Пьяная фантазия

Поцелуй, обрушившийся на губы Тэхена, стоило парню оказаться в комнате не одному, горький, с отчетливым привкусом недавно выпитого алкоголя владельцем его сердца и разума. Тот едкий, заставляет брюнета сначала нахмуриться, ощущая в своей ротовой полости требовательный язык, покрытый призрачной дымкой спиртного. Но не ответить на поцелуй Ким не в силах. Он послушно раскрывает губы шире и позволяет Гуку протолкнуться языком глубже и вынудить Тэ нервно выдохнуть от того, когда тот кончиком пройдется в игривом жесте по ребристому небу, посылая по телу старшего мурашек. Такое приветствие после долгой разлуки почти самое то. Руки на талии Тэ прижимают тело Кима ближе к Чонгуку, вынуждая в него практически врезаться, вжаться в твердый рельеф мышц и устроить ладони на ощутимых бицепсах Чона. Это именно то, что нужно сейчас уставшему Гуку, это то, в чем все это время невольно нуждался Тэхен. — Привет, — отстраняясь всего на несколько сантиметров, улыбнулся Гук, игривым взглядом осматривая удивленное выражение лица брюнета в своих руках. Привлекательного. Обаятельного. Великолепного на вкус… — Ты выпил. — Немного. — Много, — поправляет Тэхен, недовольно хмурясь. — Может быть… — уклончиво тянет Гук. — Без меня, — осуждающе твердо, констатируя факт чужого промаха. — Так вышло. — Правда? — интонация голоса Тэ вовсе не из тех, которые можно назвать понимающей. Молодой человек демонстративно выгибает брови, продолжая сверлить своего парня недовольным взглядом. — Мы договаривались, что ты не будешь пить один. — Я был не один. — Еще лучше, — удрученно вздохнул Ким, отвел взгляд, голову отвернул и отстранился, убирая с чужих плеч свои руки. Не так он представлял себе этот вечер, не таким представлял воссоединение с любимым. Совсем не хочется снова ссориться, тем более, как сказал бы Чонгук: «на пустом месте», но настроения быть милым и приветливым больше нет. Собственно и целоваться уже не так-то сильно и хочется. — Не дуйся, тебе не идет, — закатывает глаза Чон, но видит, что это ситуацию делает только хуже, и взгляд Тэхена недобро блестит, так что приходится попытаться найти выход из сложившейся ситуации. Жаль только, что мозги совсем не работают. В мыслях только непристойности, уже больше часа не дающие брюнету покоя, и непреодолимое желание все их совершить со своим превосходным парнем, по которому весь день очень скучал. Чонгук пьян. Чонгук возбужден. Чонгук лишен понимания, здравой мысли и даже чувства юмора, но полон жара и желания, а еще умения совершать ошибки. Когда Гук пьян, он всегда говорит глупости, которые только усугубляют некоторые ситуации. Как сейчас, например. — Мне налить тебе что-нибудь? Он пьяно улыбается и указывает в сторону мини-бара, что у них имеется, за что получает только гневный взгляд со стороны Кима и его напряженный ответ: — Нет, спасибо. Тэхен одним только взглядом испепеляет, напрягается всем телом, чувствуя, как еще больше портится настроение, и еле сдерживается, чтобы больше ничего не сказать. Чонгук этот взгляд знает. До него очень медленно, но все же доходят некоторые вещи, он даже каким-то образом умудряется их осмыслить, поэтому и вздыхает, вновь подавая голос. — Я ничего не натворил, честно, — уверяет Гук, делая шаг вперед, и точно знает, в чем причина напряжения Тэхена и его хмурого взгляда, которого парень с него до сих пор не сводит, держится так же отстраненно и натянуто, даже когда руки Чонгука прикасаются к его талии. По крайней мере, он не отбрасывает их, это уже прогресс. Нет, Тэхен вовсе не истеричка, он никогда не орет и не сыплет эмоциями направо и налево, не закатывает скандалы или что-то в этом роде. Но Тэхен очень четко дает понять, когда чем-то крайне недоволен. Он всегда становится холодным и отстраненным, смотрит с особым спектром чувств во взгляде, который затмевает даже любовь к Чону, что в глазах Кима видна всегда. Всем видна. Кроме моментов, когда он зол. Злой Тэхен Чонгуку в какой-то извращенной степени нравится. Очень нравится, ведь он весь такой… недосягаемый, жесткий, холодный… и до ужаса привлекательный. Сейчас внутренности Гука пылают по Тэ еще больше обычного, ведь он пьян, а еще соскучился. Но сегодня холодный внешне и очень горячий внутри Тэхен совершенно не вписывается в планы Гука на этот вечер. Каким бы ахуенным он ни был… Боже, что за бред только что пронесся в голове Чонгука? Тэхен ведь всегда охренительный, вне зависимости от настроения или времени суток, цвета волос, одежды на нем… и особенно во время полного ее отсутствия. Чонгук знает… Чонгук проверял. И пусть Ким Тэхен прекрасен всегда, сейчас его напряженность совсем некстати, поэтому Чон улыбается глупо, надеясь его задобрить. — Я справился, думая о том, что можно будет расслабиться, когда я буду дома… Ладони крепче сжимаются на чужой талии, и Гук предпринимает попытку притянуть брюнета ближе к своему телу, но тот сопротивляется. — Это не смешно, — чеканит Ким и демонстративно складывает руки в замок на груди, тем самым проводя черту. Гук не сможет придвинуть его ближе или ближе придвинуться. Между ними теперь существует барьер, разрушить который под силу только самому Тэхену. Поймав намек на лету, Чонгук смиренно убрал руки и отступил на несколько шагов, упираясь в спинку дивана, стоящего за спиной. Ему нужно просто терпеливо выслушать его милого медвежонка, пару раз извиниться, пообещать загладить свою вину, заверить в том, что такого больше не повторится, а потом вернуться к тому, с чего они начали — к жаркому поцелую и желаниям Гука, что курсируют в нем уже кучу времени. Звучит очень просто, на деле все будет совсем не так радужно, как Гук себе представляет, ведь ему уже и так слишком жарко, он очень возбужден и совсем не может столько времени просто разговаривать: извиняться, убеждать, обещать… ему очень хочется Тэхена прямо сейчас, прямо в эту секунду в своих руках ощутить, своими губами… Мысли снова улетели не туда, а член нервно дернулся в штанах, уже налитый кровью и готовый к бою, но сдерживаемый двумя слоями ткани и напряжением воздуха. Закусив губу, чтобы не уронить тяжелый жалобный вздох, Чонгук очень постарался игнорировать свое пульсирующее возбуждение и сосредоточиться на словах Тэ. — Мне не нравится, когда ты пьешь без меня, и ты это знаешь, — бурчал парень, уже не в первый раз читая такие нотации Гуку, а тот снова заявляется домой в таком виде, заставляя Тэ начинать сначала. Тэхен не догадывается, но иногда Чонгук хлещет спиртное, уже припарковавшись у их дома. Пьет большими глотками, выдерживает паузу минут в пятнадцать, чтобы немного вставило, лохматит волосы, галстук растягивает и спешит домой, чтобы почти с порога быть приятно наказанным… Тэхен не знает, но Гук тот еще проходимец. Сегодня, однако, он пил не в своей машине, а с коллегами по работе. Посещение корпоратива было не обязательным, но ему захотелось посидеть где-то… да и Гук мог не пить, но все же… и он знает, что заслуживает наказания за то, что нарушил свое обещание, вот только… не сегодня. — Я не хочу думать о том, что может приключиться, пока твоя башка не соображает! Когда ты пьешь, у тебя есть два состояния, Чонгук: конченный весельчак и гребанная секс-машина, которая трахает все, что видит. Ким не пытается воспитывать своего парня, запрещая какие-то вещи, он просто… знает его очень хорошо. Чонгук не очень хорошо дружит с алкоголем, и достаточно совсем немного, чтобы голова его перестала работать. А дальше по уже озвученным сценариям. Он либо орет на весь Сеул дебильные шутки и сам над ними хохочет, устраивает пранки, которые, конечно же, никто якобы не понимает, постоянно над всеми шутит, порой переходя границы, либо… становится невменяемым охотником за сексом. Его не волнует кто: парень, девушка, лишь бы человек; не важен возраст, лишь бы был хотя бы немного симпатичным… Тэхен знает, потому что сам прошел через это. Тэ знает, потому что видел, как два стакана брэнди заставили абсолютного гетеросексуала подкатить к нему. Тэхен знает, потому что на себе это все испробовал. И Тэхен зол, потому что он Чонгука любит очень и знает, что Гук любит его, но… но в отключке Чон может сделать то, что их просто разрушит. Тэ не раз становился свидетелем того, как на его Гука хищным взглядом смотрят и девушки, и парни… он вовсе не хотел представлять, как одна из коллег парня начинает приставать к нему, сидя за барной стойкой, и как он поддается, просто потому что не соображает. Ким не просто невменяемый ревнивец, у него для переживаний есть все основания. Он не нервничает из-за мысли, что Гук может ему изменить на трезвую голову. Такого ни за что не случится, но вот по пьяни… и сам же будет потом убиваться. Кому это к чертовой матери нужно? Вот именно, совсем никому. Поэтому Ким продолжит на него злиться. Поэтому продолжит выносить ему мозг. Пока это не прекратится. Тэ ведь просто переживает… он ведь просто любит Чонгука безмерно. А судя по тому, что Чон с порога не зашутил что-нибудь крайне убогое, а напал с поцелуями, угадывать активировавшийся режим нужды не представляется. — Поэтому я выпил и сразу же примчался к тебе, — словно этот факт снимает с него все обвинения и причину немилости Тэхена, вздыхает брюнет и улыбается многозначительно, не скрывая от Тэ блеск своих пьяных глаз. А в этом блеске танцуют черти, очень много чертей. — И, раз уж мы заговорили об этом… мне совсем не весело. И прямо сейчас я вижу только тебя, так что… Супер-завуалированный намек этот не понять невозможно было. Он по расчетам Гука Тэхена должен был расслабить, но по факту только разозлил. Поэтому Ким даже не давится слюной, наблюдая за тем, как Чонгук принимается медленно расстегивать свою полосатую рубашку, при этом выглядя крайне пафосно и горячо. До безумия тэхенова сексуально. До дрожи во всем теле и приятной тяготы внизу живота, переходящей в постепенно разливающееся по организму возбуждение. Вместо того, чтобы отключиться от мира и залипнуть на то, как одна за другой пуговицы рубашки в тонкую голубую полоску расстегиваются, оголяя смуглую кожу привлекательного тела Чонгука, и нервно сглотнуть, Тэхен несколько раз моргает, не веря в услышанное, и бросает крайне раздраженно: — Засунь свое остроумие в жопу, Чонгук. Что ж… попытка номер два? — Я бы предпочел засунуть в твою попу свой член. — Фу. Брюнет не может больше вести это диалог, поэтому направляется прочь из комнаты. Вообще время позднее, можно уже и спать отправиться. Так даже не придется снова говорить с Чонгуком и злиться… до утра он протрезвеет и тогда сможет нормально воспринимать информацию, а сейчас им лучше побыть раздельно, пока Чон не ляпнул что-нибудь еще, что Тэхену окончательно угробит настроение и выведет из себя. Киму даже почти не сложно оставить Гука в другой комнате в расстегнутой рубашке, горячего и определенно возбужденного. Плевать ему, Тэ очень зол и расстроен. Поэтому, оказавшись в спальне, напряженно вздыхает и прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Но делает это так долго, провалившись в подобии медитации, должной его успокоить и расслабить, что пропускает момент, когда снова не один в пространстве комнаты, и когда сзади прижимается кто-то совершенно не чувствующий своей вины за то, что испортил этот вечер. Чонгук собственнически обнимает любимого, укладывая ладони на до боли знакомые изгибы талии, гладит живот Тэхена сквозь мягкую коричневую футболку и зарывается носом в кудрявые волосы совсем рядом с ушком, чтобы вдохнуть поглубже самый прекрасный запах на свете. — Не злись, я думал о тебе целый день, — шепчет Чон, принимаясь оставлять на, взявшейся от чужого голоса мурашками, шее поцелуи и прижимаясь к Тэхену ближе. — Я так скучал, что летел сюда, как сумасшедший. — Хочешь, чтобы я поверил, что твой стояк образовался только от мыслей обо мне по пути сюда? Голос Тэ все еще недоволен, что совсем не удивительно. Он полон сарказма и недоверия, а еще раздражения. Ведь парень отчетливо ощущает ягодицами чужое желание, и его это очень бесит в этот раз, а не возбуждает. Ведь мысли тут же в бар, в котором Гук выпивал сегодня, а перед глазами картинки, которые парню совсем не нравятся. Это же что с ним нужно было делать, чтобы он возбудился так сильно? Но, не смотря, на все свое недовольство и отстраненность, Ким Тэхен не пытается отдалиться или сбросить с себя руки, нагло пробравшиеся под ткань его любимой домашней футболки. Для Чонгука это значит многое… его это заставляет слегка улыбнуться. — Это были очень откровенные мысли, знаешь? — мурлычет он Киму прямо на ушко и ухмыляется тем самым мыслям, что не давали ему покоя весь вечер. — В них на тебе не было одежды, и ты несдержанно стонал, выгибаясь под толчками моих бедер. — Да что ты? — слишком много сарказма, слишком много недоверия, а Чонгук точно не сможет продолжить переубеждать Тэ сейчас. Еще немного, и Чон просто умрет от перенапряжения… — Черт, я так хочу тебя, Тэхен… давай поговорим потом? — так жалобно, так интимно уязвимо признается Гук и просит, умоляет, позволяя своим рукам больше, чем прежде. Те гладят теперь с напором, стараются захватить как можно больше чужой кожи, а поцелуи прекращают быть осторожными и вынуждают шею Тэхена пылать. Он почти что не может вынести этих поцелуев… но трение огромного стояка о его ягодицы Кима отрезвляет, парень даже предпринимает попытку выбраться. — Прекрати, я не буду с тобой спать сегодня. — Я не хочу давить на тебя, но боюсь, что у тебя не останется выбора. Ты ведь тоже хочешь меня. Злишься, но хочешь… я же тебя знаю. Гук слишком прав, Тэхен ведь не железный. И он возбуждаться начал еще тогда, когда Гук оказался в квартире, с самым первым их поцелуем, что вместо приветствия, с тем, что был жарким и требовательным, а еще имел вкус алкоголя. Тэхен не железный и он, да, очень чувствительный, особенно, когда дело касается Чонгука. И он, да, тоже хочет сейчас совершенно не выяснять отношения, но перестать злиться не может. И пусть сдерживать свое желание для парня совсем скоро станет физически больно, он совершенно спокойно отмахивается от Гука и его обжигающих фраз. — Я могу просто передернуть в душе, твое участие вовсе не обязательно. Ты тоже можешь. Для этого не нужен я. Вот тебе и решение проблемы, Чонгук, видишь, как все просто, — бросает Ким напряженно и цепляется за чужие предплечья в намерении убрать руки Чона со своего тела, а когда у него это не получается — зло вздыхает: — Отпусти. Чонгука кроет от Тэхена, когда тот демонстрирует свой характер. Когда выпускает коготки и царапается, когда кусается, обнажив клыки. А сейчас Тэхен именно это и делает: он кусается и царапает, стоя на своем, не сдается, и это распаляет в Чонгуке желание им обладать еще больше… мозг совсем отказывается работать, уж слишком затуманенный желанием Тэ раздеть и выгнуть, заставить его стонать и просить о большем. Черт… это даже звучит сексуально. Вопреки попытками Кима разомкнуть кольцо рук, что держали его на месте, ладони Гука лишь двинулись по телу парня снова, ведь он и не подумал отпускать, целуя чужую шею лихорадочно, жадно… стараясь насытиться, но прекрасно зная, что этого слишком мало, чтобы утолить свой голод. — Ты такой сексуальный, когда злишься… Тэхен, ты великолепен. Даже когда колешься как ежик, невероятен… — Если твой план состоит из того, чтобы завалить меня комплиментами, чтобы я подобрел, это не сработает. Я слишком часто слышу комплименты. — Знаю, поэтому мой план заключался в другом. — И в чем же? — Хочешь узнать? — интересуется Чон и прикусывает мочку чужого уха, отчетливо ощущая, как по телу, тесно к нему прижатому, проходит волна дрожи. — На самом деле, нет, — он все еще слишком в себе, это так раздражает…особенно сильно бесит, когда Тэхен в очередной раз старается выбраться из объятий брюнета. Но тот лишь ухмыляется вместо того, чтобы злиться и, конечно, не отпускает, специально задевая под просторной футболкой Кима его затвердевший сосок. — Врешь… конечно хочешь. И меня хочешь… Мой сладкий, превосходный Тэхен… Ким прикрывает глаза и старается думать о чем угодно, лишь бы не о Чонгуке. Не о его руках на коже, не о члене, слишком большом и твердом, слишком отчетливо ощущающемся сквозь слои их одежды, не о губах, вечно сладких губах, что сейчас устраиваются прямо у ушной раковины Тэ и всего его вынуждают напрячься. — Сегодня я возьму тебя у стены. Ты будешь очень громко и очень красиво стонать, оттопыривая свою сладкую попку… — У тебя во сне, разве что, — очень натурально сыграв безразличие, парировал Тэ. — Остроумно, — хмыкнул Гук. — Но мы оба знаем, что это случится совсем не во сне. Я буду входить резко и глубоко, заставлю тебя кричать от удовольствия, наплевав на соседей, а потом ты ярко кончишь с моим именем на устах. Блять, это слишком! Язык Тэ быстро и незаметно для кого-либо еще пробегается по его пересохшим губам, пока парень старается собраться с мыслями и не думать об этом самом «резко» и «глубоко», о том, как его заставят кричать от удовольствия, и как потом он ярко кончит с чужим именем на устах. Картинки, картинки, картинки… Тэхен сходит с ума, представляя каждую мелочь, чувствуя ее, проживая… ему становится плохо уже сейчас, до боли в каждой клеточке хочется выгнуться в просящем жесте, но Ким не шевелится, не позволяя себе даже дрогнуть. — Как для того, кто только вчера скакал на моем члене, у тебя очень яркая фантазия, — едко подмечает парень, делая вид, что ему все еще все равно. Ох, лучше бы он не вспоминал о вчерашней ночи… от мыслей об обнаженном Чонгуке, чувственно распахивающем губы и брови заламывающем, пока двигается на Тэхене вверх-вниз, член налился кровью почти моментально, требуя перестать сопротивляться. Ким Тэхен допустил огромную ошибку… — Тебе как и всегда понравится, — продолжает свои убеждения Чон, опуская ладони на чужие бедра и сжимая их с силой, — Потому что ты любишь секс со мной. Не важно, какие роли мы играем, разве нет? И меня ты тоже очень любишь, правда же, Тэхен? Настолько сильно любишь, чтобы не злиться больше. — Это твое мнение, Гук. Чонгук искренне ненавидит выдержку своего парня и восхищается ею в той же степени. Его холод, безразличие и отстраненность просто сводят его с ума, убивая остатки сдержанности. Гук скулит в основание чужой шеи, когда по телу очередная волна нетерпения, припорошенная болью, и вонзает пальцы в мужские бедра до побеления костяшек. — Я извинюсь за то, что пил, позже, но сейчас… я правда больше не могу, Тэ… — так жалобно, так умоляюще… а еще как бы прося прощения за то, что больше не сможет сдерживаться. — Я очень тебя хочу, очень-очень, прямо сейчас… Тело с силой вжимается в другое, и Гук тихо стонет, прикусывая кожу Кима, а тот и сам едва сдерживается, чтобы не застонать, но сдается. — Только потому, что ты примчался как сумасшедший и видишь только меня, — предупреждает Тэхен, давая понять, что больше не будет сопротивляться, но делает это в своем саркастично-равнодушно-снисходительном тоне, даже если и сам почти умирает от желания. — Это великодушие, Чонгук, а не любовь. — Обязательно продолжать язвить и опошлять наши чувства? — недовольно бурчит Чонгук, стаскивая с парня футболку и бросая ее на пол, прежде чем дернуть белый шнурок тэхеновых штанов, развязывая их. — Интересно, их опошляю я, или ты, трущийся своим членом о мои ягодицы? Гук почему-то хмыкает в обнаженное плечо парня и ничуть не обижается. Как человек может быть таким прекрасным, как Тэхен? Как может быть он таким восхитительным?! — Тебе всегда есть, что сказать, и я никогда не знаю, что именно от тебя услышу. Это так сексуально… — Сейчас тебе все кажется сексуальным, — с печалью в голосе заметил Ким, закатив глаза. — Нет, только то, что связанно с тобой. Меня совсем не завела девушка в мини-юбке и вполне симпатичный водитель такси, так что поверь в то, что моя любовь к тебе может побороть даже непереносимость алкоголя, и позволь мне тебя трахнуть. Звучит жарко и грязно, властно немного, а от этого возбуждающе, но Тэхена эти слова не заводят, а отрезвляют как будто, впервые за все это время заставляя хотя бы попытаться повернуть голову, чтобы посмотреть на Чонгука. Тэ смотрит не удивленно, но очень шокировано. — Ты правда просто проигнорировал их? — совсем забыв, что злился и морозился от своего парня, вскинул брови он. — Вообще не возбудился? — Вообще. Она предложила познакомиться и пригласила посмотреть ее номер в отеле, а я даже не подумал о том, что… ну, знаешь, как со мной всегда бывает, — ответил Чон и вновь оставил на шее старшего несколько медленных поцелуев, оглаживая своими пальцами упругий живот. — В моих мыслях ты стоял вот так же, только не сопротивлялся и сам терся об меня, оттопырив попку… — шепчет он сквозь улыбку и снова целует плечи своего единственного и желанного, вспоминая о своих приятных фантазиях. — Поэтому я допил свой напиток, расплатился и поспешил поймать такси. — А дальше? — А дальше на тебе не осталось одежды, — томно шепчет Чонгук и рисует тонкую линию вверх по шее брюнета кончиком своего языка, но Тэхен слушает его очень внимательно и никак не реагирует на то, что обычно заставляет его сойти с ума, — и ты позволил мне сначала изучить губами все твое тело, а затем взять, стоя у стены, и это было та-а-ак… Да-да, очень интересно. Тэхен не дослушивает, перебивая парня нетерпеливо новой порцией вопросов: — Тебе предложили потрахаться, когда ты был пьян, а ты отказал из-за того, что в мыслях уже трахал меня? Звучит бредово, очень бредово, но… — Ну, если перефразировать, то получается, что да, — задумчиво признал Гук и слегка отстранился от тела любимого, понимая, что тот, кажется, больше не планирует на него обижаться. — Теперь я прощен? Тэхен не отвечает. Он разворачивается в чужих руках и припадает к любимым губам жарким поцелуем, толкается внутрь рта языком и дразнит, прижимается как можно ближе, гладит шею Чонгука и обнаженную кожу торса под распахнутой рубашкой, что все еще заправлена в брюки. Тэхен прикасается, прикасается и целует… много и жадно. Мокро целует, пошло, кусая губы, целует и вынуждает Чонгука стонать в поцелуй довольно и несдержанно, прижимая тело любимого как можно ближе и вгоняя пальцы в сочные ягодицы. Тэхен не дышит, срывая рубашку с Чона и справляясь с его ремнем. Он, черт побери, так счастлив, что больше не может злиться на Гука. Ведь тот думал только о нем… только о нем. Когда Ким отстраняется, чтобы позволить Чонгуку вдохнуть и проморгаться, чтобы не потерять равновесие от того, как сильно закружилась его пьяная голова, он лихорадочно облизывает губы и, тяжело дыша, спрашивает: — Какая стена тебе нравится больше? Раскат возбуждения прокатывает, задевая каждую клеточку тела Чонгука и вынуждая его благодарно, но все еще жалобно тихо простонать: — Блять, Тэхен, ты лучший… — шепчет парень в распахнутые губы и снова прижимает брюнета ближе. — Я знаю. Так какая?