Цена обретённой жизни

Тяжёлые шаги раздавались в коридоре и ударяясь о стены создавали эхо. Нервы Беннетта были натянуты словно струны, а сознание медленно оплеталось ветвями терновника, который так и норовил распустить свои белоснежные цветы, подпитываясь чувством опустошения. Укутанное в чёрный мешок тело Феликса расположилось у парня на руках, передавая ему свою прохладу. Беннетт зашёл в холодную, мрачную комнату единственным освещением в которой были лампы, излучающие слепяще-белый свет. Эта лаборатория всегда была окутана непроглядным мраком, который скрывал в себе тысячи неприглядных действ и фигуру самого серого кардинала дома. Каждый угол был пропитан запахом крови, смерти и мучительного рождения, оседая вязкой плевой в лёгких, не давая вдохнуть полной грудью. Бережно положив тело Хониккера на секционный стол, белокурый наблюдал за выверенными движениями рук, спрятанных за окровавленными перчатками. Доктор Хаксли орудовал острой сталью, словно скальпель был продолжением его собственных пальцев. — Я всё выполнил, — вполголоса парень произнёс ещё одну хорошо заученную фразу. — Очень хорошо, Беннетт. А где Флоренс? Мне нужна её помощь, —Хаксли говорил монотонно, не отвлекаясь от работы. Беннетт стал переступать с ноги на ногу нервно потирая перчатки на руках. Говорить правду совсем не хотелось. В этой комнате было как-то неуютно, страшно. — Она мне мешала. Ей не стоило лезть ко мне. Я её правда предупреждал, — он старался быстро что-то придумать, не желая вдаваться в подробности. Учёный громко выдохнул, а сталь на какое-то время прекратила своё движение. — Насколько далеко ты зашёл? — Генри поднял голову, позволяя маске утонуть в ярком свете. Он до последнего надеялся на лучшее. Беннетту было нечего ответить, да и сам Хаксли понимал, что ответ был бы далёк от желаемого. Сталь снова начала поблёскивать под лампой, продолжая свою работу. — Ладно, что сделано то сделано. Можешь быть свободен. Только постарайся заняться чем-то не слишком разрушительным, пока ты ещё чего-то не натворил. А с оставшейся работой я и сам справлюсь, — доктор снова заговорил монотонным голосом, погружаясь с головой в работу. Этот день совершенно точно отличался от других. Новообретённый отдых не принёс с собой ничего. Не было чувства радости и освобождения. Он казался тягостным и бессмысленным, отчего обременял тело призрачными оковами, несносным и неподъёмно тяжёлым грузом. Было столько дел и невоплощённых желаний, которые требовали к себе внимания и Беннетт помнил о них, вот только для исполнения всех планов не хватало всего одной составляющей — Феликса. Ещё раз быстро взглянув на телесное воплощение своих надежд, завёрнутое в чёрное одеяние, Беннетт вышмыгнул из лаборатории хлопнув дверью. Оказавшись в светлом коридоре, парень почувствовал, как тяжёлое чувство вины снова возложило свои руки на его плечи. Куда бежать на этот раз? Как сбросить с себя заскорузлые и тощие, но от того не менее могучие, лапы искалеченной совести? Где найти укрытие и что ещё употребить чтобы снова забыться? Оглянуться и ещё раз взглянуть в глаза прошлого было страшно, но бросаться в объятия неизвестного будущего казалось ещё страшнее. Он пытался найти сотню и одно оправдание случившемуся, раз за разом повторял себе что так и должно было случиться. Хотел убедиться в том, что он вовсе не виноват. И всё же когда пришло осознание того, что тот, кого ты любишь каждый раз неумолимо ускользает от тебя, лгать как прежде уже не получалось.

Сбегая за горизонт, солнце убивало свои лучи, заливая небосвод алыми красками.

Беннетту безмерно хотелось ещё раз обнять Феликса, поймать на себе его понимающий взгляд, играть в игры и слушать вечерами о таких непонятных, но интересных исследованиях. Пока тот, кому предназначались все самые сокровенные чувства парня был предоставлен его же руками для экзекуций безумному учёному, сочащаяся из обезображенного сердца любовь Беннетта, лишь желала найти своё пристанище. Он хотел куда-то спрятаться, забыть о своём существовании, позволяя суматохе править пиром в его голове. Вся жизнь казалась безумным циклом, а это состояние вечным. Не было выхода, нет варианта до конца всё забыть. Опираясь левой рукой на стену, он шёл в сторону ванной. Надеялся, что наркотик снова поможет справиться со всем чуждым ему окружением. Дрожащими руками Беннетт открыл бутылку мыла и поднёс к лицу. Один только запах побуждал рвотные рефлексы, но желание спрятаться от всего мира было сильнее. Зажав нос рукой, он попытался влить в себя мыло, но безуспешно. Организм незамедлительно выводил попавший в тело наркотик. Беннетт и сам до конца не понимал, что заставило его превратиться в беспомощный, содрогающийся осенний лист, знал только, что пугает его что-то неосязаемое, что-то что невозможно описать словами. Адреналин бушевал в его венах, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме, а Беннетт лишь продолжал одну за одной открывать новые бутылки мыла в попытках принять дозу. Он захлёбывался, кашлял, блевал, задыхался, слёзы горячими ручьями скатывались по щекам, но ужас, окруживший его чёрным облаком, прогнать никак не удавалось. И продолжалось это до тех пор, пока не появилось ощущение, что внутренние органы превратились в фарш, а рвотные массы не смешались с кровью. Обессиленный он упал на пол судорожно хватая ртом воздух до колющей боли в лёгких, пока озноб волнами проходился по его телу не давая отдышаться. — Почему это снова происходит? Какого чёрта ты каждый раз от меня отворачиваешься? Зачем ты меня бросил? Мне страшно, я боюсь, слышишь? Я не хочу тут оставаться, помоги мне. Почему же ты снова оставил меня здесь… — в этих словах не было ни капли обвинений или ненависти, Беннетт просто пытался мысленно докричаться до Феликса, он хотел быть услышанным, хотел вновь быть спасённым. Спустя время и немного придя в себя, парень смог приподняться и дотянуться до кармана, откуда достал самодельный бумажный конверт, который был совсем небольшим, меньше, чем половина ладони самого Беннетта. Внутри лежали таблетки, цвет которых был не шибко приятным для глаз, а вкрапления разных оттенков делали лекарство ещё более отвратительным на вид. Недолго думая, Беннетт достал две таблетки и с небольшим усилием глотнул их, снова обессилено укладывая тело на холодную плитку. Воспринимать течение времени было сложно, то оно тянулось невыносимо долго, то пролетало словно на ускоренном воспроизведении. Окружение начало утопать в полупрозрачной пелене и мир больше не казался таким неприглядным и жестоким. Дышать стало значительно легче, будто кто-то наконец вынул иголки с лёгких, позволяя кислороду свободно добираться до альвеол. Сердце восстановило привычный для себя ритм, а неразбериха в голове утихла. В конце концов неосязаемый кошмар покинул его, оставив после себя лишь тишину. Восстановив силы, Беннетт смог встать и добраться до зеркала. Стоять было всё ещё сложно, но с каждой последующей минутой ноги крепли. Из отражения на него пустым взглядом смотрело измождённое лицо. Его кожа была серая, участки поражённые глазной чумой, приобрели багровый оттенок, а в уголках рта и на подбородке остались следы рвоты. Беннетту это зрелище казалось отвратительным и открыв кран с холодной водой он принялся приводить себя в порядок. Нужно было умыться, отмыть одежду и убраться в ванной. Закончив водные процедуры, парень обнаружил, что все полотенца куда-то исчезли, поэтому вытер мокрые руки об волосы, тем самым сделав себе своеобразную укладку. Приступать к уборке самой комнаты, Беннетту совсем не хотелось. Большой объём работы, беспросветная скука и отсутствие тряпок отгоняли всякое желание что-то делать. Однако приметив несколько рулонов туалетной бумаги, отношение парня к этой ситуации кардинально изменилось. Быстро разматывая рулоны, он стал устилать бумагой участки пола, где требовалась уборка. Слегка увлёкшись процессом, Беннетт обнаружил, что застелил и саму ванну туалетной бумагой. Произошедшее его не капли не смутило, и он продолжил наводить порядок. Потоптавшись по своего рода тряпкам, Беннетт был уверен, что работа закончена, поэтому он собрал всю бумагу в одну большую кучу, которую попытался утрамбовать в мусорку, после чего с чистой душой покинул ванную комнату и вспомнив об очень важном для него задании, направился к Айдену. Вышагивая по коридорам, Беннетт заметил, что чувствует себя хорошо, как под мылом, только лучше. Мысли были чисты, а значит он мог думать совершенно свободно. Тело почти не болело и больше не мучали давно ставшие обыденностью отходняки. Поразительное чувство, наверное… И вот, казалось бы, нежные касания свободы подхватывают оставшуюся боль и грациозно вальсируя растворяют её в себе, оставляя лишь вкрапления ощущения необъяснимой неудовлетворённости. Изъедаемый чувством любопытства парень решил всего на несколько мгновений заглянуть в лабораторию Феликса. Прохладная комната вновь обрела неприсущую ей оживлённость, которую привносили Гудвин и Балдвин, исполняя очередное задание Хаксли. И пока один из них застёгивал чёрный мешок, второй собирал осколки стекла и вымачивал тряпки в неизвестном растворе. Беннетту не было грустно или обидно, он лишь подметил для себя что смог разгадать загадку и узнал куда пропали все тряпки. Удовлетворив любопытство, он продолжил своё путешествие коридорами и наконец остановился возле закрытой двери, за которой находился Айден. Зачастую Флоренс и Беннетт называли его между собой Главная Хозяюшка Дома, несколько насмешливо, но не без доли правды. Никто из них не уделял должного внимания чистоте и порядку, из-за чего ребята часто получали нагоняй от Главной Хозяюшки. Несколько месяцев назад Беннетт попросил его об одной услуге, однако после парочки случаев разрушительной готовки, желание подходить к Хозяюшке отпало. К счастью, госпожа фортуна решила не оставлять парня у разбитого корыта и до него дошли вести что облик Айдена вновь исказился, а значит теперь он будет более снисходителен к Беннетту. Постучав в дверь и не дожидаясь ответа, парень зашёл в комнату, которая была освещена лампой, излучающей неприятный для глаз тусклый, жёлтый свет. Сложно было поверить, что некогда идеально чистая комната всего за несколько дней превратилась в подобное место. В удушливом помещении зависли запахи: воска, пыли, плесени и тел различной свежести. Подобные ароматы заставили бы любого как можно скорее покинуть данное место, но для парня такое было совсем не в новинку, ему приходилось переживать зловоние и похуже. — Привет Айден, я тут проходил мимо и решил заглянуть. Ну знаешь, спросить, как ты, как портняжное дело продвигается? А потом вспомнил что однажды просил тебя сделать кое-что. Ты уже закончил? — Беннетт щурил глаза из-за света, ему хотелось отойти подальше и скрыться в полумраке комнаты, но из угла уж точно до Хозяюшки не докричаться. Айден резко обернулся и протянул свои руки к лицу белокурого. Большая часть тела дворецкого всё так же была скрыта под костюмом, позволяя рассмотреть только лишь голову, однако на сей раз перчаток на нём не было и можно было осмотреть кисти, которые находились всего в нескольких сантиметрах от Беннетта. Теперь каждая часть тела Айдена словно жила отдельно. Пальцы становились то длиннее, то короче, раз за разом, то оголяя, то вновь вбирая в себя когти, сотканные из неизвестной субстанции. Начав вновь издавать звуки схожие с кипением воды и скрежетом тормозов, дворецкий мигом вырвал несколько волос с головы Беннетта, заставив того обижено возмущаться, после чего растворился во мраке комнаты. Уже через несколько мгновений Айден возник у парня за спиной протягивая свои бесформенные конечности над его головой. В своих когтях существо удерживало небольшую резную коробочку из дерева. Увидев заветную вещицу, Беннетт аккуратно достал её, стараясь не касаться тела Хозяюшки. Выскочив в коридор, парень радостно поблагодарил Айдена и пообещал не заходить на кухню в ближайшие дни. Всего несколько секунд можно было наблюдать за дворецким, руки которого потянулись к лампе, напоминая пару голодных псов. Хруст стекла, звон стремительно падающих на пол осколков и испуганная тьма мигом выскользнула из углов, растворяя в себе искажённое тело своего спасителя. Неведомым образом дверь захлопнулась, давая Беннетту понять, что здесь его больше не ждут. Совсем не удивляясь увиденному парень брёл в сторону комнаты с телевизором, где на диване, свернувшись в клубочек, мирно спал личинкот. Усевшись рядом, Беннетт начал осматривать недавно полученную вещь. Небольшая резная шкатулка была сделана из дерева и покрыта лаком. С внешней стороны она была украшена различными замысловатыми узорами и чем дольше Беннетт на них смотрел тем чаще он замечал образы глаз в этих самых узорах. Тогда парень решил открыть коробочку и заметил, что внутри вся шкатулка была выжжена дочерна, а на верхней крышке был нанесён силуэт солнца, он же являлся единственной частью поверхности, которой удалось избежать огня, сохранив свой первоначальный вид. Его волнистые лучи будто старались растянуться по всей поверхности дерева, очищая шкатулку от черноты. Кроме того, внутри была вложена небольшая подушечка из алого бархата, на котором лежало чучело маленького насекомого, которое Беннетту так хотелось заполучить. От волнения он обкусывал губы и сосредоточенно ощупывал силуэт, выжженный на крышке. Его пальцы пробегались по плюшевой ткани всякий раз минуя тельце букашки. Невесомая, местами яркая, безупречно красивая, идеальная, навеки застывшая в одной позе бабочка и была главной деталью всей шкатулки. Зачарованно осматривая расправленные крылья Беннетт восхищался их красотой. Не способный больше совладать с собственным любопытством он аккуратно коснулся бабочки. В конце концов, теперь он стал для неё полностью безвреден. Крылья насекомого явно были чем-то покрыты, ведь когда белокурый принялся их ощупывать, то следов пыльцы на его пальцах совсем не было, а узор оставался прежним. Пёстрые оранжевые пятна снова очаровывали парня и не давали отвести взгляд. — Такая же, как и при жизни…- в голове Беннетта бесчисленное количество раз мелькала эта фраза, напоминая ему истинную причину убийства бабочки. Ещё тогда, в том загадочном лесу, который казался бесконечным, но обладал границами Беннетт не смог откреститься от мыслей, что бабочка действительно напоминала ему Феликса. Совсем незначительные детали, которые лишь он мог заметить и не имел возможности объяснить никому другому, не позволили ему и дальше спокойно сидеть. Броские пятна на белых крыльях, которые крепились к тельцу, напоминали ему яркие волосы Феликса на фоне белого халата и тёмной рубашки. Его мягкие волосы были, словно крылья очаровательного насекомого. Да и к Феликсу Беннетт старался относиться так же аккуратно и бережно, вот только в очередной раз он привлёк взор смерти к полюбившемуся ему существу, совсем не задумываясь о своём поступке. Внезапно проснувшийся личинкот стал потягиваться после продолжительного сна и перешёл к Беннетту на колени, устраиваясь на новоизбранном лежаке. Пораздумав ещё немного о произошедших событиях, парень отложил шкатулку, включил телевизор, после чего принял ещё одну таблетку и поглаживая личинкота погрузился в сюжет очередной мылодрамы.