Сны о погибшем мире

      Винчи тусуется в тире, развалившись на мягком бежевом диване с термосом грибного чая в руках. Ее пацаны тем временем чистят стволы под орущую из магнитофона богемскую рапсодию.        — Командир!        — Мм?        — Может, историю какую расскажете? — просит Сурягин.        — Слушай музыку лучше, кассета из моей личной коллекции между прочим, — хмыкает Винчи.        Когда все пушки отряда чуть ли не изнутри сияют чистотой, Винчи, закинув в рот сигарету, надевает наушники, хватает свой револьвер, заряжает барабан и прицеливается в центр мишени на другой стороне комнаты. Не двигая с места руку с револьвером, она выворачивает локоть, разворачивается и наклоняет голову так, чтобы сигарета, торчащая из ее зубов попала кончиком куда-то на траекторию выстрела.        Пацаны смотрят на эту комедию, изогнув брови, Фредди Меркьюри из магнитофона орет «шоу маст гоу он». Винчи давит на спусковой крючок, зажмуриваясь от хлопка, затем, повернувшись посмотреть на выстрел, разгибается и затягивается. Пуля уходит чуть ниже и левее центра.        — Ну в целом не так уж и плохо, — девчуля указывает на мишень, выпуская струю дыма.        Сурягин и Синицын с выражением полного непонимания происходящего на лицах смотрят на мишень и на лейтенанта.        — А вы... это как вообще?        — Хе, уметь надо! — Винчи незаметно запихивает зажигалку в задний карман спортивок, — Так, ну, кто обстреляет меня из револьвера, тому на пять отжиманий сегодня меньше.        Парни тут же хватаются за пушки. Винчи, не вынимая изо рта сигарету, расстреливает мишень не самым точным образом, хотя и прилично попадая.        Синицын побеждает, сделав буквально два выстрела ближе к центру.        — Мой пездюк, — Винчи хлопает двухметровую махину по плечу. Сурягин недовольно дует губы.        Они достреливают тренировочные по движущимся мишеням из остального оружия и двигают в зал.               Винчи отправляет их бегать, пока к ней подходит Краснов потрепаться от скуки. Он сообщает про вылазку полковника с Ульманом и другими мужиками до какого-то секретного правительственного бункера. Девчуля цыкает и жалуется, что ее не взяли. Ну и что, что выходной.        — Командир! — зовет запыхавшийся Саня, добегающий пятнадцатый круг, — Может... может хватит нам уже, а?        — Ладно, вольно.        Пацаны тут же останавливаются и хватаются друг другу за плечи, переводя дыхание. Когда они отдышались, а Краснов ушел дальше заниматься своими делами, Винчи отправляет их разминаться. Для отжиманий она ставит парней рядом и ложится сверху им на спины ради дополнительного груза. Учитывая, что сама она почти в два раза меньше каждого из них, выходит не самая жестокая нагрузка.        — Командир! Ну может все-таки расскажете чего-нибудь? — на выдохе снова просит Сурягин.        — Ой блять, ну ладно, — Винчи закладывает руки за голову и задумывается, — Анекдот про то, как женщина потеряла глаз?        — О, давайте.        — Ладно. Короче, было это, когда я только записалась в Орден. Вторая буквально вылазка на поверхности, считай...                      Винчи едва поспевает за своим небольшим отрядом, перепрыгивая через обледенелые завалы из обломков дороги. Дышать в противогазе тяжело и непривычно, под землей воздуха и так мало, а тут еще меньше. Неподалеку от входа на Боровицкую они пересекаются с другим отрядом, тоже возвращающимся с задания. Обменявшись приветствиями, спартанцы начинают пробираться через лабиринт из автомобилей и ям, бывший когда-то Моховой улицей. Брошенные заржавевшие авто стоят как попало, некоторые провалились в трещины, там, где земля просела. Поскальзываясь каждые несколько шагов, отряды внимательно оглядываются по сторонам.        За пару сотен метров до станции, их осторожное путешествие прерывает вой только что вскочившего на крышу одной из машин стража-разведчика. Тем временем, начавшаяся на парковке возня привлекает внимание демона, развалившегося на крыше Библиотеки.        Спартанцы вступают в бой со стаей голодных стражей, при этом продолжая двигаться вперед, ближайшее доступное здесь укрытие - вход на станцию. Стараясь удержаться на ногах и пригибая голову, оба отряда петляют по лабиринту между автомобилей к спасительному павильону.        Въезжая плечом в боковое зеркало красной выцветшей легковушки на особенно крутом повороте, Винчи видит, как один из членов второго отряда, уворачиваясь от демона, поскальзывается и, приложившись бедром о край провала в земле, скатывается в яму. Весь остальной отряд, не заметив отставших, уходит вперед, продолжая отстреливать преследующих их мутантов.        Хмыкнув и отлипнув от легковушки, Винчи бросается в сторону провала, на каменистом грунте склона уже падая на задницу, и скатывается к пытающемуся подняться солдату. Когда спартанец оглядывается в поисках своего ствола, и замечает скачущего к нему с противоположного склона стража, Винчи тормозит пятками в выступ трубы рядом, отбивая локти об землю.        Она перехватывает с плеча свой убойник и всаживает заряд летящему на них стражу куда-то в горло. Тварь, откинутая выстрелом, падает, захлебываясь кровью, так и не долетев до них. Винчи не придумывает ничего лучше, чем глупо улыбнуться и выдать в лицо ошарашенно смотрящему на нее бойцу:        — День добрый...               Его пушка обнаруживается в самом низу обрыва, медленно утопающая в радиоактивном ручье, поэтому Винчи решает:        — Похуй! Валим отсюда!        — Согласен, — спартанец кивает, и они, цепляясь за все, что можно, карабкаются наверх. Тем временем их товарищи метрах в ста отстреливают последних тварей. Завидев бегущих к ним ребят, они радостно машут руками. Кружащий над павильоном демон, тоже обращает на них внимание. Остается пара десятков шагов до укрытия, когда демон крылом сбивает с ног Винчи в неудачной попытке схватить успевшего пригнуться товарища, отбрасывая ее в сторону. Девчуля отлетает к ржавому грузовику, ударяясь головой о кузов со всей силы и падая в очередную щель в земле. В середине склона, потерявшая сознание Винчи тормозит боком о кучу покореженного металла, насаживаясь головой точно на торчащий перед ней железный профиль.        Спартанец, лицезревший эту картину, лежа у края щели, судорожно охает, глядя на стекающую по стеклу шлема кровь. Он подбирает ее убойник, оставшийся лежать рядом с грузовиком и под выстрелы товарищей добегает, наконец, до укрытия. Когда все вбегают внутрь, командир другого отряда окликает его:        — Ульман! — он дергает его за плечо, — Ульман, где Давиленко?        — Кто?        — Боец мой.        — Погиб... Улетел в овраг, головой прямо на железяку и насадился, когда на нас этот демон напал. Храбрый малый... Был.        Командир медленно и тяжело выдыхает:        — Да девчонка это, совсем недавно у нас, второй раз на поверхности. Жаль бедолагу.        — Да... Скверно вышло. Меня из одной ямы вытащила, и сама же в другой яме погибла.                      Начиная задыхаться, Винчи распахивает глаза. Глаз. Второй не открывается и, помимо этого, просто горит. Пытаясь сфокусироваться на причине кошмарной боли и елозя руками по отрезу металлической трубы впереди, она обнаруживает себя висящей на куске металлического профиля, пробившего стекло противогаза и вонзившегося ей прямо в левый глаз. Неглубоко, к счастью, но глаз теперь, очевидно, у нее остался только один.        — Ну пиздец, — шепчет Винчи, хватаясь руками за профиль, и снимает себя с него, сжав челюсть до боли.        Она задерживает дыхание и меняет фильтр. Повезло, что дыра в противогазе получилась не слишком большая, поэтому девчуля прижимает к ней ладонь, роняя пару маленьких осколков внутрь, и вдыхает. Она осматривается и, не заметив никакого подозрительного движения поблизости, проверяет револьвер в кобуре и начинает ползти наверх, цепляясь одной рукой за грунт и камни. Выбравшись наверх, Винчи садится на землю, приваливается к тому самому грузовику и снимает противогаз, сливая из него не успевшую еще замерзнуть кровь и выковыривая стекло. Пару осколков она вытаскивает из своей щеки, шипя, как жир на сковородке. Снова поднимается на ноги, достает револьвер и ковыляет в сторону входа на станцию, прихрамывая на правую ногу. Голова кружится и девчуля приваливается к машинам по дороге, ветер почти нежно швыряет в нее горстки снежинок.        Уже возле павильона она встречается с раненым стражем в окружении трупов его сородичей, ощетинившемся и хрипящем на нее, покачиваясь из стороны в сторону на месте. Винчи направляет на него револьвер, щелкая курком, и пару секунд думает, мутант втягивает голову.        — Ай в пизду, давай, иди откуда пришел, блять…        Она машет рукой в сторону, и страж как будто понимает ее, начинает отползать и вскоре скрывается за машинами.        Винчи спускается по разбитому эскалатору, запинаясь каждые пару шагов и продолжая прижимать руку к стеклу маски. Она, наконец, добирается до гермоворот и прижимается к ним. Стучит два, потом три раза. Ей открывает удивленный постовой и, увидев залитое кровью лицо, отшатывается.        — Спокуха, свои, — Винчи поднимает руку в успокаивающем жесте.        Побледневший мужик впускает ее, и, когда гермы захлопываются, девчуля сдирает с себя противогаз, вдыхая душный безопасный воздух полной грудью.        В коридоре на нее обеспокоенно косятся жители станции. Выйдя в зал Полиса, Винчи издалека салютует Мельнику, идущему в сторону своего кабинета, полковник задирает брови, но девчуля идет дальше.               Милая молодая медсестра, вся вспотев, трясущимися руками держит голову Винчи и неуверенно примеривается скребком к развороченному глазу.        — Да выдирай ты его, не бойся, — Винчи, накачанная обезболивающим, прижимает руку медсестры к своему лицу крепче, — Ему уже ничем не поможешь.        Дверь в медпункт распахивается и на пороге появляется встрепанный Ульман с округленными глазами.        — Ты!        — Салам-пополам, — Винчи отпускает руку медсестры, чтобы махнуть в знак приветствия, а та недовольно косится на гостя, мешающего ей.        — О-хуеть... Ты как жива осталась?        — Я бессмертная, — она смотрит на медсестру, — Давай-давай, выковыривай его.                      — Короче, я просто вытащила этого лоха из канавы, а потом, как такая же лохушка, улетела в следующую же канаву, — заканчивает рассказ Винчи.        Ее ребята падают мокрые и вонючие на скамейку после всех выполненных упражнений.        — Сочиняете, лейтенант?        — Не, пацаны, так оно все и было, — подтверждает Краснов, уже минут десять торчащий в дверях зала, — Я помню еще, как она тут ходила без половины лица вся в крови, народ пугала.        Винчи отвешивает несильный подзатыльник Сане.        — И кто вас научил слова командира под сомнение ставить?        — Вы, командир…        Винчи делает задумчивую моську:        — Просчитался… Но где?               — Так, ну... Драка на ножах, — Винчи кидает им деревянные ножи.        — А, может, с вами спарринг? — предлагает Синицын.        — Андрюш, я тебя меньше почти вдвое, ты просто будешь каждый раз получать заточку под почку. Деритесь друг с другом, как раз оба на упырей похожи, хех.        Парни корчат недовольные морды, но принимают боевые стойки. Винчи заваривает себе еще чаю и приваливается к стене рядом с Красновым.        — Зацени, каких бойцов вырастила.        Пару лет назад Мельник впихнул ей двух молодых шкафов в наказание за шило в жопе, на что Винчи хмыкнула и сделала из них хороший маленький отряд.               — Ах, сука! Что ж у тебя там случилось... — Винчи хватается за голову.        — Что такое? — Краснов обеспокоенное сжимает ее плечо, Сурягин и Синицын прекращают драться и оборачиваются.        — Да ниче, ниче... Просто мигрень. Ладно, пацанва, тренировка на сегодня окончена. Давайте в душ — и свободны, — виски долбит болью, — А я за таблеточками...               Винчи вваливается в медпункт, когда у нее уже начинает темнеть в глазах.        — Машенька, душа моя, дай чего-нибудь мощного от мигрени, стакан водички и нашатырь.        Медсестра ловит Винчи, оседающую вниз, на подходе к койке и осторожно укладывает на нее. Подсовывает ей под нос нашатырь и, пока та внюхивает лошадиную дозу аммиака, выкапывает из ящика какой-то пузырек с крупными белыми таблетками и наливает стакан воды. Винчи кидает себе в рот сразу две таблетки, выпивает воду залпом и просит еще. Минут пятнадцать она сидит на койке и в ожидании действия таблеток наблюдает за медсестрой, проводящей инвентаризацию медикаментов. Когда боль стихает и перед глазами перестают плясать мушки, Винчи шумно выдыхает, ставит стакан на тумбочку и спрыгивает с койки.        — Все, спасибо, моя дорогая, — она легонько хлопает по плечу медсестры, — Пойду пообедаю, что ли. Ты не пойдешь?        — Нет, я уже кушала, иди, — Маша не оборачивается, но ее чуть порозовевшие скулы все равно видно, — Приятного аппетита!        — Благодарю! Ну, до встречи тогда.                      Винчи запрыгивает на стул у барной стойки, и тут же ее желудок издает рев умирающего кита. Бармен оборачивается к ней с усмешкой.        — Олежааа! Выручай, не дай умереть голодной смертью... Свиную отбивную, умоляю.        — Принял, — Олег салютует ей и уходит на кухню.        Через пять минут он возвращается и ставит перед ней тарелку с отбивной и кружку чая.        — О, мой спаситель! — она кланяется до столешницы и ставит перед ним патрон, — Спасибо.        Бармен, улыбаясь, забирает патрон и уходит в другой угол натирать свои бесконечные стаканы.        Мимо проходит хмурый Хан и Винчи ловит его за руку и сажает рядом.        — Чего пасмурный такой, дед?        — Да дурак ваш полковник потому что, — сердито выдает Хан, — и Ульман твой тоже дурак!        — А чего это он мой-то? Да и не дурак он, а что случилось вообще?        — И Артема туда же втянули! — он всплескивает руками, — Да вот они же... В бункер этот отправились, за ракетами, чтобы гнездо Черных уничтожить. Ну и уничтожили, нашли, видимо, этот комплекс ракетный, взорвали они Ботанический Сад!        — Ну, для начала, это Артем их в это втянул, а для конца... а разве это плохо? Черные же, вроде, уже год как ВДНХ кошмарят?        — Понимаешь, я уверен, что Черные — не злые и не пытаются уничтожить жителей метро. Я думаю, они пытаются установить связь с нами, просто не понимают как. Они же, очевидно, разумные, а мы их уничтожили!        — Ну, Хан. Если Черные такие уж разумные, то должны понимать, что если их попытки поговорить заканчиваются гибелью половины станции, то люди чем-нибудь да ответят, хотя бы ради собственной безопасности. Выходит, не такие уж они и умные, твои Черные.        — Есть в твоих словах смысл, но мне кажется, все это происходит, потому что не каждый их понять может, им нужен определенный человек, до которого они не могут добраться, вот и сводят с ума всех остальных. Ненамеренно.        — Чего бы они там ни пытались добиться, факта уничтожения ими людей это не отменит. Результат вполне закономерный, как ни грустно.        У Винчи снова начинает болеть голова, она глухо рычит и роняет голову в ладони. Хан берет ее за плечо.        — Ты в порядке?        — Да мигрень кошмарит сегодня, череп трещит просто.        — Ох.        Спазм резко отпускает и девчуля выдыхает.        — Фух, полегчало... Ну беда.