Сны о погибшем мире

      На Павелецкую они опоздали.       Винчи отсчитывает пять патронов добродушному мужичку, доставившему их на моторке от Новокузнецкой до того места, где в тоннеле к Павелецкой заканчивается подземное болото, и спрыгивает на импровизированный деревянный пантон, поддерживаемый на воде старыми шинами. Вслед за ней с моторки спрыгивают ее два бойца, все трое прощаются с владельцем лодки, тот в ответ желает им удачи и разворачивается. Отряд продвигается по тоннелю в полной тишине, освещая прикрепленными к шлемам фонарями стены в поисках нор или открытых дверей, ведущих в подсобки. Минут через десять в луче фонаря впереди идущей Винчи проскакивает небольшая тень.       — Стоять, — командует она.       Отряд замирает, озираясь по сторонам. Винчи делает несколько шагов вперед и высвечивает в стене слева металлическую решетку с выдранным замком, а в железобетонной стене помещения за ней – дыру.       — Вот отсюда начинаются неприятности, теперь очень внимательно. Вперед.       Уже через сотню метров неприятности действительно начинаются – с коротким рыком из темноты на них выскакивает раненый упырь, которого Винчи укладывает рефлекторным выстрелом из убойника. Кровь оказавшегося слишком близко в момент выстрела мутанта брызгает ей в лицо, и, поморщившись, она сплевывает горячую жижу с губ. На шум откуда-то спереди выбегает еще несколько упырей, отряд довольно быстро расправляется и с ними, и на этом все заканчивается. В тоннеле снова повисает густая тишина. Девчонка вытирает рукавом кровь с лица, недовольно вздыхая. Дальше до самой станции они идут без приключений, хотя дыры в стенах попадаются им по крайней мере еще два раза. Перебравшись через нагромождение деревяшек, труб и всякого мусора, которым заложен проход, спартанцы выходят к заслону Павелецкой. Пространство перед почти что крепостной стеной завалено трупами мутантов, тут и там на земле чернеют пятна крови, возле заграждений лежат, скрючившись в неестественных позах, защитники станции, рядом с путями из последних сил светится небольшой костерок. Спартанцы осматривают погибших, не обнаруживая ничего стоящего внимания, кроме гримасы непередаваемого ужаса на лице одного из них. Внезапно с заслона раздается глухой хрип и еще тише стон. Все трое резко оборачиваются в сторону звука, освещая с трех сторон мужчину полулежащего в будке с решетчатыми стенами по бокам посреди заслона и придавленного тушей огромного упыря. Давинчи подтягивается на руках и забирается в будку, Сурягин влезает по небольшой деревянной лесенке сбоку, Синицын остается снизу и прижимается к заслону спиной, вполоборота наблюдая за товарищами. Те присаживаются на корточки перед раненым. Винчи дотрагивается до его плеча, а затем несильно шлепает его по щекам, чтобы привести в чувство. Мужчина тихо стонет и чуть приоткрывает глаза, Винчи хлопает его еще пару раз, снимает фляжку с водой с пояса и аккуратно заливает немного воды тому в рот, удерживая за подбородок. Раненый тяжело вздыхает и приоткрывает глаза чуть шире.       — Эй? Эй, — Винчи слегка надавливает ему на бровь, заставляя левый глаз открыться шире, — Прием, солдат. Живой?       Мужчина смаргивает, разлепляет глаза. Фокусирует взгляд на лице девчонки и открывает рот, собираясь что-то сказать, но вместо слов у него вырывается только хрип, а затем кашель. Винчи снова подносит фляжку к его губам. Он перехватывает тару плохо слушающейся его рукой и начинает пить маленькими глотками. Спартанцы тем временем просовывают руки под тушу мутанта, лежащую на его ногах, и, навалившись, с трудом спихивают ее вниз. Синицын только успевает отскочить, чтобы трупешник не саданул его по плечу задней конечностью.       — Вы из Полиса? — хрипит мужик, Винчи кивает, — Быстро вы.       Бойцы переглядываются.       — Быстро? Мы, кажется, уже опоздали, — осторожно говорит Сурягин.       Раненый хмурит брови и смотрит на них несколько секунд непонимающе.       — Вы разве не тоннель взрывать пришли?       — Блять, — констатирует Винчи после пары секунд молчания, прикрывает глаза и вздыхает. — Мы к вам на сигнал sos, нас сюда на зачистку отправили, но, я так понимаю, слишком поздно. А вы уже успели связаться с Полисом с просьбой завалить тоннель?       — Тут пару часов назад… или сколько… не знаю… В общем, парень какой-то появился, оттуда вышел, — он указывает на тоннель, параллельный тому, откуда пришли спартанцы, и прокашливается, — Не знаю, кто он, помогал нам отбиваться. У нас отряд был. "Дети подземелья", а я командир, — он выговаривает это настолько гордо, насколько может.       — Тоже Короленко в детстве читал? — усмехается Винчи, — Продолжай.       — Ну так вот. Весь отряд погиб, только я да он остались, я ему кассету отдал, заранее записал, просил найти наш передатчик на поверхности, в Полис отправить… Чтоб тоннель завалили, — мужик закрывает глаза и откидывает голову, — А станция уже все. Наши эвакуировались туда, дальше, — добавляет он тихо.       Винчи поднимает голову и задумывается на секунду.       — Синицын, остаешься с раненым, следить за обстановкой. Мы пойдем проверим станцию, дальше сообразим, что делать. Если что, маячь, прибежим, — она встает, — И это, подлатай командира.       — Есть. Удачи, лейтенант…       — Давай. И чтоб я живым тебя обратно получила.       Сурягин с Винчи уходят в сторону станции, Синицын запрыгивает на платформу и достает аптечку.       — Она правда лейтенант? — мужчина приоткрывает один глаз.       Синицын кивает с полуулыбкой.              Спартанцы подходят к платформе Павелецкой, к этому моменту станция уже наполовину сожжена, воняет гарью и паленой плотью. Они забираются на догорающую платформу и натягивают противогазы.       — Зря огнемет тащил, получается?       — Еще пригодится, — Винчи указывает на дыру в полу, по дну которой только что прошмыгнула кикимора.       Они осматривают зал: стены покрыты копотью, повсюду норы и провалы, в дыму то и дело проскакивают кикиморы, полыхают ковры и деревянные конструкции. Переход на Павелецкую кольцевую перекрыт.       — Ганзейцы их умирать бросили, — бухтит Винчи через противогаз, — Вот ублюдки.       Бойцы доходят до второй половины станции, она уже полностью сгорела, повсюду лежат обугленные останки деревянных жилых помещений, практически все поверхности стали черными. В относительно целой оружейной, устроенной в одном из переходов они подбирают пару фильтров для противогазов – лишними никогда не будут. Не обнаружив больше ничего интересного, спартанцы выходят в тоннель, ведущий дальше, к Автозаводской, но быстро упираются в запертые гермоворота. Сбоку, правда, обнаруживается сбойка, видимо через нее люди и покидали станцию. Они проходят через несколько пустых комнат и попадают в отсек с водоотливной установкой, заваленный мертвыми упырями и несколькими трупами мужчин. Перешагивая через тела они добираются до параллельного тоннеля, перед которым висит табличка с надписью “Ферма”, и обнаруживают там множество трупов свиней и норы в земле.       — Угу, — Винчи останавливается, снимает противогаз и прижимает сложенные ладони к губам. — Так, Сань, давай мне огнемет, я тебе – убойник. За Андрюхой пойдешь.       Они обмениваются оружием и боеприпасами, и Винчи тыкает кнопку на рации.       — Андрей, как дела? Командир живой? Прием.       — Все тихо, живой. Прием, — шебуршит рация голосом Синицына.       — Классно, отправляю Саню к тебе, подхватите командира и пойдете сюда, я пока местность почищу. Прием.       — Вас понял. Прием.       — Все, минут через пять подойдет. Конец связи, — рация замолкает, Винчи поворачивается к напарнику, — Давай по-быстрому к ним, забираете командира и бодренько в темпе обратно. Противогаз на него не забудьте натянуть, а то отравится еще угарным газом. Там, вроде, все, что могло обвалиться, уже обвалилось, но все равно осторожнее будьте. Я тут почищу и посмотрю, что впереди.       — Понял. Побежал.       Винчи поднимает сжатый кулак и Сурягин убегает. Она проверяет барометр огнемета и пинает валяющуюся рядом деревяшку, пытаясь привлечь внимание затихарившихся мутантов шумом. Пока ее ребята тащат, подхватив под руки, раненого, Винчи выманивает и поджигает кикимор, продвигаясь вперед. В некоторых местах уже валяются недавние трупы, видно, след того парня, о котором говорил командир. Она спихивает туши свиней и мутантов в норы и поджигает их там, создавая небольшую преграду для монстров, оставшихся под землей. Винчи проходит вырытый прямо в земле проход, какую-то комнатку со шкафами и костерком, заваленный телами инженерный тоннель, очередное помещение с водоотливом. В конце концов она добирается до комнаты, потолок которой поддерживают осыпающиеся кирпичные колонны и самодельные деревянные конструкции. Дальше обнаруживается канализационный коллектор, возле которого норы мутантов заканчиваются. У Винчи появляется план.       — Лейтенант, прием? — рация на ее груди начинает слабенько хрипеть. Она разворачивается и идет обратно.       — Слушаю. Прием.       — Мы в тоннеле, где вы с Саней разошлись. Нам куда теперь? Прием.       — Идите вперед, там только одна дорога. Я иду к вам навстречу. Прием.       — Поняли. Конец связи.       Отряд встречается в инженерном тоннеле, Винчи поглядывает на бочки с топливом у одного из завалов.       — Слушайте, у нас нет взрывчатки, но у меня есть план.       Они все вместе доходят до коллектора. Винчи останавливает их и разворачивается к раненому.       — Командир, ты знаешь, что там дальше?       Тот поднимает голову, он выглядит чуть получше, чем полчаса назад.       — Там дальше вентиляционный ствол. Там можно по доскам забраться наверх, наши должны были уйти туда, больше некуда.       — Хм… Андрюш, до ствола вдвоем доползете?       — Да доползем, че нам.       — Тогда ждите нас там, мы с Сашей взорвем эту комнату к чертовой матери и придем к вам.       — Эх, опять все самое интересное без меня, —вздыхает Синицын.       Он перехватывает раненого поудобнее и они медленно ковыляют в коллектор. Винчи с Сурягиным возвращаются в инженерный тоннель.       — Сань, в комнате перед коллектором потолок еле держится, видел подпорки? — Сурягин кивает, — Смотри, у них тут есть топливные бочки, надо проверить их, еще я видела пару канистр с бензином от растяжек. Взорвем столбы и подпорки, обрушим потолок, там дальше нор нет. Тоннель к Новокузнецкой пусть Мельник других отправит взорвать, он только один остался, я больше вообще здесь никаких целых проходов не видела, все уже завалено. Надо только Мельнику маякнуть, мужик сказал, у них радиостанция снаружи вроде есть.       В итоге они находят всего две бочки – одна полупустая, во второй меньше четверти топлива, и три канистры, почти полные, однако и этого хватает. Бочки они ставят возле колонн, две канистры у деревянных подпорок. Топливо из третьей канистры Винчи выливает на пол, образуя бензиновую дорожку через все помещение до спуска в коллектор. Для надежности, рядом с одной из бочек они кладут гранату так, чтоб ползущий по дорожке огонь поджег фитиль. От души нанюхавшись бензина, напарники возвращаются к канализации. Рация Винчи снова начинает шебуршать.       — Командир, мы докричались до беженцев, и они спустились к нам, чтоб помочь подняться. Мы будем ждать вас наверху. Прием.       — Поняла, скоро будем.       Сурягин чиркает зажигалкой, подпаливая топливную дорожку, и, убедившись, что огонь движется в нужном направлении, они с Винчи убегают под свод коллектора. Через несколько секунд слышится взрыв, чуть приглушенный железобетоном, спартанцы предусмотрительно закрывают уши и открывают рот. После взрыва они чувствуют вибрацию и грохот и едва успевают проскочить в колодец, а из него уйти в следующий отсек канализации, прежде чем проход заваливает землей и камнями, которыми колодец засыпает даже сверху. Только в спину им прилетает облако пыли и мелкие камушки под ноги.       — А мы не перестарались? — обеспокоенно спрашивает Саша.       Винчи пожимает плечами.       — Главное, что завалили. Лишь бы на поверхность дыр не наделали, но здесь глубоко – не должны.       Пару минут спустя они выходят к вентшахте, из дыры сверху льется свет, и приходится опустить глаза, чтоб не ослепнуть с непривычки.       — Эхей!       Сощурившись, они задирают головы кверху и видят Синицына, стоящего на какой-то платформе и машущего им рукой.       — Ну как оно?       — Сойдет! — Винчи поднимает большой палец.       Спартанцы поднимаются к Андрею по хлипкого вида конструкции из досок, вместо лестницы, с трудом представляя, как по ней прошла вся Павелецкая. Дальше в проходе стоит несколько мужчин с оружием, которые приветствуют их. Винчи наклоняется к Синицыну.       — А че они тут торчат, а не дальше идут?       — Дак раненых латают, отдыхают, — отвечает Андрей.       — Нажрутся радиации до жопы…       — А тут почти не фонит, я даже замерил.       —Странно.       Винчи шагает вглубь прохода, здороваясь с бойцами. Чуть дальше ей навстречу выходит высокий широкоплечий мужчина и протягивает руку.       — Здравствуйте. Алексей. Командир защиты Павелецкой.       — Лейтенант Давиленко, очень приятно, — она жмет его огромную ладонь.       — Спасибо вам, что спасли нашего товарища!       — Да вон ребят лучше поблагодарите, они ведь этого бедолагу сюда на себе тащили, — они шагают в сторону тоннеля, где расположились беженцы. — Мы завалили проход к станции, перед спуском в коллектор. Обратно вы уже не попадете. Я запрошу в Полисе отряд подрывников, они взорвут тоннель. У вас тут где-то радиостанция есть? Ваш выживший говорил, что отправил туда какого-то парня, который помогал им отбиваться.       — Есть на поверхности на крыше разрушенной многоэтажки, только просто так до туда не добраться. Возле радиостанции поселились демоны, а в самой многоэтажке и вокруг обосновались фашисты, они прямо там, за гермоворотами, — мужчина указал в тупик тоннеля слева. — Парень действительно туда ушел, около получаса назад, но не думаю, что он добрался до станции – скорее всего либо решил не рисковать, либо вообще погиб.       Давинчи поджимает губы и цокает языком.       — Это поэтому вы не смогли раньше сообщить о мутантах?       — Видите ли, мы не ожидали, что их будет так много и да, поэтому тоже. Мы только ночью смогли отправить туда своих ребят, пока было спокойно, а утром фашисты уже заполонили там вообще все.       — Угу… — она задумывается на пару секунд. — Теоретически, мы можем отправить сообщение с рации, надо только подняться повыше. Здесь есть другие выходы?       — Не знаю. Но недалеко отсюда начинается служебный перегон, там наверняка есть вентствол, возможно там получится выбраться.       — Да, действительно, здесь проходит соединительная ветка до Новокузнецкой. Значит мы отправимся туда и попробуем связаться с Полисом. Так или иначе, вам теперь эти твари не должны угрожать. Надеюсь. А вы тут не задерживайтесь долго, а то это… — она непонятно крутит пальцем в воздухе, указывая в сторону вентшахты. — Простынете.       С полминуты они стоят молча, Винчи залипает в стену, углубившись в мысли. Вдруг она поднимает голову и замечает, что Алексей странно смотрит на нее и в какой-то момент набирает воздуха в легкие, но потом передумывает говорить. Через секунду он все-таки снова открывает рот.       — Мне тридцать три, - отвечает Винчи на вопрос, который он не успевает задать.       Мужчина закрывает рот и опускает глаза.       — Часто спрашивают, да? — он чуть виновато улыбается, поднимая глаза обратно.       Винчи вымученно вздыхает. Женщине тридцать три года, а выглядит она едва ли на двадцать. Девчонка.       — Каждый раз. Так сказать, вечно молодая, вечно пьяная. Сейчас, к сожалению, только молодая.              Она находит своих ребят возле торговцев, предлагающих товар без особого энтузиазма.       — Пацаны, перекур окончен. Двигаем дальше.       — Какой план?       — Нам сейчас надо найти такой выход наружу, — они пробираются между людьми и дрезинами, дети, сидящие у костра, смотрят на них, восхищенно вытаращив глаза, — чтоб нас не хлопнули сразу же, потом забраться повыше и вызвать подрывников из Полиса.       — А с их радиостанцией что не так?       — Фашисты пополам с демонами…       — Понял, — Синицын замолкает.              Спустя пятнадцать минут они стоят на дне вентствола, задрав головы.       — Ну, ребят… Сегодня упражняемся в скало– эээ, ствололазании, — выдает Винчи растерянно.       Перед ними полуживая конструкция из лестниц и платформ, кое-где проржавевшая и развалившаяся настолько, что нет никакой уверенности в том, что она выдержит хотя бы одного из них, не то что всех. Однако никакого другого выхода поблизости не найти.       — Уфф, ползем по одному, я, как самая легкая, иду первая. Если что ловите.       По грустно скрипучим ступеням она успешно забирается наверх, получив в подарок рыжие следы от ржавчины на ладонях. Следующим поднимается Синицын, ступени скрипят еще грустнее. У самого верха металлическая опора хрустит под его сапогом, и парень ухает вниз, едва удержавшись руками за тетиву. Ступень со звоном падает. Винчи тяжело сглатывает и подает товарищу руку.       Когда поднимается Сурягин, конструкция сдается окончательно. На третьем пролете болты, соединяющие лестницу с площадкой выше, не выдерживают и ломаются пополам, вываливаясь из отверстий и ссыпая горсть ржавчины ему в лицо. Секция кренится под тяжестью мужчины и ударяется об экран безопасности, Сурягин бьется головой о перекладину, руки обжигает колючим металлом, и он разжимает расцарапанные пальцы, срываясь и падая на площадку снизу. От удара такой силы у той ломаются поддерживающие балки, и с ужасным воем и грохотом вся нижняя половина конструкции обрушивается рывками, унося парня на дно шахты. Винчи, судорожно втянув носом воздух, выскакивает на верхнюю площадку, ломая каблуком пару особенно гнилых прутьев решетчатого настила и проваливаясь в дыру ногой. Дернувшийся туда же Синицын подхватывает ее на лету, и она опускается на край коридора, ведущего к выходу на поверхность, чуть не вывихнув застрявшую в дыре лодыжку. Прутья приземляются в полуметре от лежащего на груде железа парня.       — Саня! — хором выкрикивают оставшиеся наверху спартанцы. Тот издает короткий стон.       — Все в порядке! — хрипло отвечает Сурягин, поднимаясь на локтях.       — Ты цел? — Винчи свешивается над провалом, опираясь руками на балки платформы.       — Сань, ты как? — Андрей выглядывает из-за ее головы.       — Цел! — Саша сползает с кучи металлолома и выпрямляется, потирая затылок и бедро. — Ниче не сломал! Отделался только ушибами!       Товарищи наверху облегченно выдыхают, Винчи на пару секунд прикрывает глаза, пытаясь унять тремор во всем теле.       — Идти можешь?       — Могу. Все окей!       — Уфф. Возвращайся к беженцам с Павелецкой, если у них есть свободный медик, покажись ему или хоть обезбола выпей, холод приложи… Ну, в общем, знаешь, что делать. Если все будет нормально, иди к Новокузнецкой, там и встретимся.       — Все, понял! — Саша салютует друзьям и, охая, ковыляет к выходу в тоннель.