Сны о погибшем мире

       — Если верить карте, в Д-6 ведут несколько путей, и ближайший к нам — через Киевскую, — Мельник утыкается в красную папку, покачиваясь под мерный рокот колес дрезины, — Попробуем пробраться этой дорогой.        — Киевская? — Ульман хмыкает, — Я про эту станцию нехорошие вещи слышал.        — За Киевской раньше была еще станция Парк Победы, — Мельник убирает папку и уставляется на Артема, — Была война, и киевляне завалили туннель к Парку. Ходят слухи, что люди с Парка не погибли... Но и людьми быть перестали. И еще там видели какую-то... хрень... Что-то вроде тумана.        Артем странно вздыхает, пошатывается и слегка бледнеет. Ульман вглядывается в его лицо, но тут же снова отвлекается на разговор.        — Ерунда полная!        — Разумеется! Кто в такое поверит! — усталым голосом подтверждает Владимир.        — Володя в этих туннелях всю свою семью потерял. И не помнит, как это случилось, — вставляет свои пять копеек Эд.        Артем начинает тяжело дышать и шататься еще сильнее, совсем белеет и машет руками, прогоняя что-то невидимое от лица. Спартанцы начинают суетиться, пацан же в свою очередь просто падает в обморок.        Пока командир нещадно бьет парня по щекам, пытаясь привести в чувство, тот бормочет что-то неразборчивое и елозит затылком по полу дрезины. После того, как Ульман насильно открывает ему глаза и светит в них фонариком, Артем, наконец, приходит в себя, отмахиваясь от слепящего света. Мельник выдыхает и отталкивает Эда с фонарем.        — Артем! Все в порядке?        — Ты можешь встать на ноги?        Мельник подает парню руку.        — Что это было?        Артем округляет глаза и мотает головой.        — Мы приближаемся! Вот и гермозатворы!        — Отлично! Тормози…               Ульман не спускает с Артема глаз, вдруг тот опять грохнется.        — Черт, у меня от этого места мурашки по коже… — морщится Владимир.        — Боря! Проверь ворота.        Спартанец выпрыгивает из кузова и шагает к воротам.        — Пульт управления разнесен в щепки! Все провода перерезаны!        — Володя, доставай инструмент. Будем открывать гермозатвор, — Мельник приваливается спиной к металлической коробке сзади, — Артем, стой здесь и прикрывай нас с тыла. Тут всякое может случиться.        Парниша тут же скашивает заблестевшие глаза на лежащий в ящике рядом огнемет и спустя секунду уже вскидывает сопло, выпуская струю огня. За тяжелыми вздохами баллона огнемета и эхом шагов вдалеке туннеля слышится нарастающий раскатистый гул.        — Что-то к нам приближается!        — Забей! — ворчит Мельник, держа провод в зубах и агрессивно наматывая изоленту на место соединения.        Свет в тоннеле зажигается, а гул становится отчетливее и все больше похожим на рычание. Вдалеке появляются первые прыгающие по стенам силуэты.        — Упыри!        Борис и Степан тут же вскидывают стволы с ЛЦУ и начинают судорожно поливать свинцом стены подземки, пытаясь попасть в скачущих монстров.        — Ну, хотя бы сдохну в бою.        — Словно что-то гонит к нам монстров!               Ульман и Мельник, вспотевшие, трясущимися руками как можно быстрее пытаются скрепить провода… Артем устраивает барбекю. Выдавив полбаллона газа на поджарку упырей, паренек с безумно блестящими глазами оборачивается, чтоб посмотреть, как дела у остальных.        — 3-А на 2-Д.        — Все сделано!        — По моему сигналу… Три, два, один… Давай!        Ульман с Володей толкают заржавевшие рубильники одновременно.        Артем продолжает кошмарить мутантов, нещадно испепеляя все, что движется рядом с ним. В тоннеле становится жарко, отсыревшая деревянная конструкция в виде тамбура перед гермоворотами уже прилично подгорает, в воздухе стоит удушливый запах горелой плоти, проводов и древесины.        — Последний выключатель!               К общему гулкому рычанию упырей в глубине тоннеля присоединяется отчетливый звук электрического треска и следующие за ним истошные вопли. Что-то светится вдалеке.        — Оно приближается! — Борис нервно оглядывается на товарищей, — Скорее! Аномалия совсем рядом!        — Вот дрянь!        — Давай! Давай! Или мы все трупы!        — Получилось! Готово! Ворота открываются! — Мельник победно хлопает по коленям. Ульман вытирает пот со лба.        Аномалия тем временем уже трещит метрах в тридцати от них. Борис запрыгивает в дрезину и пытается завести.        — Давай, давай! Сука… Не заводится… Она не заводится!        — Давайте ребята, мы должны вырваться отсюда!        Пока Артем переводит дух, прижимая к себе огнемет и не особо-то обращая внимание на панику товарищей, Борису удается все-таки завести мотор, и дрезина медленно начинает ползти в сторону открывающихся герм. Ульман отходит чуть назад, ероша взмокшие волосы. Когда спартанцы оказываются по ту сторону гермозатвора и за ними, разогнавшись, въезжает дрезина, аномалия, не успев догнать их, разбивается о закрывающиеся ворота и, вспыхнув, исчезает.        — Получилось! — Эд радостно взмахивает кулаком.        — Не хотел бы я там оказаться, — вздыхает Боря.               Дрезина тормозит возле полустанка у следующих герм.        — Ладно, собрались! Впереди еще долгий путь! — командует Мельник, — В Д-6 сюда.        — Это еще что?        — Черт, темно, как у негра… дома.        — Ладно… Давай посмотрим, что там.        Спартанцы освещают налобными фонарями небольшую ржавую дверцу и, пару раз вдарив по замку сапогами, открывают вход в техпомещения, ведущие, судя по всему, к легендарному бункеру.        Посреди просторной немного замусоренной комнаты, Мельник хлопает ладонями по ящику, все оборачиваются к нему.        — Так… Мы прорвались. Но это полдела. Впереди — самое серьезное. Ульман, ты командуешь штурмовой бригадой, — командир кивает в сторону Эда, тот по привычке козыряет сигаретой между пальцев, — Борис, Степан, вы прикрываете этого шута, — упомянутый шут недовольно фыркает, — Артем, Володя, вы со мной. За дело!        — А куда нам так торопиться, трщ полковник? — не успевший докурить Эд лениво смотрит в сторону убегающих товарищей, — Может, это самое, перекурчик объявим? Такаая нервная работаа!        — В аду перекуров не бывает! Вперед, воины мои, вас ждут великие дела! — эхом отзывается полковник из коридора.        — Великие дела? Мне кажется, что мой след в истории больше будет похож на мокрое пятно!               Отряд подходит к очередным гермоворотам, и Степан с Борей тут же прилипают к стене по бокам от них. Ульман, забив на командование штурмовой бригадой, которая и без него неплохо справляется, у противоположной стены строит глазки иструхшему скелету.        — Тут кто-то совсем новый скелет обронил! Может возьмем с собой… ну на брелки?        — Ульман, хватит балагурить… — полковник говорит скорее устало, чем недовольно, — Вернемся домой, будешь зубной щеткой сортиры чистить.        — Да, товарищ генералиссимус! Так точно! — Эд напоследок вставляет сигаретный бычок в зубы скелету и шагает к воротам.        — А вот и первое задание, — Мельник примечает сбоку от герм переключатель, — Артем, ну-ка пощелкай выключателями!        Артем, конечно, щелкает, только толку от этого мало.        — Ух ты, какая любопытная штуковина! Жаль, сломанная, — несколько ехидно подмечает Володя.        Пацан тут же начинает вертеться, как волчок, заглядывая за каждый угол, и в итоге замечает комнату, рядом с которой все это время сидел тот несчастный скелет.        — Артем! Осмотри комнату! Живо! — скорее сказано Мельником для утверждения своего командирского положения, чем в качестве указания, потому что Артем уже влетел в помещение, в первую же секунду снюхивая всю паутину с техники, что там стоит. Через пару секунд что-то щелкает, и он подлетает обратно к переключателю, дергая рычаг наверх.        — Отлично! Ты точно заслужил медаль! — полковник строит из себя добряка.        — Ульман! Проверь!        — Неее... — Эд думает, что сейчас самое время подерзить начальству — Там А — темно и Б — страшно!        Впрочем его замечательная штурмовая бригада уже сама вваливается в открывшийся проход.               Перед ними небольшое грязное квадратное помещение с колоннами посередине, от входа к нему спускается пандус вместо лестницы, по которому сбегает отряд. С противоположной стороны еще одни ворота.        — Вот дерьмо! — обреченно выдает Степа, остановившись.        — Эй! Поаккуратней с выражениями солдат!        — Это не выражения... Это сама субстанция. И я в нее вляпался.        — Ну, это на счастье! — Ульман хихикает. Ничто не может заставить его перестать шутить тупые шутки и смеяться, как дурной в любой ситуации. Даже ядерная вонь в комнате.        — Нет, это дурная примета... Если тут есть помет, значит его кто-то метнул...        Возможно, этот кто-то и рычит на них сейчас из вентиляции. Борис делает перекат от одной колонны к другой        — Вон же! Вон он!        Держащаяся на соплях вентиляционная решетка справа отлетает, и из трубы вываливается упырь, перекатывается под градом пуль через всю комнату и запрыгивает в вентиляцию в противоположной стене. Тут из всех щелей начинают сыпаться упыри. Спартанцы точными выверенными движениями уворачиваются от огромных когтей тварей, поливая тех свинцом. Артем тоже не отстает, успевая прижиматься к стенам и приседать, одаривая мутантов выстрелами из убойника прямо в морду.        — Что ж! Лучшая оборона — это нападение! — выдыхает Мельник, когда упыри в вентиляции заканчиваются, — Владимир, Артем! Не суйтесь в пекло! За мной!        Ну чтобы Артем-то не совался в пекло…        — Товарищ полковник! — Ульман натягивает противогаз, — Не могу сражаться в такой рабочей обстановке! Тут воняет так, что уже нюх отбило!        — Это от твоих шуток, — сердито брякает полковник.        Только Володя дергает рычаг, открывая проход дальше, как из вентиляции снова начинают сыпаться упыри. Когда ворота отползают вверх на приемлемую высоту, отряд забегает в следующее помещение, в целом не особо отличающееся от предыдущего.        — По стакану самогона за каждого упыря! — кричит Борис, — Если доберемся до самогона!        — Блин. Всех в преисподнюю! Еще один шут гороховый! — Мельник, нервничая больше всех, не понимает, как они успевают еще шутить. Ульман усмехается, его подруги тут не хватает, и Мельник, наверняка, этому сейчас рад.        Снова упыри. Кажется, они никогда не кончатся. Запах крови уже начинает перебивать вонь от дерьма мутантов, ботинки спартанцев грязные настолько, что прилипают к полу, орденовские комбинезоны забрызганы кровищей и, вероятно, со стиркой потом придется повозиться. Если, конечно, они доживут до стирки. И до самогона, соответственно.        — Умрем красиво! — Степа выдает не особо жизнеутверждающий боевой клич среди непрекращающегося тарахтения очередей.        Следующие ворота заедает в полуметре над полом, но Борис кидает в проход гранату, и та чудесным образом делает то, что надо — ворота поднимаются.        — Тут пусто.        — Вперед! — командует полковник, — Дважды не умирать!        — Впереед! За Родинуу! За смеерть от стааростии! — Ульман бежит где-то позади всех и никак не затыкается. Адреналин не дает.        — Не дрейфь, — Мельник хлопает Артема по плечу, — Прорвемся!        Артему все равно, он вытирает рукавом кровь с лица и бежит дальше. Абсолютно молча, как и всегда. Сооружение, по которому они бегают вот уже полчаса, тем временем издает ужасные скрипы и шум. А, может, это и не оно…        — Слева! Давай гаси его!        Они довольно быстро расправляются с новой партией мутантов, которых, как магнитом, тянет почему-то именно к Артему.        — Похоже, чисто.        — Мы их уделали… Надо же! — Мельник устало выдыхает, когда они добираются до очередных гермоворот, только эти выглядят как-то по-особенному. Артем дергает рычаг, и происходит то же, что и до этого.        Спартанцы уже начинают переживать, что патроны кончатся раньше времени такими темпами. Пока отряд защищает Артема с одной стороны из-за ворот выползает одинокий упырь и валит того на пол, брызжа слюной. Похоже, тут где-то все-таки гнездо. Борис кидается на помощь, пиная и расстреливая мутанта, потому что пацан не успевает схватиться за оружие. Со стороны оборонной линии слышно только бесконечную автоматную очередь и отчаянный нервный смех. Второй упырь выскакивает из-за ворот еще более неожиданно, валит на пол Бориса и вгрызается ему в ногу, моментально прокусывая ее насквозь. Боря воет от боли, пытаясь пнуть тварь в морду второй ногой, но мутант резко дергает его на себя, провоцируя новый болезненный крик. Борис чувствует, как острые гнилые зубы разрывают икроножные мышцы, и понимает, что не сможет вырваться. Пушка выпала из рук и теперь валяется где-то позади, Артем истошно кряхтит, пытаясь выбраться из под придавившей его туши, остальной отряд едва справляется с толпой мутантов в проходе. Одной рукой цепляясь за мусор на полу — второй Боря достает гранату из кармана разгрузки. Выдергивает чеку зубами и не думая уже ни о чем, отталкивается правой рукой от пола, двигаясь ближе к упырю. Он отпускает спусковой рычаг, вытянув руку к морде мутанта.               Взрыв размазывает мозги упыря по стенам помещения, Боря погибает вместе с ним. Степан с отчаянным криком бросается к развороченному телу друга и падает на колени возле огромной кровавой лужи, вытекающей из его разбитой головы.        — Степан... Оставь его, — тихо говорит Мельник, сжимая его плечо, — Поздно. Нам пора.        — Ублюдки косорылые! — Степа шмыгает носом, поднимаясь, — Боря, памятью твоей клянусь! Не успокоюсь, пока их не изведу!        Не выйдет — проносится в голове у Ульмана, и он мотает ей в стороны, не понимая, откуда такие безысходные мысли. Все у них выйдет, Ульман старается думать о хорошем.        — Проклятые твари... — Степа вздыхает, бросает последний взгляд на друга и догоняет отряд.        Он помогает открыть гермы, из под которых начинает сочиться какой-то ядовитый газ.        — Надеть противогазы! — Мельник заглядывает внутрь и машет рукой, — Ульман! Проверь!        — Чуть что — сразу Ульман... Несправедливо! — он ерничает, но убегает вперед, осматривая лестницу и нижний этаж, где что-то светится, — Все чисто, заходим!        Они аккуратно спускаются по ржавой неустойчивой лестнице.        — Я пойду гляну, что это, — Ульман спрыгивает в зеленоватую жижу.        — Аккуратнее, мужики.        Упыри вылазят буквально из ниоткуда. И к ним еще пара носачей. Пока весь отряд отбивается в глубине помещения, Артема зажимают на лестнице, но он щедро раздает каждому дробью по морде.        — Надо выбираться отсюда.        — Вперед, вперед! Не останавливаться! — Эд гонит всех, как утят, но пацан все равно тащится в хвосте. Этот бессмертный, думает Ульман, хрен с ним. Но все-таки ждет.               — Вот она! Эта дверь ведет в Д-6, — оповещает Мельник, хотя никто толком не понимает, чем она отличается от всех остальных гермодверей, через которые они прошли. Возможно за этой опять упыри.        — Мы на месте?        — Похоже на... — Эд разглядывает малоприметную дверцу сбоку со стершейся табличкой.        — Сожри меня упырь! Она закрыта! — Володя присоединяется к разглядыванию.        — Что-то я не удивлен. А тут у нас что? Бронированная дверь!        Володя дергает рычаг, но гермы поднимаются лишь на пару десятков сантиметров над полом. Эд кидает туда химический фонарь и заглядывает, присев.        —Артем! Осмотри комнату, живо!        Пацан падает на пыльный пол и закатывается под ворота, которые тут же падают обратно, отрезая его от остального отряда.        — Артем? С тобой все в порядке? — беспокоится полковник, с той стороны раздается два удара по металлу, — Отлично! Мы попробуем до тебя добраться, А ты тоже поищи выход!        — Удачи! — кидает ему Ульман, пацан не пропадет, сто процентов.               Через пятнадцать минут они все снова встречаются на какой-то огражденной платформе, похожей на метрошную.        — Артем! Сюда! — Мельник чуть ли не светится от радости, — Слава богу! Живой все-таки! — выдыхает он.        Артем выползает к ним весь в паутине. Спартанцы стоят понурые, еще сильнее испачканные в крови и говне. Ульман пытается вытереть подошвы ботинок о деревянные поддоны, которыми выстлана платформа.        — Степана убили… Степу… — выдает он замогильным голосом, — Дьявол!        Тупое “не выйдет” эхом отдается у него в голове. В тоннеле за платформой что-то начинает гудеть, загораются аварийные лампочки. Все замолкают и медленно направляются ближе к ограждению. Из тоннеля тихо выплывает поезд. Спартанцы в шоке переглядываются, Володя замечает:        — Похоже на автоматизированную систему…        Эд, всю дорогу ленившийся идти вперед, прыгает в поезд первым, чтобы осмотреть. Артем заползает следом, Мельник озвучивает беспокойство, но после подтверждения, что все чисто, заходит вместе с Володей. Ульман припадает к пульту управления.        — Следующая остановка — командный центр! — поезд трогается.        Спустя несколько ворот пространство заполняет зеленоватый газ, и группа нацепляет противогазы. Командный центр встречает тьмой и туманом, Мельник утаскивает Артема куда-то в пропасть бесконечных лестниц, рельсов и платформ, Ульман с Володей пристраиваются около торчащего из пола, как стол, щитка, достают карты. Пока ничего не происходит, рубятся в дурака. Эд думает о погибших товарищах и выбирает карты не глядя. И почему-то выигрывает.        Когда, наконец, загорается свет, начинает работать вентиляция, газ рассеивается, и командир отправляет их на платформу у края огромной пропасти посреди помещения, где все равно ничего не работает. Хотя нет, с пятой попытки им удается запустить механизм. Все собираются в маленькой рельсовой корзине старого советского военного аттракциона. Ульман дергает рычаг, и она со скрипом ползет вниз по спирали металлических труб.        — Слава богу, нам не придется спускаться до самого низа… — Мельник внимательно разглядывает гнутые рельсы, — Чую, там что-то неладно…        Этажом ниже огромные ворота, за которые уходит множество мелких путей, обводящих площадку этажа снаружи. Командир, пытаясь включить питание, таранит ворота одним из маленьких желтых составов, что стоят повсюду. Ну, почему бы и не так. У Ульмана резко колет висок, и он поднимает бровь. Ладно.               Они добираются до заставленного компьютерами помещения, освещенного какой-то тусклой голубой лампой над мертвой электронной доской у противоположной от входа стены. Эд тут же примечает табличку “Не курить” на стене слева и, привалившись ровно под ней, вставляет сигарету в зубы. Володя садится за ближайший компьютер, что-то там колдует и включает аварийное освещение. И, вероятно, что-то еще. Доска под лампой загорается, на ней какие-то схемы справа, слева карта Москвы с созвездием из красных и одного зеленого огонька по периметру.        Ульман выдыхает дым в сторону карты, сейчас бы домой… Карта погасает, свет тоже, кроме красных аварийных ламп по углам, Мельник с Володей ругаются на технику. Эд светит ЛЦУ прямо на зад наклонившемуся к компьютеру командиру, и Артем давит усмешку.               Мельник выдергивает их в коридор, откуда выползают странные прозрачно-желтоватые огромные пузыри, мерзко лопающиеся под автоматной очередью. Эд перестает удивляться и вообще думать, Мельник снова посылает его к Володе, и он сразу достает еще сигарету. Есть некоторое ощущение, что спустились они не в правительственный бункер, а сразу в ад. Спартанцы остаются в полной темноте, разрезаемой только светом маленького экранчика компьютера, в комнате управления. Володя клацает клавишами, Эд слушает шуршание тлеющего табака и бумаги.        Через час свет возвращается, заскучавшие спартанцы отправялются обшаривать пространство. В соседней комнате Эд находит что-то подозрительно напоминающее геодезический прибор, но, судя по специфике места, это ручная система наведения. Володя возвращает прибор к жизни.               — Скажите, товарищ полковник, а кто сильнее — вы или Супермен? — Ульман выпускает дым в лицо Артему.        — Гори в аду со своими шуточками! — ну, кажется, он уже, — Видел бы ты создание, которое живет там внизу…        Мельник раздает указания, они с Артемом отправляются на Останкинскую телебашню, Ульман с Володей будут ждать сигнала и попытаются вызвать подкрепление. Пацан подхватывает прибор для наведения.        — Ну, храни вас… Ну, в кого вы там верите, — Эд прикрывает глаза, выдыхая. Голова снова разболелась.        Полковник с пацаном уезжают, оставшиеся спартанцы ковыляют обратно в комнату управления.                      Благодаря золотым рукам Владимира, им удается разобраться с радиопередатчиком и коротко объяснить ситуацию прифигевшим бойцам ордена. Заодно маякнуть полковнику, сообщая свою частоту для связи. Следующие пару часов они проводят за картами, сигаретами и историями из прошлой жизни, слушая рычание из недр бункера и ожидая сигнала. Приемник голосом Мельника вдруг сообщает, что они на башне, но нужно подняться еще выше. Спартанцы переглядываются, собирая карты.        Мельник сообщает, что они отбили нападение демонов и продолжают подниматься, но затем передатчик с помехами выдает какой-то ужасный крик и звуки… ударов? И выстрелов.        — На связи! — Ульман бросается к передатчику, — Мельник! Мельник!        — Стреляй, Артем! — раздается оттуда.        — Артем, Мельник! Прием! — он пытается сохранять спокойствие. Володя смотрит на него глазами по пять довоенных рублей.        — Аххх… Вот черт! — хрипит радио, — Ульман, как слышите? Меня ранили. Будете на связи с Артемом. Прием.        — Вас понял полковник. Прием, — отзывается потускневший еще больше Эд.        Держать связь с Артемом, это, конечно, как держать связь со стенкой, но что поделать. Спустя десяток минут молчания, пацан пару раз выходит на связь, но радио передает лишь отрывочные звуки и заходится шипением.        — Артем! Артем! Это Ульман! Прием! Как слышишь нас? Что-то глушит наш сигнал…        Артем не отвечает.        — Артем… Прием. Слышите?        Ульман пытается связаться с Мельником. Тоже тишина. Через несколько минут они снова делают попытку достучаться до пацана. В ответ - шипение. В полутьме спартанцы слушают тихий треск электроники, урчание чего-то в глубине коридора сзади и отчаянный стук сердец друг друга. На экране компьютера загорается сигнал об установке координат. Спартанцы переглядываются с сомнением, но через секунду кивают друг другу.        — Артем! Сигнал отличный! — кричит Володя в приемник, — Продержись еще минуту, и мы их накроем.        Инженер плюхается в кресло, начиная переключать окна, нажимать на крестики и что-то подтверждать. Ульман трясущимися руками поджигает очередную сигарету.               Володя жмет последнее “Подтвердить”, начинается пятнадцатисекундный отсчет.        За последней миллисекундой следует раскатывающийся по всему бункеру вой сирены, стены и пол слегка дрожат.        — Артем! Вылетело! — орет Ульман в приемник, — Принимайте посылочку!                      Еле слышно из-за грохота Мельник сообщает, что все получилось. Спартанцы отбивают кулачки, и Ульман с размаху падает головой на компьютерную установку. Володя кидается его поднимать.        — Все в порядке? — инженер обеспокоенно сжимает плечи друга.        — Все нормально… Что-то в глазах потемнело, — у Эда в ушах звенит, как в колокольне.