Всё во благо

      Нельзя сказать, что Грег проснулся знаменитым, но пара-тройка репортёров встретили его на пороге, когда он в районе 10 утра вышел за сигаретами. Голова раскалывалась, он чувствовал себя отвратительно и чрезвычайно несвежим.       Растрёпанный, помятый, с опухшим лицом — вот каким его увидели читатели жёлтой прессы в полуденных новостях под заголовком: «Инспектор Скотленд-Ярда отказался прокомментировать свой роман с юным помощником министра иностранных дел». Суть происходящего дошла до Лестрейда лишь тогда, когда, открыв Facebook, он увидел, что несколько коллег скинули ему ссылки на видео, где на обложке красовалась его скрюченная блюющая фигура. Лестрейд схватился за голову и негромко завыл. Это конец. В его голове промелькнули всевозможные варианты развития событий: от «его бросят» до «его бросят и утопят в Темзе». Как он мог такое допустить? Почему он позволил этим словам сорваться с его губ? О боги! Он хватается за телефон, набирает Майкрофта, быстро сбрасывает. Нельзя. Он ещё в США. Он не возьмёт. Тихо. Он хочет написать ему в Facebook, но тут начинает звонить телефон. Это комиссар, который хочет его видеть через 20 минут.

***

      Министр Дэвид Милибэнд, удобно расположившись в просторной гостиной в резиденции британского посла в США, давился со смеху. Сам посол Мэннинг, до этого разбиравший утреннюю корреспонденцию, поправил очки и подсел ближе к своему более молодому коллеге. — Кто это? — недоуменно спросил посол, отпрянув от ноутбука, на котором проигрывалась немного мутная запись с каким-то пьяницей, выкрикивающего слова любви, а затем очень некрасиво испачкавшего пол. — А, — махнул рукой Дэвид, — помните вчерашнего юношу, что приехал со мной и который практически отнял у меня работу при докладе с анализом ближневосточных событий? — Конечно, но я бы не назвал его юношей, Дэвид. Это весьма сформировавшийся — и с точки зрения физиологии, и тем более с политической точки зрения — молодой человек, который, наверняка, вас и сместит, — с некой ноткой язвительности заметил мудрый посол и, откинувшись в кресле, кивком головы велел продолжить. Министр покорно склонил голову: — В этом случае Майкрофт всё ещё юноша — связался на свою голову с неотёсанным полицейским, и вот результат. Влюблён по уши. — Вот как. Переживаете за последствия, которые могут на вас повлиять? — Ничуть. Мелкие неприятности, мои ребята уже работают над этим, — министр хитро улыбнулся. — Этого видео уже нет на видеохостинге, аккаунт, его распространивший, заблокирован, копии удалены. Выставлены дозорные. — Отлично сработано. Майкрофт уже сообщил, что спешно выдвигается домой? — Боже правый, он и не в курсе. — Интересно. Хочешь пока держать его в неведении? — Хотя бы «пока», — Милибэнд скривил губу. — Сегодня на заключительном собрании саммита он должен быть во всеоружии и утереть нос этому выскочке, а не летать в облаках, обдумывая свои отношения.       Посол был с ним солидарен, однако он выудил из груды бумаг пару телефонограмм и с лёгким сочувствием в глазах передал их министру. Милибэнд выругался. — Не получится. Поступили запросы на интервью, а Скотленд-Ярд просит содействия. Вечером будет небольшая статья в Times. — И что ты предпримешь, Дэвид? — Министр задумался. Он поднёс ладонь к лицу и несколько раз коснулся ногтем большого пальца губ. — Мы останемся ещё на несколько дней. Сэр Мэннинг, наверное, я поступлю опрометчиво, но это будет самый правильный выход из ситуации — замну. И никто не пострадает: ни Министерство, ни Скотленд-Ярд, ни Майкрофт, ни я. Как помощник он незаменим, не хотелось бы его терять из-за мелкого скандала. — Министр улыбнулся и выключил ноутбук. — Видеомонтаж никто не отменял, и кто докажет, что это именно тот инспектор, что крутился вокруг моего помощника, да и крутился ли вообще? Кстати, очень на руку, что интервью инспектор ещё не успел дать. С крупными газетами договоримся, жёлтая пресса продажна и недолговечна. — Посол кивнул. Милибэнд поднялся из кресла, поправляя брюки.— Майкрофт же пусть с ним разбирается уже в Лондоне. Влюблённый юноша, к сожалению... — он потупил взгляд, — да, он уже не в том возрасте, чтобы предаваться первой любви, но гении, а он определённо гений, в эмоциональном плане развиваются гораздо медленнее нас — обычных людей.       Он взял со стола пару чашек с чаем и сел обратно. Посол с благодарным кивком забрал у него одну. — Ты хороший отец, Дэвид. — Благодарю, сэр. Я передам вашу оценку Луизе.

***

      Повторив свой доклад и проверив презентацию для предстоящего выступления на вечере в Белом доме, Майкрофт открывает Facebook и с удивлением обнаруживает большое количество уведомлений с одной лишь ссылкой, ведущей на уже удалённое видео, и сообщения интригующего содержания: «Удивительно! Вот Грег чудит!», «Не ожидал!!! Инспектор? Серьёзно???», «Это должно было случиться рано или поздно! Удачи решить всё с Лестрейдом», но ничего от самого Грегори. Майкрофт недоуменно хмурится, но решая дать ситуации разрешится само собой, закрывает страницу, сосредотачиваясь на работе. Во всяком случае, что бы ни случилось, здесь он ничего не решит. Нет возможностей и ресурсов, но встревоженное воображение, не оставляя его в покое, подкидывает ему самые невероятные сценарии произошедшего — это утомляет, нужно поскорее вернуться в Англию.       Вечер проходит в напряжении. Нет, он блистает при докладе, мастерски, со знанием дела отражает все глупые вопросы и нападки, но стоит ему покинуть кафедру, как опять возвращается: «Это должно было случиться рано или поздно! Удачи решить всё с Лестрейдом». Он выпивает пару бокалов шампанского, ведёт светские беседы с конгрессменами, политиками, иногда смеётся, но его начальник — министр иностранных дел Великобритании Дэвид Милибэнд — всё же замечает, что что-то гложет его, и отводит в сторону. — Ты весь вечер крутишь в руках телефон. Дома всё хорошо?       Майкрофт мелко кивает и убирает сотовый в карман брюк. С первых дней работы с министром его всегда удивляла его способность замечать в его лице то, что было непостижимо обычным людям. Слегка поднятые брови, еле заметный изгиб губ — Дэвид Милибэнд «читал» своего помощника как открытую книгу, как, впрочем, и сам Майкрофт его. Он видит осведомлённость и понимание ситуации на лице начальника, но так же понимает, что тот намеренно что-то скрывает. Майкрофта злит ситуация. Он вежливо отдаляется и, взяв уже стакан с коньяком, облокачивается на край фонтана в саду. Он пьёт и много думает, затем опять пьёт. Когда он набирается решительности позвонить Грегори, его толкает какая-то дама, и телефон оказывается в воде. Майкрофт психует и возвращается в номер. Заходит на Facebook и, видя, что никаких сообщений от Грегори так и не поступило, удаляет личную страницу.