Танец мертвецов

      Дни протекали медленно, казалось, что время здесь идет по-другому, стрелки часов срабатывали через раз, а солнце не страшилось заходить за горизонт. Эрих вечно ворчал, не желая находится в кровати, а присутствие русских тяготило. Хотелось поскорее покинуть это чертово место.       Иногда у Хелен случались странные провалы, будто приступы неизвестной болезни. Стоило ей засидеться на крыльце, чиркая в небольшом блокноте строки стихотворения, как мир уплывал, преображался. Все вокруг становилось серым, листва приобретала рыжеватый оттенок и спадала с деревьев. Дома чуть ли не осыпались, превращаясь в старые развалины, а возле них появлялись странноватого вида чучела с соломенными шляпами. Они, подобно надзирателям, наблюдали за ней, их глаза пуговки запечатляли каждое движение.       Казалось, наступила осень, резко сменяя весну, но стоило Хелен протереть глаза и похлопать себя по щекам, как наваждение спадало, и перед ней были все те же ровные домишки да скачущие по веткам птицы.       Хелен уже не была уверенна в себе, похоже, она постепенно сходила с ума, возможно, сказывалось то сотрясение, что она получила, когда спасала солдата. Тогда рядом с ними сбросили снаряд, осколки пролетели рядом с ней, разрезая кожу и заставляя кричать от боли и пятиться назад. Споткнувшись, она свалилась прямиком на один из обломков и ударилась об него головой. На затылке до сих пор остался рваный шрам. Хелен прикоснулась к нему и обвела указательным пальцем.       Она долго отходила, первые дни казались сущим адом. Хелен думала, что на этом ее жизнь окончена. Но она выжила, если уж не ради себя, то хотя бы ради младшего брата.       Захлопнув блокнот, она поднялась с крыльца.       Погода сегодня нисколько не радовала: небо затянуло серыми тучами и появился туман, что не исчезал даже днем, обволакивая всю деревню и скрывая ее за молочной пеленой. Людей на улице практически не было, лишь пара человек сновали до колодца и обратно.       Зайдя в дом, Хелен не обнаружила никого, кроме Эриха. Русские снова отправились к соседям в гости. Она уселась на кровать, скинув сапоги и подмяв под себя ноги. Открыв блокнот, Хелен вновь уставилась на текст, силясь подобрать рифму и собрать мысли воедино.       Она любила на досуге занять себя письмом, будто бы стишок, отражающий ее жизнь, или совсем небольшой рассказ. Зачастую Хелен таким образом избавлялась от эмоций, выплескивая их на бумагу, а иногда, как сейчас, от скуки.       Эрих же предпочитал бездумному разглядыванию потолка чтение романов или захватывающих детективов. Он упросил книги у Любы, вернее выразится, приказал выделить их.       Эрих крайне негативно относился ко всем, кроме Хелен, не чураясь грубо выразиться или отвесить звонкую пощечину чересчур настырным гостям. Один раз к ним пришла миловидная русская девушка и полезла к гауптштурмфюреру с весьма явными намерениями, так его в прямом смысле перекосило от омерзения и он, с силой оттолкнув ее от себя, повалил на пол. Русская хорошо проехалась по ковру лицом, разбив нос до крови. Она со слезами на глазах выбежала из комнаты, а Эрих остался невозмутимым, вернувшись к книге.       Хелен, глядя вслед русской, не испытала ничего, кроме жалости и презрения. Нечего распускать себя, да еще в ее присутствии. Отвратительно.       Химический карандаш дернулся и со скрежетом прошелся по бумаге. Хелен скрипнула зубами, но через секунду постарался собраться с мыслями и выдохнула, вернувшись к строкам.       — Что пишете? — Эрих опустил книгу и повернул голову к Хелен. — Неужто любовную повесть?       На его губах мелькнула ухмылка, а глаза чуть прищурились.       — М-м-м, нет. Пытаюсь стихи писать, но в голову ничего не идет. — Она лизнула кончик карандаша и приставила к бумаге. — То слова не те, то посыл не тот.       Хелен прикусила нижнюю губу и повертела карандаш меж пальцев.       — А вы что читаете?       — Какое-то британское произведение. Этюд в багровых тонах. История о лондонском сыщике, что может узнать все о человеке, лишь взглянув на него, — Эрих усмехнулся, наблюдая за тем, как у Хелен заинтригованно приподнимаются брови. — Он подмечает каждые мелочи, запоминает самую важную информацию и анализирует ее. Весьма интересное чтиво, если знаете английский, то можете прочесть.       Он вновь вернулся к рассказу, перелистывая страницы.       — Возможно, как-нибудь. Вам, кстати, завтра можно будет снять швы.       — Наконец-то! Вы не представляете, как мне хочется наконец пройтись и подышать свежим воздухом, а то сидеть в застенках осточертело, — Эрих расплылся в довольной улыбке, откинув голову и открывая вид на шею с ярко выраженным кадыком.       В уголках глаз мгновенно появились морщины, а вечно печальное лицо растворилось, сменившись на предвкушающее.

***

      Ночью Хелен плохо спала, метаясь на кровати. Во сне она видела пляшущие тени. Они зазывали ее, говоря хриплым голосом из старого радио. Но она не могла разобрать слов, тени шептались на неизведанном никем языке. Своим шипением они походили на мертвецов. На тех, кого она не смогла спасти. На ребят, что умерли у нее на руках…       Проснулась Хелен в холодном поту, тяжело дыша. Глянув на Эриха, что во сне посапывал, она выдохнула и поднялась с кровати. Подойдя к подоконнику, на котором она еще вчера оставила граненый стакан с водой, резко замерла. Окно было приоткрыто, через него дул прохладный ветерок, качая белоснежные занавески. Кроме стакана, на подоконнике лежала окровавленная фуражка с блестящим черепом посередине.       Отшатнувшись, Хелен поджала губы. Эрих не мог нигде ее достать, она бы точно услышала, как он с кряхтением встал, скрипя половицами, слишком чутко спит. Да и окно она точно закрыла, чтоб не продуло. Тогда кто ее принес? Да еще и всю покрытую кровью. Надо бы доложить об этом.       Взглянув на Эриха, Хелен помедлила. С одной стороны, ей не хотелось будить его: она знала, как плохо он спал по ночам, но, с другой стороны, оставить все просто так она не могла, а выйти на улицу боязно. Мало ли кто принес фуражку.       Потоптавшись на месте, Хелен решила просто выглянуть в окно, но, кроме примятой травы прямо под ним, ничего не обнаружила. Здесь действительно кто-то топтался. От этого стало не по себе, если некто и впрямь следит за ними и может вот так запросто открывать окна… Хелен передернуло, ей лишь хотелось поскорее покинуть чёртову деревушку и забыть про нее как про страшный сон.       — Герр гауптштурмфюрер? — она приглушённо позвала Эриха и закусила губу чуть ли не до крови.       — Хелен? — Он распахнул припухшие глаза и, чуть поднявшись на локтях, стал протирать их. — Даже солнце не взошло… Что случилось?       Он растерянно взглянул на нее, когда увидел поджатые губы и побледневшее лицо.       — Кажется, это ваше. — Одной рукой она аккуратно взяла фуражку за козырек, чтобы не испачкаться в крови, и протянула Эриху. — Нашла ее на подоконнике, окно было приоткрыто, а снаружи кто-то топтался.       Взяв фуражку, он нахмурился. Она правда принадлежала ему: те же царапины на козырьке и слегка разорванная во время преследования ткань на макушке.       — Действительно, моя. — Он отложил фуражку на тумбочку и проковылял к окну, отмахнувшись от помощи Хелен.       Посмотрев на примятую траву, он тихо вздохнул.       — Швы я могу уже снять, но ходить вот так вам все же не стоит. Там вон русские трость принесли, можете с помощью ее передвигаться. — Она указала рукой в угол комнаты, где поблескивала серебром рукоять в виде вороновой головы.       Эрих фыркнул, но, все же согласившись, кивнул. Он сел на кровать и, сняв штаны, выжидающе глянул на Хелен.       — Может быть неприятно, но не больно, — вынув из сумки инструменты, она принялась сперва их обеззараживать, а после и саму рану. — Шрам останется…       Хелен тихо пробубнила себе под нос, мельком оглядывая другие белесые отметины, что разрисовывали ноги от начала и до конца. Вид полуголого мужчины у нее не вызывал никаких эмоций. В начале своей практики, когда она была ещё совсем юной, то отводила взгляд, стараясь сделать все максимально быстро и правильно, лишь бы не словить на себе взгляд пациента, но с годами это неуместное смущение прошло. Окажись перед ней Эрих вообще без одежды она бы и глазом не повела. За войну она успела повидать всякого, и голые парни — это еще цветочки.       Аккуратно разрезая нить и доставая ее пинцетом, она смотрела, чтобы не начало кровить. Рана выглядела хорошо и заживала быстро — повезло Эриху, что не словил никаких болячек.       Закончив, Хелен наложила повязку и, выровнявшись, стала закидывать весь в мусор в предоставленное им ведро возле тумбочки.       — Можете, пожалуйста, подать трость?       Хелен обернулась и свела брови, задумчиво смотря то на трость, то на Эриха, но вздохнув, она все-таки протянула ее и сложила руки на груди.       Эрих взял ее, тихо шипя, и поднялся на ноги. Оставалось опираться только на здоровую, чтобы не тревожить больную.       — Не хотите прогуляться? Кажется, на улице неплохая погода, — он криво улыбнулся и глянул в сторону окна.       За окном светило солнце и во всю горланили птахи. Действительно, хорошее время для прогулки да и Эриху не помешает подышать воздухом, а то бледный, как труп.       — Не откажусь, — Хелен улыбнулась в ответ и взяла его под руку.       Выйдя из дома, они не спеша обогнули его и подошли к злополучному окну. Эрих с интересом оглядел следы и двинулся по ним к дому, стоявшему на отшибе. К нему через траву шел еле заметный след. Оставил его некто легкий и матерый. Хелен бы не смогла его разглядеть, если бы не Эрих. Его взгляд был наметан, и он с легкостью определял, куда вела тропа.       Пройдя по траве к одному из дальних домов, они вышли на дорогу и огляделись. Гомон птиц доносился будто бы издалека, насекомых практически не было, да и все вокруг затихло, лишь выпи да вороны горланили и крутились вокруг. Вздохнув, Хелен свела брови. Ей показалось или она уловила столь знакомую трупную вонь?       Оглянувшись на Эриха, она заметила, как его грудь вздымается, а ноздри подрагивают. Видимо, ей не одной показалось.       — Хэй, вы чего здеся стоите? — пожилая женщина окликнула их, медленно ковыляя к калитке. — Тоже к Тамарке пришли? Я вот ей гостинцев принесла, а то бедная зусим захворала. Почти из дому не выходить.       В ее руках болталась плетеная корзинка, накрытая расписной тканью. Кое-где она загнулась и из небольших щелей поглядывали различного рода фрукты, Хелен даже заметила блеск от фантика.       Открыв калитку, русская прошла внутрь, но стоило ей открыть дверь, как она сразу же развернулась. Из ее глаз потекли слезы, но на лице сияла улыбка, такая широкая, будто она сквозь силу ее натягивает.       — Отче наш, Иже еси на небесех! — начала она как заведенная, что Хелен совсем не разбирала слов, но все же молитву смогла распознать.       — Отставить! — Эрих оскалился и, дернув носом, направился к дому, громко постукивая тростью. — Что случилось?       Он выровнялся, расправив плечи, и грозно навис над скрюченной фигурой, что еще больше сжалась. Русская лихорадочно качала головой и всю повторяла молитву, пока Эрих не махнул рукой. Иметь дел с сумасшедший он не желал. Пристрелил бы — да патронов жалко.       Эрих не спеша двинулся к дому через калитку. Хелен, ведомая любопытством, следовала за ним, озираясь по сторонам. Но стоило ему подняться на крыльцо, как он остановился. Было видно, как под рубашкой напряглись мышцы, а костяшки, что крепко сжимали трость, побелели.       — Не подходите, — холодно выдал он перед тем, как переступить порог и скрыться за дверью.       Хелен замерла, не зная, что делать. С одной стороны, очень хотелось узнать, что же случилось, но с другой — она не могла просто так ослушаться приказа. Военная выдержка делала свое, поэтому она осталась терпеливо ждать.       Присев на расшатанную скамью, она подперла рукой подбородок и сдула выбившиеся из хвоста волосы. В голову лезли не самые приятные образы, а вонь, доносимая из дома, лишь сильнее их подкрепляла. Смотря на избу, она видела кровь, пожухлую траву и черные стены. Осколки от выбитых окон лежали на полу, а короеды ползали по подоконнику.       Видение ушло, стоило Эриху вернутся через несколько минут. Выглядел он иначе: его кожа стала походить на мрамор, а лицо осунулось, появились морщины, — он будто с могильника вернулся.       — Вам приходилось работать с трупами?       Хелен озадаченно склонила голову набок и приподняла брови. Руки за ее спиной непроизвольно сжались, и она кивнула.       — Как у вас с психикой? Можете выдержать особо нелицеприятные картины?       — Могу, мне многое приходилось видеть, вплоть до полностью разорванных товарищей. Один раз даже пришлось рыться во внутренностях такого, чтобы достать жетон. Да чего только стоят сгнившие до костей трупы. Так что, что бы там не было, думаю, выдержу.       — Хорошо, тогда пошлите.       Хелен последовала за Эрихом, на ходу доставая из сумки тряпку и забрызгивая ее дешевым одеколоном. Закрутив ее на лице, она завязала сзади на узел. Конечно, полностью не чувствовать вони не удастся, но хоть что-то. Но стоило ей зайти в внутрь, как она сморщилась и постаралась задержать дыхание. Повязка нисколько не спала от отвратительного смрада. Желудок так и норовил вывернуться наизнанку. Да и вид, который открылся перед ней, еще сильнее этому способствовал. Но Хелен выдохнула и постаралась взять себя в руки, после чего достала перчатки и, надев их, подошла к жертве.       То, что осталось от Тамары лежало вокруг кровавой пентаграммы. Ее просто разорвали на куски: не было ни следов ножа, ни чего-либо подобного, — виднелись лишь кое-где следы от когтей. Такое сотворил не человек. Даже в концентрационных лагерях не измывались так над евреями, как над Тамарой. Осмотрев пол, она подняла взгляд и увидела, что на стене висит голова, она держится на прикрепленном колу, что проходит сквозь шею и выходит через рот. На месте глаз зияли залитые кровью дыры.       Нет, она больше не выдержит…       Хелен рванула на улицу и стянула с себя повязку. Ее вывернуло в ближайший куст. Эрих вышел следом за ней и тоже не сдержался, согнувшись напополам недалеко от нее.       Во рту она чувствовала неприятную горечь, а горло так и содрогалась в спазмах. Но Хелен вытерла ненужной тряпкой рот и вновь вернулась в дом.       Стало полегче, но рвотные позывы все равно не прекращались. Стоило быстрее все осмотреть.       Превозмогая себя, Хелен принялась переворачивать кусочки человека, рассматривая раны и проверяя на наличие посторонних предметов. Перчатки покрылись бордовыми пятнами, а рукава кителя она предварительно закатала, чтобы не испачкать форму.       Раны на жертве походили на те, что она видела у мертвого русского. Над ними будто поработал некто с неимоверной силой, и, по-видимому, хрупкие деревянные двери ему не помеха.       От этой мысли стало лишь хуже. Некто с легкостью убил нескольких человек и… и вернул пропавшую фуражку.       Поднявшись на ноги, она подошла к повешенной голове. Русые волосы Тамары свисали комьями, скулы впали, а вся кожа начала подгнивать. Склонив голову, Хелен пригляделась к дыркам на месте глаз и заметила там небольшой блеск. Просунув сперва в одну глазницу палец, а после и во вторую, она вынула два полтинника. Приглядевшись, она увидела, как мужчина бьет по наковальне, но встряхнув головой и вновь на них взглянув, она поняла, что он просто занес молот и замер. Привидется ведь всякое.       Прогнав наваждение, Хелен вышла на улицу и застала Эриха, что, прислонившись к стене, пускал клубы дыма. Выглядел он не лучше ее, такой же бледный и уставший, но свежий воздух помогал восстановится и прогонял тошноту.       — В глазах жертвы я нашла монетки, — вытерев их об тряпку, она отдала полтинники Эриху. — Также ее раны очень похожи на те, что были на русском солдате.       Осматривая их, он лишь кивнул и пустил облако дыма. Все это ему ни о чем не говорило. Скорее уж, вгоняло в ступор и наводило на мысли о секте. Наверняка эта деревня хранит еще больше тайн, чем он предполагал.       — Надо бы уведомить местных, чтоб они убрали труп и вычистили дом. А то смрад невозможный. — Эрих дернул носом и свел брови.       Его лицо еще сильнее осунулось, и проступили морщины. Рука, что сжимала трость мелко подрагивала, как и нижняя губа, выдавая напряжение и страх? Хелен сама боялась. Она видела то существо в поле и, кто знает, быть может, оно не одно здесь живет?       — Да, но давайте я это уже сделаю сама, а вы отдохните.       — Вам тоже не помешает передохнуть, вы вся бледная. — Эрих подошел к Хелен, внимательно ее осматривая, и поднес ладонь к лицу. — Позволите?       Она еле заметно кивнула и замерла, когда он большим пальцем осторожно стер кровь со скулы.       — Было бы неплохо принять душ, а то скоро станем похожи на свиней. — Он дернул носом и отошёл на шаг.       — У русских здесь была баня, мы могли бы ее занять на время.       — Хорошая идея, только сперва стоило бы избавится от этих дикарей.       — Ловите мои мысли на лету, — Хелен улыбнулась и увидела, как уголки его губ дернулись в ответ.       — Пойдемте. — Он предложил ей руку, за которую Хелен взялась, поддерживая его при ходьбе.       Стоило им отдалиться, как из-за дерева выплыл невидимый наблюдатель и потер подбородок. Его взгляд уперся в открытую дверцу дома. С ветки над ним послышалось громкое карканье. Вспорхнув, ворон приземлился прямо ему на плечо и, наклонившись к уху, прикусил его, за что получил щелчок по клюву.       — Тише, они уже ушли, не беспокойся, давай лучше заглянем внутрь…