Танец мертвецов

      Туман обволакивал опушку, скрывая за собой столетние сосны. На траве оседала роса, падая каплями на землю. Стало зябко и холодно. Животные попрятались по норам, не желая покидать теплое убежище.       Хелен тихо мычала и еле заметно подрагивала во сне, пока рядом с ней клевал носом гауптштурмфюрер. Он не выдержал и тоже провалился в сон, продолжая крепко сжимать револьвер.       Вдруг на всю округу разнесся душераздирающий вой. Он не походил на человечий, да и звериным назвать его сложно. Лишь своими отголосками он мог заставить задрожать поджилки у опытного бойца, а более впечатлительного так вообще ввести в ужас.       Хелен, не успев проснуться, вскочила на ноги вместе с командиром, что спустя мгновение зашипел от боли. Его лицо перекосилось, а к мокрому лбу прилипли волосы. Он нисколько не обращал на них внимания, крутя головой из стороны в сторону и держа перед собой оружие.       Хелен по инерции выхватила из сумки скальпель. Защитит ее он навряд ли, но зато предаст хоть капельку уверенности.       Вой прекратился так же быстро, как и начался. По всему лесу разошлась мертвая тишина. Даже птицы в страхе перестали петь. Казалось, весь лес затаился в ожидании чего-то.       — С вами все в порядке? — Хелен подошла к командиру на ватных ногах.       Скальпель незаметно вывалился из дрожащих рук и скрылся среди травы.       Хелен знатно перепугалась, но старалась держать бесстрастное лицо, пусть на самом дело хотелось закричать от страха, что холодком пробежался по позвоночнику. Но подрагивающие губы и сжатые до побеления костяшки выдавали ее с головой.       — Да… Все хорошо, — придерживаясь за дерево, он медленно осел на землю.       Некогда светлые волосы спутались, превратившись в птичье гнездо. На глазах выступили слезы, а дыхание участилось. Командир стиснул зубы, смотря сквозь Хелен.       — Вам не стоило так резко вскакивать, рана могла открыться, — она постаралась отвлечься и присела перед ним на корточки, разглядывая повязку с небольшими кровавыми подтеками. — Ее стоит сменить.       От былой сонливости не осталось и следа, но вот в животе неприятно заурчало: хотелось есть. Да и волнами накатывала слабость, а легкий тремор все не желал проходить.       — Делайте свою работу, — голос командира вновь охрип, и он прикрыл глаза от боли, продолжая держать в одной руке револьвер.       Хелен быстро сменила повязку и сложила старые бинты в сумку: нечего разбрасываться медикаментами. Кожа благо не разошлась, так что сшивать ничего не пришлось, да и рана выглядела неплохо: гноя не было.       — Немного передохнете и, я думаю, нам следует продолжить путь, — Хелен перевела взгляд на густой туман и свела брови.       С такой видимостью сложно продираться сквозь лес. Свалится в овраг не составит особого труда. Да и кто знает, что внутри той молочной бездны? Узнавать ответ на этот вопрос не хотелось совсем. Некоторые тайны лучше никогда не раскрывать.       Командир прохрипел, отвернув голову к лесу. Его кадык ходил ходуном, стоило попытаться проглотить слюну, а кончики ресниц подрагивали. Ни одну Хелен одолел страх перед неизведанным.       Оглядевшись еще раз, она присела рядом с ним, подтянув колени к подбородку. Повисла тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием.       Вздохнув, командир спрятал револьвер в кобуру и достал из кармана сигареты и зажигалку.       — Будете?       Хелен отрицательно покачала головой, продолжая встраиваться в густой туман. Она то и дело замечала движущиеся без шума тени.       — Нет, да и вам не советую, — еле слышно прошептала она, не желая лишний раз сотрясать воздух, и повернула голову в сторону командира.       — Честно, я все пытаюсь бросить, но на войне другого способа успокоить нервы нет. А принимать «Первитин» не хочется, на мозги влияет, — сделав затяжку, он пустил вверх облако дыма, что тут же слилось с туманом, образуя причудливый узор.       Укутавшись поплотнее в одежду, Хелен только сейчас заметила, что до сих пор сидит с накинутым на плечи серым кителем. Смутившись, она вернула его обратно командиру.       Стоило им перевести дух, как Хелен подхватила его, помогая командиру о себя опереться, и последовала дальше по еле заметной тропе.       В голове проскальзывали пугающие мысли. Мозг не переставал строить предположения. Куда они идут? Не в логово ли зверя, что истоптал себе путь? Байки, которые она совсем недавно слышала от местных жителей, заиграли совсем иными красками. Старые бабки часто крестились, стоило их разговору уйти не в то русло. Хелен плохо понимала русский, но примерный смысл улавливала: не смей бродить темной ночью по лесу, если не хочешь скоропостижно скончаться. Кажется, они с гауптштурмфюрером нарушали этот завет и теперь расплачиваются.       Хелен то и дело чудились пляшущие в самых уголках глаз тени, но стоило повернуть голову, как они тут же исчезали и вновь появлялись на грани видимости. Она старалась отталкивать наваждения прочь, не дело это истинной арийке верить в весьма сомнительные истории дикарей. Нахваталась от них всякой гадости, так еще трясется как контуженная рядом с командором. Позор.       Шли они медленно, озираясь по сторонам в поисках неведомого зверя. Но ничего, кроме деревьев и пробежавшей мимо белки, не видели. Каждый шаг отдавался эхом, а хрустнувшие ветки походили на взрывы снарядов. Создавалось ощущение, что на шум сбегутся все в округе. Но тишина как была, так и осталась, нагнетая еще сильней.       Силы быстро иссякали, отчего пришлось думать над небольшим привалом, чтобы не свалиться без сил посреди дороги. Они отошли от тропы, проходя сквозь небольшие заросли, как Хелен неожиданно споткнулась и чуть не свалилась вместе с командиром, но благо он кое-как смог устоять.       — Извините, что-то меня совсем разморило, — свободной рукой она протерла глаза и взглянула под ноги.       Ее глаза округлились, а в нос ударил отвратный запах мертвечины. Она прикрыла нос рукавом от кителя. Прямо перед ней расползлось обглоданное тело русского солдата. Одежду практически разорвали в клочья, но отличительные знаки все-таки остались, и только это навело на нее еще больше страха, а перед глазами пронеслись относительно недавние события, случившиеся на фронте. Ей показалось, или она действительно услышала, как прогремел выстрел, а за ним последовал душераздирающий крик?       Нет, показалось. Вокруг все такая же тишина, лишь сиплое дыхание командира, да ее собственное ее разбавляет.       — Кажется, тот, кто издавал тот вой, неплохо поживился, — он сморщился и ткнул носком ботинка в свежий труп.       Из него торчали обглоданные кости, местами их даже перегрызли. Что-то голодное бродит совсем рядом. Остается надеяться на то, что оно в ближайшее время не решит полакомиться ими.       — Я еще ни разу не видела ничего подобного. Это же какой силой надо обладать, чтобы полностью разворошить грудную клетку? — Хелен подавила рвотный позыв и стерла выступившие на глаза слезы.       — Уходим отсюда, пока его запах не привлек падальщиков, — стараясь идти быстрее, они вместе с Хелен вернулись обратно к тропе.       Небольшая передышка отменяется. Да и после такого ни у кого нет желания оставаться в этом чертовом лесу дольше положенного.       Солнце постепенно клонилось к закату, становилось все темнее. Туман немного рассеялся, позволяя видеть дальше собственного носа. Но признаков жизни все не было.       Хелен недовольно скривилась, чувствуя, как урчит в животе. Они вместе с командиром хотели словить живность, но кроме пары насекомых никого не нашли. Лес будто вымер. Ни звуков — ничего. Поэтому, когда впереди послышалось журчание, они не медля пошагали на звук.       Вышли они к небольшой речке с крутыми берегами. Увидев ее, Хелен еле удержала себя от того, чтобы просто броситься к ней и напиться на несколько лет вперед. Да и вон рыба плещется. Должно быть, очень вкусная.       — Смотрите, там деревня, — Хелен вздрогнула, услышав хриплый голос командира, что иногда еле заметно картавил.       Она повернула голову в сторону и увидела обветшалые домишки. На радостях она их не успела заметить, за что сразу же себя пристыдила. Не подобает такое поведение ответственной девушке.       — Партизан вроде бы не видно, — Хелен прищурила глаза, вглядываясь вдаль, как услышала детский смех, и двое девочек подбежали прямо к воде, пуская венки.       Они громко переговаривались, обсуждая нечто, но Хелен плохо их понимала. Судя по всему, они говорили об ужине? Взглянув на командира, что точно так же пытался понять их речь, она тихо выдохнула. Они наконец смогут передохнуть. А еще им очень повезет, если кто-нибудь из местных окажется к ним не безразличным и предложит еды.       — Партизан здесь нет, иначе бы нас давно подстрелили. Думаю, стоит подойти ближе.       Хелен кивнула и, поудобнее перехватив командира, повела его вдоль берега.       Девочки все еще переговаривались друг с другом, однако стоило к ним приблизиться, как те замолчали и недоумевающее взглянули на незнакомцев.       — Здравствуйте! Добро пожаловать в нашу деревеньку, — девчушка, что повыше, подошла к ним и широко улыбнулась. — Мы рады приветствовать здесь любого!       Говорила она радостно и быстро, жестикулируя и широко улыбаясь. Хелен еле успевала улавливать слова и переводить их.       — Вы наверняка проголодались, пойдемте с нами! — она без зазрения совести попыталась схватить Хелен за рукав кителя, но командир быстро перехватил ее запястье, крепко сжав.       — Не трогать и отвести нас к главным, — русский у него был лучше, чем у Хелен, однако все равно прослеживался явный акцент.       — О, так вы не местные. Пойдемте, баба Люба знает много языков, — она ловко вывернула руку из захвата и, продолжая широко улыбаться, вприпрыжку повела их к деревне вместе с младшей, судя по виду, сестрой. — Не часто у нас бывают такие как вы, хоть и в последнее время зачастили. Правда, Даш?       — Правда-правда, совсем недавно у нас один парень был. Совсем исхудал, но баба Люба его откормила, и он отправился дальше, — Даша тоже улыбалась во все зубы и держала в руках оставшийся венок. — Это вам.       Она неизвестно кому протянула его, идя задом наперед.       — Спасибо, — Хелен все-таки взяла венок и надела на себя, улыбнувшись в ответ.       — Тебе идет, ты очень красивая, прям как полудница.       — Кто?       — Полудница — дух. Она появляется на полях в полдень. В такое время туда лучше не соваться, а то утащит, и дело с концом, — Даша тихо засмеялась и, перехватив сестру под руку, вместе с ней поскакала вперед.       Хелен оставалось лишь рассеяно смотреть им вслед и поддерживать командира, что уже порядком валился с ног как и она.       — Странные они. Нисколько нас не испугались. В новых платьях бегают.       Хелен не доверяла им, знала, что среди русских даже такие малютки могут быть опасными. Их иногда посылали в роли разведчиков, ведь кто будет обращать внимание на простых детей?       — Возможно, ловушка, будьте начеку, — командир положил руку на открытую кобуру, готовясь выхватить револьвер.       Но ничего не произошло. Совсем ничего. Девчушки отвели их в один из двухэтажных домов, который окружал деревянный забор. От него веяло невероятным запахом только что приготовленной еды, заставляя живот протяжно урчать. Хотелось есть, а вкусный аромат лишь сильнее усиливал аппетит.       Даша со скрипом открыла дверь, пропуская гостей внутрь, пока ее сестра скрылась во дворе.       — Вы проходите, проходите. Баба Люба всегда рада гостям, — она, топая ножками, забежала в дом, оповещая о пришедших незнакомцах. — Баба Люба, они не местные и плохо нас понимают, но ты ведь знаешь много языков. Так ведь?       Темно-русая женщина вышла из-за двери, заведя руки за спину.       — Так, Дашенька. Иди позови Машку, чтобы шла вместе с тобой кушать, — Даша кивнула ей и выбежала во двор. — А вы на пороге не стойте, заходите внутрь. А вам, молодой человек, надо присесть, а то и прилечь.       Баба Люба оказалась женщиной в возрасте. На ее лице проступили морщины, а темные волосы кое-где покрылись сединой. Одета она была в темно-зеленое платье с накинутой на плечи белоснежной шалью. На шее у нее висело серебряное колье, а на безымянном пальце красовался перстень с черным опалом.       Проведя на просторную кухню, она усадила их на два свободных места за огромным столом и поставила тарелки.       — Чувствуйте себя как дома. Сейчас вам чего-нибудь налью. Что вы там любите пить?.. Ах да, шнапс! — говорила она с легким акцентом, то и дело махая перед собой руками.       Хелен чувствовала себя странно, находясь в доме Любы. Вокруг все было… было… Она затруднялась описать окружающую обстановку. Вещи находится на своих местах, убрано, ни единой пылинки. Так и должно быть во всех домах, но все это слишком. Слишком аккуратно. Будто расставили по схеме. Как сцена с декорациями в фильме. Все слишком ненатурально, искусственно. Те же деревянные стены с дубовыми шкафчиками выглядели так, будто их только что сюда завезли.       — Может быть, представитесь? Мое-то имя вы уже знаете, — она подмигнула им и поставила на стол бутылку с алой жидкостью внутри.       — Гауптштурмфюрер Эрих Шварц, — первым представился командир, выровняв спину по струнке.       Шварц, знакомая фамилия, как и имя. Хелен где-то их слышала, раньше, когда еще жила в Германии. То-то его лицо казалось знакомым, пусть и отдаленно.       — Хелен Мюррей — санитар.       — Что ж, приятно познакомиться. Надеюсь, вы проголодались, ибо наготовила я сегодня просто ух, пальчики оближешь! — Люба поставила на стол кастрюлю с отваренной картошкой, а рядом запеченную курицу.       Хелен, в которой раз поразилась странностям деревеньки. Откуда у них столько еды? Даже Рейх себе столько позволить не мог, не говоря уже о каких-то деревенщинах.       Как только еда оказалась на тарелках и все уселись за стол, принявшись есть, Эрих и Хелен переглянулись. Есть хотелось неимоверно, но принимать подачки от русских странно. Хелен слышала, что в других деревнях они любили травить солдат крысиным ядом. Даже раненых, подсыпая им его куда только можно. Зверство.       — Вы ешьте-ешьте, нечего голодать и так одна кожа да кости, — она налила в два бокала красного вина, а детям из закатной банки компота.       Эрих с подозрением принюхался к напитку, стараясь уловить нотки необычного запаха, но ничего не почувствовал — обычное вино.       — Да не собирается вас никто травить. Чего как загнанные мыши? Вы — наши гости.       — Да-да, гости, — Даша широко улыбнулась и протянула несколько конфет сидящей рядом Хелен.       Она с подозрением приняла их и положила рядом с тарелкой.       Хелен с опаской поглядывала на еду, но решилась все же ее попробовать. Голод был неумолим, а чувствовать приятный аромат еще невыносимее. Отломив кусочек курицы, она закинула его в рот и сдержала блаженный стон. Очень вкусно, давно она чего-то подобного не ела. Хелен чуть ли не силой принялась запихивать в себя еду, желая поскорее утолить голод.       Эрих какое-то время наблюдал за ней, после чего сам не спеша начал есть.       Мелкие все время шептались, пока Люба рассказывала истории из жизни. Она оказалась весьма словоохотливой, что порядком раздражало Эриха. Хелен видела, как тот начал постукивать пальцем по столу и хмурить брови. Наверняка у того из-за гипоксии начала болеть голова, а тут еще русская со своим бубнежом. Хелен тоже порядком устала ее терпеть, но попытаться заткнуть хозяйку было как минимум невежливо.       — И тогда я послала своего мужа к черту. Он, конечно, обиделся на меня, но долго дуться все равно не стал.       Хелен особо не вдавалась в суть ее монолога, поэтому выхватывала лишь части фраз, не понимая остального контекста. После плотного ужина ее разморило, хотелось спать. Глаза так и слипались.       За окном успела взойти луна, виднеясь из-за незашторенного окна. Гостиную освещали керосиновые лампы. Огонь в них дергался, заставляя тени двигаться ему в такт.       — Вы наверняка устали, — Люба вдруг прервала рассказ и взглянула на чуть задремавшую Хелен, а после на сидящего со скрещенными на груди руками Эриха. — Пойдемте, у меня тут есть свободная комната, она правда немного захламлена, но пара кроватей там стоит.       Она поднялась со стула и, взяв одну лампу, двинулась к комнате.       Хелен переглянулась с Эрихом и вместе с ним пошла за Любой.       Дверь со скрипом отворилась. Свет от лампы озарил заставленную различными музыкальными инструментами комнату. В самом дальнем углу стоял выкрашенный в черный рояль. Рядом с ним расположилась гитара со скрипкой. В других же углах лежали аккордеоны, балалайки и самые обыкновенные гармошки. Стены украшали старые акварельные картины.       — У меня не часто бывают гости, поэтому прошу прощения за беспорядок. Чистые простыни под той кроватью. Вы располагайтесь, и я еще медикаментов принесу, — поставив лампу на тумбочку у окна, она скрылась за дверью.       Скрип от половиц раздавался еще какое-то время, пока совсем не стих.       Хелен, не теряя времени, принялась доставать чистое белье.       Эрих же хромая подошел к скрипке и взял ее в руки. Приставив ее к шее, он подхватил смычок и, проведя им по струнам, скривился. Он начал крутить колки, настраивая инструмент.       Хелен то и дело с интересом поглядывала на него, пока стелила две кровати.       — Неплохая скрипка, — Эрих провел по струнам и довольно улыбнулся.       Его улыбка чем-то напоминала оскал. Шрам проходивший через губы извращал ее. Подергивающийся свет от керосиновой лампы еще сильнее это подчеркивал. Но стоило взглянуть в его глаза, как в них проскальзывала нежность, с которой он проводил пальцами по местами слезшей краски на древесине.       — Давно не брал в руки скрипку, все времени не было, — зажав аккорды, он водил по струнам смычком, прикрыв глаза.       Синяк на шее давно прошел, но отзывался фантомной болью, стоило ему начать играть.       Расстелив кровати, Хелен уселась на ту, что была у окна, и стала слушать смутно знакомую мелодию. Кажется, это был Бах? Или Моцарт? Она не сильна в музыке. Как-то родители хотели отправить ее учиться в музыкальную школу, но после пары занятий на пиано, она бросила это дело. Не лежала у нее душа к музыке, да и сольфеджио страшная вещь.       Мелодия разваливалась по всей комнате, пробирая до костей. Звуки скрипки и умелая игра Эриха создавали по-своему мрачную атмосферу. Создавалось ощущение, что тени устремляются к нему, желая опутать лоснящимися щупальцами.       Он то и дело хмурил брови и дергал носом, быстро перебирая аккорды. С закрытыми глазами он в таком свете казался восковой фигурой, сделанной руками умелого мастера.       Проведя последний раз по струнам, он опустил руку со смычком и взглянул на потрясенную Хелен. Она лишь хлопала ресницами, пока он ставил на место скрипку и садился на кровать.       — Вы потрясающе играете, — только и смогла произнести она, глядя на него.       — Спасибо. Но по правде говоря, я не люблю скрипку, — Эрих усмехнулся и стал снимать ботинки. — Мне больше по душе клавишные, тот же орган. Его мелодии пробирают до души. Но играть на нем я практически не умею.       Повесив китель на изголовье кровати и сняв штаны, он улегся поверх одеяла, сложив руки на груди. В этот момент в дверь постучали и к ним вошла Люба, держа в руках небольшой чемоданчик.       — Так, я тут собрала всего понемножку. Если что-то еще понадобится, то не стесняйтесь — говорите, — она подошла к Хелен и вручила ей медикаменты, после чего оглянулась. — А кто это играл на скрипке? Очень красиво, мне понравилось. Только вы это, играйте днем, а то детвора спит.       Улыбнувшись напоследок гостям, она попрощалась и вышла за дверь, став подыматься на второй этаж.       — Странная женщина, — Хелен вздохнула и, поднявшись на ноги, подошла к Эриху.       Открыв чемоданчик, она поставила его на тумбочку, став рассматривать содержимое.       — Не то слово, здесь все они себе на уме. Чего же еще ожидать от русских? — Эрих согнул левую ногу, чтобы удобнее было ее перевязывать. — Надо поскорее отсюда убираться, только сперва бы узнать куда. Может, у местных карта будет или радиопередатчик?       Он зашипел, стоило Хелен начать обрабатывать рану и покрывать ее сильно пахнущей мазью.       — Было бы неплохо, надеюсь, недалеко отсюда обосновались наши. Да и та девочка говорила, что здесь кто-то до нас был. Ушел ведь как-то, — оглядев рану и кивнув самой себе, она принялась ее забинтовывать. — Но все же странно, что местные так с нами обходятся, будто и войны никакой нет.       — У меня это тоже вызывает подозрения. Зачем им о нас заботится, если все равно, кроме как убить или забрать в плен, они ничего не могут?       Хелен пожала плечами и, закончив привязку, сложила все обратно в чемоданчик.       — Может, просто деревенька с людьми больными на голову? Но откуда у них еда? Они ведь совсем не голодают, откормленные ходят, все чистые, — Хелен подошла к своей кровати и скинув верхнюю одежду, улеглась на нее, глядя в потолок.       — Не знаю, может, им кто-то делает поставки? Возможно, рядом расположился важный объект, вот им и повезло… Но все эти теории по сути сущий бред, — прикрыв глаза, Эрих устроил поудобнее больную ногу и укрылся под одеялом. — Спокойной ночи, фройляйн Хелен.       — Спокойной ночи, герр гауптштурмфюрер, — взглянув напоследок на Эриха, она отвернулась и прикрыла глаза.       За окном то и дело раздавалось невнятное шебуршание, не дающее уснуть. Создавалось ощущение, что кто-то скребет когтями по стенам дома и постукивает в окно. Но стоило Хелен открыть глаза и выглянуть на улицу, как кроме шатающихся на ветру веток, она ничего не замечала.       Ей казалось, что это бильвизы так потешаются. Ее покойная бабушка часто рассказывала истории, в которых фигурировали подобные существа — духи, живущие в стволах деревьев и ненавидящие людей, то ли потому что раньше ими были, то ли просто не любящие чужаков за то, что те поселились на их территории.       Хелен сглотнула и чуть ли не с головой укрылась под одеялом. Взрослая девушка, а боится старых сказок. Позор.

***

      — Смотри, как сладко спят, так и хочется потрепать их за щечки, — тень хихикнула, продолжая глядеть в окно. — Такие милые, хорошенькие. Просто объедение!       — Та моя тезка, кажется. Как там ее… Хелен? — Елена тоже встала напротив окна, наблюдая за спящими.       — Да! Такая душка! Венок мой взяла.       — Лучше бы ты чем-то более полезным занялась, а то все плетешь их и детворе раздаешь, — отойдя от окна, Елена взглянула на убывающую луну. — А где наши мальчики?       — Да вот все в лесу резвятся, кажется. Русского поймали. Но ты же их знаешь, они любят поиграть.       — Ждать русского не стоит…       — Не стоит.