожалуйста, не ври мне сейчас хотя бы ради того, что у нас было. — Только один раз. Едва уловимо вздрогнув, он прикусывает губу и медленно кивает. — Кто сделал первый шаг? Сейчас я не скажу правду, даже если меня начнут пытать. — Это была я. Я сама поцеловала его, Гарри, я хотела этого. — Он ответил? — Он был очень пьян… — Кайла, — Гарри сжимает кулаки так, что костяшки белеют, — он ответил тебе? Мне не нужно отвечать, потому что Гарри внимательно вглядывается в мои глаза и, сжав челюсть, кивает. Он раскрывает губы, чтобы сказать что-то, но в итоге сжимает переносицу и выдаёт невесёлый смешок. Поднявшись на ноги, он запускает пальцы в волосы, а затем проходится по комнате. Остановившись у стола, Гарри бегло проводит ладонью по лицу и покачивает головой. Спустя секунду он с яростным рыком сносит со стола лампу: ударившись о стену, она разбивается и падает на пол, а комната погружается во мрак. Вздрогнув, накрываю ладонями лицо. Снизу гудят ритмичные басы и доносится смех, но в этой комнате такая тяжёлая, напряжённая тишина, что её можно ощутить физически. Сердце в груди стучит так быстро, словно я влила в себя несколько литров энергетика. Кончики онемевших пальцев покалывает, а в груди всё горит от желания разрыдаться. Медленно отвожу пальцы от лица. Из-под раскрытых штор в комнату проливается свет уличных фонарей и лучи фар, подъезжающих к дому автомобилей. — Знаешь в чём между нами разница? — тихо спрашивает Гарри. Его тёмный силуэт падает на пол вытянутой тенью, и в данный момент я боюсь даже его тени. — Да, я изменил тебе с Мег, но это ничего для меня не значило. Я предал тебя физически, но не морально. Ты сделала мне намного больнее, ты… Чёрт. Вздохнув, он опускается на подоконник. — Кайла, лучше уйди сейчас. — Гарри… — Просто уйди. Поднявшись на ватных ногах, на ощупь нахожу дверную ручку, но так и не поворачиваю её. — Ты должен знать, что Луи не притворялся твоим другом, он действительно был им. Он переживал. Мы с ним могли совершить большую ошибку, но не сделали этого. Это ли не главный показатель того, что ты ему дорог? — Детка, если я ещё хоть раз услышу, как ты его защищаешь, то страдать будет он же. Сталь в голосе Гарри заставляет мои внутренности сжаться. Прикусив губу, поворачиваю ручку и выхожу в ослепляюще светлый коридор. Шаг за шагом я, как в тумане, иду вниз по лестнице, цепляясь пальцами за перила. Мне нужно на воздух. Вокруг радостные возгласы, посреди гостиной ребята играют в волейбол декоративной подушкой, в доме пахнет пивом и приторно-удушливой травкой. Толкнув дверь, выхожу на крыльцо и вдыхаю прохладный вечерний воздух. К дому со всех сторон направляются люди и, кажется, к утру от ухоженного газона ничего не останется. Слышу знакомый звонкий смех и к горлу подкатывает тошнота. Меган и Тиффани идут под ручку, пытаясь не подвернуть ноги на высоких каблуках. Злость переполняет меня настолько, что начинает потряхивать. Сжав кулаки, сбегаю со ступеней крыльца. Рядом стоит компания курящих парней, выхватив у одного из них стакан с пивом, иду вперёд, топая так сильно, что в асфальте возможно останутся вмятины. — Эй, Мег! — натянув улыбку, взмахиваю рукой. — Спать с чужими парнями твоё хобби или просто призвание по жизни? — Что? — замерев, она вскидывает брови и, впившись пальцами в тонкую руку Тиффани, покачивает головой. — Не понимаю о чём ты. Лёгкая ухмылка на пухлых губах говорит об обратном. Эта улыбка работает на меня как красный цвет для быка. — Ты в порядке, Кайла? Выглядишь бледной. — Шлюха, — стиснув зубы, выбрасываю руку вперёд, выплёскивая пиво в её лицо, а следом запускаю и стакан. Пожалуйста, пусть у этой стервы будет не водостойкая тушь. — Рехнулась?! — Мег вытирает ладонями лицо, пока Тиффани истерично ищет в сумке салфетки. — С парнем своим разбирайся, а не со мной, ясно? Не я первая полезла к нему. Лучше бы она не подтверждала. Стиснув зубы, делаю шаг вперёд и толкаю её в плечо. Меган ахает, её заносит назад, а каблуки вязнут во влажном газоне. Люди у крыльца выдают радостное и синхронное «у-у-у» в предвкушении драки. Сжав челюсть, Мег откидывает сумку и, шагнув, выбрасывает руку вперёд, чтобы толкнуть меня. Перехватываю её пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. Голову резко заносит в бок: вцепившись в мои волосы, она тянет вниз, явно намереваясь оторвать мне скальп. У меня за спиной годы тренировок в бесконечных драках с Лиамом. Ей конец. Выбрасываю руку вперёд, погружая пальцы в залаченные упругие локоны. Нас заносит в сторону и мы заваливаемся на траву. Воздух вылетает из лёгких от удара о землю, в рёбрах тупая боль, а глаза слезятся от солоноватого привкуса крови во рту — я умудрилась неудачно прикусить губу во время падения. Боль кажется чем-то незначительным. Всё, чего я хочу — вырвать волосы Меган и оставить её лысой. Она взвизгивает, когда я наваливаюсь на неё и сажусь сверху. Прижимаю её руки к телу коленями и, схватив волосы у висков, трясу пустую голову Мег, как ребёнок погремушку. Толпа восторгается шоу и подбадривает криками. На моё запястье опускается тёплая ладонь, вторая ложится на талию. — Отпусти её, Кайлер, — голос Луи звучит совсем рядом, он касается губами моего виска и сжимает пальцы на талии чуть крепче. — Слышишь меня? Хватит, милая, отпусти её. Давай же. Как только разжимаю пальцы, меня тут же отрывают от земли. Прижав спиной к своей груди, Луи уносит меня в сторону тротуара. Гневная пелена застилает глаза, сейчас я чувствую, что смогу победить даже Халка. И я всё ещё хочу причинить Мег боль. — Тише-тише, — мягко просит Луи, когда я впиваюсь пальцами в его руки и дрыгаю ногами, пытаясь вырваться. Ноги касаются асфальта, меня всю трясёт, зубы стучат. Опустив ладони на плечи, Луи крепко держит меня, зная, что я могу сорваться и вновь побежать играть в реслинг. Развернув спиной к дому, парень прислоняет меня к дверце припаркованного внедорожника и внимательно вглядывается в моё лицо, ожидая, когда я приду в себя. — Я убью её, Лу, убью! — Думаю, что на сегодня достаточно. Добьёшь её завтра, идёт? — Она спала с ним, — выдыхаю я, стуча зубами, то ли от холода, то ли от гнева. — Спала с Гарри, когда мы были в отношениях. Прикусив губу, Луи смотрит на меня несколько долгих секунд, а затем прижимает к себе. Эмоции за весь сегодняшний вечер смешиваются в ядерный коктейль, и когда я прижимаюсь щекой к твёрдой груди, этот коктейль загорается, а затем происходит взрыв, заставляющий меня разрыдаться. Комкая в пальцах джинсовку на его спине, всхлипываю до боли в рёбрах. Поглаживая по голове, Луи покачивает меня в объятиях, аромат его парфюма действует успокаивающе, но в то же время мне хочется разрыдаться ещё сильнее. Со стороны дома слышатся голоса и смех, которые немного отрезвляют. Не хочу, чтобы люди видели, что я рыдаю тут после публичного унижения и драки. Завтра весь универ будет обсуждать треугольник, в котором Мег является для меня самым поганым и тупым углом. Сделав пару глубоких вдохов, пытаюсь успокоиться. — Вот вы где, — шумно выдохнув, Зейн прислоняется ладонью на дверцу внедорожника. — О драке уже слагают легенды, а я всё пропустил. — Он знает о нас, — шепчу я. — Для меня это не новость, ребят. — Я не про тебя, Зейн, — выдыхаю я, глядя в глаза Луи, — Гарри знает о нас. Знает о поцелуе. Нужно уходить отсюда. Альбом… Он нашёл его и… Спросил, а я не смогла соврать, не смогла… Слова тонут в новой волне всхлипов. Луи проводит большими пальцами по моим щекам, вытирая слёзы, и, оставив поцелуй на лбу, вновь прижимает к себе, пытаясь успокоить. — Да брось, Кайла, всё в итоге наладится, вот увидишь, — в тоне Зейна звучит такая беззаботность, словно он говорит о планах на каникулы. — Например, Джордж Харрисон переспал с женой Ринго Старра, но от этого Битлз не развалились. Да, они распались, но уже по другой причине, а Ринго и Джордж сохранили дружбу. Или, например, этот… Как его, певец, ну, который отец принцессы Леи из «Звёздных войн». — Эдди Фишер, — подсказывает Луи. — Да, точно. Он вообще женился на вдове своего лучшего друга. — Да, только это плохой пример, — бормочу я. — Потому что Эдди Фишер развёлся и бросил детей для того, чтобы жениться на горюющей Элизабет Тейлор. — Да похрен, я тут вообще-то подбодрить тебя пытаюсь. — Лучше подбадривай молча, — усмехнувшись, Луи опускает ладонь на мой затылок, медленно перебирая пряди волос. — Примеры у тебя так себе. — Так себе? — Прости, я хотел сказать «полное дерьмо». — Ладно, ты немного прав. Жениться на жене своего погибшего лучшего друга… Чёрт, да я бы из могилы восстал, чтобы дать ему по морде и нагнуть раком обоих. Сраный Эдди Фишер, пусть отсосёт. Игнорируя друга, Луи чуть отстраняется, чтобы взглянуть в мои глаза и убедиться в том, что я немного успокоилась. — Ребят? — тихо зовёт Зейн, глядя за наши спины. Позади раздаются аплодисменты, нет, не те радостные, что звучат в конце романтичной комедии, когда влюблённые воссоединяются. Хлопает всего лишь один человек, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Гарри. Вздрагиваю. Леденящий холод пробегается по моей спине, перебирая каждый позвонок, я боюсь не только пошевелиться, боюсь даже вдохнуть. На секунду прижав к себе чуть крепче, Луи отстраняется. — Зейн, — тихо зовёт он, — уведи её. — Нет, — качнув головой, впиваюсь пальцами в его куртку, — я никуда не пойду без тебя. Несмотря на протесты, Зейн подхватывает меня за талию и уносит в сторону. Стиснув зубы брыкаюсь, пытаясь вырваться. Остановившись у машины, Зейн обхватывает меня одной рукой, ища ключи в кармане бомбера. В одну секунду Гарри смотрит в глаза Луи, в другую — с глухим звуком бьёт его кулаком по лицу. Взвизгиваю, пытаясь вырваться из тисков Зейна. Глаза слезятся, размазывая картинку, но я вижу развевающиеся пепельно-белые волосы Ванессы, затем слышу голоса Лиама и Найла, разнимающих ребят и мне становится легче дышать. — Какого хрена? — выдыхает Лиам, оттаскивая Гарри назад. — Перепили, что ли? Обхватив Луи за плечи, Найл тащит его в сторону, хотя тот даже не вырывается. Гарри, тяжело дыша, тоже не пытается освободиться. Яростный взгляд полностью прикован к Томлинсону. — Парни, — нахмурив брови, Лиам издаёт смешок, — вы чего? Сжав челюсть, Гарри переводит взгляд на меня, и внутри всё леденеет. — Если у вас с ним такая искренняя любовь, то почему же он не сказал, что с самого начала знал о том, что я переспал с Мег, а, Кайла? Сделав глубокий вдох, покачиваю головой. Это неправда, Луи знал, как меня мучает вина за то, что произошло на Рождество, знал, как я ненавижу себя за то, что чувствую. Он бы избавил меня от чувства вины, рассказав об измене Гарри. Перевожу взгляд на Луи, жадно ожидая, когда он начнёт отрицать сказанное, но он этого не делает. Такое чувство, будто мы вместе шли по отвесному склону, Лу крепко держал меня за руку, не давая упасть, а потом сам столкнул вниз. — Прости, Кайлер, — выдыхает он. Лучше бы он ударил меня. Обмякнув в руках Зейна, без остановки качаю головой. Нет смысла кричать, биться в истерике, требовать ответа, смысла вообще больше ни в чём нет. В груди разрастается отвращение к Луи, Гарри, Мег и к самой себе. Прикрыв веки, издаю невесёлый смешок. — Мужская солидарность и дружба превыше всего, да, Лу? Честно говоря, мне хочется истерично рассмеяться. Боже, какая же я дура. Кидаю взгляд на собравшуюся вокруг нас толпу и становится ещё смешнее. Как же я ненавижу всех этих людей. Одновременно хочется плакать, смеяться и просто кричать, пока не вырублюсь. — Так, погодите. Заткнитесь все, — вмешивается Лиам. — Гарри, мне послышалось или ты только что сказал, что изменил моей сестрёнке? — Ну всё, — тихо бормочет Зейн, крепче прижимая меня к себе, — вот и распался наш бойз-бэнд. Выпустив Гарри, Лиам останавливается перед ним, скрещивая руки на груди. — Мне повторить свой вопрос? — Да, — устало вздохнув, Гарри кивает, — один раз, в прошлом году перед Рождеством. — Прости, — сцепив ладони за спиной, Ли натягивает улыбку, — что ты сделал? — Ты и так слышал. Не думаю, что мне нужно повторять. — Мхм, — кивнув, Лиам перекатывается с пятки на носок, а затем поворачивает голову и, взглянув на меня, вскидывает брови. — Ты в порядке? Устало кивнув, указываю в сторону машины. — Да, давай просто поедем домой, Ли. — Сейчас поедем. Прочистив горло, Лиам склоняет голову набок и, поджав губы, пожимает плечами. Уже через секунду он бьёт Гарри в челюсть. Того заносит в сторону, шумно выдохнув, он сплёвывает кровь и потирает щёку. — Клянусь, Лиам, я и половины не помню. Та вечеринка перед Рождеством, в стаканы явно подсыпали какие-то таблетки. Спроси у Томмо с Зейном, я был не в адекватном состоянии. — Так вы оба тоже знали об этом дерьме? — повернувшись, Лиам издаёт невесёлый смешок. — Просто поверить не могу, ребята. Качнув головой, он идёт в мою сторону. Зейн тут же выпускает меня из своих рук и предусмотрительно отходит в сторону. — Поехали, — цедит Ли сквозь сжатые зубы и, обхватив пальцами мой локоть, тащит в сторону машины, а я едва успеваю за ним, спотыкаясь на ходу. — Ванесса, едешь? Стук каблуков Несс по асфальту отдаётся быстрой дробью, пока она нагоняет нас. Не могу заставить себя обернуться, да и просто не хочу. Сейчас мне не нужна ни правда, ни ответы, вообще ничего. Единственное, чего я хочу — свалить из кампуса и побыть пару дней дома.