Зверь

Рука прижалась ко рту, и Зверь вдохнул — хрипло, клокоча, слыша присвист из простреленного лёгкого. Из горла практически отхаркнулся небольшой, густой сгусток крови, потёк меж пальцев, но Зверь тут же слизал его обратно, силой заставляя проглотить. — Пожалуйста, выдержи, выдержи! — голос Джинкс он слышал плохо, хотя знал, что она вот тут, рядом, помогает ему ползти на последних нечеловеческих силах, — Ты же спасал его уже, пожалуйста, спаси! Я прошу тебя!!! Зверь не видел, куда Джинкс его вела — догадывался, но не тратил силы на это. Он старался закрывать ладонью простреленную грудь, а второй — собирать кровь, которую тело так пыталось потерять. Кровь. Кровь. Кровь. Она — основа его существования. Её мало — поэтому и сил почти нет, но терять её нельзя. Зверь должен выпить столько, сколько сможет, чтобы протянуть, потому что он не может позволить Силко — им двоим — умереть.

***

— Я говорил с ним единожды. Когда он привёл ко мне Силко в первый раз. — негромкий голос мягко вплыл в сознание, пробуждая. — После утопления? — голос выше, мягче, но ещё тише, приятный… желанный. — Да. Честно говоря, я не думал, что с таким ранением он выживет. Это было невозможно для человека. Никто бы такое не пережил. — Но не Зверь. — Зверь? — удивление в голосе, таком… знакомом, и как будто нет. — Ну… Он его так называл. Я не спрашивала, почему. — Мне он не представлялся. Силко попытался вдохнуть, но вышло лишь разомкнуть губы. Этого хватило, чтобы голоса внезапно стали громче и как будто ближе. — Какой он? — Я… я не знаю? Они же… типа одно целое? Просто голос в голове? — Голоса в голове не спасают жизни, девочка. А в его случае… Говоришь, «Зверь»? Я слышал поговорку, что у кошек девять жизней. — Док… а сколько у него осталось тогда? Темнота не желала рассеиваться, зато появилась боль — волнообразная, всепоглощающая, заставляющая прочувствовать каждую клеточку… тела? У него было тело? — Если он переживёт эту ночь, то, думаю, как раз одна и останется. Просто пойми, что ты бы такое не пережила. А ты моложе и выносливее, тем более с Мерцанием. — Он… он выдержит, — в голосе слышны… всхлипы? — и где-то слева боль вдруг прекратилась, сменившись тёплым ощущением чего-то приятного и мягкого, — Он не умрёт. Он не может умереть! — Я раньше уже слышал это, Джинкс, — «Джинкс»? Джинкс! — Слово в слово. Он был так же уверен в тебе. И что с тобой стало? — Хуже Зверя зверя нет, Док. Так что сделай всё, что сможешь. Прошу. Пожалуйста. — Куда я от вас денусь-то…

***

Восстанавливаться было сложно. В лаборатории было почти всегда тихо, и Силко был за это благодарен. Он не знал, сколько времени просто пролежал — память благосклонно стёрла всё до момента, когда он сумел просто сесть, не ощущая головокружения и тошноты. Силко очень медленно заново учился воспринимать мир — зрением, осязанием, обонянием. Ему помогала Джинкс, когда приходила, и Синджед, который вёл дневник наблюдений. Где-то там, наверху, за пределами, был переполох — наверно? Силко не знал. Джинкс не говорила о новостях снаружи, а Синджед этим сам не интересовался. Поэтому Силко часто приходилось довольствоваться обществом пиксилотля — Рио, как однажды подсказал Синджед. Рио смотрела на Силко своими огромными пустыми глазами, и Силко её полностью понимал. Через время, когда он уже мог сам ходить — без помощи, вдыхая ровно столько воздуха, сколько требовалось, не больше и не меньше, — Джинкс привела кого-то, кого память медленно, но со скрипом идентифицировала как Севику. — С восстанием из мёртвых, босс, — криво ухмыльнулась та, и Силко едва хватило сил, чтобы ей кивнуть. Как оказалось, он тут, взаперти, больше месяца. Но всё почти под контролем — Севика сумела обуздать тут же рванувшись на «вакантное» место особо ретивых химбаронов, а Джинкс объяснила особо глупым, что будет за такие попытки. Кажется, они даже нашли общий язык — а раньше вроде терпеть друг друга не могли?.. Но обе ждали, когда он вернётся. Каждая по своим причинам, конечно, но не суть. Зверь проявил себя ещё позже, когда Синджед, меняя свои повязки на ожогах, которые у него так и не прошли, разодрал себе кожу. В груди как будто что-то взорвалось, Силко опёрся на стол, который так удачно оказался рядом, и едва сдержал тошноту. «Кровь» — прорычал Зверь, как будто появляясь из самого нутра, разрывая внутренности, требуя воли. — Ну, здравствуй, — сумел прошептать Силко, и это было всё, на что хватило сил, — Спаситель. Теперь точно можно было жить дальше.