The best friend of my boyfriend

Прошедшие несколько дней были не самыми лучшими в моей жизни. Телефон выключен, шторы в комнату задёрнуты, со мной только просмотр бесконечного количества фильмов о нашествии зомби. Эти дни Лиам не выходил на работу в Севен, и я даже рада, потому что знаю, чем закончится его встреча с Гарри, а если учитывать то, что в мастерской слишком много тяжёлых предметов, которыми можно убить, мой брат сядет в тюрьму, не успев заступить на рабочую смену. Луи приходил несколько раз, пытаясь поговорить со мной, но я пряталась за закрытой дверью спальни, пока Лиам выпроваживал его в сопровождении отборного мата. Со стороны Гарри тишина, ему нужно время, чтобы всё обдумать — как обычно. Я точно знаю, что он ещё захочет обсудить произошедшее. На самом деле мне так сильно хочется увидеть Луи, что я до боли впиваюсь ногтями в мягкие ладони, чтобы напомнить себе о том, что он обманул меня. Не хочу с ним говорить, но при этом хочу увидеть, как так получается? Где моя долбаная гордость и уважение к себе? Какого чёрта я вообще думаю об этом парне? Мне было спокойно, когда я пряталась в тёмной комнате под одеялом, где никто не видел моего опухшего от слёз лица, но, к сожалению, нужно возвращаться в универ. Первая лекция проходит спокойно. Может потому, что я нацепила бейсболку, низко натянув козырёк на глаза. Но несмотря на маскировку, я всё равно чувствую на себе пытливые взгляды окружающих, слышу перешёптывания и короткие смешки. Чувствую себя звездой, чьё облако вскрыли и теперь обнажённые фото гуляют по интернету. Списываюсь с Несс, и она предлагает встретиться в кафетерии. Хуже не придумаешь, потому что кафетерий — сердце любого учебного заведения. Здесь полно народу, но среди этой кучи людей я мгновенно нахожу Гарри: откинувшись на спинку стула, он сидит в окружении друзей. Один из них кивает в мою сторону, и Гарри оборачивается. На скуле темнеет синяк, который оставил Лиам. Лицо выражает равнодушие и спокойствие. Гарри коротко кивает в приветствии, и я делаю то же самое в ответ. На другом конце стола сидит Мег, и я тут же сжимаю лямку рюкзака, сдерживаясь от желания швырнуть рюкзак в её голову. Вскинув брови, Гарри словно молча спрашивает: «Разве тебе должно быть до этого дело?». Сжав челюсть, иду к раздаче и, забрав поднос, выбираю самый неприметный стол в дальнем углу. Я бы с удовольствием поела на улице, но сегодня, как назло, долбаный дождь, из-за которого в кафетерии в два раза больше студентов и в два раза больше смешков. Возможно эти люди даже не обращают на меня внимания, смеясь между собой, но моя паранойя машинально обращает все смешки исключительно в мою сторону. Мир не крутится вокруг меня одной — успокаиваю я себя, сжимая поднос. Плюхнувшись за стол, пишу Несс, поторапливая её. С двух соседних столов рассказываются разные версии произошедшего в тот вечер, и когда я слышу, что парни дрались потому, что я спала с Зейном, мне хочется громко рассмеяться. — Эй, — Несс опускает поднос на стол, — ну как ты? — Супер, — натянув улыбку, пожимаю плечами, — чувствую себя звездой реалити-шоу. — А это что? — сев напротив, Несс указывает на натянутую на глаза бейсболку. — Конспирация? — Вроде того. За последние пять минут я узнала, — сжав вилку указываю на один стол, а затем на другой, — что сплю с Зейном. А по другой версии Гарри получил по лицу за то, что передал мне генитальный герпес. — Ненавижу людей. — Поэтому ты мне и нравишься. Слушай, — опустив взгляд, вожу вилкой по тарелке, — ты сегодня видела Луи? Он в универе? — Мхм, — прикусив губу, она смеряет меня сочувствующим взглядом. — Почему ты не поговоришь с ним, Кайла? — Не знаю. Наверное, боюсь, что как только увижу, то сразу же прощу всю эту хрень с секретом. Я просто не знаю, как отреагирую. Не знаю, что делать. И не могу поверить в то, что он видел, как я мучаюсь угрызениями совести из-за нашего поцелуя, хотя всё это время знал, что Гарри переспал с Мег. Только знание этого факта уже в сотню раз облегчало чувство его собственной вины. Не понимаю, почему он не сказал. Не понимаю, как нам вести разговор, как услышать то, что он скажет, если я так сильно злюсь, что не смогу трезво взвесить факты. — По крайней мере попытайся выслушать его, ведь ты можешь уйти в любой момент. Ну, или дать ему по морде, он заслужил. — Знаю, но какой смысл в этих разговорах, если однажды он уже выбрал дружбу с Гарри и секреты от меня. Я заранее проиграла в этой борьбе с мужской солидарностью. Знаешь, когда Гарри спросил о поцелуе, я соврала, что это я сделал первый шаг, и я сделала бы это снова ради Лу, а он… Прикрыв веки, потираю лоб. — Мне просто нужно ещё немного времени, чтобы успокоиться, а то эмоции буквально долбят меня во все места. — А я вас повсюду ищу, — раздаётся за спиной голос Лиама. Плюхнувшись рядом с Несс, он закидывает руку на её плечо, но она тут же смахивает огромную ладонь. — Как день? — Прекрасно, — покосившись в сторону перешёптывающихся девушек, закатываю глаза. — Один из лучших дней в моей жизни. Повернув голову, Лиам напрягает скулы. — Эй! — выкрикивает он. — Да-да, красотки, я к вам обращаюсь. Если будете сплетничать, она с вашими парнями переспит! — О, просто прекрасно! — уперевшись локтями в стол, накрываю ладонями лицо. — Теперь все точно перестанут пускать сплетни. — Да забей ты на них, — отмахнувшись, он одаряет Несс улыбкой. — Ну, когда идём на свидание, Несси? — До тех пор, пока ты будешь называть меня «Несси», у нас не будет даже дружеских встреч, Лиам. — Хватит бежать от своих же собственных желаний, Несси. — Прости, Кайла, — подхватив сок, Ванесса поднимается на ноги и закидывает сумку на плечо, — увидимся позже. — Обожаю выводить её из себя, — с улыбкой выдыхает Лиам, глядя ей вслед. — Ещё немного и она сломается. — Ещё немного и она перестанет с тобой здороваться. — Заткнись, — барабаня пальцами по столу, Лиам замолкает ненадолго, а затем посылает мне сочувствующий взгляд. — Ну ты как, держишься? — Да, полный порядок, ты же знаешь. — Я могу снова побить Гарри, ты же знаешь. — Не нужно, — усмехнувшись, подхватываю банку колы и оборачиваюсь — стол, за которым сидел Гарри — пустует. — Слушай, я хотела поговорить с тобой по поводу Луи. — А что с ним? — Думаю, ты слышал разные версии того, что произошло между мной, Гарри и Луи… — По кампусу ходит много слухов, Кайла, и я не верю ни одному из них. Я поверю только в то, что скажешь мне ты, потому что ты моя сестра. Лиам уже знает правду и по тому, как сжимаются его скулы, я вижу, что он совсем не хочет говорить на эту тему. Он не хочет подробностей в отличие от большей части кафетерия. — Слушай, — сцепив пальцы в замок, Лиам подаётся ближе, — что бы ни было, просто знай, что я на твоей стороне, ладно? Я ничего не хочу знать о твоих любовных похождениях, просто показывай пальцем на того, кого нужно избить, идёт? Усмехнувшись киваю и, протянув пальцы, сжимаю его огромную ладонь. — Я люблю тебя, Ли. — Не могу сказать тебе того же, — подмигнув, он поднимается на ноги, а затем склоняется надо мной, чтобы чмокнуть в макушку. — Знаешь, желание узнать, что обо всей этой истории сказали бы родители, просто разрывает меня на части. — Заткнись. Усмехнувшись, Лиам щёлкает пальцами по козырьку моей бейсболки и идёт в сторону выхода.

***

Бросив рюкзак рядом с дверью закрытой аудитории, сажусь на пол, упираясь спиной о стенку. Поверх бейсболки натягиваю на голову капюшон толстовки и, вставив в уши наушники, прикрываю веки, слушая музыку на полной громкости. Может, хоть таким образом я смогу оглохнуть и больше никогда не слышать дурацких сплетен. Когда в наушниках раздаётся заунывная песня про любовь, тут же тянусь к телефону и переключаю. Прикрыв веки, барабаню пальцами по колену в такт битам. Внезапно щёки начинают гореть, шею покалывает, и я нехотя поднимаю веки. Увидев перед собой Луи, с сокрушением понимаю, что моё тело, как обычно, подаёт мне сигналы, как только этот парень оказывается поблизости. Сидя передо мной на корточках, Луи сцепляет пальцы в замок. В уголке губ небольшая ссадина — автограф от Гарри. На Лу белоснежная толстовка с эмблемой спортивной команды, сам он выглядит, как обычно, идеально и так свежо, словно все эти дни отлёживался в СПА. Раскрыв губы, он говорит что-то, но я натягиваю улыбку и, пожав плечами, указываю на наушники. Прикрыв веки, прислоняюсь затылком к стене и стараюсь игнорировать жжение в груди. Мою ладонь обхватывают тёплые пальцы, а затем телефон выскальзывает из руки. Это прикосновение длилось не дольше секунды, но по телу уже вовсю бегут чёртовы электрические разряды. Музыка затихает, и на меня обрушивается множественный шум голосов коридора. Протянув ладонь, сжимаю челюсть так сильно, что боюсь, зубы раскрошатся. — Отдай телефон. — Серьёзно? — вскинув брови, Луи поднимает взгляд и показывает экран моего же телефона. — «Gangnam Style»? — Это рандомная подборка от Спотифай, — цокнув языком, закатываю глаза. — Отдай мой телефон, Луи. — Я пытаюсь поговорить с тобой уже несколько дней. Может, всё же найдёшь минутку в плотном графике прослушивания «Gangnam Style», и выслушаешь меня? — Нет, — вздохнув, выхватываю телефон и, опустив взгляд в экран, листаю меню туда обратно, судорожно думая, в какое приложение зайти и кому бы написать, лишь бы отвлечься. — Не вижу смысла разговаривать об этом. — Кайлер. — Я занята. И ни слова больше о моём плейлисте. — И чем же ты занята? — Попытками не ударить тебя, а ещё я планирую посмотреть клип и выучить гангнам-танец — это будет мой тебе подарок на День рождения. Так что прости, нет ни одной свободной минутки. Протянув руку, он почти невесомо дотрагивается до моего колена. Вздрагиваю, потому что от этого прикосновения моя кожа горит даже сквозь долбаные джинсы. Поднимаю взгляд и, заглянув в голубые глаза, ловлю себя на желании обнять Луи и одновременно с этим избить его за мои же чувства. Не могу выдерживать его взгляд, не могу бороться с дурацкими чувствами и желанием расплакаться. Когда он рядом, я не могу трезво мыслить, не могу управлять телом и эмоциями. Шумно выдохнув, подхватываю рюкзак и, оттолкнувшись ладонью от пола, подскакиваю на ноги. Сжав кулаки, несусь по коридору, стараясь ни в кого не врезаться. Сердце сильно долбит по рёбрам, и, кажется, у меня начался астматический приступ, потому что я начинаю задыхаться. Толкнув массивную дверь, быстро спускаюсь по ступеням. Толстые косые капли бьют по мокрому асфальту, мне хочется скинуть капюшон вместе с бейсболкой и подставить горящие щёки холодному дождю. — Кайлер, да подожди же ты, — тёплая ладонь обхватывает моё запястье, но я отдёргиваю руку. — Чёрт возьми. Обогнав меня, Луи вскидывает ладони, идя спиной вперёд, и мне хочется, чтобы он споткнулся и утонул в луже. — Я не хочу разговаривать с тобой, Лу, не хочу слушать тебя. — Ты злишься, но выслушать точно хочешь. — Нет, — замерев, отвожу взгляд и покачиваю головой. — Не хочу, я совсем не хочу тебя слушать. Хотела накричать, а в итоге смогла выдавить из себя лишь дурацкий полушёпот. Прикусив щёку изнутри, стараюсь не дать пролиться слезам, которые уже начали жечь глаза. Я не собираюсь плакать при Луи, пошёл он. — У тебя была сотня шансов рассказать мне обо всём, Лу, но ты предпочёл молчать. Так какого чёрта я должна выслушивать тебя уже после того, как всё вскрылось? Ты видел, как мне хреново, видел, что я мучаюсь чувством вины после каждого нашего обмена взглядами, но ты позволил мне и дальше тащиться с этим грёбаным грузом. — Давай будем честными, Кайла, в нашей ситуации измена Гарри почти ничего не меняет. Потому что мы с тобой начали чудить задолго до его ошибки. — Для меня это меняет абсолютно всё. Смахнув с каштановых волос капли дождя, Луи склоняется чуть ближе и, прикусив губу, покачивает головой. — Хорошо, если это всё меняет, тогда почему ты всё ещё чувствуешь вину перед Гарри? Если бы Луи вылил на меня ведро холодной воды, пока я сплю, это удивило бы меня не так сильно, как заданный им вопрос. Жестокий и, к сожалению, правдивый. Лу прав, я всё ещё чувствую вину, но думаю, что это всего лишь осадок прошлого, которое я тащила за собой на протяжении долгого времени. То, что Луи прав — заставляет меня злиться на него ещё сильнее. — Я сейчас не пытаюсь оправдать своё молчание, Кайлс. Знаю, что должен был сказать, но я не мог. И это не из-за кодекса дружбы, я не мог сказать именно тебе, потому что не хотел тебя ранить. — Ты просто эгоист, Томлинсон. — Я бы выразился иначе. — Да, давай, — невесело усмехнувшись, развожу ладони в стороны, — строй из себя святого. Не хотел ранить меня из чувства благородства, да? Может, и хотел сказать, но потом понял, что затянул с правдой и решил промолчать, боясь показаться мудаком, которым ты и являешься! — Ты бы сказала мне, будь на моём месте? — Ты ещё спрашиваешь? Конечно, сказала бы. Да, Луи знает, каково это — пережить измену. Конечно, он не хотел говорить мне об этом потому, что уже испытал подобное. Возможно, он посчитал, что эта боль намного хуже, чем собственные угрызения совести. А может, не хотел, чтобы на меня давило сразу два груза, как это и происходит сейчас. Смогла бы я рассказать ему о таком? Думаю, что нет. Не смогла бы, я не хотела бы стать той, кто морально разобьёт его. Но при этом я не могу простить ему это грёбаное молчание. Не могу признать, что он хоть чуточку прав. — Я, — устало выдохнув, потираю ладонью опухшие веки, — я больше не хочу говорить на эту тему. Не хочу выслушивать всё это и пытаться понять тебя. И это не закончится, ведь как только ты будешь пытаться заговорить о произошедшем, я не смогу откинуть мысль о том, что у тебя не раз была возможность сказать мне, но ты решил всё за меня. Теперь я хочу принять собственное решение и в него не входит разговор с тобой, Лу. Не входит примирение и понимание. Конечно, со временем я успокоюсь и, возможно, захочу выслушать тебя, поговорить, но сейчас просто не готова. И мне правда жаль, что всё закончилось именно так. Пожав плечами, сжимаю лямку рюкзака и обхожу его. Нога мгновенно промокает, потому что я наступила в чёртову лужу по самую щиколотку. Дерьмо! Игнорируя промокшую ногу, быстро иду вдоль парковки, борясь с желанием обернуться и дать Луи шанс высказаться.

***

Смотрю на пустой холст уже двадцать минут, пытаясь подобраться к пейзажу. Больше не хочу рисовать закат на пляже Эдмондса, потому что он напоминает мне о Луи, о его прикосновениях и взгляде. Крепко зажмурившись, сжимаю сухую кисть и швыряю на стол. Отставив мольберт в дальний угол гостиной, возвращаюсь в комнату и, упав на кровать, зарываюсь лицом в подушку. Может, съездить домой на пару дней? Смогу развеяться и избавиться от тяжёлых мыслей. Хотя от Луи никуда не сбежать: он в мыслях, в прочитанных книгах, в фильмах — везде. Как же он меня бесит! Сжав подушку пальцами, издаю недовольный стон. Со стороны балкона доносится металлический грохот, и я тут же поднимаю голову, прислушиваясь к шуму за задёрнутыми шторами. Ещё один железный лязг заставляет меня подняться на ноги и одёрнуть штору в сторону. — Какого хрена? Вскинув брови, смотрю на раздвижную лестницу-стремянку, лежащую на кованых перилах между нашими с Луи балконами. Открыв дверь, выхожу на балкон. Стоя напротив, Луи с Зейном со смехом переговариваются, не сразу замечая меня. — Что тут происходит? — Привет, — махнув рукой, Зейн возвращается к разговору с Луи, полностью игнорируя меня. — Я спросила, — указываю на один конец металлического моста, а затем на другой, — какого хрена тут происходит? Выдохнув сигаретный дым, Томлинсон поворачивает голову. — Сейчас узнаешь, Кайлер, потерпи немного, — сделав ещё пару затяжек, Луи бросает сигарету вниз и встаёт на плетёное кресло. Ладно, я тупая, но не настолько, чтобы не понять, для чего этот придурок залез с ногами на кресло и протянул долбаную лестницу. — Лиам! — зову я, оборачиваясь. — Иди сюда! Быстрее! Он что-то кричит с другого конца квартиры, но я даже не вслушиваюсь. — Луи, — шиплю я, впиваясь пальцами в перила, — даже не думай! — Понимаешь, — пожав плечами, он встаёт на стремянку, расставляя руки в стороны, — я хочу, чтобы ты выслушала меня, а ты сегодня сказала, что уже никогда не станешь слушать. — Я сказала, что со временем, возможно, буду готова. — Да, но дело в том, что я ненавижу неопределённость. Поэтому я решил, что в такой обстановке, — сделав ещё один шаг, он поджимает губы, — ты отбросишь злость, прослушивание «Gangnam Style» и сможешь выделить мне время. — Лу, я выслушаю тебя, клянусь. День, неделя, сутки, сколько тебе нужно? Только, пожалуйста, вернись обратно. — Не могу, Кайлс, — глядя под ноги, он делает медленный шаг. — Слова лучше всего работают в паре с действиями. Смотрю вниз, на улице темно и от этого асфальт кажется чёрной бездной. От перил исходит лёгкий металлический лязг — стремянка дрожит, стуча по перилам, и я тут же опускаю на неё руки, чтобы удержать на месте. Холодный металл дрожит под ладонями, да и я сама дрожу всем телом. — Какими действиями, Томлинсон? Сейчас действуешь ты, а потом действую уже я, собираясь на твои чёртовы похороны, да? Он усмехается, и его чуть клонит в сторону, отчего я делаю такой глубокий вздох, что лёгким становится больно. — Лу, пожалуйста, я всё равно не смогу тебя услышать, потому что нихрена не соображаю от страха. — Знаешь, — ветер треплет каштановую чёлку, ткань белой футболки пляшет от порыва ветра, и я боюсь, что Луи вот-вот потеряет равновесие, — несмотря на твой страх, что-то подсказывает мне, что сейчас ты действительно будешь внимательно слушать, Кайлер. — Потому что, — держа стремянку с другой стороны, Зейн натягивает улыбку, — каждое его слово может стать последним. — Какого хера? — раздаётся за спиной голос Лиама. — В конец обдолбался, ты чего творишь? — Лестница, — цежу я сквозь сжатые зубы, — помоги удержать её на месте! Отодвинув меня в сторону, Лиам опускает ладони на металлические перегородки. Посмотрев на Луи, он переводит взгляд на мост между нашими балконами и издаёт смешок. — Какого хрена ты делаешь, сукин сын? — И тебе привет, Пейно, — натянув улыбку, Луи взмахивает пальцами, — переговорю с твоей сестрой, не против? — Нет-нет, что ты, пожалуйста. Но будь вежлив, иначе я могу не удержать эту долбаную лестницу, когда она случайно поедет в сторону. Хочется шлёпнуть Лиама по плечу, но я боюсь отвлечь его. Не дай бог он дёрнется. — Конечно, — кивнув, Луи заглядывает в мои глаза, а затем опускает ресницы, делая ещё один шаг. — Пожалуй, начну с основания драмы. Перед Рождеством Гарри сказал, что расстанется с тобой, потому что ему легче сделать это, чем признаться в измене. В тот вечер, когда вы поссорились, и ты плакала на крыльце… В общем, в мои планы не входило целовать тебя. Боковым зрением замечаю, как Лиам косится на меня, охреневая от таких подробностей, но сейчас я не в силах встретиться с его взглядом, потому что слежу за каждым движением Луи. Кажется, что если я хоть на секунду отведу взгляд, то он сорвётся вниз. — Но в тот момент, когда я держал тебя в своих руках, успокаивая, я не сдержался. И как я уже говорил: не жалею об этом. Да, тогда я уже знал о том, что Гарри сделал. Но утром он решил, что хочет быть с тобой, сказал, что расскажет тебе всё, но чуть позже. Он хотел, чтобы узнав правду, ты сама приняла решение о будущем ваших отношений. Я не мог отобрать у него шанс быть честным с тобой, понимаешь? И к тому же на тот момент я не знал, ответила ты на мой поцелуй потому, что чувствуешь то же самое, что и я, или же ты просто так сильно разозлилась на Гарри. Расстояние между балконами всего пару метров, но когда Луи находится между ними на четырёхэтажной высоте, то метры растягиваются, превращаясь в грёбаные мили. — Гарри всё откладывал признание на потом, а мы с тобой тем временем совсем перестали общаться. И когда спустя время я хотел рассказать тебе обо всём, то понимал, что сделаю больно вдвойне. Потому что мне пришлось бы рассказать тебе о предательстве, а затем сказать, что всё это время я знал. Наша дружба с Гарри здесь ни при чём, дело в тебе, Кайлс, дело в том, что я боюсь одной лишь мысли о том, что сделаю тебе больно. Клянусь, что ненавидел себя каждую секунду, видя, как ты мучаешься от чувства вины, но я не хотел добивать тебя. Хотел уберечь от боли предательства. Правда не всегда несёт за собой свободу. Тебе стало бы хуже, разве я не прав? Он прав, сейчас мне действительно хуже, чем тогда, когда я не знала всей правды. Виски давит от страха, и я едва подавляю крик, когда Луи снова заносит в бок, но он быстро находит равновесие. — Аккуратнее, — выдыхает Лиам, сквозь сжатые зубы, — долбаный ты кретин. Остановившись в двух шагах от нас, Луи заглядывает в мои глаза. — И да, ты была права — я эгоист. Ведь я понимал, что у нас с тобой нет шансов быть вместе, и если бы правда о том, что я всё это время знал об измене Гарри, вскрылась — ты бы… Нет, ты бы не просто разозлилась, ты бы разочаровалась во мне, что в итоге и произошло. И это намного страшнее, чем обида, злость и ненависть. И прежде, чем Пейно убьёт меня, хочу, чтобы ты знала: ты важна мне, Кайлер. Не важно кто ты: младшая сестра Лиама, девушка Гарри, да хоть мать Зейна. — Эй! — доносится с противоположного балкона. — Ты важна и нужна мне. Как мой лучший друг, как девушка, которая до безумия мне нравится. Как девушка, ради которой я готов ходить между этими чёртовыми балконами день и ночь, лишь бы знать, что ещё не всё потеряно. После знакомства с тобой я только и делаю, что сравниваю остальных с тобой. Ничего не могу поделать, всё думаю о том, что они не такие красивые, не такие смешные, не интересные. Они просто не ты, Кайлс. И я не хочу потерять тебя снова, не хочу терять наше общение, нас. Мне страшно от одной лишь мысли об этом. И я хочу попросить тебя дать мне шанс, но только сделаю это, когда слезу отсюда, иначе эта просьба будет больше похожа на шантаж суицидника. Пожав плечами, он покачивает головой. — Да, ты заслуживаешь правды, какой бы она ни была. Заслуживаешь того, чтобы с тобой были честными. Но, чёрт возьми, я лучше грохнусь вниз, чем собственноручно причиню тебе боль, Кайлер. Моё сбивчивое дыхание избивает лёгкие. Взгляд Луи, его слова — всё это разрывает мою нервную систему в клочья. — Томмо! — зовёт Зейн. — Слабо за полсотни пройтись спиной назад? Издав смешок, Луи покачивает головой и, обернувшись, показывает Зейну средний палец, а затем снова заглядывает в мои глаза. — Пожалуйста, — выдыхаю я, — слезь уже оттуда. Оперевшись на плечо Лиама, он спрыгивает на балкон, а я наконец-то могу разжать окаменевшие от напряжения пальцы. Издав смешок, Лиам внимательно смотрит на Луи и, дав ему подзатыльник, протягивает руки, чтобы обменяться объятием с братским хлопком по спине. Как только Томлинсон переводит взгляд на меня, я шагаю назад до тех пор, пока не врезаюсь в стеклянную дверь за спиной. — Кайлер… — И-ди-от! — каждый слог сопровождается ударом по твёрдой груди. Стиснув зубы, снова и снова бью парня. Как только он издаёт смешок, я чувствую, как ярость внутри меня распаляется как включённый паяльник. Ему ещё и весело. Больной на всю голову! — Ну и вечерок, — выдыхает Лиам, возвращаясь в комнату, — я ещё думал, что я псих. — Стой, ты куда? — семеню следом за ним, пересекая гостиную. — Зачем тебе обувь, куда ты собрался? Не надо обуваться! — Схожу к Несс, она быстро отошьёт меня, поэтому потом пойду пить пиво с Зейном. — Нет-нет, — схватив его за рукав куртки, качаю головой. — Ты не можешь уйти. Ты мой строгий старший брат, который всё контролирует, помнишь? — Я уже давно ничего не контролирую. Сама влезла в это, теперь разгребай, — усмехнувшись, он подхватывает ключи и открывает дверь. — Только давайте без потрахушек, иначе убью обоих. Это мерзко. — Не переживай, — Луи отмахивается, — я девственник и не планирую менять это. — Ли, пожалуйста… — Я ушёл. Пора становиться взрослой, Кайла. Подмигнув, он захлопывает дверь. В воздухе повисает звенящая тишина. Впиваюсь взглядом в дверь ещё некоторое время, прежде чем набрать в лёгкие воздуха и обернуться. Поджав губы, Луи вскидывает ладони и слегка отклоняется назад. — Воу, суровое выражение лица. Снова будешь бить? — Если ты думаешь, что после лунной походки между балконами между нами хоть что-то изменилось, то ты очень сильно ошибаешься. Сжав кулаки, иду в сторону кухни и, подхватив яблоко, останавливаюсь у раковины. Открыв воду, опускаю яблоко под струю холодной воды, но оно выпадает из дрожащих пальцев, как только Луи останавливается позади, упираясь ладонями в столешницу по обе стороны от меня. — Я и не надеялся, что ты прыгнешь ко мне в объятия под слезливую песню из «Титаника», — тихо произносит он, касаясь губами моего виска. — Но ты уже ведёшь диалог со мной, так что, кажется, я неплохо справляюсь. Он неплохо справляется с выведением моей нервной системы из строя. Дурацкое тело слишком остро реагирует на близость этого парня. Дыхание сбивается, а пальцы едва справляются с выключением воды. — Может уже перестанешь убегать от меня, Кайлер? — Я не убегаю, — подхватив яблоко, замираю, потому что не хочу оборачиваться и заглядывать в глаза Луи, ведь в такие моменты я сразу же становлюсь слабовольной тряпкой. — Просто всем видом показываю, что не рада тебе как гостю. — И, — ладонь опускается на мою талию, пальцы скользят по животу, заставляя затаить дыхание, — что планируешь делать с этим лживым фактом? — Планирую, — прочистив горло, пожимаю плечами, — выгнать тебя отсюда. — Тогда придётся попросить, чтобы я ушёл. — Я и прошу. — Посмотри на меня и скажи, что хочешь, чтобы я ушёл. Прикрыв веки, делаю глубокий вдох и, обернувшись, заглядываю в глаза Луи. Каштановая чёлка спадает на лоб, уголки красивых губ приподняты, а моя чёртова гордость давно валяется у ног этого парня. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — звучу настолько неубедительно, что хочется дать себе пощёчину. — Хочу, чтобы перестал нарушать моё личное пространство. Мы уже всё решили, Лу. Так что нет смысла тратить время на попытки спасти нашу недодружбу. — Честно говоря, я уже не знаю, были ли мы с тобой хоть когда-нибудь настоящими друзьями, Кайлер. — Были, — отвожу взгляд и, вспомнив про яблоко, подхватываю его, чтобы сжать в пальцах, — конечно, были. — Друзья друг друга не хотят. — Это было всего лишь пару раз, видимо, у меня было помутнение рассудка. Если что между нами и могло быть, так это дружба. Но мы её изуродовали и успешно просрали. — Недавно ты говорила мне совсем другое. — Недавно я была не в себе, прям как ты сейчас. Облизнув губы, Луи борется с улыбкой и вновь упирается ладонями в столешницу по обе стороны от меня, а я сжимаю яблоко так крепко, что боюсь, оно лопнет. — Кайла? — М? Склонившись ближе, Луи касается коленом моего бедра. — Ты права, — тихо произносит он на ухо, — это явно помутнение. Нам действительно нужно держаться исключительно в дружественных рамках. Давай всё же постараемся вернуть нашу дружбу. Сделав саркастический акцент на слове «дружба», Луи отстраняется, и по моему телу пробегает холод. Всё внутри разрывается от желания, чтобы этот парень снова был близко. — Чем займёмся, подруга? Вскинув брови, откладываю яблоко и скрещиваю руки на груди. — Ничем. — Супер, обожаю твою разносторонность. С тобой не соскучишься, Кайлс. Открыв холодильник, Луи достаёт коробочку вишнёвого йогурта и, подвинув меня в сторону, выдвигает ящик, выуживая ложку. Плюхнувшись на диван перед телевизором, он подхватывает пульт. — Ты, — поджав губы, останавливаюсь рядом с диваном, — ты серьёзно? Совершенно не обращая на меня внимания, он с невозмутимым видом смотрит телевизор. — Луи? — Тш-ш, Кайлер, — взмахнув ложкой, парень наклоняется ближе к экрану, — это очень интересный фильм. Вскинув брови, перевожу взгляд на экран. — Это передача о менопаузе. И… И не шикай на меня! Откинувшись на спинку дивана, Луи демонстративно делает звук телевизора погромче и отправляет в рот ложку йогурта. — Ты перелез со своего балкона на мой, а теперь сидишь здесь, ешь йогурт и смотришь передачу о менопаузе… Ведёшь себя как пьяный полтергейст. — Я бы на твоём месте тоже заинтересовался этой темой. Рано или поздно менопауза доберётся и до тебя, — улыбнувшись, он протягивает ложку. — Хочешь йогурт? — Нет, спасибо, — натянув улыбку, покачиваю головой. — Ты так и собираешься сидеть здесь? — Да, а ты куда-то торопишься? Нет. — Да, тороплюсь. — Куда? — мельком взглянув, Луи успевает просканировать меня с головы до ног. — На сходку любителей растянутых коленок на спортивках? Опустив взгляд на свои спортивные штаны, сжимаю кулаки и, шумно втянув носом воздух, продолжаю ненавидеть Луи Томлинсона, который успевает смотреть передачу о менопаузе, есть йогурт, язвить мне и замечать растянутые коленки моих несчастных штанов. — Это мои домашние штаны. И вообще просто заткнись. — Ты злишься? Прости, я думал, что друзья подкалывают друг друга. Я не хотел обидеть тебя, — отправив ложку в рот, он приподнимает уголки губ. — Твои штаны бесподобны, как и наша дружба. С каждой секундой он бесит меня всё сильнее. — Так куда ты торопишься? — На встречу, — выдыхаю я. — С парнем. Ну зачем я падаю так низко?! — На встречу или на свидание? — Что-то между. — Ого, вау, и как его зовут? Деймон Сальваторе? — Пошёл ты, — издав смешок, отмахиваюсь. — Знаешь, просто продолжай наслаждаться йогуртом и менопаузой, а мне нужно собираться. Захлопнув дверь в ванную, прижимаюсь к ней спиной и, крепко зажмурившись, шлёпаю себя ладонью по лбу. Ну что за идиотка?! Зачем я это делаю? Что пытаюсь доказать, если от этих поступков выгляжу только глупее. Слышу шаги Луи, и, подхватив косметичку, тут же подлетаю к зеркалу, делая вид, что очень занята. Как выпутываться и как признать вслух, что никуда мне не нужно? — Эй, Кайлер, — постучав, Луи раскрывает дверь и, прислонившись плечом к косяку, отправляет в рот ложку йогурта, — ты не рассказала, что за парень. Вампир, оборотень или ты начала смотреть новый сериал? Козлина. Нет, я лучше продолжу отыгрывать этот бессмысленный спектакль. — Разве ты не был занят просмотром захватывающей передачи? — Реклама началась. Так что за парень? — Просто парень, — достав тушь, подаюсь ближе к зеркалу и провожу кисточкой по ресницам, — ничего особенного, попросил помочь с учёбой. Нужно немного подтянуть его по анатомии. Остановившись рядом, Луи опирается ладонью на столешницу и внимательно наблюдает за мной через отражение в зеркале. — По анатомии говоришь. — Мхм. — И это почти не свидание. — Именно так. — Почему почти? — Потому что я пойду туда не в юбке. Если ты хочешь спросить, нравится ли мне этот парень, то ответ будет положительным. Теперь всё, допрос окончен, друг? Приподняв уголки губ, Луи кивает, а затем задевает меня плечом, и кисточка с тушью пачкает верхнее веко, а вдоль виска ложится неровная чёрная полоска. — Ты, — сжав кисточку, медленно поворачиваюсь, — ты охренел? — Прости, я не специально. Бросив тушь в раковину, выхватываю из его пальцев дурацкий йогурт, чтобы вытрясти прямо на голову, но в коробке уже пусто. — Что ты делаешь, Кайлс? Бросив йогурт с ложкой к туши, подхватываю ополаскиватель для рта и, открутив крышку, взмахиваю пластиковой бутылкой: по белоснежной футболке Луи расплывается светло-розовое пятно, а воздух наполняется ароматом бабл-гам. — Знаешь, — опустив ресницы, он подхватывает край футболки, — у тебя проблемы с управлением агрессии. — О, правда? — завожу руку для размаха. — Повторишь? Луи делает шаг, и я тут же поднимаю руку над головой, всем видом показывая, что готова вылить на него всю бутылку. Тёплые пальцы обхватывают моё запястье, вторая ладонь ложится на талию; прижав поясницей к столешнице, Луи нависает надо мной, заставляя моё сердце биться гулко и громко, как басы в ночном клубе. — Я ведь вылью это на тебя, если не отойдёшь. — Я бы не советовал делать это, Кайлер. — А то что? — Поверь, — облизнув губы, он приподнимает уголки губ, — тебе не понравится. Натянув улыбку, вскидываю брови и опускаю кисть: розовый ополаскиватель выливается на голову парня, попадает на лицо и плечи. Морщу нос, когда мелкие капли брызгают мне в лицо. Месть заканчивается, как только бутылка становится пустой. За пару этих долгих секунд Луи даже не попытался отстраниться, не убирал мою руку и не выбивал бутылку из пальцев. Опустив ладонь, он проводит ладонью по лицу, смахивая капли, а затем пробегается пальцами по волосам, убирая со лба намокшую чёлку. Поджав губы, он внимательно смотрит на меня, а затем кивает. В голубых глазах отражается желание рассмеяться, но при этом там что-то ещё, что-то, что пугает меня. Не удивлюсь, если он из мести захочет засунуть мою голову в унитаз. — Прости, я не специально, — выдыхаю я, а затем срываюсь с места. Шаг в сторону, и моя спина уже прижимается к твёрдой груди. Взвизгнув, смеюсь, но когда Луи пятится в сторону душевой, в груди поселяется паника. — Нет, пожалуйста! — цепляюсь пальцами за скользкий кафель на стенах. — Прости, ладно? Луи, ну не надо! — Я предупреждал. — Ну прости! Мне правда жаль, — впечатываю ладонь в стеклянную душевую перегородку, пытаясь выбраться. — Я же не специально! Издаю смешок, который мгновенное застревает в горле, как только Луи останавливается. — Кайлер? Перестав брыкаться, замираю и, тяжело дыша, с опаской поворачиваю голову. Обхватив крепче за талию, Луи приподнимает уголки губ. — Есть один совет. — Не обливать друзей ополаскивателем для рта? — Никогда не пытайся вывести меня на ревность. Луи поворачивает ручку и на нас обрушивается вода. Холодная, настолько холодная, что обжигает. Визжу и смеюсь одновременно. Впиваюсь пальцами в руки парня, брыкаюсь, пытаясь вырваться, но он слишком крепко держит меня. Мягкий смех Луи разрезает шум воды. — Идиот! Холодно! Боже, как холодно! Смех сквозь визг царапает горло. Когда вода затихает, моё тяжёлое дыхание эхом бьётся о стены ванной. Даже сквозь промокшую майку спиной чувствую тепло груди Луи, и мысли о холоде отходят на второй план. Пока я дрожу всем телом, его пальцы горят на моём животе, дыхание опаляет висок, и я прикрываю веки на несколько секунд, чтобы насладиться теплом и близостью этого парня. — Прости, Кайлер, — в тихом голосе слышна улыбка, — я не специально. Рассмеявшись, хлопаю ладонью по его руке, прося отпустить. Отстранившись, выжимаю волосы и, ухватившись за стеклянную перегородку, выхожу из душевой. Остановившись у зеркала, вытираю разводы туши под глазами и, издав смешок, покачиваю головой. — Ты больной. — Может быть, — в отражении зеркала вижу, как Луи проводит пальцами по волосам, убирая их назад, — но тебе это чертовски нравится. Он останавливается рядом. Белая футболка прилипла к телу, просвечивая татуировку на груди. Капли воды стекают по лицу, глаза сияют как неоновые синие огни. Чёрт возьми, этот парень так красив, что у меня живот сводит. — К слову, я не пыталась вывести тебя на ревность. — Мхм, тогда что это было? — Не знаю, — обернувшись, обнимаю себя за талию и, стараясь игнорировать липнущую к телу холодную одежду, пожимаю плечами, — ты разозлил меня и поэтому я начала нести чушь. — Поверь, тебе для этого не обязательно злиться. — Всё, — вскидываю ладонь, — достаточно. Раз уж мы решили быть друзьями, то лучше уходи, пока мы снова не разругались. Приподняв уголки губ, он покачивает головой. — Я серьёзно, Томлинсон. Ты засунул меня под ледяную воду, оскорбил, испортил мой вечер, перелез с балкона на балкон, как грёбаный каскадёр, а теперь ждёшь, что я… Воздух вылетает из лёгких, когда он обхватывает ладонями талию и, оторвав от пола, усаживает меня на столешницу. Поймав мои готовящиеся к удару ладони, он впечатывает их по обе стороны от моих бёдер и накрывает мои пальцы своими. Дыхание к чёрту сбивается, тело хочет податься вперёд, и я из последних сил продолжаю напоминать себе о том, что злюсь на этого парня. Капли воды стекают по острым скулам, на губах едва заметный отпечаток улыбки, и я ловлю себя на сильном желании нарисовать Луи таким. Тогда я смогу пялиться на него сколько пожелаю, не думая о том, что нужно держать на лице микс из раздражения вперемешку с равнодушием. — Прости, я прослушал, что ты там говорила? — Что ты меня бесишь, — стиснув зубы, пытаюсь освободить ладони. — И я хочу, чтобы ты ушёл. Приподняв уголки губ, Луи отводит ладони от моих пальцев, но не отходит. — Ты хочешь не этого, Кайлер. — Да? — вздёрнув подбородок, издаю смешок. — И чего же я по-твоему хочу? — Меня. — Осторожней, корона на твоей голове с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее. — Если это не так, — склонив голову набок, он указывает на мои пальцы, сжимающие край столешницы, — почему ты всё ещё сидишь здесь вместо того, чтобы слезть и пойти переодеться в сухую одежду, например? — Боже я, — прикрыв веки, потираю лоб и издаю смешок, — не знаю. Сама сейчас хочу ударить себя за это. Луи тихо усмехается, за что я тут же пихаю его ладонью в плечо. — Ну хватит уже, Кайлер, все карты вскрыты. Давай сегодня будем взрослыми и поговорим открыто. — Какой смысл, если мы всё равно поссоримся? А после снова будем чувствовать себя виноватыми хотя бы за то, что сейчас находимся так близко друг к другу. Я устала, морально устала от этого, Лу. Знаешь, — сделав глубокий вздох, пожимаю плечами, — ты был прав, я сама не знаю, что делаю. Зачем всё ещё сижу здесь, зачем вру тебе и себе. Зачем вообще продолжаю. Почему это тупое чувство вины никуда не уходит? — Как думаешь, если это чувство так долго не уходит, то, может, стоит оправдать его ожидания? Так мы хотя бы будем чувствовать себя виноватыми за дело. — Нет, — усмехнувшись, покачиваю головой, — звучит хреново. И я просто этого не хочу. Точнее, не хочу тебя, что бы ты там себе ни придумал. — О, правда? Пальцы сжимаются на талии, а затем Луи рывком притягивает меня к себе. С громким выдохом врезаюсь в его грудь, наши бёдра тесно прижаты друг к другу, и от одной лишь мысли об этом, мой живот скручивается приятной болью. Мне ведь должно быть холодно, какого чёрта по коже бегут горячие волны? Тонкий аромат парфюма перемешивается с запахом витающего в воздухе бабл-гам. Мои пальцы впиваются в напряжённые плечи, сквозь промокшую футболку чувствую тепло его кожи. Губы, подарившие мне поцелуй, который я не могу забыть даже спустя много месяцев, всего в паре сантиметров от моих. Мелкая дрожь пронзает тело, и я уже не знаю, это от холода или от близости Луи Томлинсона. — Ты всё ещё уверена, — тёплое дыхание скользит по моим губам, — что я это себе придумал? — Мхм. — Кайла, — издав мягкий смешок, он опускает ладонь на мою щёку и медленно проводит большим пальцем по нижней губе, — завязывай с ложью. Уже поздно поступать правильно, не думаешь? — Почему ты вдруг перестал… — поджав губы, пожимаю плечами. — Перестал притворяться и разыгрывать нашу бездарную партию в друзей? Подняв ресницы, Томлинсон заглядывает в мои глаза, и в эту самую секунду я понимаю, что пропала. — Потому что охренеть как сильно испугался того, что испытал, когда понял, что могу навсегда потерять тебя. Поэтому даже если завтра совесть сожрёт нас, — приподняв уголки губ, он покачивает головой, — к чёрту. Уже наплевать. Обхватив ладонями моё лицо, Луи впивается в мои губы. И этот поцелуй срабатывает на меня как эффект землетрясения: разрушает меня изнутри, самообладание трещит и разваливается на куски, чувство вины и стыда проваливается в глубокую бездну, из которой уже нет выхода. Ни секунды не думая, отвечаю на поцелуй. Обхватив за шею, запускаю пальцы в каштановые волосы и, скрестив щиколотки за его спиной, притягиваю парня к себе, чтобы быть ещё ближе. Снаружи я чувствую холод и промокшую одежду, но внутри всё горит и плавится. Тёплые пальцы проскальзывают под край майки. Веду ладони по напряжённой спине и комкаю в руках футболку Луи, когда его пальцы соскальзывают на мои бёдра, сжимая их. В наших движениях ни капли нежности. И мне это нравится. Нравится, что мы жадно исследуем каждый сантиметр тел друг друга, потому что оба слишком долго ждали этого. Нравится чувствовать его сильные руки на себе, нравится сквозь джинсы чувствовать его возбуждение. Нравится запускать пальцы в мягкие волосы. Нравится, что он с лёгкостью срывает с моих губ хриплый стон, всего лишь касаясь шеи тёплыми губами. Боже мой, такое ощущение, что я сейчас взорвусь от переизбытка чувств. Кажется, что мне никогда не будет достаточно Луи. Мне всегда мало его, слишком мало. Я хочу этого парня во всех смыслах этого слова. Я ещё никого и никогда не хотела так сильно, ещё пара поцелуев, и он доведёт меня до предела, даже не раздевая. До моих ушей доносится приглушённый звонок дверь. Мы игнорируем его, но раздаётся ещё один, а затем стук. Луи прерывает поцелуй, но не отстраняется, а я уже физически плохо чувствую себя без его губ. — Кто бы это ни был, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему, — облей их ополаскивателем и шли к чёрту. Издав смешок, покачиваю головой. Луи оставляет поцелуй на моём подбородке, щеке, короткий поцелуй на губах, ещё один и через пару мгновений я получаю глубокий поцелуй, сбивающий к чертям пульс и дыхание. Очередной звонок в дверь чуть ли не заставляет меня плакать от бессилия. — Кажется, мне снова нужно принять душ, — сжав пальцы на моей талии, Луи помогает мне опуститься на ноги. — Очень холодный душ. Издав короткий смешок, иду к двери и чувствую, как дрожат колени. Кожа горит от его прикосновений, но при этом мне холодно и неуютно в чёртовой промокшей одежде. Остановившись у двери, заглядываю в глазок, и сердце покрывается льдом, а затем падает вниз. Гарри. Чёрт возьми, я совершенно забыла о нём. Да, мы с Луи говорили о чувстве вины, но говорили о нас. Этим вечером я действительно забыла о Гарри. Прижав ладонь к груди, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Луи. Прислонившись плечом к открытой двери ванной, он внимательно смотрит на меня, а затем вскидывает брови — он понял, кто стоит за дверью. — Не откроешь? — Не хочешь спрятаться? — шепчу я. — Нет, Кайлер, — приподняв уголки губ, он скрещивает руки на груди, — не хочу. Открывай. Судорожно выдохнув, киваю и, обернувшись, обхватываю ручку дрожащими пальцами.