Моя борьба

— Чертов мудак! — Антон ходил по комнате туда-сюда, то взмахивал руками, то садился на кровать рядом с Димой. — Нет, ну что за козел! — Да успокойся ты, я сказал все как ты просил. Что не ешь совсем, ужасно себя ведёшь. Намекнул, что тебя никто брать не захочет. Да ты вообще такой здоровый уже, тебе семнадцать, очнись, тебя никто не вытурит от сюда, ты тут до совершеннолетии. Понимаешь? Вижу по глазам, что не понимаешь… — Дима сидел на кровати и доедал шоколадку, запивая все это чаем. — Он хороший, по нему же видно. Ещё и шоколадку дал, ну не мужик, в мечта. — Да, тебе лишь бы пожрать! Ты понимаешь, что он отвратительный? Отвратительный во всем! В манера общения, его ужасные глаза, они такие мерзкие, голубые. Я смотрел в них и тонул. Кхм! Он меня раздражает. Господи, за что мне эти мучения. — Антон ещё раз посмотрел на Диму, потом на шоколад, потом опять на Диму. Тот улыбался, как будто его только что по башке ударили чём-то тяжелым. — Ты чего лыбишься, придурок? — Он тебе нравится. — Отрезал Дима и замолчал, дожевывая последнии кусочки плитки шоколада. — Чего? Ты долбанулся что-ли? — Антон весь побелел от сказанного. Глаза он прищурил, будто анализируя сказанное, он ему не нравится, нет, вы что! — Точно. Он тебе нравится, как я сразу не понял. — Дима вскочил с кровати, ухмыльнулся Антону и вышел из спальни, создавая это лёгкое, но волнующее чувство, когда стоит побыть сам с собой и обдумать сказанное. Антону действительно не нравился Арсений Сергеевич. Это не отрицания, это правда. Возможно, как друг или как человек. Но он же обязан поломать комедию, что его обижают и ему плохо. Жизнь становится веселее, когда добавляешь немножечко драмы. Арсений Сергеевич был хороший, дал ему одежду, накормил, но что-то раздражало Антона в нем. Его открытость? Способность начать диалог первым и без принуждения? Может быть то, что тот так яростно лез в его жизнь? Антон не мог, не любил и не хотел никого пускать к себе. Только Ирина и Дима, все, остальных он не подпускал даже на километр. Ему казалось, что его предадут, обманут или воспользуются. Это тяжело, тяжело доверять людям, после многих неудач и предательски, все люди как одно лицо, тебе не интересны. Вот и сейчас, Антон не хочет быть открытым с кем-то, ему это не надо, совершенно. Как вы не понимаете, ему хорошо одному!

***

— Да ты задолбал меня, харе стебаться! — Арсений ударяет Гришу в плечо, явно без агрессии, но раздраженно. — Ну смотри, ты бегаешь за мелким, несовершеннолетним пацаном, кормишь его, одеваешь. И ты хочешь сказать, что это все просто так? — Гриша не сдерживал смеха, глаза уже слезились и живот начинал болеть от перенапряжения мышц. Оно сидели в каком-то баре, он был не так далеко от детского дома, минут десять на машине. Но тут реально классная атмосфера, приглушённый свет, музыка и красивые люди. Здесь серьезный фейс контроль и всякая шобла сюда не попадает. А вот Гриша, это друг детства, знаете, у всех есть такой, с которым вы писали в один горшок. Гриша хороший человек э, но почему-то очень скептично относился к какой либо помощи незнакомым людям, ссылаясь на то, что в трудную минуту тебе никто не поможет. Арсений же был другой, он бросался помогать чуть ли не каждому встречному. Давал деньги бездомным, кормил кошек и собак, голубей и воробьев. Добрый души человек так сказать. — Да, Гриш, просто так! Понимаешь, у него ведь никого нет… Вот ты, говнюк такой, вырос в тепле и уюте, а его вон по углам зажимают! А он этого не заслуживает, он хороший, добрый, красивый! — И вот тут Арсений выдал себя, он прикусил язык и уставился на Гришу, якобы ничего не произошло. — Два по сто! — Гриша усмехнулся куда-то в кулак и решил, что без «покрепче» тут не поговоришь. — Красивый значит, понятно, понятно… — Как-то очень задумчиво и одновременно раздражающе протянулись слова, будто выводя на эмоции, будто заставляя ответить на это агрессией. — Да, он неплохой на внешний вид. — Арсений Сергеевич подумал, что терять уже нечего, решил сознаться. — Трахнул бы его? — Отрезал Гриша и замолчал. Повисла неловкая тишина, музыка доносилась оглушенно, отдавая куда-то в глубь организма, пульсируя внутри. — Нет. — Арсений ответил не сразу. — Его бы — нет. Кого угодно, но не его. — Почему? По твоим словам ты без ума от него, а он вроде местная шлюшка, разве нет? — Гриша опустошая стакан, оставляя в нем лишь лед. Арсений промолчал, если бы ответил, то их дружбе длинною в жизнь пришёл бы конец. — Я пойду, мне быть в детском доме не позже одиннадцати. — Арсений улыбается и выходит из бара. Его разозлили слова Гриши, разве он похож на того, за кого его принял его лучший друг? Он не такой, и Антон не такой! Антон ему казался хрупкой вазой, фарфором, что при неосторожности в движениях разобьётся. Антон был для него сказкой, непризнанным романом. Чём-то таким волшебным, легким и чистым. Антон был другим, нет, однозначно другим.

***

— Зачем ты губишь себя!? — Арсений Сергеевич стоял на входе в комнату Антона. Было уже около двенадцати ночи, все получилось спонтанно, смотритель возвращался к себе, а наткнулся на парня, что только недавно обсуждали с Гришей. Конечно, это переросло в разговор, особенно на пьяный лад, а после, Арсений Сергеевич вспомнил о словах Димы и решил отчитать Антона за проступки. — Тебе что, жить не хочется? Зачем голодаешь, куришь? Отвечай! — Да не гублю я себя, успокойтесь! Я специально Диму попросил вам наврать. — Антон не в силах больше отговариваться, сознается. — Чтобы вы меня никуда не сдали! — Ты что с ума сошёл? — Арсений Сергеевич резко трезвеет, да он и не был пьяным, что грамм не сильно то и затуманил его рассудок. — Куда сдать? — Куда нибудь, я то откуда знаю. — Антон нахмурился, сложил руки на груди и выжидал ответа. — Совсем дурак, я о тебе забочусь. Чтобы ты тут не помер, условия то не самый лучшие. Завтраки толкаю, одеяла вон какое тёплое тебе принесли, думаешь просто так? Нет, все также вымерзнут под пледами, а я тебе своё отдал! Диму попросил следить за твоими действиями, чтобы ты нормальный образ жизни вёл! — Арсений захлопнул дверь и прошёл в центр комнаты. Он говорил громко, четко и с напором. Антон молчал, молчал и слушал. — Ты не должен себя поганить, пойми это. Вся эта грязь, что тебя окружает, она ничего, по сравнению с твоим внутренним миром. Ты мыслишь по другому, понимаешь ты это или нет? Арсений замолкает, он стоит максимально близко к Антону, говорит ему прямо в лицо. Дыхание тяжелое. Секунду спустя Арсений отходит от парня, а потом и вовсе покидает комнату, оставляя за собой открытую дверь. Одна всего искра нужна для соломы, чтобы устроить большущий пожар, обидно, - не многие в это вникают, честно, и искренне жаль..