The Secret of Tom M.R.

23 декабря 2004   Хогвартс-экспресс выпускает последние клубы пара под завершающий гудок, пока ученики выбираются из вагонов, выискивая глазами своих родителей или друзей для прощания на зимние каникулы. Плотная туманная дымка неторопливо рассеивается перед Томом, являя взору Гермиону.   Его Гермиона.   Она не сразу замечает Тома, разговаривая с молодым профессором Долгопупсом. Одноклассники и друзья, — так говорила девушка, когда зашел разговор о ее школьных годах. После короткого разговора Гермиона принимает из рук профессора небольшой бумажный сверток, затем поспешно прощается. Ее глаза, наконец, находят Тома, приближающегося к ней, когда Гермиона убирает что-то в карман куртки.   Волшебница на миг застывает, разглядывая воспитанника, а затем нежно улыбается. Том просил ее...   — Хорошо, что ты не ведешь себя как те мамочки, — он ровняется с Гермионой.   Гермиона прищуривается, оценивая его рост, а затем произносит:   — Все слизеринцы-шестикурсники считают себя таким взрослыми?   — Ты даже не представляешь, — Том поворачивается, чтобы разглядеть Гермиону, и зря...   — И все же я не могу отказать себе в этом удовольствии, — рука Гермионы тянется к голове парня, затем ерошит волосы, ее лицо озяряет победная улыбка.   Гермиона направляется к выходу из вокзала Кингс-Кросс. Неужели она думает, что это будет злить или раздражать Тома? Глупая, на самом деле он рад ее вниманию и прикосновениям, но только подальше от посторонних глаз.   Он думал, что Гермиона встретит его холодно из-за инцедента летом, но, похоже, что все забылось.   На лице парня появляется странное подобие улыбки. Кудри Гермионы покачиваются в такт шагам, и Том еле сдерживается, чтобы не схватить их.   — На автобусе или метро? — спрашивает Гермиона, когда они выходят наружу.   Небо заволокло темно-серыми тучами, что быстро мчатся и сменяют друг друга.   — Метро, — отвечает Том.   Они спускаются в подземное помещение. Гермиона прикладывает свою магловкую карточку к турникетам, затем они успевают на ближайший рейс, идущий до нужной станции. Мест в вечернее время не оказывается, как и предполагал Том, поэтому они становятся рядом с железным поручнем. В случае чего он сможет...   — Мерлин, — едва шепчет Гермиона привычное волшебникам восклицание при резком повороте вагона, но Том слышит.   Он уже крепко держит ведьму за талию, прижимая к себе. Ее волосы на мгновение щекочут его подбородок, а цветочный шлейф нежного парфюма быстро проникает в легкие.   — Спасибо, Том, — Гермиона отстраняется.   Он молча кивает, предпочитая поговорить в спокойной обстановке на Гриммо.   Дом также выглядит неприветливо снаружи, но внутри довольно сносно стараниями Гермионы и Тома. Гостиная встречает их хвойным ароматом ели и дымком от потрескивающих дров в камине.   — И все-таки ты вырос, — Гермиона стягивает куртку, затем цепляет ее на крючок, пока Том проделывает тоже самое со своим пальто.   — И буду еще расти, — самодовольно замечает Том, сверкая улыбкой, затем выпрямляется, чтобы казаться еще выше, нависая над девушкой.   Гермиона вдруг поднимает взгляд и смотрит прямо, даже строго на Тома, заставляя его замолчать. Он едва сглатывает скопившуюся во рту слюну, делая это, по его мнению, слишко громко. Том не хочет терять этот заворживающий зрительный контакт, продлившийся считаные милисекунды, пока Гермиона... не хмыкнула, покачав головой мол, куда тебе еще. Она спускается в цокольное помещение.   Том опирается на стенку, выравнивая дыхание и собираясь с мыслями. Когда она успела стать его слабостью? Похоже, что это произошло очень давно, что и не вспомнить. Кажется, что Гермиона Грейнджер была с ним всегда, а долгие месяцы учебы в Хогвартсе перекрывали этот свежий глоток кислорода.   Звон чашек друг об друга привлекает внимание Тома. Гермиона левитирует тарелки с едой, чайник и всю необходимую посуду для ужина.   Мята приятно ласкает вкусовые рецепторы Тома, пока он смакует напиток на языке. Тепло разливается где-то в районе груди и желудка, отгоняя уличный холод, обволакивающий кожу после нахождения на улице.   — Я видел тебя с Долгопупсом, — невзначай бросает Том. — Ты покупаешь у него ингредиенты для зелий?   Гермиона осторожно ставит чашку на блюдце, затем облизывает уголок губ; Том замечает это, чуть придвинувшись к ней.   — Мы давно дружим с Невиллом, он согласился помочь мне. Ничего запрещенного, просто все это трудно достать в определенное время года, — она кивает на огромное окно в гостиной.   — Могу помочь тебе с зельями, если хочешь, — Том ждет от Гермионы объяснений, но и сам сможет выяснить что она затевает.   — Не переживай, я справлюсь сама, — Гермиона устало падает на стул, откинув голову.   — Я лучший на курсе по Зельям.   — Как и по другим предметам, — завершает Гермиона его реплику, поворачивая голову в его сторону. — Я знаю, но это твои каникулы, поэтому постарайся отдохнуть, — девушка поднимается и собирает посуду.   Том внимательно изучает поведение девушки и приходит к неутешительному выводу: снова экспериментальные зелья? Ее стремление вернуть родителей до сих пор не угасло. Он был вовсе не против помочь ей, уверенный в своих знанияях и умениях. Особое чутье в зельях было настоящим даром Тома.   Упрямая гриффиндорка, — Том прожигалет спину Гермионы взглядом, пока она не поверачивается к нему.   — Сегодня я буду работать в ночь и уйду уже через полчаса, — она сверяется со старинными часами в прихожей. — Не жди меня, ложись спать, — Том кивает, затем проходит наверх в свою комнату.   — Я скучала по тебе, Том, — кажется, его сердце снова остановилось.   Прямо там, на лестничной площадке.   — Я тоже, Гермиона, — Том на секунду замирает для ответа, а затем следует дальше.   Его комната осталась такой же, как перед отъездом в Хогвартс первого сентября. Все предметы лежат на своих местах: книги расположены стройной стопкой на полке, плотная ткань штор скрывает вид на улицу, уголок пледа на кровати чуть приподнят. Все так, как и должно быть. Даже тайник возле письменного стола в стене, — Том садится на корточки, чтобы достать содержимое для проверки.   Вот они, результаты его расследования: справочник чистокровных семей, несколько копий «Ежедневного пророка» семидесятилетней давности с некрологами о семье Мракс и его приютская одежда с потертой вышивкой Том Р.   Том и сам не знал для чего оставил эти вещи, ведь они не приносили никаких хороших воспоминаний. Может только напоминали слизеринцу о реальности происходящего, не давая сойти с ума.   Отталкиваясь от своего второго имени, Том смог выйти на семью Мраксов. Такое же имя носил Марволо Мракс, живший до 1927 года. Его дочь умерла 31 декабря 1926 года, — какое совпадение. Сын Морфин отбывал наказание в Азкабане, пока не умер там в 1990. Сложнее было найти упоминания о Риддлах. Тому пришлось посетить несколько магловских библиотек и издательств, для того, чтобы откопать информацию.   Тому не составило труда сложить все паззлы в этой истории, только вот своего участия или упоминания имени в хронике прошлых времен он не нашел. Если он действительно переместился во времени, указывает ли это на изменения в истории? Они уже произошли? Как это повлияет на будущее, в котором Том находится?   Голова просто разрывалась от вопросов и противоречивых ответов на эти вопросы.   В этот раз тайник пополняется не такой уж и полезной информацией, но более значимой из всего, что удалось найти Тому в Хогвартсе. На зимних каникулах придется посетить магловские библиотеки и магазины в поисках дополнительной информации, на которую Том не особо полагался, впрочем, с завидным упорством продолжал искать логичные теории.   Заснуть удается только через час, так как в мыслях то и дело появляются различные образы: страницы из книг о перемещениях во времени, реже его знакомые из Хогвартса (друзей у Тома нет, по крайней мере, он так считает), учителя, формулы заклинаний, аромат зелий, а в особенности Аморенции.   Гермиона — его Амортенция.   Неоспоримо и доказательно.   Том переворачивается на левый бок, подкладывая руку под подушку. На последнем занятии по Зельям они начали знакомиться с «эликсиром любви». Тогда-то он окончательно убедился в своих чувствах, уловив знакомые запахи, исходившие от чана с готовым зельем.   И что же мне с тобой делать, Гермиона?   Ее лицо, волосы, тонкие руки — штрихами и обрывочными картинками воспоминаний проносятся в голове Тома, пока он окончательно не погружается в дрему.   Пробуждение дается довольно легко, несмотря на рой жалящих мыслей перед сном. Контрастный душ окончательно пробуждает тело и разум, подготовливая к новому дню с многочисленными делами.   Том бодро спускается на первый этаж, представляя яичницу с беконом и тосты на завтрак, пока не замечает сжавшуюся фигуру на диване в гостиной. Он замедляет шаг, затем шепотом призывает плед из своей спальни. Один взгляд на камин: последние угольки догорели еще часа два назад, заставив ведьму прозябать в прохладном помещении.   Том хмурится.   Слизеринец аккуратно накрывает Гермиону мягким пледом, стараясь не разбудить. Он наклоняется, чтобы рассмотреть ее спящее и такое расслабленное лицо. Том ведет взгляд от ресниц к вздернутому носу с мелкой россыпью веснушек, затем останавливается на губах. Они обветренные и чуть покрасневшие, но все также вызывают желание их поцеловать. Еще минут пять Том следит за мерным дыханием Гермионы, прежде чем соединить их губы.   Лишь однажды Том позволил себе такую распущенность в отношении Гермионы. Это произошло летом, перед шестым курсом. Они весело проводили время на юге Англии в Дувре. Том и сам не заметил, как подошел к Гермионе и так глубоко ее поцеловал, что она не сразу поняла что происходит, а когда поняла, на щеке тома появился красный след от ее ладони. И сейчас он не смог остановиться...   Остановить себя, свои мысли, дрожащие руки, алчущий рот.   Язык медленно облизывает соль — она плакала перед сном — Том наслаждается этим живым вкусом. Хочется разомкнуть губы Гермионы, поглотить ее жар, но, получив капельку награды в виде ее вкуса, Том, наконец, отстраняется.   Пора готовить завтрак.   Бекон задорно шипит на сковороде, когда Том добавляет несколько яиц и специи. Любимый магловский прибор Гермионы— тостер — выплевывает золотистые ломтики хлеба. Тарелки с едой направляются на поднос, а затем к столу.   Как хорошо, что кудрявую голову Гермионы разбудили ароматы завтрака, а не порыв Тома двадцатиминутной давности. Он с интересом наблюдает за пробуждением девуки: она медленно садится, закутываясь в плед, как в кокон. Ее сонное выражение лица в обрамлении пушистых волос заставляют что-то в животе Тома скрутиться в клубок.   Гермиона, наконец, переводит на него взгляд, затем зевает.   — Спасибо, что укрыл. Совсем не хотелось подниматься в свою комнату, — она поворачивается к столу.   — Я схожу за чаем, — Том резко уходит на кухню, коря себя за несдержанность.   Гермиона всегда относилась к нему, как к брату. Просто для сына по возрасту он не подходил. Но вот он испытывает вовсе не родственные чувства последние пару-тройку лет.   Чайник, посуда и баночки с джемом и арахисовой пастой приземляются на стол через пару минут.   Том поднимается в комнату только за рюкзаком и кошельком. Внизу он срывает пальто, затем обувается. Сам не может объяснить своей нервозности.   — Ты..? — Гермиона с недоумением смотрит на него, все еще закутаная в плед.   — В библиотеку, — бросает Том, выбегая из дома.   Иногда полезно подумать на пустой желудок.