Моя борьба

Ирина сидела на траве, чуть влажной от утреннего дождя, она делала небольшие затяжки, явно растягивая удовольствия. — Все таки ты придурок, Антон. — Сама такая. — Я думаю ты такой, потому что у тебя никого нет. Тебе надо найти кого-то. Отношения в подростковом возрасте — необходимая часть жизни. — Мне никто не нужен. — Ты просто отрицаешь это. Хороший секс спасет твое унылое настроение. — О нет, секса в моей жизни хватает. — Добровольного? — Теперь да. — А поцелуи, обнимашки, забота? Антон, это тоже охренеть как важно. — Ира полностью легла на мокрую траву, так было лучше видно небо. Оно было красивое, звезды яркие, виднелись созвездия, блики от луны и лёгкое мерцание света. — Мне это не надо. Я не люблю это, ты же знаешь. — Просто тебя никто не обнимает, вот и все. — Ира замолчала, она поняла, что сказала лишнего, история парня не такая и светлая, чтобы копаться в ней, поэтому, будучи умной женщиной, она решила тактично закрыть тему. — Иди сюда. Ложись. Антон медленно и нехотя лег рядом на мокрую (нихрена не влажную, а именно сырую) траву. Он не романтик, это все не для него. Звезды, небо, созвездия. Антон был напряжен, как минимум потому, что лежал в какой-то луже. — Расслабься. — По ощущению — я лежу в болоте. Как мне расслабиться? — Закрой рот и желательно глаза. — Ирина ложиться на грудь парня, прижимаясь к нему всем телом. Она излучала тепло, какое-то родное и до боли любимое тепло. Антону стало легче, он безумно любил Иру, этот человек единственный, кто понимает его лучше всех остальных. — А ты уверенна, что мы не получим по тыкве? Все таки уже отбой как час. — Тревожность Антона вернулась весьма быстро. — Не-а, мы тихонько заберемся так же, как и пришли, и все будет в ажуре. — Девушка отлипла от Антона, чтобы тот мог встать с травы и подать ей руку. — Ира, а ты занята? — Антон вдруг застыл, пристально смотря на девушку. — Что? — Лицо Ирины выражало скорее непонимание, нежели заинтересованность. — Парень есть нет? — Антон сам ахринел от своего голоса, он был таким грубым и хриплым. — Ну нет пока. А что? — Ира стояла и смотрела на Антона, тот выглядел странно, задумчиво и очень пугающе. — Давай встречаться? Ну не по-настоящему. Блин, короче, мне нужна девушка, я не знаю насколько хорошо я объясню тебе ситуацию, но думаю ты поймёшь. Сейчас очень много новых детей в корпусах, старые почти все выпустились. Я не хочу чтобы летали слухи, что я гей, мне это не надо, особенно последние месяца, чуть-чуть до выхода осталось. Поможешь? — Без секса? — Ира уперлась руками в бока и надула губы. — Без. А надо? — Антон растерялся, он не понял, шутит она или нет. — Дурачок, не надо. Но помочь я могу. Давай это обсудим позже, нам бы сейчас вернуться по-тихому. Следуй за мной, странник. — Ира расхохоталась, хватаясь за плечо Антона, параллельно умудряясь тянуть его куда-то вправо. Минут двадцать они залазили через черный вход. Пытались сделать это максимально тихо и слава богу их не заметили. Было рискованно. Сейчас они идут по коридору детского дома, где лишь в двух дальних углах горит по лампочке, а мрак захватывает помещение все больше и больше. — Давно я не ходил ночью по корпусам, после Арсения Сергеевича это стало очень небезопасным занятием. — Антон слегка улыбнулся, он держал руку Ирины в своей и сжимал ее, будто боясь, что вот-вот он потеряет соприкосновения с ней. — А до этого ты что делать в три часа ночи в коридоре? Тут темень такая, лишь бы не убиться к чертовой бабушке. — Когда как, возвращался от кого-то. — А, точно, ты же у нас блудный сын нарасхват. Мне кажется я примерно понимаю, почему ты имеешь такой спрос. — Ира сделала паузу, которая просто выводила Антона из себя. — Там Арсений Сергеевич. — Шепнула Ирина, пытаясь спрятаться за дверь, но было слишком громко и поздно, Антон застыл посреди капилляра, как вкопанный. — А ну стоять! — Грубый, мужской голос заполнил пространство вокруг, отдавая в висках противным стуком. — Кто это по этажи шастает? Звучит хорошо, Шастун шастает, но это не смягчит наказания. — Добрый вечер, Арсений Сергеевич. — Антон пытался не нервничать и вести себя спокойно и выдержанно. Ирина стояла за дверью, почти не дыша, вероятно, Арсений Сергеевич ее не заметил и задача Антона — сделать так, чтобы этот тиран не заметил ее вообще. — Я уже готов к наказанию, виноват. — Один? — Арсений Сергеевич кинул небрежный взгляд на дверь, кусочек шелковой юбки торчал из под щели, а стук сердца доносился до него за километр. — Один, я выходил подышать. Не спалось, я знаю, так делать нельзя, я не подумал и совершил ошибку. — Антон говорил это на автомате — заученный монолог. — Пойдем ко мне в кабинет, там решим, что с тобой делать, ночной супер герой.